Как влюбить офицера?

Глава 9

Едва за Лизой захлопывается дверь ванной, я тихо усмехаюсь. Щелчок задвижки звучит на всю квартиру, как выстрел. Забаррикадировалась.

Надо же, какая пугливая, колючая и при этом до одури забавная. Когда она смущается, её хочется дразнить ещё больше. Эти вспыхнувшие щёки, распахнутые глаза и отчаянные попытки сохранить лицо строгой хозяйки... Давно меня так не веселили.

Я перевожу взгляд на расстеленное на полу одеяло. Спартанские условия. Ну, спасибо, что хоть подушку выделила.

Расстегнув ремень, я стягиваю джинсы, оставаясь в одних боксерах, и опускаюсь на пол.

Жёстко, конечно, но бывало и похуже. К тому же, я почти уверен, что эта ночёвка на полу – ненадолго.

Устроившись поудобнее, я закидываю руки за голову и прикрываю глаза в ожидании.

Из-за двери ванной доносится шум воды.

Она прячется там минут пятнадцать, не меньше. Наконец, вода стихает, щёлкает замок.

Полоска света в коридоре гаснет – Лиза предусмотрительно выключила везде свет, прежде чем вернуться в комнату к «опасному» гостю.

Вот только она не учла одного: сегодня полнолуние.

Когда Лиза замирает в дверном проёме, в комнате достаточно светло от льющегося в окно серебристого лунного света. Её силуэт видно кристально чётко.

И... честно говоря, я даже немного разочарован.

Я ждал чего угодно, но передо мной стоит девушка, упакованная в закрытую пижаму в цветочек. Длинные, широкие штанины, длинные рукава, застёгнуто всё чуть ли не под самое горло. Будто не спать собралась, а в экспедицию на Северный полюс. Забрало только опустить осталось для полной защиты.

Серьёзно, кто так спит вообще? Все женщины, которых я знал, предпочитали спать либо в коротких шортиках и лёгкой футболке, либо в сорочке до колен – и это был максимум. Более раскрепощённые спали просто в трусиках, ну а есть и такие, кто любит спать вообще голыми. Вот это я всегда одобрял. Тело должно дышать, а одежда – не сковывать движения. А тут... скафандр из хлопка.

– Ты случайно не в монастыре воспитывалась? – бурчу я, насмешливо разрушая тишину комнаты.

Лиза вздрагивает от неожиданности, видимо, надеялась, что я уже уснул, но тут же подбирается. Даже в полумраке видно, как воинственно вздёргивается её подбородок.

– Если ты всю жизнь общался с женщинами лёгкого поведения, не стоит судить всех остальных женщин по ним, – огрызается она, чеканя каждое слово, и решительно шагает к своему дивану.

Она забирается под одеяло, демонстративно поворачивается ко мне спиной и замирает. Я тоже лежу тихо.

Проходит минут десять. Мне не спится. То ли пол слишком жёсткий, то ли мысли в голове крутятся быстрее, чем нужно. Я прислушиваюсь. По неровному, поверхностному дыханию Лизы и тому, как она периодически возится, пытаясь найти удобную позу, понятно, что сна у неё тоже ни в одном глазу.

– А вот пустила бы меня к себе, уснула бы быстрее, – подаю я голос в темноту.

Она фыркает, даже не оборачиваясь.

– Вот ещё. Я и так прекрасно засну.

– Да нет, – не соглашаюсь я. – Женщина лучше засыпает, когда чувствует рядом плечо сильного мужчины. Учёными доказано.

Лиза перекатывается на спину и, кажется, закатывает глаза. В темноте этого не видно, но я прямо чувствую.

– Интересно даже, какими это учёными.

– Так, обычными. Практикующими, – усмехаюсь я. – Можем проверить. Я с удовольствием тебе своё плечо подставлю. И массаж даже сделаю. У меня руки волшебные.

– Даже спрашивать не буду, кто тебе такое сказал, – сухо бросает она, снова отворачиваясь к стене. – Лежи уже и спи. Сам не спишь и другим не даёшь.

– А ещё сон с мужчиной улучшает настроение, – невозмутимо продолжаю я, закинув обе руки за голову. – Снижает уровень стресса. И иммунитет повышает.

– Это тоже учёные доказали? – саркастично летит с дивана.

– Угу. А у тебя есть уникальная возможность это проверить сегодня. Экспериментальным путём.

Лиза резко садится на диване. Растрёпанные волосы тенью падают на лицо, когда она смотрит вниз, на меня.

– Слушай, заканчивай уже, – твёрдо произносит она. – Мне завтра вставать рано. Спать хочу. А ты мне мешаешь. Просто уясни одну вещь: я с тобой спать не буду. Ни за массаж, ни за другие коврижки.

– Даже ради здоровья? – тяну я с притворной заботой.

– Ой, вот не надо. Я сама терапевт и знаю, как себя вылечить. В эти все твои доказанные теории не верю. Так что всё. Тихо.

Она снова падает на подушку и натягивает одеяло до самых ушей.

Я замолкаю. Хватает меня ровно на пару минут. Лежать на этом чёртовом полу жёстко, рёбра ноют после недавней стычки, а в паре метров от меня на мягком диване сопит горячая, строптивая колючка. И то, что она горячая, я даже не сомневаюсь – под этой бронёй из пижам и сарказма явно прячется вулкан. Сна ни в одном глазу.

От двери доносится шуршание и лёгкий удар, кот спрыгнул, а потом и сам виновник шума появляется. Пират – огромный пушистый сгусток тьмы. Он бесшумно запрыгивает на диван и по-хозяйски пристраивается в ногах у Лизы.

Следом семенит Оборвыш. Этот мелкий нахал сразу целится выше – залетает на диван и с разбегу плюхается Лизе прямо на подушку, к самому лицу.

Она недовольно ворчит сквозь сон, машет рукой и скидывает котёнка на край дивана.

Оборвыш, не смутившись ни на секунду, тут же запрыгивает обратно.

Лиза снова отмахивается, на этот раз настойчивее, спихивая его на пол.

Но настырности этому мелкому не занимать – секунда, и он опять лезет ей на голову.

Я наблюдаю за этой комедией пару минут, потом со вздохом приподнимаюсь на локте. Тянусь к дивану, чтобы перехватить этого пушистого диверсанта и забрать его к себе на пол, раз уж ему так хочется компании.

Моя рука почти касается котёнка, когда Лиза резко распахивает глаза. В лунном свете она видит зависшую над ней мужскую фигуру и протянутую прямо к её лицу руку.

Срабатывают инстинкты самосохранения. Не успеваю я даже моргнуть, как она замахивается.

Звонкая пощёчина рассекает тишину. Удар мажет по моей щеке, вскользь задев скулу, но всё равно обжигает.

Лиза громко охает. И тут же с паникой садится на диване, судорожно подтягивая к себе одеяло.

– Ой... прости! Сильно? – с ужасом в голосе шепчет она, глядя, как я стою перед диваном на коленях.

В одной руке у меня висит возмущённо мяукающий Оборвыш, а вторую я рефлекторно прижимаю к горящей щеке.

Ну просто картина маслом. Добрый вечер, как говорится.

Глава 10

– Сильно, – отвечает он. – Рука у тебя, конечно, пиздец тяжёлая.

Я срываюсь к нему. Сползаю с дивана и опускаюсь на колени рядом с ним.

– Боже, прости, я не хотела, – тараторю я, хватая его за запястье, чтобы отвести руку от лица. – Я испугалась, я не соображала, ты просто навис, а я...

– Лиза, – перебивает он.

– Я хотела котёнка убрать, я не думала, что ты...

– Лиза, – повторяет он терпеливо.

– ...что ты тянешься к Оборвышу, а не ко мне, а я...

Он накрывает мою ладонь своей.

– Лиза. Всё нормально.

– Но я тебя ударила!

– Чуть-чуть, – усмехается он. – По касательной. У меня, вообще-то, кости крепкие, не привыкать.

А мне безумно неудобно, второй раз за вечер я напал на человека. Это кошмар. И синяк под глазом у него из-за меня. И разбитая губа – тоже из-за меня. Я только сейчас замечаю в лунном свете, что уголок его рта припух, а на скуле начинает проступать синева.

– Боже, у тебя же губа... и скула, – я снова пытаюсь отнять его руку, чтобы рассмотреть. – Артур, убери руку, дай посмотрю.

Он послушно убирает ладонь, и я придвигаюсь ближе. Пальцы сами тянутся к его лицу, осторожно касаются скулы. Кожа горячая, но, кажется, ничего страшного. Ссадина, которая к утру превратится в синяк. Я перевожу взгляд на его губы. Припухшие. И так близко.

– Ничего страшного, – повторяет он тихо, и я чувствую его дыхание на своих губах.

Я резко поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными, хотя я помню, что они голубые.

– Притворщик, – шепчу я сердито, пытаясь спрятать смущение. – Ничего, тебе не больно. Просто хотел, чтобы я пожалела.

– Работает же, – он улыбается уголком рта, и эта улыбка, кривоватая из-за припухлости, делает его ещё более... невыносимо притягательным.

Я хочу ответить что-то колкое, но слова застревают в горле. Потому что я только сейчас осознаю: я стою на коленях перед ним. А мои ладони лежат на его груди. Я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань своей пижамы, чувствую, как пахнет его кожа – мужским запахом и таким пьянящим.

Артур смотрит на меня. Его руки скользят по моей талии, и я чувствую его пальцы.

– Ты дрожишь, – тихо замечает он.

От его голоса, низкого, почти шёпотом, у меня мурашки бегут по позвоночнику.

– Я... – начинаю я, но не могу закончить.

Потому что он наклоняется.

Я не говорю. Не двигаюсь. Не дышу.

Его губы касаются моих.

Осторожно. Будто он пробует, проверяет, не испугаюсь ли я. Губы у него тёплые, чуть шершавые из-за разбитой губы, и пахнут мятной пастой. Мой мозг отключается напрочь, фиксируя только эти дурацкие детали.

Я закрываю глаза.

Поцелуй длится секунду. Может, две. Потом он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Лиза? – его голос хриплый, с вопросительной ноткой.

Я не отвечаю. Вместо этого я сама тянусь к нему. Кладу ладони ему на плечи – горячие, гладкие, такие широкие, что мои пальцы едва смыкаются. И целую сама.

Он замирает на долю секунды. А потом его руки на моей талии сжимаются, притягивая ближе. Я оказываюсь прижатой к его груди.

Он целует меня в ответ. Уже не осторожно. Глубже, настойчивее, но всё ещё мягко. Не с напором, а пугающей нежностью, от которой хочется плакать.

Его губы двигаются по моим, изучают, пробуют. Я чувствую его дыхание на своей щеке, чувствую, как его пальцы вжимаются в ткань пижамы на спине, чувствую, как бешено колотится его сердце – или это моё? Я уже не разбираю.

Одна его рука скользит выше, к затылку, пальцы запутываются в моих волосах, чуть оттягивают, запрокидывая мою голову. Поцелуй становится глубже. Я открываю рот, позволяя ему войти.

Я не помню, когда я целовалась последний раз. Вернее, помню, но не помню, чтобы вот так: с чувством, с желанием и нежностью. Мой бывший целовал по-другому, как данность, как что-то обычное.

Я прижимаюсь к нему сильнее, пальцы сами сжимаются на его плечах. Он пахнет так, что хочется вдыхать этот запах снова и снова. Его тело горячее, твёрдое, и когда мои ладони скользят с плеч на грудь, я чувствую, как под кожей напрягаются мышцы.

– Лиза, – выдыхает он в мои губы.

Хорошо, что я уже стою на коленях, иначе рухнула бы сейчас. Вот тебе и закалённый терапевт. Я думала, уже ничто не сможет вызвать во мне подобных чувств.

Он отрывается от моих губ и смотрит пристально. Я должна прекратить это всё, но продолжаю смотреть и не хочу думать, правильно это или нет. Не хочу вспоминать, что знаю его всего несколько часов. Не хочу прислушиваться к голосу разума, который где-то на задворках сознания орёт, что я сошла с ума.

Я просто смотрю на него. На его разбитый нос, на синяк под глазом, на припухшую губу, которую я только что целовала. На этого огромного, опасного, незнакомого мужчину, который смотрит на меня так, будто я – единственное, что имеет значение.

– У тебя щека горит, – шепчу я, касаясь пальцами его скулы. – Надо лёд приложить.

Он усмехается.

– Ты сейчас серьёзно?

– Угу.

Он тянется ко мне снова, поднимает меня. Легко, будто я ничего не вешу. Пересаживает к себе на колени, и я оказываюсь сидящей у него на бёдрах, лицом к лицу. Его ладони лежат на моей талии, пальцы чуть сжимаются, и я чувствую, какое горячее и твёрдое у него тело даже сквозь ткань. Чувствую его мужское достоинство, которое упирается сквозь пижаму мне в низ живота.

Я смотрю на него сверху вниз. В комнате тихо, только ветер за окном и наше дыхание.

– Артур, – шепчу я.

– М?

– Ты правда потерял ключи?

Он замирает на секунду, а потом улыбается.

– И это всё, что ты хочешь у меня спросить сейчас?

– Да. Для меня это очень важно.

Глава 11

Я смотрю снизу вверх в её лицо, обрамлённое растрёпанными волосами, чувствую тяжесть её бёдер на своих ногах, её сводящее с ума тепло и... лихорадочно соображаю.

Сказать ей правду?

Технически я не соврал. Я действительно потерял эти чёртовы ключи. Когда я стоял на лестничной клетке перед своей дверью и шарил по карманам куртки, их там не было. Я уже мысленно матерился, прикидывая, где мог их выронить. Даже вернулся к гаражам. Так что это была чистая правда, пока я не нащупал чёртову связку.

Ткань в кармане просто порвалась, и ключи провалились за подкладку куртки. Я мог подцепить их пальцами, вытащить и пойти домой в свою кровать.

Но я стоял на улице, смотрел на подъездную дверь Лизы и вспоминал её глаза. То, как она пыталась казаться сильной, хотя её трясло. Я понимал, что если уйду к себе, то до утра буду думать не вернулся ли этот хмырь.

И... если честно, я просто не хотел уходить. Я хотел остаться здесь, на её уютной кухне. Хотел дразнить её, сбивать с неё эту защитную спесь и смотреть, как она смущается.

Поэтому я позвонил в её дверь и нагло соврал.

И вот теперь она сидит на мне, прижимаясь к моей уже пульсирующей эрекции, смотрит мне прямо в глаза и ждёт честного ответа.

Если я сейчас открою рот и выдам ей всю эту историю с подкладкой... Что будет? Эта потрясающая, колючая, гордая девочка, которая только что так сладко и горячо отвечала на мой поцелуй, мгновенно закроется. Её броня захлопнется с оглушительным лязгом. Она слезет с меня, брезгливо одёрнет свою праведную пижаму, укажет пальцем на дверь и пошлёт меня на хрен.

И будет абсолютно права.

Наверно...

Но я больше никогда не почувствую её губы.

Выбор очевиден. Лучше я буду лжецом сегодня, чем конченым идиотом, который своими руками разрушит то, что между нами только что появилось.

Я делаю медленный вдох, стараясь ничем не выдать напряжения, и смотрю прямо в её глаза – в лунном свете они кажутся тёмными, огромными и пугающе проницательными.

Руки на её талии я сжимаю чуть крепче, притягивая Лизу ближе к себе. Так близко, что чувствую, как колотится её сердце сквозь этот дурацкий цветочный скафандр.

– Лиза, – мой голос звучит глуше обычного, немного с хрипотцой, потому что сдерживать себя, когда она так на мне сидит, становится почти невыносимо. – Я бы не стал вламываться к тебе посреди ночи и напрашиваться переночевать, если бы мог спокойно уйти к себе.

Я делаю паузу. Это не ложь – я не стал бы. Просто опускаю деталь о том, что ключи нашлись пятью минутами позже.

– Я правда их потерял. Наверное, выронил, когда ты мне снежком по лицу заехала.

Лиза долго смотрит на меня. В её взгляде мелькает что-то похожее на неуверенность – словно она всё ещё пытается найти подвох, разгадать меня. Я замираю, боясь шелохнуться. Одна её рука всё ещё лежит на моём плече, пальцы рассеянно поглаживают голую кожу. От этого лёгкого прикосновения по телу прокатывается очередная волна жара.

Она вдруг шумно выдыхает, словно сбрасывая напряжение, и её плечи расслабляются.

– Понятно, – шепчет она.

Она чуть сдвигается на моих бёдрах – всего на миллиметр, но трение обжигает меня насквозь. Я стискиваю зубы, инстинктивно подаваясь навстречу её движению.

– Лиза, – хрипло предупреждаю я, гладя большими пальцами её бока сквозь плотную ткань пижамы. – Если ты сейчас не перестанешь так ёрзать...

– То, что? – её голос вдруг становится тише, звучит с неожиданной, почти робкой провокацией. Огромные глаза смотрят с вызовом. Терапевт решила поиграть с огнём.

– То я решу, что мой массаж – не самое эффективное средство от бессонницы, которое я могу тебе предложить, – выдавливаю я, не сводя взгляда с её припухших губ. – И начну лечить тебя своими проверенными методами. Учёными, кстати, тоже доказано.

Она сглатывает. Я вижу, как мелко дрожит её ключица в вырезе пижамы.

– Я... мне нужно принести лёд для твоей щеки, – вдруг выдаёт она, и этот резкий скачок обратно к профессиональным обязанностям врача заставляет меня глухо рассмеяться.

– К чёрту лёд, Лиза. К чёрту щеку. У меня сейчас болит совсем в другом месте, – говорю я, прямо, глядя ей в глаза, и притягиваю её к себе, чтобы она в полной мере ощутила, насколько я не шучу.

Она судорожно вдыхает, широко распахивая глаза, и на этот раз не пытается отстраниться.

В лунном свете видно, как румянец густо заливает её шею и щёки. Она судорожно сглатывает, её взгляд мечется по моему лицу, словно ища подтверждение, что это не дурная шутка.

– У меня... нет от этого таблеток, – выдавливает она дрожащим шёпотом, отчаянно цепляясь за остатки своей брони. Но её пальцы на моих плечах предательски сжимаются, притягивая меня на миллиметр ближе.

– Какое совпадение, – хриплю я, медленно скользя ладонями по её спине, очерчивая изгиб позвоночника сквозь плотный хлопок. – Я терпеть не могу таблетки. Предпочитаю исключительно мануальную терапию.

Я не даю ей шанса придумать очередную колкость. Моя рука перебирается на её затылок, пальцы зарываются в шелковистые, пахнущие сладким шампунем волосы. Чуть надавливаю, заставляя её запрокинуть голову, и прижимаюсь губами к бешено бьющейся жилке на её шее.

Лиза издаёт тихий, прерывистый вздох, переходящий в полустон, и её тело инстинктивно подаётся вперёд, вжимаясь в меня с такой откровенностью, что у меня перед глазами на секунду темнеет.

Дьявол, эта женщина точно сведёт меня с ума.

Мои пальцы находят глухой воротник её застёгнутого на все пуговицы пижамного скафандра.

– Тебе не жарко в этой броне? – шепчу я прямо в её разогретую кожу, спускаясь поцелуями ниже, к ключице.

– Раньше было... нормально, – сбивчиво, почти не дыша, отзывается она.

– А сейчас?

Я нащупываю маленькую пуговицу на её вороте и лёгким движением расстёгиваю её. Лиза вздрагивает, но не убирает мои руки. За первой пуговицей следует вторая. Ткань послушно расходится, обнажая ложбинку между грудей и бледную, чувствительную кожу, которая в серебристом свете кажется мраморной.

Я обхватываю её за талию, без усилий приподнимаю и одним плавным движением заваливаю нас обоих на моё спартанское ложе из одеял на полу. Лиза оказывается подо мной. Её руки раскинуты, светлые волосы разметались по моей сиротливой подушке, а грудь тяжело и часто вздымается.

Она смотрит на меня снизу вверх. Испуганная, растрёпанная, невероятно красивая. В её огромных глазах – смесь паники и такого же дикого, обжигающего желания, которое сейчас скручивает мои собственные внутренности.

Я нависаю над ней, упираясь ладонями в пол по обе стороны от её головы, чтобы не раздавить своим весом.

– Лиза, – произношу я предельно серьёзно, изо всех сил стараясь выровнять сбившееся дыхание. – Если ты сейчас решишь включить своего строгого терапевта и скажешь, что нам нужно остановиться... делай это прямо сейчас. У тебя есть ровно один шанс. Потому что, если я расстегну ещё хоть одну пуговицу на этой проклятой пижаме, у меня уже не хватит никаких тормозов.

Тишина в комнате кажется оглушительной. Я слышу только, как за окном глухо завывает мартовский ветер, да как бешено стучит кровь у меня в висках.

Она не сводит с меня взгляда. Кусает и без того припухшую после моих поцелуев нижнюю губу. Её руки медленно отрываются от одеяла, скользят по моей голой груди вверх, обжигая короткими ногтями, и крепко обвиваются вокруг моей шеи.

Глава 12

(Лиза)

Я не говорю ни слова. Просто крепче обнимаю его за шею и притягиваю к себе. Это мой единственный ответ, и Артур понимает его абсолютно правильно.

Он издаёт низкий, рваный выдох, больше похожий на рычание, и его губы снова накрывают мои. На этот раз в поцелуе нет ни капли той осторожности, что была вначале. Только голод, напор и обжигающая жадность. Его пальцы ловко и нетерпеливо расправляются с оставшимися пуговицами на моей дурацкой пижаме. Ткань расходится в стороны, и прохладный ночной воздух касается разгорячённой кожи всего на секунду, прежде чем его сменяет жар его рук.

Артур скользит ладонями по моим рёбрам вверх. Его большие ладони накрывают мою грудь, большие пальцы дразняще проводят по чувствительным соскам, и я невольно выгибаюсь навстречу, выдыхая его имя.

Внизу живота тугим узлом скручивается тяжёлое, пульсирующее желание. Мои руки блуждают по его литой спине, царапают плечи. Я окончательно теряю связь с реальностью, растворяясь в его запахе, в силе его тела, прижимающего меня к полу.

Его губы спускаются ниже, обжигая поцелуями шею, ключицы, ложбинку между грудей. Одна его рука уверенно скользит по моему животу вниз, пальцы цепляют резинку моих пижамных штанов и тянут их вниз вместе с бельём. Я подаюсь навстречу, приподнимаю бёдра, готовая к тому, что будет дальше...