- -
- 100%
- +
Янир сидел рядом, треща без умолку. Поглощённый собственными переживаниями, я пропускал его словесный поток мимо ушей и не обращал внимания ни на упорные попытки расшевелить меня, ни на предложенную уже в шестой раз кружку, до краёв наполненную какой-то сладкой брагой.
Неожиданно бард осёкся на полуслове. Удивлённый такой резкой переменой, я проследил за направлением его взгляда и мгновенно пожалел об этом. Абсолютно неслышно и незаметно для обладателя такого большого тела, к костру вышел Ронар. Он в упор уставился на меня и в целом выглядел так, словно сейчас для него нет ничего желаннее, чем схватить меня за шиворот и зашвырнуть как можно дальше в лес. Чтобы спрятаться от него, я не придумал ничего лучше, чем выхватить из рук Янира кружку и сделать торопливый глоток. Тягучая жидкость попала не в то горло, и я, поперхнувшись, тут же выплюнул всё себе на колени.
Это слегка разрядило обстановку. Янир расхохотался и с силой похлопал меня по спине, а командир наконец прошёл мимо и уселся на свободное место. К счастью, подальше от меня.
Конечно, я догадывался, в чём дело. Ронар не стал тратить время, чтобы узнать у меня, что произошло, а сразу же помчался за Энорой. Наверняка девушка всё ему рассказала.
Но ведь и она всё неправильно поняла! Альва убежала прежде, чем у меня появилась возможность объясниться. Я оцепенело уставился на взлетающие к небу искры от костра. Как я вообще могу оправдаться, не раскрыв всей правды? Нельзя же просто заявить, что сумасшедший бессмертный может в любой момент занять моё тело! И именно он, а не я любитель распускать руки.
Да, звучит вдохновляюще. Совершенно не вызывает желания немедленно нанизать меня на меч.
Я вспомнил охватившее меня чувство беспомощности, когда бог занял моё место, и поёжился. Тогда, на Пустыре, вмешательство Ольвидуса спасло мне жизнь, но в этот раз всё ощущалось иначе. В этот раз бессмертный полностью подавил мою волю. Незнакомые слова вылетали из моего рта, руки против воли делали больно той, кому я не желал навредить, и я ничего не мог с этим поделать.
В глубине души я понимал, что Ольвидус может выкинуть что-то подобное, но надеялся, что он не станет усложнять моё и без того непростое положение. Но я ошибся. Мало того, что он выставил меня чудовищем перед девушкой, которую я и так едва не погубил пару дней назад, так ещё и свидетелем этой сцены стал пугающий командир людей. Наверняка для него наша поза выглядела вполне себе однозначно. Я не мог винить Ронара за то, что он пришёл к неверным выводам, но это недоразумение могло закончиться для меня очень и очень плохо — неизвестно, не решит ли командир, что лучше всего избавиться от меня прямо сейчас. Уверен, что все подчинятся ему без лишних вопросов. Даже Янир.
У меня перехватило дыхание. Мне совсем не хотелось представлять лицо барда, когда он услышит от Ронара или Эноры о том, что произошло, но воображение всё равно услужливо нарисовало подробную картину. Почему-то возможное разочарование барда било больнее, чем разочарование Эноры в реальности. Потерять хорошее отношение Янира казалось чем-то невыносимым и уж точно в свете последних событий совсем невыгодным. Надеюсь, я сумею придумать достойное оправдание прежде, чем стану монстром и в его глазах.
Ещё одна вещь серьёзно волновала меня: мы так и не поговорили о том, что произошло у святилища. Когда я спросил его, кто такая Аэллия, Янир как-то стушевался и заторопился в лагерь. От Ольвидуса я также ничего полезного не узнал — на все вопросы он отвечал безудержным хохотом, что в конце концов вызвало у меня приступ головной боли. Конечно, мне бы очень хотелось списать возможность слышать голоса на присутствие вредного бога, но тогда что не так с Яниром? Он ведь тоже слышал плач той женщины. Быть может, дело в том, что мы оба маги?
Я скептически хмыкнул и покачал головой. Сомнительно. Либо это какой-то редкий дар, о котором я никогда не слышал, либо я что-то упускаю. Поиски разумного объяснения ни к чему не привели, но надежда узнать правду оставалась: поведение барда ясно давало понять, что он что-то скрывает. Прямо перед входом в общий шатёр Янир попросил меня не говорить ничего остальным и пообещал объяснить всё позже. Правда, когда наступит это «позже», не уточнил.
Но больше всего вопросов у меня было к Ольвидусу. Когда Энора и Ронар оставили меня одного, я тут же потребовал объяснений. Я звал, кричал, угрожал, но всё без толку. Единственным шансом узнать, ради чего он устроил сцену, оставалась личная встреча, и я не мог дождаться, когда смогу уснуть. Я ещё не знал, как именно заставлю его говорить, но твёрдо решил, что без ответов из его уродливой комнаты и шагу не ступлю.
Из-за деревьев показалась знакомая фигура. Энора всё же пришла к костру — позже всех и в полном боевом облачении. Даже не взглянув в мою сторону, она присоединилась к другим девушкам. Я ещё какое-то время буравил её взглядом, но в конце концов сдался. Однако я был не единственным, кто жаждал её внимания. Ронар кивал на реплики успевшего незаметно пересесть к нему Янира, но взгляд его не отрывался от Эноры. Он хмурился и теребил косичку на своей бороде, но на командира, как и на меня, альва не смотрела. Это казалось странным. Если моя догадка о том, что альва поделилась с Ронаром тем, что произошло, верна, то не должна ли она сейчас держаться к нему поближе? Тогда почему всё выглядит так, словно и командир успел её обидеть?
— Выступаем после ужина. — Ронар заговорил, как только голоса Вейнарменнир стали громче стука кружек и мисок. Все тут же умолкли, внимая его словам. — Отправимся в столицу, но придётся сделать крюк и посетить Сидастагюр. Обстановка на границе сейчас напряжённая, не станем рисковать зря.
— А в королевстве? — поинтересовался Янир. — Пройдём через «Струну»?
— Да, — подтвердил Ронар, и бард довольно оскалился. — Если где мы и получим подсказку, так это там. Ну а вы?
Я сообразил, что мужчина обращается к нам с Энорой, но смотрел он при этом почему-то исключительно на меня.
— Я… — Я замялся, попросту не зная, как ответить на вопрос. Альва ни разу не упоминала, где надо искать Ирвинга.
— Мы тоже направлялись в Архинтиан, — громко сказала Энора, отвлекая Ронара на себя. — И будем благодарны, если позволишь отправиться с вами.
Сердце радостно ёкнуло. Меня обрадовало это «мы». Быть может, всё не так плохо, как я думал?
— Значит, решено. — Теперь эти двое смотрели только друг на друга, словно они тут одни. Однако сжатые кулаки командира и гордо вздёрнутый подбородок девушки выдавали возникшее между ними напряжение. — Сворачиваемся и выступаем. Надо успеть дойти до Восточного поста затемно.
На этом всё. Никаких подробностей, расспросов, уточнений. Мне не требовалось времени на сборы. Чуть раньше Янир раздобыл для меня новые поясные сумки, в которых теперь лежали уцелевшие отмычки и Гребень. Чтобы хоть чем-то занять руки, я проверил их, а также заткнутый за пояс кинжал, подаренный Энорой. Убедившись, что все пожитки на месте, я в нерешительности застыл среди суетящихся людей. Заметив, что я единственный налегке и ничего не делаю, рыжий лучник, которого, как выяснилось за ужином, зовут Фрост, всучил мне здоровый мешок с провизией и спальник.
Теперь, когда мы пробирались по лесу, который с каждым шагом становился всё гуще, ведомые лишь холодным светом Киры, я понял, как обманчиво бывает первое впечатление. Мешок казался лёгким, а сапоги весьма удобными, но спустя несколько часов беспрерывной ходьбы провизия стала раза в три тяжелее, а ступни превратились в две лепёшки. И всё же я, стиснув зубы, молча шёл вперёд. Меня грела мысль, что очень скоро я смогу лечь спать и, наконец, разберусь с Ольвидусом.
Энора продолжала избегать меня. Она уже почти не хромала и, вырвавшись вперёд ещё в самом начале похода, ни на мгновение не замедлилась и ни разу не обернулась. Здесь, в лесной глуши, альва выглядела очень гармонично. Она проявила невероятную стойкость, взвалив на себя вес больший, чем многие в группе, и с грациозной лёгкостью преодолевала овраги, жгучую траву и кустарники, постоянно попадающиеся на нашем пути. Глядя на мелькающий далеко впереди силуэт, я чувствовал себя старой развалиной. Отчаянно борясь с одышкой, я жалел, что по нашему маршруту не протекает река. «Вот тогда я бы показал вам всем, кто тут настоящий чемпион по скорости», — мысленно ворчал я, наблюдая, как Фрост суетливо скачет вокруг раздражённой Ингрид.
Но была ещё одна причина, по которой я старался держать темп: стоило только замедлиться, как я тут же оказывался ближе к Ронару, шедшему замыкающим. Его убийственная аура била мне меж лопаток, заставляя холодный пот струиться по спине. Я практически прилип к Яниру, ведь только так можно было почувствовать себя в относительной безопасности — присутствие барда чудесным образом сводило гнев его брата на нет.
Спустя ещё полчаса прозвучало долгожданное:
— Привал!
У нас не вышло добраться сюда вовремя. Чем меньше времени оставалось до рассвета, тем быстрее Вейнарменнир шли, поэтому последний час истощил мои силы окончательно. Сейчас я желал только упасть и уснуть. Какой-то особенно измотанной частью сознания я надеялся, что Ольвидус не пустит меня в своё измерение, и я смогу выспаться по-настоящему.
— Дозор несём парами, по очереди. Первые — я и…
— Я с тобой, — вызвалась черноволосая девушка. Сварта, кажется. — Не смогу уснуть сейчас.
Ронар посмотрел на неё долгим взглядом, но всё же кивнул.
— Хорошо. Хильде, Тарви, смените нас через четыре часа. — Брат и сестра кивнули. — Дальше очередь определите сами. Отдохните как следует, выступаем ночью.
— Зачем мы так торопились, если дальше пойдём только ночью? — шепнул я Яниру.
— Потому что прямо за этими деревьями пограничный пост, — пояснил бард, указывая большим пальцем себе за спину. — Надо было успеть добраться сюда, пока не наткнулись на патрули. Но причин для волнений нет, — он обезоруживающе улыбнулся. — В эту часть леса они забредают редко — похоже, не верят, что у кого-то хватит наглости разбить лагерь прямо у них под носом.
Он с нескрываемым удовольствием потянулся, а я поморщился, услышав хруст позвонков. Янир махнул рукой в сторону густой чащи.
— Дальше, прямо перед заставой, только пустошь. Укрыться практически негде, днём нас заметят, как только высунемся из леса, поэтому надо дождаться наступления темноты. — Во взгляде барда промелькнуло сочувствие. — Постарайся выспаться. Зная моего брата, позже такой возможности ещё долго не представится.
Все разбрелись по импровизированному лагерю, но не слишком далеко друг от друга. Я поискал глазами Энору — она уже забралась в спальник и отвернулась к лесу, так что я не видел её лица. Разочарованно вздохнув, я отправился искать место для сна. Даже если альва ещё не спит, не думаю, что она оценит, если я решу поговорить с ней сейчас. Придётся дождаться более подходящего момента.
Я нашёл место чуть в стороне от всех и, чувствуя себя весьма неловко, развернул спальник. Мне ещё никогда не приходилось спать рядом с кем-то. Дома у меня была своя крохотная спальня, и за её пределами ночевать пришлось крайне редко. Но в те разы у меня и выбора не было — стражников обычно не сильно волнуют желания заключённых. Очевидно, сейчас от моего мнения также ничего не зависит. Эта мысль не вызывала во мне ничего, кроме досады.
С трудом стянув сапоги, я растёр усталые ступни и лёг. Казалось, стоит только закрыть глаза, и я усну. Но, к моему разочарованию, сон никак не шёл. Я ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь отыскать удобное положение, но тут что-то шевельнулось в кустах за моей спиной. Я оцепенел.
Это Ронар.
Догадка стрелой пронзила сознание. Да, это точно он! Стоит заснуть, и я поставлю себя под удар. Командир со вчерашнего вечера жаждал добраться до меня, а сейчас такой удобный шанс: весь лагерь отдыхает, он в дозоре, а я очень кстати устроился в отдалении от остальных...
Я вскочил на ноги, мгновенно приняв единственное логичное решение. Прихватив с собой спальник и обувь, я на цыпочках двинулся вдоль спящих, осторожно перешагнул через соревнующихся в громкости храпа Хильде и Огдена и наконец остановился перед нужным человеком. Впрочем, тут моя решимость испарилась. Не решаясь потревожить его, я просто стоял, разглядывая безмятежное, без привычного озорного выражения лицо, и молчал.
— Интересные у тебя увлечения, ледяной красавец, — прошептал Янир, не открывая глаз.
— Это не… Как ты понял, что это я?
Нелепое прозвище всё ещё раздражало, но я уже начал привыкать. Мои просьбы прекратить Янир пропускал мимо ушей, так что я принял решение придерживаться той же тактики, что и с Горцениусом, — не обращать внимания. Уверен, как только бард поймёт, что меня это не задевает, то перестанет дурачиться и, наконец, соизволит выучить моё имя.
— По походке, — ответил Янир. По лицу невозможно было понять, серьёзен он или шутит. — Так чем обязан?
— Не могу уснуть, — пролепетал я, не справившись с вдруг нахлынувшим смущением.
— И пришёл ко мне? Польщён! — Бард наконец посмотрел на меня, самодовольно улыбнувшись. — Так уж и быть, оставайся. Только чур не пинаться!
— Угу. — Я не стал уточнять, что предпочёл бы спать рядом с Энорой и её мечом, а к Яниру пришёл только потому, что рядом с ним вероятность, что командир убьёт меня во сне, значительно снижалась. Вместо этого я молча расстелил спальник, с каждым мгновением чувствуя себя всё более неловко.
— Ты слишком громко думаешь, — заметил Янир. — Расслабься. Среди Вейнарменнир ты в безопасности.
— Не уверен. — Слова вырвались против воли. Да что со мной такое сегодня? Осталось только поплакаться, что меня пугает его брат, чтобы почувствовать себя абсолютным ничтожеством.
— Справедливо. — Янир тяжело вздохнул. — Мы не то чтобы радушно встретили вас. И всё же я надеюсь заслужить твоё доверие.
От мысли, что однажды я снова смогу кому-нибудь довериться, меня охватила тревога. Стало жарко. Я потёр шею и отвёл взгляд. Мгновение поколебавшись, я едва слышно спросил:
— И как ты собираешься это сделать?
Мне не стоило задавать этот вопрос. Что бы бард ни ответил — это ничего не изменит. И всё же я хотел знать.
Янир долго смотрел на меня и молчал, а затем, пожав плечами, подложил руки под голову и закрыл глаза.
— Для начала дам то, ради чего ты пришёл ко мне, — помогу уснуть.
И он замычал себе под нос какую-то плавную мелодию. Векс, ну что это такое? Мне же не пять лет, чтобы засыпать под колыбельные! Покачав головой, я лёг и повернулся к Яниру спиной, пряча в плотной ткани спальника улыбку.
* * *
Я… выспался. Для того, кто всю жизнь спал очень чутко и подскакивал от малейшего шороха, это было явлением весьма необычным. Впрочем, причина выяснилась довольно быстро. Точнее, их было две.
Первая — уже смеркалось. Очевидно, никто и не думал о том, чтобы заставить меня нести дозор. Хотя я подозревал, что и здесь без участия Янира не обошлось.
И вторая — Ольвидус так и не удостоил меня аудиенции. Не думаю, что он раскаивался за свой поступок, скорее решил подержать меня в неведении ещё немного, ну или просто не счёл нужным поговорить. В любом случае, своего он добился. Хорошее настроение от отдыха сменилось раздражением, и все мои силы уходили на то, чтобы держать себя в руках и не грубить окружающим.
Несколько дней впроголодь тоже сделали своё дело. Только вот переживания и некоторые запахи напрочь отбивали аппетит. Не успел я порадоваться тому, что костёр здесь разводить небезопасно, как выяснилось, что вяленое мясо ничуть не лучше жареного.
Меня замутило от насыщенного резкого запаха. Я молча поднялся, отбросил протянутую Яниром руку и скрылся за ближайшими деревьями, упрямо игнорируя направленные на меня взгляды. Я сел, прислонившись спиной к стволу, и устало сомкнул веки.
Не знаю, сколько времени провёл в таком положении, но передышка совсем не помогла. Наоборот, стало только хуже. На тело накатила слабость, отдаваясь покалыванием в конечностях, из лёгких же словно выпустили весь воздух.
Надо признать — у меня ничего не получается. Я откинул голову, стукнувшись затылком об дерево. Всё пошло наперекосяк с тех пор, как я согласился на задание Уннур, но некоторых особенно неловких ситуаций можно было избежать, прими я парочку других решений.
У меня нет друзей в Ликирисе. Я держал других мерфолков на расстоянии — это было несложно. Даже мама в последние годы постепенно отдалялась от меня, и теперь я, кажется, понял, почему. Всё ради того, чтобы я пережил потерю как можно легче. Это было вполне в её духе, ведь она как никто другой понимала эту простую истину — привязанности разрушают.
Они сковывают невидимыми цепями. Лишают свободы. Заставляют страдать. В привязанности к другому существу увязнуть очень просто, но когда осознаешь, что попал в ловушку, будет уже слишком поздно. Так просто из этой ямы уже не выбраться.
Лишь раз в прошлом я совершил эту ошибку. Я считал себя умнее всех и хотел бунтовать. Наставления матери об осторожности и о том, чтобы полагаться только на себя, я с присущим мне упрямством игнорировал. Я наивно полагал, что уж со мной-то точно всё будет в порядке.
Ну да, конечно. Будто помимо предательства у этого мог быть иной итог.
Поранившись тогда, я поклялся, что в будущем стану осмотрительнее. Но происходящее сейчас до боли похоже на то, что я уже испытывал когда-то.
Я прислушался к тихому веселью в лагере. Очевидно, никто моего отсутствия и не заметил. А чего я, собственно, ожидал? Что кто-то пойдёт и спросит, что со мной? Вот уж глупости! Я снова приложился затылком об ствол, на этот раз посильнее.
Сейчас идеальный момент. Я должен вырвать ростки, пока они ещё свежи и не успели как следует укорениться. Горький смешок слетел с губ и растворился в лесной чаще.
Я знал, что должен сделать. Но также знал, что совершенно этого не хочу.
Рядом послышались чьи-то лёгкие шаги. Встрепенувшись, я обернулся на звук. Из-за дерева показалась Энора, держась на некотором расстоянии. Между нами воцарилось неловкое молчание. Я готовился к нашему разговору. Так много всего придумал, но альва застала меня врасплох, поэтому я просто уставился на неё, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из подготовленных заранее оправданий.
— Ты… — хрипло начал я.
— Держи.
Девушка кинула мне какой-то предмет, и я инстинктивно поймал его. В нос ударил солоноватый запах, источаемый уже знакомой мне связкой вяленой рыбы.
— Ронар сказал, что привала не будет до завтрашнего вечера. Поешь. — И, развернувшись, ушла.
Я проводил её долгим взглядом и впился зубами в янтарное мясо. Ноги и руки наконец начали согреваться. Даже если Энора пока не готова меня слушать, то, что она вообще заговорила со мной, — определённо хороший знак.
Воодушевлённый, я вылез из укрытия, и как раз вовремя — лагерь активно сворачивался. Янира нигде не было видно, зато через наши несобранные спальники уже пару раз споткнулась носящаяся туда-сюда Грай. Чувствуя неловкость за своё поведение, я решил взять сборы на себя.
Закончив, я поднял голову, чтобы убрать мешающие волосы с лица, и заметил отблеск холодного света Киры на цветочных узорах лютни Янира. В то время как все были заняты подготовкой к дальнейшему путешествию, бард скрылся в лесу, и это показалось мне странным. Ведомый любопытством, я оставил наши мешки в покое и поспешил за ним.
Ступив под сень деревьев, бард словно в воздухе растворился. Пришлось, полагаясь только на свою интуицию, углубиться в лес, чтобы спустя несколько минут сомнений, верное ли это направление, заметить вдалеке его горделивый силуэт. Я собирался подойти ближе, но вовремя остановился — Янир был не один. Сам не зная зачем, я притаился за ближайшим дубом и прислушался.
— Это ни к чему хорошему не приведёт! — В громком шёпоте девушки сквозило раздражение. — Как вы можете быть настолько слепы?! Они же обманывают нас всех! Маннафатир, я вас обоих не узнаю!
Бард молчал, а девушка распалялась всё сильнее:
— Почему ты так уверен, что Медведь не околдован? Вчера он спихнул свои обязанности на тебя, а сам весь день таскался по пятам за альвой, словно щенок, просто чтобы вернуть ей куртку!
— Я уверен. Моего слова должно быть достаточно, — неожиданно жёстко произнёс бард. — Сделаю вид, что не слышал, как ты назвала хъёльвдина.
— А этот парень!..
— Ингрид, — с нажимом позвал Янир, но девушка не вняла предупреждению.
— Нет, я скажу! Он из этих двоих самый странный! Альв, как же!
Я закатил глаза. Тоже мне, поразительное умозаключение! Только безмозглый не понял бы, что никакой я не альв. И всё же, несмотря на уверенность в собственной правоте, я поймал себя на том, что практически перестал дышать, ожидая, что на это скажет бард.
— Неужели я похож на дурака? — За словами последовал тяжёлый вздох. — Конечно, я понимаю, что он не альв.
— Тогда почему?..
— У него нет дурных намерений, я нутром это чую. Как и у его спутницы. То, что они оказались среди нас, — не более чем совпадение. Скоро мы так или иначе узнаем правду. Советую тебе не забивать этим голову.
Тихо, словно разом лишилась сил, Ингрид произнесла:
— У меня сердце болит за тебя. Говоришь, чувствуешь, что у них нет дурных намерений? А я чувствую, что всем нам грозит опасность. Тебе грозит опасность.
Повисла тишина. У меня затекли ноги, и пока я думал, как бы перенести вес и не выдать себя неосторожным движением, Янир заговорил:
— Бедная моя Ингрид. — Нежное обращение отдавало какой-то едкой горечью. — Я терпелив, но ты должна прекратить... Дослушай! — Видимо, девушка хотела возразить, но бард не предоставил ей такой возможности. — Мы с братом знаем, что делаем. Просто доверься нам.
— Ты не можешь запретить мне!..
— Могу. — Слово стрелой рассекло воздух, заставив замолчать даже ветер в кронах. — Но мне бы не хотелось зачаровывать тебя. В последний раз прошу — не лезь не в своё дело. Ты ведь не хочешь, чтобы Ронар узнал, что на самом деле случилось с Киарном?
— Нет... Ты не посмеешь! Ты прекрасно знаешь, что у меня не было выбора!
— Ложь! Выбор был, но ты решила разобраться самостоятельно. Это повлекло за собой кучу проблем и, по-видимому, ничему тебя не научило. Полагаю, на этом разговор можно закончить. Обдумай мои слова, Ингрид.
Услышав торопливые шаги приближающейся ко мне девушки, я вжался в ствол дерева. Повезло — Ингрид пробежала мимо, не заметив меня. А вот Янир уходить почему-то не спешил. Я замер, размышляя, что делать дальше. Вокруг так тихо, что любой шорох выдаст моё присутствие. Может, стоит просто выйти к нему и сделать вид, что только что пришёл? Или лучше признаться, что всё слышал?
— Душа твоя сомненьями, словно огнём, объята — я не страшусь на то смотреть. Хоть ждёт меня за краткий миг тепла жестокая расплата, готов и я в том пламени, как мотылёк, сгореть, — проговорил бард в темноту леса и снова замолчал.
Я считал, что ситуация и так достаточно неловкая, но он ухитрился всё усложнить. Послышался смешок, и Янир спросил:
— И долго ты собираешься там стоять?
— Давно заметил? — Я подошёл к нему, чувствуя себя до невозможного глупо, но вместе с тем испытывая облегчение.
— Достаточно. Ты довольно звонко стучишь пятками, — Янир мягко улыбнулся.
— Не привык к обуви, — зачем-то оправдался я.
Мы немного помолчали. Тишина оказалась очень уютной. Бард, кажется, не собирался порицать меня за то, что я подслушал его разговор с Ингрид, и я понемногу расслабился.
— Может, сейчас станет на одну тайну меньше? Что скажешь?
— Позже, — пообещал я.
Конечно, я бы мог рассказать ему, кем являюсь на самом деле, но Вейнарменнир, похоже, даже не слышали о мерфолках, и я опасался, что в пару фраз уложить всё не получится. К тому же, это признание неизбежно повлечёт за собой разоблачение Эноры. Можно уповать на то, что альва как-нибудь выкрутится, но всё же будет лучше сначала обсудить всё с ней, чтобы ненароком не подставить под удар.
— Что ж, не жди, что я забуду. А теперь нам лучше вернуться, пока хъёльвдин не вышел из себя.
* * *
Янир отдал мне один из своих бесформенных балахонов, сопроводив подарок весьма расплывчатым намёком о том, что он мне очень пригодится. Мне казалось странным, что он таскает с собой отдельный мешок, полный одежды и всяких безделушек, хотя перед уходом Ронар ясно дал понять, чтобы все брали с собой только самое необходимое. Что ж, похоже, в картине мира барда куча запасной одежды входит в список самых важных вещей. После лютни, разумеется.
Очень скоро мы вышли к пограничному посту. Когда накануне Янир предупреждал, что «укрыться практически негде», он не преувеличивал — сразу за полосой леса серело голое поле. Было похоже, что альвы намеренно выжгли здесь всю растительность. Единственным прикрытием оказались непонятно откуда взявшиеся валуны, поэтому передвигались мы в основном короткими перебежками, а большую часть пути преодолевать пришлось ползком.