- -
- 100%
- +
Примерно через час заморосил дождь и не утихал до самого рассвета. Он послужил дополнительным прикрытием от посторонних глаз, но когда мы добрались до спасительной сени леса на другой стороне поля, то выглядели далеко не лучшим образом. Но Ронар не дал нам перевести дух. Грязные и уставшие, мы успели глотнуть воды из фляг и продолжили путь.
Когда командир объявил привал, время перевалило за полдень. Стояла необычайная жара, небо, проглядывающее сквозь редеющие кроны, было мутным, словно перед грозой.
— Мы с Яниром предупредим местных, — сказал Ронар. — Хильде, если через три часа не вернёмся — примешь командование.
— Слушаюсь, — прогремела Хильде, а братья безмолвно растворились в лесу.
Я и представить не мог, насколько тягостным окажется ожидание. Вейнарменнир маялись от вынужденного бездействия, и, пожалуй, оно доставляло удовольствие только Тарви, который, как только Ронар и Янир ушли, уткнулся в какую-то книжку в яркой обложке и время от времени разражался довольным уханьем, становясь похожим на огромного филина.
Сам я сел в сторонке от остальных, оперевшись спиной на вещи Янира. Посильнее надвинув капюшон на лоб, я обхватил колени руками и уткнулся в них лицом. Балахон пах чем-то свежим и кисловато-сладким. Во время перехода аромат бодрил и придавал сил, но теперь даже он не помогал. Глаза закрылись сами собой, и я задремал.
Мгновения слились в бесконечность. Я постоянно просыпался, дёргаясь от каждого дуновения ветра или шороха, поэтому чувствовал себя совсем разбитым. Когда отведённые три часа почти истекли, из-за деревьев наконец появились знакомые силуэты. Взвился к небесам общий облегчённый выдох.
— Погодите, — прохрипел Ронар, усаживаясь прямо на землю, и с силой потёр лицо своими большими ладонями. С громким и протяжным: «Ох!» Янир плюхнулся рядом, практически падая на командира. Ронар только подтолкнул его в ответ плечом, но сделал это так вяло, что стало очевидно, как сильно он устал.
— Возникли проблемы? — спросила Хильде. Возвращение Ронара несколько воодушевило её.
— Точно не знаю, — ответил командир, принимая из рук Грай флягу и делая большой глоток. — Мы не заметили в деревне ни одного альва. Староста ведёт себя чудно, да и сама деревня какая-то... — Он замялся.
— Не такая, — помог Янир.
— И что это значит? — пробурчал Йонар.
— Трудно сказать. — Бард пожал плечами. — Там всё слишком не такое, чтобы точно понять, что именно.
— Обойдём их? — предложила Сварта.
— Нельзя. — Ронар покачал головой. — У нас недостаточно провизии, а следующая остановка, где мы сможем пополнить припасы, — в землях альвов в неделе пути отсюда. Не протянем.
— Можно ведь охотиться, — подала голос Энора. — Скудно, но зато пойдём налегке.
— Не в том дело, кор... — Ронар вдруг осёкся, его уши покраснели. Он откашлялся и продолжил: — Предложение хорошее, но наш путь лежит через Гибельный лес.
Все замолчали. Я переводил взгляд с одного на другого: на лице каждого застыло одно и то же выражение обречённости. Кроме Эноры — девушка уставилась на командира огромными глазами, безмолвно открывая и закрывая рот, точно рыба. Видимо, один я здесь не понимал, что означает переход через Гибельный лес. Впрочем, судя по названию — ничего хорошего.
В наступившей тишине Ронар забрал у своего брата какую-то тряпку и протянул её Эноре.
— Капюшон не снимай, — напутствовал он. — Ни с кем не разговаривай. Не отходи от Хильде. И в глаза никому не смотри, иначе всё псу под хвост.
— Поняла, — сухо ответила Энора. Она накинула довольно потрёпанный, весь в заплатах плащ, избегая смотреть на командира. — Бриллаар, ну и вонь! Почему он пахнет навозом?!
— Потому что мы нашли его в загоне с козами, — весело пояснил Янир.
— Вы что, украли его?! — воскликнула альва, повернувшись к барду.
— Не украли, а одолжили. На время. С намерением вернуть, — довольно протянул Янир. Не удержавшись, я закатил глаза.
— Ты. Правила те же.
Ронар обращался ко мне, и я смело встретил его ледяной взгляд. Мой страх перед ним успел немного ослабнуть. Поразмыслив, я пришёл к выводу, что моё поведение в первую ночь было очень глупым — такой человек, как Ронар, не стал бы нападать исподтишка, но утомлённый разум сыграл со мной злую шутку.
Сейчас же командир терпеливо ждал ответа. Он говорил спокойно, и я больше не чувствовал, что он жаждет моей крови. Похоже, между нами установилось хрупкое перемирие, и выяснение подробностей того, что произошло между мной и Энорой, отложено до лучших времён. И меня это полностью устраивало.
Я кивнул, соглашаясь с приказом, и натянул капюшон пониже.
— Выступаем, — приказал Ронар. — Будьте начеку. Пока не выясним, что произошло, в деревне у нас друзей нет.
— Кайриус, — шёпот Эноры раздался у самого уха. Я вздрогнул, но не столько от неожиданности, сколько от вони её плаща. Мне стало очень жаль альву, ведь она должна будет ходить в этом, пока мы не избавимся от лишних глаз. — Держи.
Энора вложила что-то в мою ладонь и поспешила уйти. Я хмыкнул и натянул на нижнюю часть лица простую чёрную маску. Глядя девушке вслед, я сделал мысленную пометку, что надо бы «одолжить» у деревенских плащ поновее. Иначе серые отыщут альву по одному только запаху.
* * *
Деревня с грубоватым названием Сидастагюр расположилась на каменистом берегу бурной речки.
Гроза так и не началась. Чем ближе мы подходили к деревне, тем больше прояснялось небо, хотя дело шло к вечеру. Жара превратилась в мучительный зной, воздух, душный и вязкий, забивал лёгкие. Кир нисколько не изменил своё положение на небосклоне — словно гвоздями приколоченный, он завис ровно над нашими головами.
Измотанные путешествием, мы вереницей пересекали перекинутый через речку шаткий мост. Брызги ледяной воды, долетавшие до меня, только дразнили, совсем не даруя облегчение. Хотелось просто перелезть через верёвку и спрыгнуть вниз, и я бы так и сделал, если бы не шедший прямо за мной Янир, схвативший меня за ворот в самый последний момент.
Перебравшись на другую сторону, мы выстроились перед квадратной аркой. Вероятно, когда-то на ней держались ворота, но те сняли за ненадобностью — ни забора, ни частокола вокруг деревни не было. К опорным балкам были прибиты круглые щиты, окрашенные в серый и красный, но самой странной деталью был большой череп животного, прилаженный к самому верху арки ровно посередине. По центру его лба, явно вырезанная вручную, зияла третья глазница.
Я оглядел своих спутников. Многие смотрели на этот самый череп с нескрываемым изумлением.
— Волчий, — тихо сказал Фрост.
— Фелгардрин, — прошептала Грай. — Они с ума сошли?
Янир совершенно не к месту рассмеялся, и все повернулись к нему.
— Этого тут не было. Они повесили его после нашего ухода, — нисколько не смутившись, пояснил бард.
Хмурый Ронар отвернулся от брата и пошёл вперёд. Мы потянулись следом. Болезненно-жёлтый свет заливал дорогу и окутывал бревенчатые приземистые домики. Внезапно я почувствовал, как приподнимаются волоски на затылке. Несмотря на невыносимую жару, меня пробрал озноб.
Братья были правы — что-то с этим местом не так. Стоило пройти через арку, как нас окутала мёртвая тишина. Даже на мрачных улицах Ликириса не бывает так тихо. Исчезли все звуки, в загонах безмолвно паслись животные. Смолкла и грохочущая в нескольких шагах от нас река, словно высохла в одно мгновение. В воздухе повисло марево, искажая безмятежную даль и заставляя здания вдалеке плыть и подёргиваться. Само время застыло в томительном ожидании чего-то неотвратимого.
Никто не ругался, не делился с соседями последними сплетнями, не смеялись дети — будто все жители разом вымерли. Но это было не так. Местные стояли возле своих жилищ. Они высыпали на улицу поглазеть на гостей, но все, как один, молчали, только провожали нас странно пустыми взглядами и натянутыми улыбками.
— Слишком тут спокойно, — прошептала Энора. — Как в склепе.
Голос альвы развеял наваждение. Я удивлённо моргнул, когда мир вокруг ожил и наполнился звуками. Остальные, казалось, и не заметили никаких странностей. Тем временем Ронар остановился перед большим домом в конце дороги. Высокие окна, роспись на стенах — всё указывало на то, что дом принадлежит кому-то важному.
— Что-то старик совсем забросил садик, — заметила Ингрид.
Я проследил за её взглядом. Кем бы ни был этот старик, но «забросил» — слишком мягко сказано. От огороженного садика тянуло гнилью. Белая пушистая плесень ровным слоем покрывала почву, стебли поникли, с трудом выдерживая вес склизких серо-коричневых бутонов. За пределы заборчика эта дрянь не вышла, и меня снова посетило ощущение неправильности происходящего.
— Ульв, — окликнул Ронар. — Пойдёшь со мной.
Люди расступились, пропуская вперёд бледного парня. Нехотя отпустив руку Грай, он поравнялся с Ронаром. Сняв с головы капюшон, Ульв тряхнул длинными белыми волосами, открывая лоб с пестреющим на нём ромбом цвета киновари.
— Покажешься старосте. Будешь говорить с ним от имени ульфра-айтюр[51]. Если волчьего защитника повесили они, старик будет сговорчивее.
Ульв только моргнул своими печальными глазами, безмолвно соглашаясь с командиром.
Один за другим мы прошли через дверь, настолько низкую, что даже Эноре пришлось пригнуться, чтобы не удариться лбом о притолоку. Внутри дом был гораздо меньше, чем казался снаружи. Воздух был пропитан чем-то свежим, морозным, но одновременно очень резким. Узкий мрачный коридор разветвлялся, уводя в комнаты, но рассмотреть убранство в них было невозможно. Я привлёк внимание альвы, которая, щурясь, вглядывалась в темноту, и поочерёдно указал на свои глаза и на ближайший чёрный дверной проём. Но девушка только отрицательно покачала головой, давая понять, что даже зрение альва тут бессильно.
В дальней комнате, вход в которую был убран тонкой тканью, горел тусклый свет. Чем ближе мы подходили к ней, тем сильнее мои ноздри щекотал металлический запах.
— Чувствуешь? — Я ткнул стоящего рядом Янира локтем в бок.
— Что? — спросил он, морщась.
— Запах странный.
— Странный? — Янир принюхался и пожал плечами. — Это кирантарин, слеза киранды.
— Чего? — Настала моя очередь удивляться.
— Напиток такой. Крепкий, зараза, — пояснил бард. — Неудивительно, что старикан не в себе. Как бы не окочурился раньше срока, столько принимать...
— Нет же! — прошипел я. — Кровью пахнет.
Он нахмурился и собирался что-то сказать, но тут Ронар отодвинул полог в сторону, открывая вид на измождённого старика, сгорбившегося на стуле с высокой спинкой. Места перед человеком было немного. В комнатушку уверенно вошёл командир, за ним бледной тенью последовал Ульв, а замыкал группу вездесущий Янир. Сам не зная зачем, я проскользнул за ними до того, как ткань вернулась на место.
Старик даже не поднял головы. Я бегло осмотрелся. На первый взгляд в комнате всё было в порядке. Скромная обстановка: стол с несколькими глиняными мисками и сальными чадящими свечами, старый сундучок в углу и завешенное окно. Обычный деревенский дом, у нас и в трущобах таких хватает. Только вот подоконник был заставлен почерневшими цветами, а земля в горшках была покрыта той же плесенью, что и в саду.
Янир не выдержал первым. Он демонстративно кашлянул, привлекая внимание к нашему присутствию.
— А-а-а, Ронар, мой мальчик. — Старик встрепенулся, словно очнулся от глубокого сна, и натянул на лицо улыбку, такую же жуткую, с какой нас встретили другие жители деревни. Он смотрел только на командира, словно в комнате больше никого не было. — Уже вернулся?
— Почтенный Дрегар, — Ронар чуть склонил голову. — Благодарю за тёплый приём.
Стоящий практически вплотную ко мне Янир насмешливо фыркнул.
— Ну что ты, что ты. — Дрегар вяло махнул рукой. — Ты столько для нас сделал. Останешься на ночлег?
— Да, — подтвердил Ронар и указал на нас. — Но я не один.
— Ничего, ничего. — Дрегар закивал, по-прежнему обращаясь только к Ронару. — Приводи своих друзей, мой мальчик, приводи.
Староста вдруг с силой застучал по стене.
— Вот так, вот так. Бут всё подготовит.
— Благодарю. — Сжатые кулаки ясно указывали на то, что командир понемногу терял терпение. — А что альвы, староста? Они не против нашего присутствия?
— Альвы? — Староста впервые с момента нашего прихода моргнул. — Нет, нет. Не против. Вызвали их, вернутся нескоро. Да, нескоро…
— Может, вам нужна помощь? Мы готовы…
— Нет, — перебил Дрегар. Я прикрыл глаза и шумно выдохнул, заставляя себя оставаться на месте. Невозможно медленная манера речи старикана и привычка повторять слова ужасно раздражали, а улыбка и пустой взгляд — внушали тревогу. К тому же металлический запах, к которому примешивалась гнильца, никуда не исчез, но в полумраке отыскать его источник не получалось. Я почувствовал руку барда на своём плече и слегка расслабился. — Нет. Сегодня ты наш гость. Да, большой праздник сегодня. Большой праздник... И друзей приводи...
— Тогда мы пойдём, — вклинился Ронар в бубнёж старика.
— А где Агнес, папаша? — внезапно выкрикнул Янир, ни капли не заботясь о вежливости.
Повисла тишина. Застыли все. Я не знал, о ком шла речь, но тоже невольно затаил дыхание в ожидании ответа.
— Агнес? — переспросил Дрегар. В подслеповатых глазах наконец промелькнуло что-то осмысленное. Голос его дрогнул: — Ушла она. С другими девками ушла. Венки плести. Глядишь, к вечеру вернётся. Сегодня ведь большой праздник…
— Ага, понятно. — Янир круто развернулся на каблуках и покинул комнату, не попрощавшись. Ничего не понимая, я поспешил за ним.
Остальные с мрачными лицами ждали нас на улице, а немного в стороне скромно переминался с ноги на ногу сутулый мужичок неопределённого возраста. Его левый глаз непрерывно подёргивался, а зрачок закатился так, что его практически не было видно.
— Староста звал. Я провожу. П-п-пошли за мной, — выдавил он, заламывая руки, и тут же засеменил прочь.
Никто не заговаривал до тех пор, пока мужик не привёл нас в место ночлега — старый деревянный амбар. Похоже, им давно не пользовались. Затхлый влажный воздух тут же вырвался на свободу через приоткрытые створки ворот. Горячий ветер задувал в стенные прорехи, уныло завывая и гоняя облачка пыли и мелкого мусора. На полу прела желтовато-серая трава, а из углов тянуло протухшими овощами, и я поплотнее прижал маску к лицу, стараясь вдыхать через раз.
Как только провожатый, прихрамывая, ушёл, мы столпились вокруг Ронара, практически соприкасаясь лбами друг с другом.
— Ну что там? — звучным шёпотом спросила Хильде.
— Ничего, — прогудел командир. — Но ульфра-айтюр не при чём.
— Как ты понял? — не сдержавшись, полюбопытствовал я. Сам-то я ничего не понял.
— Дрегар даже не взглянул на Ульва, — пояснил Янир вместо брата. — Увидев ульфра-айтюр однажды, уже ни с кем не спутаешь. Старик не мог не обратить внимания, если кто-то из них и в самом деле недавно приходил в Сидастагюр. Так что череп не знак протекции волков, а скорее...
— Попытка оклеветать их, — нетерпеливо закончила Сварта, перебив барда. — Но за каким ютром деревенским это надо? Волки присматривают за этими землями.
— Это связано с пропавшими альвами, — уверенно сказал Ронар. — В столице скоро сообразят, что они перестали отвечать на послания. Отправят сюда свои отряды, выйдут на волков, а дальше... всё повторится.
Под дырявым потолком словно сгустились грозовые тучи. Я удержался от вопросов, чувствуя, что они сейчас будут крайне неуместны.
— Подождите, — тихо проговорила Грай, сильнее сжимая ладонь Ульва. — Всё равно не понимаю. Дрегар всегда был в хороших отношениях с кланами. Как он мог пойти на такое?
— Думаю, ему не оставили выбора. — Янир в задумчивости закусил нижнюю губу. — Я спросил у старика про Агнес. Ну вы помните её, младшая внучка старосты…
— Это которой ты стихи под окном читал, а её братья потом до утра гонялись за тобой по всей деревне с вилами и мотыгами? — ехидно уточнил Фрост.
Мгновение все молчали, а после грянул дружный хохот. Со смехом из людей выходила накопленная за последние дни тревога. Даже я, представив эту картину, не удержался, радуясь, что маска и капюшон надёжно скрывают моё лицо.
— Детали! — Янир выглядел крайне довольным собой и смеялся громче всех. Когда все, наконец, успокоились, улыбка барда немного померкла. — Да, та самая. Я думал, если упомяну её — старик вспылит. Он каждый раз при встрече предупреждает меня держаться от неё подальше. Но я ошибся. Кажется, он даже не сразу понял, о ком я спрашиваю. Ставлю свою Мэрит на то, что Агнес сейчас вовсе не венки с другими девицами плетёт.
Все вновь погрузились в тягостное молчание. Никто не хотел говорить этого вслух, но всем было очевидно, что ничего хорошего с девушкой не произошло.
— Так! — Ронар хлопнул в ладоши. — Разойдитесь по деревне, расспросите местных о случившемся — кто-нибудь да проговорится.
Он обвёл нас взглядом и тяжело вздохнул.
— В одиночку не ходите. Это уже не тот Сидастагюр, который мы знали.
* * *
К вечеру деревенские устроили празднество. Ни один дом не мог вместить столько людей, поэтому столы вынесли прямо в поле. Кажущийся бесконечным день резко превратился в ночь, словно по щелчку пальцев, но облегчения это не принесло. В сумерках вымученные улыбки и показная доброжелательность местных казались ещё страшнее, а одуряющий зной и не думал уходить, заставляя кровь закипать, а меня — страдать под двумя слоями одежды.
Вейнарменнир подтягивались к застолью с такими удручёнными лицами, что без слов становилось ясно — никому ничего выяснить не удалось. Даже Ронар выглядел несколько растерянным. Я прекрасно понимал их, ведь и сам несколько часов кряду безрезультатно таскался за Яниром.
Барда одолевала злость от бессилия. Юноши и девушки, которые раньше бросали свои дела и мчались со всех концов деревни лишь бы послушать его баллады, теперь либо старательно избегали беседы, либо и вовсе не показывались. Янир вполголоса называл имена тех, кого никак не мог найти. С каждым новым я всё больше падал духом, ведь по подсчётам выходило, что около тридцати молодых людей просто бесследно исчезли, а те, кто остались, или молчали, или повторяли байку о каких-то венках.
— Так сейчас же месяц Танца гроз, — рассеянно пояснил Янир, когда я спросил его, о каких венках все вокруг толкуют. — Как раз неделя гуляний идёт. Девушки гадают на любовь, парни соревнуются в силе и ловкости. Каждый вечер — танцы и хороводы. В шестой день плетут венки из полевых цветов, а в полночь собираются и ищут похожие на свой. Считается, чем больше у венков общего, тем меньше ждёт разногласий в семейной жизни.
Эти традиции казались мне чуждыми, но очень любопытными. В Сафирее браки заключаются с благословения священника, которое, стоит заметить, получить не так-то просто, ведь «брак должен одобрить сам Владыка», но лично я сильно сомневался, что Ольвидусу вообще есть дело до того, кто там на ком женится.
Я попытался представить, как такие гуляния выглядели бы в Ликирисе, но не смог. Нет, наверняка и под водой нашлось бы что-то красивое и символичное для подобных обрядов, но вот сами мерфолки в радостную картинку никак не вписывались.
Что ж, возможно, мы просто не созданы для счастья.
Так ничего и не узнав, мы поплелись на ужин. Впрочем, совсем бесполезной нашу прогулку назвать было нельзя. Подкравшись к Эноре, я положил на её колени свёрток.
— Переоденься, — шепнул я и ушёл прежде, чем она успела ответить.
Стащить новый плащ не стоило никаких усилий — я просто стянул его с бельевой верёвки в каком-то дворе под одобрительные реплики Янира. Было даже как-то обидно, ведь я и не пытался скрываться. Кажется, кто-то даже наблюдал за мной из окна, но почему-то не остановил. Впрочем, большинство местных вели себя так же странно, как и их староста, поэтому к вечеру я немного привык и почти перестал обращать внимание на их чудачества.
Издалека стол выглядел богато, но только издалека. Приблизившись, я брезгливо поморщился. Пища выглядела несвежей: зеленоватый плесневелый хлеб, размякший от жары сыр, подвядшая зелень. По мясным и рыбным блюдам ползали мухи, и я в очередной раз порадовался, что на мне маска. Сегодня я окончательно убедился, что что-то произошло с моим обонянием, когда я поднялся на Поверхность. Я различал запахи задолго до того, как мы с Яниром приходили на место — бард кривился только при приближении к источнику. Это несколько развеселило, поэтому какое-то время я от всей души потешался над ним, затеяв игру в угадайку. Надо ли говорить, что я победил? Бард, нисколько не расстроившись, со смехом принял поражение и согласился, что теперь должен мне услугу.
Впрочем, некоторые фрукты и овощи выглядели вполне съедобно. Я уже пробовал такое в лагере и знал, что желудок не взбунтуется. Но не успел я обрадоваться, как появилась новая, крайне нелепая проблема — я попросту не мог поесть. Даже Энора, низко опустив голову, скромно грызла яблоко, не привлекая лишнего внимания. Но не для того я с момента прибытия в Сидастагюр внимательно следил, чтобы длинные рукава полностью закрывали руки, чтобы сейчас раскрыть себя. К тому же мне совсем не хотелось напугать местных длинными жёсткими когтями и чешуёй.
Живот предательски заурчал. Янир, сидящий рядом, пихнул меня плечом.
— Чего не ешь? — спросил он, практически не размыкая губ.
— Не знаю как, — процедил я в ответ.
Бард застыл, словно статуя, а через мгновение звонко шлёпнул себя по лбу и вскочил на ноги. Сидящие рядом Вейнарменнир немедленно повернулись к нему. Напряжённые позы выдавали, что они готовы кинуться и заткнуть Янира, если он вдруг решит сморозить очередную глупость.
— Староста! — громко позвал он, привлекая внимание старика, и хлопнул меня по плечу так, что я, не ожидавший этого, едва не стукнулся об стоящую на столе кружку. — Благодарю за угощение, но нашему брату нездоровится. Я должен проводить его.
— Да, мой мальчик, да, — рассеянно ответил Дрегар, глядя куда-то мимо Янира. — Возьмите с собой что-нибудь, вдруг проголодаетесь. И вина, вина обязательно. Обязательно...
Под глухое бормотание старика бард, ни капли не стесняясь, набрал полные руки еды, прихватил флягу с вином и, насвистывая какую-то мелодию, поскакал в сторону ночлега. Я, ссутулившись, плёлся следом, изо всех сил изображая больного.
— Поедим здесь. — Янир плюхнулся на землю прямо у стены амбара и потянул меня за рукав.
Я охотно стянул маску, сел и принялся за скромный ужин. Янир же, напротив, к еде почти не притрагивался. Задумчиво глядя вдаль, он тихонько наигрывал на лютне печальную мелодию, прерываясь только для того, чтобы хлебнуть вина.
— Скажи, — обратился я к нему. Бард, не отрываясь от лютни, слегка склонил голову набок, показывая, что слышит меня. — Кто такая Аэллия?
— Она была супругой Вильтура. — Мелодия стала тише, боясь спугнуть миг откровения, но и не в силах смолкнуть. — Богиней, прекрасной и крылатой, повелительницей воздуха и ветров. Мореплаватели и путешественники, воины и охотники — её покровительства искали многие. Уберечь в пути. Послать в подмогу попутный ветер. Скрыть присутствие от врагов и дикого зверя.
— Никогда не слышал о ней, — пробормотал я.
Можно было допустить, что от мерфолков что-то скрывали, но ведь и в книгах Тероланы не встречалось ни единого упоминания об Аэллии. А я прочитал их за свою жизнь немало.
Богов всего девять. Всегда было девять.
— Не поверишь, но я тоже, — невесело усмехнулся Янир. — Я узнал о ней случайно, всего три года назад, когда мы обосновались у Пепельного озера. Знаешь, это ведь я нашёл новое место для Вейнарменнир. Когда в старом лагере ум — Тревожно задребезжала струна, и бард осёкся. — В общем, тогда нам пришлось срочно сниматься с места, и тропы вывели меня к святилищу. Стоило мне только войти туда — бах! — Янир с силой ударил по струнам. — И мне открылось всё.
Бард замолчал, уставившись в одну точку на горизонте. Я в нетерпении заёрзал на месте.
— Что открылось-то? — чуть раздражённо спросил я, когда молчание затянулось.
Янир резко повернулся ко мне. Нефритовые глаза лихорадочно блестели в сумерках. В них отражалось так много: решимость, страх, нетерпение. Надежда. Я, словно загипнотизированный, смаковал эти эмоции, как терпкое вино, и почти перестал дышать.
— Ты когда-нибудь ощущал себя изгоем? Чужим среди своих же?
Я поперхнулся и потянулся за флягой, чтобы запить вставший в горле кусок помидора. Жидкость неприятно обожгла горло. За сладостью я различил едва уловимую горечь. В голове тут же поплыло.
— Постоянно, — тихо ответил я, решив быть честным.
— Вот и я, — пробормотал он. — Что?
— Ничего. — Я отвернулся, скрывая свой неверящий взгляд. Невозможно, чтобы такой, как Янир, вообще знал, что значит быть изгоем.
— Не веришь. — Он вздохнул. Высокая трава всколыхнулась по бокам от его тела, когда бард лёг на спину. — Но это правда. В четыре года я впервые услышал мужской голос. Он просто появился прямо в моей голове и с тех пор рассказывает столько всего, что в памяти удержать невозможно. О богах, о старых временах ещё до эры Раскола. О погибших землях за Неведомыми водами. О том, о чём я сам никак не мог узнать.