Байт III. Звезда и Смерть Шшлемхх Аинна

«Женщины не умеют ждать, помните об этом!»

Агата Кристи.

Антон.

На окраине «Путей Уробороса».

Вместо Центра Ядра Галактики в Путях Уробороса, я вывалился из чрева гигантского червяка в начало освещенного магическими светильниками коридора, ведущего к роскошно отделанным дверям, в его конце. Совершенно такого же, которым мы проходили ко входу в Первый Путь. С креслами и столиками вдоль стены. Падая с высоты уровня желудка Уробороса, я попытался извернуться так, чтобы не упасть на спину.

Судорожно сжатые пальцы автоматически схватились за первое, что под них попало. А попало под них, точнее попала, стройная девушка, сопровождаемая небольшой свитой, в многоцветии парадной одежды с десятком охраны в богатых наборных кольчугах цвета воронова крыла с золотыми гербами на выпуклых нагрудниках.

Пролетая мимо (повезло, – мог бы и в прямом смысле на голову свалиться!), я уцепился за ее одежду, напоминающую небесного цвета шелковую чадру, скрывающую стройную фигурку с головы до пят, и все, что я мог делать, – слышать звук рвущейся под моими пальцами ткани, как в замедленной съемке, сползающей большими лоскутами с плеч симпатичной девчонки.

А еще, – видеть огромные, наполненные ужасом, цвета майского меда глаза. Мне почти удалось удачно приземлиться, – слегка отбитые пальцы рук не в счет.

– Здрасте всем! – я поднялся на ноги и учтиво поклонился, не взирая на ломоту в пояснице, и мелкое дрожание в коленях.

Видок у меня, не отрицаю, был еще тот, – весь в слизи и клочьях плоти червя, благоухающий не до конца переваренными им остатками, не знаю уж и чего, в порванной и частично отсутствующей одежде. И почти лысый…

Первым, что я потерял не заметив, стала «Шапка Вечного Странника», и волосы на голове успели большей частью раствориться в испарениях желудочного сока Уробороса. Кожа при этом не пострадала, хотя некоторое жжение чувствовалось. И вообще, горячий душ, и комплект новой одежды, мне бы совершенно не помешал.

Течение времени вернулось в нормальное русло, но, все окружающие замерли, и казалось, даже перестали дышать.

Девушка смущенно, узкими ладошками, покрытыми с тыльной стороны затейливой вязью татуировок, прикрывала не те части тела, которые традиционно привлекают противоположный пол у людей, а симпатичное личико и изящную шею, неожиданного солнечного цвета. Зачем, я не понимал. К тому же, все и так большей частью скрывалось золотом волос, переливающимся водопадом стремящихся вниз и почти полностью прикрывающих налитые красивые груди, менее яркого, ближе к шафрану оттенка.

Во взгляде ее читался уже не ужас, а скорее изумление.

Не смотря на весь комизм ситуации, мне было не до смеха. Похоже, попал здесь именно я.

Нас окружил, ощетинившись короткими копьями, десяток воинов ее сопровождения, готовый по одному медленному взмаху густых черных ресниц повелительницы превратить меня в подушечку для иголок.

Она сделала неуловимый жест изящными пальчиками, и тут же подле нее возникла другая женская особь, по всей видимости, служанка. Она накинула на госпожу новую чадру, бирюзового цвета с золотой вышивкой, которую, как будто специально для этого случая, носили в резном сундучке. Лица закрывать красавица уже не стала. Одновременно с этим, другой разумный в темно-синей мантии, направил на меня волну голубого тумана, несущего омывающее чувство чистоты. Жжение мгновенно прекратилось, сменившись ощущением бодрости и свежести.

Я не понял толком, что же такое произошло, и какие неведомые табу я нарушил, однако, судя по нависшей ватной тишине вокруг, – я смог, как частенько это со мной бывает, не прилагая к тому совершенно никаких специальных усилий, вляпаться во что-то неожиданно очень серьезное.

Подчиняясь очередному жесту девушки и издав неопределенный звук, «отвис» один из ее сопровождающих в черном одеянии, расшитом серебряными драконами. Подойдя вплотную и протиснувшись между окруживших меня воинов, он зашевелил сухими блестящими губами и при этом его раздвоенный язык почти касался моего уха. Стражники сделали вид, что не слышат его шепота, прикрыв глаза полупрозрачной пленкой, как это водится у некоторых земноводных, не смежая век. Может быть, и уши чем-то закрыли – под шлемами не видно.

– Уважшаемый друхх, ты ссейчасс осскобил оссобу королевсской крови!

Вот уж не было печали!

Я так же как он, одними губами прошептал:

– Но я же не специально! Я просто выпал из портала! По чистой случайности именно здесь!

– Вссе это видели. Но ты прикассалссся к герссогине и обнажжил ее для вссех! Вссе ссмотрели цссвет кожши ее лицса, видели шшею!

– Разве это так страшшно? – елки-палки, я-то с чего шипеть начал?!

– Это не сстрашно, – он на меня сочувствующе посмотрел и чуть отстранился, – это ссмертельно, уважшшаемый друхх!

Стражники, сопровождавшие герцогиню, теснее сжали кольцо, почти касаясь острыми наконечниками моего горла и груди.

– Что же я могу с этим сделать?! – чуть ли не в отчаянии просипел я.

– Уважшаемый друхх можшшет ссделать герссогине предложшшение, – и видя мое полнейшее недоумение, прояснил, – зссамушш.

Не обращая никакого внимания на мои попытки отмахаться головой от свалившейся напасти стандартным жестом несогласия, он продолжил:

– И очшшень надеятьсся, чшто она ссоглассится. Иначше ссмерть грозсит не единсственно уважшаемому друхху, – он выдержал небольшую паузу, скорбно глядя в потолок, – но и герссогине тожше. Ты ссделал то, шшто разрешшено ссделать лишшь ссупругу поссле брачшной ночши. Лишшь ссупруг, должшен покассать вссем, шшто у ссупруги цсвет шшеи исстиной принцесссы крови. Шшто поссле брачной ночши ссупруга цсела, зсдорова и можшет принессти ссильное потомсство.

Он перевел взгляд на меня:

– Понимаешшь вссю ссерьезноссть сситуации, чшеловек?

Я, рискуя остаться без головы, очередной раз отрицательно покрутил ею.

– Не ссовссем, – я даже внимания не обратил, что снова вовсю шиплю.

– Только поссле ссвадьбы, – рашьшше нельзся, – он укоризненно поводил выставленным указательным пальцем перед моим носом. – Обнажшенная незссамужняя женщщина, – позссор для гнезсда. Позссор, обнажшителю! Ессли ты не ссогласен жшенитьсся, то ссейчассс она ссама изсберет ссмерть ссебе и уважшшаемому другхху, чтобы изсбежать позссора!

Приплыли!

Полный абсурд. Да не собираюсь я жениться! Тем более по такому незначительному поводу! Бред какой-то! Безусловно, девчонка по-своему красива, хотя и подозрительно мне это ее окружение из ящериц. А вообще, мне-то какое дело до нее, и всех пресмыкающихся вместе взятых, со всеми их родственниками и обычаями!?

Совершенно некстати вспомнился эпизод из одного старого фильма:

«Вы не имеете права! Это – самосуд! Я требую, чтобы меня судили по нашим, советским законам!»

Тьфу ты, причем тут суд!? Не делал я никому ничего плохого!

Однако собравшиеся вокруг лизарды, похоже, были другого мнения. Герцогиня, уже справившаяся с эмоциями, изучала меня холодным расчетливым взглядом. Прямо скажем, с неприкрытым интересом. Как я уже сказал, – было бы на что смотреть. Я, не смущаясь, выдержал ее взгляд и после продолжительных гляделок, выражение ее глаз изменилось, – не знаю, что она там увидела, но видимо сделала какие-то свои выводы и, наверное, сочла их удовлетворительными.

– Мы жшдем, уважшаемый друхх! – напомнил мне чешуйчатый посредник.

Я не готов был обострять ситуацию. Поступать же не по своей воле мне тоже не хотелось.

– Передай герцогине, что у нас не принято принимать поспешные решения. Мне нужно поговорить с ней без посторонних. Она поймет мою речь?

– Госспожа владеет девятью язсыками, но язсык уважшаемого, не вхходит в ихх чиссло.

– Может быть, Вы сможете переводить то, что я буду говорить?

– Нет. Я не допущщен к разсговорам ее ссветлости. Но ты можшешь выучшить нашш язсык. Я ссделаю возссможность. Бысстро.

Не люблю я магов разума. Не люблю, когда копаются в моей голове. Правильно истолковав мои сомнения, посредник прошипел:

– Я лишшь передам оссновы язссыка! Никакого ссоприкосссновения разссумов!

По крайней мере, при необходимости я могу закрыться ментальным зеркалом, он же не знает о моей непреднамеренно кособокой прокачке с упором на интуицию и интеллект, рост которого хорошо помогает в защите от магических атак, в том числе и в сопротивлении ментальному воздействию.

В общем, я дал согласие на обучение.

Ничего интересного в самом процессе не было. Стандартная передача данных посредством наложения рук лизарда – советника мне на лоб, с единственным различием, – не было непременного сообщения от системы.

Когда процедура успешно завершилась, я мог бы владеть лизатонгом, языком народа дактили, на уровне носителя, но при условии магического или хирургического изменения голосового аппарата. Но уж на это, я бы точно не согласился. И потому, мне пришлось напрягать связки, совершенно противоестественными для человеческого горла вибрирующее – шипящими звуками.

В приблизительном переводе наш диалог с герцогиней звучал так:

– О несравненная! Простите, принцесса, нас не представили, – меня зовут Антон!

На дактили это прозвучало как" Ааштони».

Она посмотрела на меня, как мне показалось, с радостью.

– Ааштони!?

Было почти видно, как мысли толпами носятся в ее прекрасной головке сталкиваясь, падая, поднимаясь и снова сталкиваясь, и падая. По красивому личику пробежали одна за другой, несколько неуловимых эмоций.

Вдруг, схватив меня за руку, она приложила ее к своему лбу, одновременно вставая на одно колено.

– Ааштони Объединитель! – она почтительно склонилась еще ниже. – Прости меня недостойную, возомнившую себя тебе ровней, о Великий! Я не должна была стоять в том месте! Но я счастлива, что Боги разрешают мне умереть твоей избранницей, о Умиротворяющий! Благодарю тебя за эту честь! – она поцеловала кончики пальцев на моей руке и снова прижалась к ней лбом.

Мягко светили магические светильники. На стене, возле закрытой двери в торце коридора, – водяные часы – клепсидра. Раньше, я ее не видел. Оглушительная тишина. Только клепсидра, отсчитывает секунды – капля за каплей. Все присутствующие преклонили колени и ждут моих слов.

Я стою, смотрю, туплю. Чего они от меня все хотят, черт побери!? Снова я не знаю очередной легенды «Мира»? Да, папа! Ты просил меня изучить основы! Но ведь «Мир» постоянно меняется! Все прописанное изначально, давно уже трансформировалось в иную историю, и не факт, что вообще в ней были мифы какого-то мелкого народца дактили!

До отвратительности бесконечные мгновения исчезали гулкой капелью в давящей тишине, а я все не мог найти нужных слов и выбрать линию поведения. Мало информации. Потому…

Как поступить, если не знаешь, что делать? Правильно! Ничего не делай!

Возьму тайм-аут, а дальше все само собой разрулится. Проверено Всеславом!

Внезапно мелко задрожало все подземелье, и где-то вдалеке раздался ворочающийся гул. От него слабли ноги, и ноюще вибрировало в паху. Вот она, спасительная случайность, всегда присутствующая как неизбежность в каждой бестолковой ситуации. Можно под шумок исчезнуть! Пускай найдут себе другого Великого и Прекрасного!

Я посмотрел на своих неподвижных почитателей. Ноль эмоций. Герцогиня вцепилась в руку, фиг вырвешься! Коридор сотрясает спазмами подземных толчков, мелкий песок сыплется из щелей, даже светильники мерцать начали, а им все нипочем. Как же! Великий Умиротворяющий Объединитель Ааштони теперь с ними и позаботится обо всем! Хотя, кого умиротворять и что с кем объединять, пока совершенно не понятно. Может, все-таки, ну их всех?

Не-е. Нельзя так! А почему? Неужели девчонка приглянулась? Бли-ин! Что за мысли дурацкие в голову лезут? Тут действовать надо, а не самому с собой разговаривать, шизу лелея!

Я наклонился к девушке, с усилием вырвав свою руку из ее тоненькой ладошки. Взял ее за плечи и, поднимая с колена, произнес:

– Герцогиня! Забирайте Ваших подданных. Я не знаю, что здесь происходит, однако считаю, что разговор можно продолжить и в более комфортном месте, согласны? Я думаю, у Вас есть такое на примете, куда можно открыть портал прямо сейчас?

Она молча кивнула и, не отрывая от моего лица взгляда медовых глаз, (я успел прочитать в них беспокойство, надежду и… радость?) куда-то в сторону приказала:

– Шаарах, открывай!

– Я за Вами, Ваше Высочество! – я повернул ее лицом к открываемому порталу, подтверждая свои намерения.

– Хорошо! – согласилась она, мягко поведя плечами, на которых по-прежнему лежали мои ладони. Одним движением дала понять – хоть ты и Великий Удовлетворитель, тьфу ты! Умиротворитель, ё-мое! Но это еще не значит, что все вокруг твое! Ё! Понятно, репер недоделанный?

Да ладно! Не очень-то и хотелось! Или хотелось? Бли-ин… Я отпустил ее плечи.

Ладно, разберемся.

Все разумные уже исчезли в непривычно золотистой пелене портала. Надо же, не побоялись оставить госпожу наедине с Великим Обаятелем! Да и сама герцогиня уже ступила в него, так что мне не оставалось ничего другого, как шагнуть за ней вслед.

II

«Всякий раз, когда стоишь перед выбором, будь внимателен: не выбирай то, что удобно, комфортно, респектабельно, признано обществом, почётно. Выбирай то, что находит отклик в твоём сердце. Выбирай то, что ты хотел бы сделать, невзирая ни на какие последствия».

Ошо.

Антон.

Неизвестный мир на краю Вселенной.

Портал доставил нас в просторный и светлый зал, вдоль стен которого, стояли богато отделанные кресла с высокими изголовьями и витыми резными подлокотниками. Свита степенно удалилась, оставив нас одних. Видимо я внушал им безусловное доверие, раз и десяток охраны покинул зал по команде старшего, аккуратно притворившего за собою двери.

У дальней стены, на небольшом возвышении, в обрамлении настенных барельефов, уютно пристроился роскошный широкий, возможно двуместный трон, на сидении которого, почти сливаясь с окружающим фоном, небрежно развалившись, лежала большая радужная саламандра.

При нашем приближении, она лениво открыла один глаз и, разглядев, кто пожаловал, ловко скользнула вниз, спрятавшись под трон и истаивая.

– Ааштони! – с глубоким поклоном сложила ладошки на груди девушка, украдкой заглянув под трон. – Прошу тебя, займи подобающее тебе место!

– Э-э. Уважаемая… – она не поднимала головы, видимо, у них тут не принято представляться без спроса. – Хорошо. Но как же Вас зовут, милая хозяюшка?

– Кссенишшаль Уиллиссьями Амасси! – прошелестела та в ответ, по-прежнему кланяясь. – Из гнезда Уиллиссьями Паашши Амасси. Мой дядя, – Владетель и Защитник всех этих земель. Король Ассахты, – Массишшим I. Я его единственная племянница, и, вообще, единственная девочка в семье. Остальные – все мальчики. И, очень прошу, обращайся ко мне на «ты»!

– Меня… – хотел представиться я одним из своих родовым имен, внезапно вспомнив об аристократической крови, якобы текущей в моих венах.

– Ты – Ааштони, Объединитель! – перебила она меня. – Для всех дактили этого достаточно!

– Что ж… Можно мне называть тебя Ксюшой? – поинтересовался я, деликатно беря ее за локоток, от чего ее милое золотистое личико стало набирать оттенок червонного золота, видимо так она краснела.

– Как тебе угодно, Великий! – покорно согласилась девушка.

– Хорошо, раз уж мы на «ты», то зови меня просто Антоном. Без всяких «великих» и прочего. Договорились? – я слегка сжал ее руку, от чего она приобрела еще более насыщенный цвет рассветного солнца. – Скажи, Ксюша, а почему у вас ни у кого ников нет? – этот вопрос заинтересовал меня сразу же, как только я натолкнулся на герцогиню со свитой, но задать его получилось только сейчас.

– Прости, Великий! Я не понимаю…

– Ну, надпись такая над головой, с именем и уровнем, – пояснил я, уже начиная догадываться, в чем дело. – И я еще раз прошу, – я просто Антон!

– Я никогда не видела ни у кого надписей над головой, – произнесла она озадаченно, – На теле рисунки, на лице, – да. На голове, – да. А над? Нет.

– Может быть, присядем? – предложил я. – И, хватит кланяться, пожалуйста!

– Я не могу сидеть в твоем присутствии, пока мы не женаты, – распрямляясь, возразила девчонка.

Ага. Опять за рыбу гроши. Как же ей объяснить всю бесполезность попыток женить меня насильно? Рубануть с плеча, – мол, нет, и точка? Обидится, пошлет, и – «аста ла виста, бэби»? Или, обидится и не пошлет? Тогда, как быть?

– Но, ты можешь мне приказать… – призналась герцогиня, нервно теребя рукав чадры. – И я, обязана выполнить приказ будущего мужа.

– И ты станешь выполнять все, что я тебе прикажу? – мне вдруг захотелось проделать эксперимент, подобно Эдди Мерфи в фильме «Поездка в Америку», когда он своей невесте приказал прыгать на одной ноге и гавкать одновременно.

– Если это не навредит гнезду, Ааштони… – она заглянула мне в глаза. – Что бы я ни делала, или не делала, – я никогда не смогу нанести ему вред. Даже по прямому приказу. Даже, если прикажут сами боги!

– Хорошо, Ксюша, – согласился я, присаживаясь на краешек трона и устыдившись своего мимолетного идиотского желания.

– Я от тебя такого никогда не потребую! А теперь, я приказываю сесть на этот трон рядом со мной! – надеюсь, я не делаю чего-нибудь уж совершенно непоправимого, а то, кто их знает, со всеми их прибабахами и местечковыми табу?

Герцогиня, исполненная достоинства, примостилась на остающееся свободное место, вполоборота повернувшись ко мне.

«А она действительно, очень красивая!» – подумал я, краем глаза наблюдая ее необычный, и чем-то притягивающий взгляд изящный профиль. Девочка-то, с «изюминкой»! Весьма привлекательная, не смотря на непривычную для человека цветовую гамму и тактильные ощущения, вызываемые ее слегка шершавой, больше похожей на гладкую замшу, кожей.

Ладно, не буду ходить вокруг да около. Отшить и обидеть ее, я всегда успею. Попробую просто поговорить для начала, как с обычным разумным.

– Ксюша! – я взял ее узкую ладошку в свою руку, с все возрастающей паникой чувствуя, как наполняется светлой радостью вечная пустота в районе солнечного сплетения и блаженно ноющее замирание, дергающее низ живота.

Похоже, клиент дозревает! Это я про себя. Еще полчаса, и можно будет свадьбу справлять. Меня сразу же, при первом общении с герцогиней, заинтересовала неестественно быстрая реакция моей внутренней сущности, вызвавшая не присущую мне обычно игривость и жгучее желание нравиться. Неужели она какие-то феромоны выделяет? – Скажи мне, пожалуйста, зачем ты стараешься вскружить мне голову?

Она стала шафрановой с изумрудинкой. Зрачки сузились, почти пропав, и вся ее поза выражала негодование, однако без малейшего шевеления.

– Я думала об этом… – тихо призналась герцогиня по прошествии нескольких мгновений, потраченных ею на овладение собою. – После того, как ты ТАК поступил со мною, мне не жить! Нигде и ни с кем, кроме тебя!

Она облизнула сухие губы. На удивление, язычок ее был розовым и не раздвоенным. И весьма симпатичным.

– Я неплохой эмпат, и чувствую твое состояние! Я не виню тебя за произошедшее, хотя должна бы. Но я не могу. Ты – Объединитель, тот, кого мы ждем много поколений. Ты, сам того не зная и не понимая, уничтожил не только все, чем я дорожила и чем жила, но и меня. Физически.

– И не твоя вина, что у нас такие законы, но… Закон есть, – теперь ее поза не говорила о несломленном достоинстве. Она была такой, какой и должна оказаться в этой ситуации молоденькая девочка, обреченная на остракизм окружающих, в лучшем случае. В худшем же, при моем однозначном отказе, ее ждала безусловная смерть.

– И не мне спорить с ним! Я не использовала ничего такого, чтобы заставить тебя преодолеть свое предубеждение! Кто ты, и кто я? Хотя и могла, но не использовала! Что значит моя жизнь, в сравнении с надеждой всего народа дактили? С твоим предназначением и ролью, предначертанной тебе?

Но я надеялась. Просто чувствовала твое ко мне доброе отношение, и надеялась…

Я не стал развивать тему.

– Расскажи мне о предсказании.

– Я согласна, – ответила она невпопад.

– С чем? – не понял я.

– С тем максимальным, на что ты можешь согласиться, – она отстранилась. Не отодвинулась, а именно отстранилась, я это почувствовал. – Ты пока не готов принять свою Судьбу, Ааштони, и я тебя понимаю. Это я ждала тебя всю жизнь. Каждая девушка в Ассахте посчитала бы за честь стать избранницей Объединителя, но, Спектралии указали на меня! Это я всю жизнь готовилась, а ты знаешь меня всего пару часов, и твоя реакция понятна. Хотя, честно сказать, иногда я и сомневалась в правдивости их предсказаний, но поверь, – встретила тебя и поняла – они оказались правы!

– Ксюша, – я успокаивающе погладил ее по руке. – Для меня это, в отличие от тебя, совершенно неожиданная случайность, и не в моих правилах идти на поводу у слепого случая!

Обидится – значит, так тому и быть. Нет, – придется тащить этот груз, не взирая на нежелание. Только не в качестве мужа. Друга, брата, – посмотрим. Становиться причиной ее смерти мне не хотелось, но и влезать в матримониальную авантюру с неожиданно предначертанным началом и совершенно туманным концом, я тоже не собираюсь!

Она грустно улыбнулась, вставая с трона и выпрямляясь.

– Я пойду с тобой, куда бы ты не последовал, Ааштони! До конца. И ты не прогонишь меня, я это знаю. Только тебе все равно придется объявить о нашей помолвке. Иначе меня ждет смерть. Ты же не хочешь этого? Помолвка тебя ни к чему не обязывает. Однако она бессрочна и мне не придется приносить себя в жертву твоим сомнениям! Все дактили будут верить, – все указанное в пророчестве идет своим чередом.

Она прошлась по залу – пять шагов от меня, пять назад.

– Ты выполнишь свое предназначение, и все-таки станешь тем, кем тебе суждено стать. А я? Поверь, Ааштони, я умею ждать, милый!

Я уже понял, – она не отступится. Только понимание, не принесло облегчения. Я одиночка по своей сути! Но что-то внутри, некий вшитый в душу моральный императив, не дал мне просто портануться домой и послать ее ко всем чертям, вместе с их законами и обрядами.

Саламандра тем временем выползла из-под трона и, осторожно обнюхав меня, ничем при этом, не отличаясь от обычной большой флегматичной собаки, ткнулась мне в руку холодным мокрым носом. Я машинально погладил ее за ухом, от чего она громко заурчала и, привстав на передних лапах, положила мне чешуйчатую голову на колени, вопросительно заглянув в глаза.

– Ты ей понравился! – грустно улыбнулась Ксюша и погладила саламандру по холке. – А предсказание… Что ж, слушай!

«Изначальный, проходя из ниоткуда через наше нигде, обронил свой Сосуд Средоточия.

В нем он хранил такой же, как и он, – изначальный, Космос. Созидающую смесь Всеобъемлющей Пустоты и Всепронизывающего Света. Самого необходимого ингредиента для любого Творения.

Не смотря на важность и уникальность Сосуда, он не сразу заметил его потерю. Великая Цель и Путь к ней, занимали все его мысли в те мгновения.

Сосуд, упав, разбился на мириады частей.

Все миры и звезды нашего горизонта, и звезды и миры за горизонтом, все планеты – всего лишь осколки его Потерянного Сосуда. Некоторые, называют его Брошенным Сосудом и не верят в случайность потери, объясняя, таким образом, невнимание Изначального к походя созданным им мирам. Средоточие оказалось выпущенным на свободу и, разделившись на Истинный Свет и Безупречную Пустоту, разлетелось по самым дальним противоположным уголкам Ничто. И с тех пор есть места, где живет только Свет, так же, как и есть места, где живет только Пустота.

Осколки же, остались только там, где Свет и Пустота по-прежнему не могут разбежаться, перетекая друг в друга, враждуя и сплетаясь, разделяясь, и дополняя друг друга. Они, оставаясь связанными с хранимым ранее содержимым волей Изначального, одним своим присутствием не дают произойти этому разделению, так же, как и сами не могут покинуть остатки Средоточия. Ведь суть Сосуда после потери им целостности не изменилась.

Говорят, Изначальный, проходя обратно, обнаружил потерю. И увидел осколки Сосуда, удерживающие остатки Средоточия, которые превратилась во Вселенную.

Он смотрел на них с сожалением. И даже пытался восстановить Сосуд, но неизменно получалось нечто другое, несмотря на одинаковое количество некрасивых и колючих осколков и правильных, ровных, иные из которых даже сверкали подобно бриллианту.

Все равно плод его трудов уже не становился Сосудом Средоточия, а лишь жалким его подобием, не вмещавшим в себя даже жалкие остатки Вселенской Сути.

И сказал он:

«Его уже не воссоздать.

Время сотрет остатки Сосуда в пыль и содержимое разлетится вслед за Светом и Пустотой. Но где-то, в каких-то из не найденных мною осколков, осталась Душа Сосуда.