Байт V. Возвращение Матери Драконов

Он замолчал, а через секунду продолжил:

«Это – поток.

Ты рожден и умрешь.

Смертью многие жизнь продолжали.

Час пробьет, – ты поймешь,

что сейчас твоя жизнь, —

лишь виток бесконечной спирали».

– С чего это тебя на философию потянуло, дружище? – заинтересовался я, удивившись совпадению мыслей. – А знаешь, тема знакомая, обдуманная! Хочешь услышать мою версию? Хотя подозрительно мне это наше всеобщее угнетенное состояние!

– Почему бы и нет? – согласился снизу он. – Все равно лестнице конца – края не видать! Есть у меня одно небольшое подозрение…

Он на пару секунд замолчал.

– Но об этом потом. Радует хотя бы то, что ловушек здесь нет! Давай! Читай уже! Заодно и уныние в щели загоним! Или твои стихи – вообще депрессняк?

– Да нет, вроде… – пожал плечами я, не подумав о том, что он меня все равно не видит, и прочитал, удивившись еще раз. Теперь уже тому, что за все прошедшие годы не забыл этот, давным-давно написанный стих.

«Живу сейчас, но замечаю, что жил уже.

Не раз притом.

Роман, зачитанный листаю —

последней жизни толстый том.

Вот, промелькнул таким виденьем, картинкой,

прожитый сюжет.

И словно вспышка озаренье, —

я видел, видел все уже!

Быть может, я умру и снова,

зациклившись в спирали лет,

По истечении, какого

витка,

Всплывет истлевший мой портрет?

На пятом или сто десятом?

Опять, замкнув времен контакт,

оставит в клеточке тот атом,

что жил во мне сто лет назад.

И я, прожив на той спирали, сто жизней,

вдруг пойму опять,

Что жил уже.

Но вот едва ли, смогу я это доказать»!

– Да! Ну, вы и тоски нагнали! – беззлобно попенял нам Антон. – Может быть, и нам с Чертой тоже, чего-нибудь этакого, заунывно – заумного продекламировать, чтобы потом всем дружно порыдать?

– Здесь просто аура такая! – сообщила вампиресса, полуобернувшись на ходу. – Очень много человеческой крови пролито. Эманациями отчаянья и страха все пропитано. И чем ниже, тем явственнее я их ощущаю! Так что, Тошка, они здесь совершенно не при чем! Это надо хозяевам спасибо сказать! А стих, если хочешь, прочитай! Желательно о любви! Я с удовольствием послушаю!

Она стрельнула в Антона лукавым взглядом, снизу-вверх. Тот слабо улыбнулся ей в ответ, промолчав.

– Не стоит! – громко предупредил снизу Шшлемхх Аинн. – На наше счастье, лестница закончилась!

Антон прошелся лучом фонаря по кругу, высвечивая часть подземелья у ее основания. Мы оказались в большом помещении со сводами, опирающимися на квадратные колонны. По трем противоположным стенам которого, находились трое закрытых дверей, покрытых матовым, цвета олова, металлом. Слева от каждой двери, в стене из черного вулканического базальта, виднелись округлые отверстия непонятного назначения, возможно для вентиляции. Они, слабо пульсируя, флюоресцировали. Над отверстиями, особо выделяясь своей совершенно не уместной здесь блестящей полировкой, чуть выступали из стены прямоугольные камни светло – серого цвета, размером со школьную тетрадь.

– Предчувствие меня не обмануло! – удовлетворенно констатировал дракон, подходя к самой правой двери и уверенно засовывая руку в светящееся слабым светом отверстие. – В Алмазном Городе лестница была раз в сто короче. Поэтому, я и не сразу сообразил. А вот приемный зал, – такой же точно!

– Что за той дверью? – я почувствовал, как меня охватывает азартное возбуждение и беспричинное уныние отступает.

– В Алмазном Городе за правой дверью находилось хранилище Первого Жреца, – поведал дракон, вслушиваясь в тихие щелкающие звуки, раздающиеся с той стороны. – Изначально, пока он не прибрал к рукам подземелья под столицей Гипербореи и не поменял приоритеты доступа, вход в него был разрешен всем членам нашей семьи. По генному коду. Если повезет, и здесь никто ничего не поменял, есть шанс, что она откроется!

– А за другими? – так же, как и я, блестя глазами от поступившего в кровь адреналина, нетерпеливо поинтересовался Антон.

– За средней, у Первых колонистов располагался Центр управления и связи. А у нас, после нескольких поколений бездельников, утери знаний и технологий, тогдашний Первый жрец устроил Главный Храм. В честь Изначального. А тебе, Черта, пока ты тоже не задала вопрос, отвечу – за последней дверью, я и сам не знаю, что. Я там никогда не был. Как и никто из наших, я имею в виду, – из семьи правителей Гипербореи. Почему так было заведено, может быть, знали наши отцы или деды. Мне никто ничего не рассказывал. Доступ туда был только у Первого Жреца и чем он там занимался, известно ему одному!

Из-за двери раздался отчетливый громкий щелчок, – она медленно приоткрылась. Дракон вытащил руку из погасшего отверстия, озабоченно посмотрел на палец и, поморщившись, слизнул выступившую капельку крови. Антон покосился на Черту, но та не обратила на руку Шшлемхх Аинна совершенно никакого внимания, с внимательным недоумением изучая появившуюся на полированной поверхности камня вытянутую в длину букву «Ж». Ее верхняя и нижняя части были разнесены по высоте.

– Не могли придумать чего попроще? Не понимаю, зачем, чтобы войти, каждый раз пальцы колоть? – сплюнув на пол, возмутился дракон. – Посмотрим, что там?

– Я так понимаю, – на другой двери появится буква «М»? – предположила вампиресса, обращаясь к нему.

– Почему «М»? – удивился он, открывая дверь.

– А как по-другому? «М» и «Ж»! Вот оно откуда повелось, оказывается! – рассмеялась Черта, заглядывая в дверной проем. – Еще от самых древних колонистов!

– Это не буквы, а руны! – ничуть не обиделся дракон, заглядывая вслед за ней в темноту. – Тем более, они не о том! И имеют очень важное значение!

– Ну, я же и не спорю! Очень важное! Спросите любого! – покладисто согласилась вампиресса, посмотрев на нас с Антоном. – Там темно как в гробу!

– Это сочетание двух рун! – встал я на защиту дракона, ступая в темный прямоугольник входа. – Прямая и перевернутая «Альгиз», или «Мир» и «Чернобог» в славянском варианте. Единение Добра и Зла, Света и Тьмы. Мужчины и женщины, в конце – концов! Вот если бы верхняя и нижняя часть были вместе, как у буквы «Ж», то это уже читалось бы как «Рок». И я бы поостерегся туда идти, и вас не пустил. Над тем, чем заведует эта руна, не властны даже боги!

Остальные мои товарищи, толкая в спину, протиснулись следом.

Я по старой привычке пошарил по стене за дверью, и к своему удивлению обнаружил то, что неосознанно искал, – знакомую клавишу включателя освещения. Так же машинально нажал ее. В помещении вспыхнул яркий, особенно после тусклого луча фонаря, белый свет. Дверь за нами бесшумно закрылась.

Когда зрение вернулось, нашему взору предстали ряды заполненных всяческими предметами трехъярусных полок.

Мы как зачарованные бродили между ними около часа, беря диковинные артефакты в руки и возвращая их на место. Почти все, за исключением разве что драгоценностей, они оказались мне незнакомы, а предназначение непонятно. Если это сокровищница ОББ, и он в курсе, зачем нужны хотя бы десять процентов из этих вещей, явно сделанных руками мастеров иной цивилизации, то я даже и не знаю…

Зря я, наверное, с ним связался. Вообще…

А с другой стороны…

Если бы не он, – вся моя жизнь и жизни миллиардов людей тоже, пошли бы по другой, по старой накатанной колее. Если бы не его желание подмять под себя весь мир, может быть и с моим «Миром» не произошло то, что произошло и все оставалось бы по-прежнему. Буднично, неинтересно, но в то же время, не было бы отягощено пониманием моей причастности к разрушению стольких человеческих судеб!

Так что, «Финальный Босс», жди! Мы с тобой должны встретиться, и разрубить гордиев узел наших противоречий, иначе все эти жертвы напрасны! Даже если я этой встречи и не переживу!

Вдруг перед глазами выскочило знакомое окошко.

«Класс «Творец» подтвержден на 74,99%. Значение характеристики «Истинное Самопожертвование» изменено. Текущее значение: +.

Разархивированное сообщение системы:

Значение характеристики «Наполнение души» было изменено 288 часов назад по средне игровому времени. Текущее значение: +».

Опа! А здесь-то, в этом подземном хранилище, игра продолжается! Видимо, живет оно не по законам всей до виртуальной Земли. А находится в потоке или на стыке реальности и виртуальности. Впрочем, мозги ломать ни к чему! Работает игровая система, – вот и хорошо! Привык я к ней. Теперь можно воспользоваться кое-чем из виртуального магического инструментария.

– Антоша! У тебя, вроде как «Распознание» на неплохом уровне?

– У Черты значение намного выше! – признался он, явно пребывая в плохом настроении. – Да и толку? Вот скажи – «Возбудитель альгамбарных колебаний оболочки», это о чем? Или: «Пластификатор укоренения бортензо»? Или вот эта штука – «Ламбортиадор экстудиозный»! Брать?

– Не брать! – откликнулся вместо меня Шшлемхх Аинн, за все время не притронувшийся ни к одному артефакту. – Одни уже брали, что ни попадя в руки! И где они? Много им эти «Бурбуляторы» помогли?

– Но они же все у семьи Де Смодонти, в Та Суил потом окажутся! – возмутился Антон, тем не менее, кладя на место «Ламбортиадор экстудиозный». Нельзя этого допустить! Ты же понимаешь, – без артефактов им будет труднее, а нам с ними, с Де Смодонти, справиться будет проще!

– А ты уверен, что они вообще знают, как всей этой ерундой пользоваться? – резонно поинтересовался дракон. – В те времена, еще в погибающей Гиперборее, эти знания уже были утеряны, иначе Апполот ими воспользовался бы для ее спасения, а теперь же, особенно, после того как ты Десмода по ходу дела прикончил, так и подавно никто не разберется!

– Так я его еще и не прикончил! – растерялся Антон. – В этом времени…

– Так он в этом времени, с Де Смодонти еще и не встречался! – всплеснул руками Шшлемхх Аинн. – Я же вам рассказывал про изменение прошлого! И это тоже одна из причин ничего отсюда не брать! По возвращению домой, все равно эти железки работать не будут! Если очень уж хочется, возьмите своим девочкам что-нибудь из ювелирки! Вон, глянь, какие колье и серьги! От ваших родственничков не особо убудет, а им приятно!

– Так чего же мы тут битый час бродим? – нахмурился я. – Не мог раньше сказать?

– Вы бы все равно, пока не находились до гудения в ногах, не поверили! – вздохнул дракон. – Скажи, ты ушел бы сразу?

Я отрицательно покачал головой.

– Вот и я о том же! – еще раз вздохнул дракон. – Меня больше интересует, как мы выбираться отсюда будем?

– Может, сначала пойдем, посмотрим, что там за другими дверями? – предложил Антон, на вытянутой руке рассматривая два ожерелья с крупными бриллиантами. Одно – с прозрачными, как слеза, а второе – загадочно мерцающее подсвеченной изнутри тьмой. Черта усердно делала вид, что ничего не замечает, примеряя какое-то колечко, выуженное из стоящего перед ней ларца.

В принципе, я совершенно не против экспроприации у экспроприаторов. Тем более, зная, как они со мною поступят через четырнадцать лет. Надо бы и Асе чего-нибудь симпатичного прихватить. Все равно ОББ, скорее всего, даже и не знает, чего и сколько у него тут хранится!

На камне у средней двери, вопреки ожиданиям Черты, высветилась руна «Ансуз», похожая на грустную букву «F» и означающая что нас за дверью ожидает нечто связанное с общением, передачей информации или еще чем-то подобным. Так оно и оказалось.

В помещении обнаружился переизбыток всяческой аппаратуры, совершенно чуждой мне, человеку неплохо знакомому с тем как выглядит электроника, архитектуры. Возможно, вся эта машинерия была предназначена для связи с метрополией, погибшей вместе с Фаэтоном и другими подразделениями экспедиции первых колонистов – терраформантов, разбросанными по всей тогдашней Земле. Закономерно, что вся она нынче бесполезна.

А вот посредине зала, на полуметровом возвышении стояло непонятное зловещее метало – костяное сооружение, явно более поздней сборки. Оно чем-то одновременно напоминало и операционную, и мини – лабораторию, и пыточную, и молельню, и обиталище шамана. Этакое, совершенно чужеродное вкрапление, – капля языческого дегтя из неизвестного уголка галактики, в бочке не менее чужеродной инопланетной техники. Все это вместе вызывало устойчивое ощущение диссонанса и отвращения, приводящее к прогрессирующей головной боли.

– Какое-то дико технологичное место для высоконаучных языческих жертвоприношений… – шепотом констатировала Черта.

Задерживаться надолго мы не стали.

Однако, каков жук, ОББ! Он, оказывается, еще в далекие времена моего детства, знал правду о происхождении человечества! И пользовался своим знанием на всю катушку, исключительно во благо своей финансовой империи, вероятно мечтая о настоящей империи, полноформатной. В пределах отдельно взятой голубой планеты. С собою во главе.

А вот третья дверь, открываться не пожелала. Не смотря на все ухищрения Шшлемхх Аинна.

– Я же говорил! – развел он руками, после того как зализал очередную ранку на исколотом пальце. – Нам и тогда доступ в крайнюю левую дверь был закрыт! Хрен его знает, что там! Только Первые жрецы туда и заходили!

– А можно, я попробую? – неожиданно предложил Антон, подходя к слабо светящемуся отверстию. – Во мне все-таки, вроде бы как, тоже течет их кровь! Чем черт не шутит? А?

– Попробуй… – покосился на него дракон. – Действительно.

Антон решительно сунул кисть в отверстие, тихо загудевшее при этом. Только на мгновение. Затем звук стих.

– Блин! – вытащил он через время руку. – Без толку! Пять раз укололо!

– Я же говорил! – снова, заезженной пластинкой повторил Шшлемхх Аинн. – Только Жрец!

– Антош! А попробуй кровь из того медальона! – предложила молчаливая до того Черта. – Апполот же царем был, вдруг сработает?

– А это идея! – воспрянул духом дракон. – С геномом Апполота, может и получиться!

– Я не знаю, как открыть медальон… – смущенно признался Антон.

– Я знаю! – протянул руку Шшлемхх Аинн. – И кинжал дай! Все просто! Слушай!

И тут же скис.

– Черт! Забыл! Маны у меня совсем нет после той энергетической присоски, которую я неизвестно как перед посещением Мальты умудрился подхватить!

– Держи! – я протянул ему кристалл, подаренный Демиургом. – Ее же немного надо?

– Каплю всего! – радостно подтвердил дракон, беря в руку с кинжалом кристалл. – Слушай!

Он поводил кристаллом над медальоном, всунул куда-то в район ушка для цепи кинжал и с торжественным выражением лица произнес:

«Контейнер, откройся!»

И медальон с тихим щелчком открылся.

– Бли-ин! – оторопело протянул Антон. – Все так просто! Ё!

– Ага! – согласился улыбающийся дракон. – Кто будет открывать дверь? Может быть, ты попробуешь, Ссессалахх?

– Разрешите мне? – шагнула вперед вампиресса. – Что для этого надо?

– Макни палец и засунь руку в дыру! – дракон протянул ей раскрытый медальон с остатками загустевшей крови последнего царя Гипербореи. – И все! Жди!

Черта макнула большой палец в желеобразную жидкость, растерла ее по остальным, и уже собиралась просунуть руку в отверстие, как внезапно застыла на месте каменным изваянием. Глаза ее закатились. Видны остались лишь синеватые белки. А через секунду ее начала сотрясать крупная, перекатывающаяся по всем мышцам дрожь. От сведенных судорогой пальцев, исходило розоватое меняющее интенсивность сияние.

Антон бросился к ней.

Однако так же внезапно и мгновенно она пришла в себя и, отстранив его левой рукой, как ни в чем не бывало, шагнула вперед и просунула правую, в полыхнувшее розовым цветом и исполняющее переливчатым писком нечто вполне музыкальное и бравурное, светящееся отверстие.

Дверь, натужно скрипя и радостно подвывая ржавчиной, отворилась.

– Да-а! Видимо, давно ее не открывали! – сделал вывод, первым пришедший в себя после цветомузыкального шоу, устроенного невозмутимо поглядывающей на нас вампирессой, Шшлемхх Аинн, сопроводив слова долгим задумчивым взглядом. – Ты как?

– Заходите! – вместо ответа предложила Черта, не обращая никакого внимания, на высветившуюся на полированном камне – табло, как она и предполагала, мерцающую руну «М».

– Хочешь что-нибудь сказать? – озадаченно поинтересовался Антон, пытливо заглянув ей в глаза.

– Не сейчас! – отрицательно тряхнула собранными в «конский хвост» волосами вампиресса. – Пока нечего. Потом, Тоша. Потом. Дома…

Антон кивнул и, подхватив с пола рюкзак, шагнул в темное помещение, по моему примеру пытаясь найти на внутренней поверхности стены выключатель. Когда лампы вспыхнули, все остальные последовали за ним. Дверь, теперь уже тихо, без скрипа, закрылась.

Раз никто не обратил внимания, значит, не стоит и воздух сотрясать. Это я о высветившимся значке на камне.

Руна «Эваз». В начертании очень похожа на букву «М». Означает переезды, смену мест и дальние странствия. В прямом положении – сулит перемены к лучшему.

Пускай так и будет!