- -
- 100%
- +
Глава 1
Грунтовая дорога, ведущая из бедняцкого квартала, вильнула и, упёршись в широкий проспект, вымощенный камнем, резко оборвалась. Я споткнулась и остановилась на перекрёстке, совершенно не представляя, куда мне дальше идти. Четверть часа назад я совершила самый смелый поступок в своей жизни – приняла и осуществила решение, которое определит всю мою дальнейшую судьбу. На рассвете я ушла из дома.
Вчерашняя ссора с отцом была тихой и почти незаметной, потому что в нашем доме не было принято кричать. Я и без напоминаний знала, что отец с трудом сводит концы с концами, нас в семье для его скромной зарплаты слишком много: семь дочерей, он с мамой, две бабушки и сумасшедшая тётя Лиза, его сестра.
Отец сказал, что я уже взрослая и должна перестать быть обузой. Он сказал, что нашёл мне жениха: мужчина щедро оплатит свадьбу и будет достойным мужем. Загвоздка заключалась в том, что мужчина годился мне в дедушки, а не в мужья.
– Ты меня продаёшь, – поверить не могу.
Отец отвёл глаза. Я думала он отступит, но отец продолжил гнуть своё:
– Твой жених неплохой человек, детка. Он старше, опытнее, будет тебе потакать, баловать. Никогда не обидит. Ты будешь жить в достатке и сможешь помогать нам.
Я отрицательно качнула головой, всё ещё не веря своим ушам.
– Детка, твоей маме уже два года нужно лечение. Ещё немного затянуть, и будет поздно. Денег у меня нет.
– Мой будущий муж оплатит? – уточнила я и невесело усмехнулась. Если да, то я соглашусь, не смогу не согласиться.
– Кое-что я скопил, на себе сэкономлю. Если добавить деньги, которые сейчас уходят на тебя, должно хватить, – совершенно серьёзно разъяснил отец. – Я уже сделал первый взнос, и завтра мама отправляется в здравницу. Для тебя я вариант нашёл, какой уж смог.
– Лучше бы ты денег нашёл, – вздохнула я.
– Так подай пример, покажи, своему старику, как надо, – он прервался, собрался с мыслями и закончил. – Детка, я не настаиваю, выбирай: либо замуж, либо в свободное плавание.
Поверить не могу. Мне стало до слёз обидно. Мне всегда казалось, что взрослый сильный отец должен защищать меня, говорить «не волнуйся, детка, я справлюсь, я же твой папа». Но отец хотел, чтобы это я встала между ним и миром, была добытчицей, защитницей, опорой.
– Хорошо, я ухожу из дома, – ляпнула я.
Отец кивнул, принимая мой выбор. К вечеру он нашёл для меня небольшую дорожную сумку, в которую легли документы, один комплект сменной одежды и бабушкин подарок на окончание общеобразовательных курсов – пуховая серая шаль.
Рано утром я невнятно попрощалась с мамой, со всеми остальными. Отец проводил до двери. На прощание он протянул мне две смятых купюры.
– В долг взял, – пояснил он и виновато пожал плечами. – Береги себя, совсем не исчезай, мы будем волноваться. Дорогая, может не стоит вовсе? Оставайся дома. Без свадьбы. Я что-нибудь придумаю. Я люблю тебя.
– И я тебя. Вас всех.
– Детка, не надо…, – всполошился отец, когда до него дошло, что я не шучу, что ухожу всерьёз.
– Я справлюсь, – пообещала я.
Мы крепко обнялись, и я быстро зашагала прочь, время от времени останавливаясь чтобы обернуться и помахать, потом дом скрылся за поворотом, я пошла быстрее и остановилась только у перекрёстка. Куда теперь?
Я вытащила из кармана имеющуюся наличность. Денег не хватит даже снять койку в дешевой гостинице. Придётся ночевать на улице, всяко лучше, чем соваться в ночлежки, подумать страшно, что со мной там могут сделать. За день-два я должна найти работу, только, увы, устроиться будет большой проблемой: ни опыта, ни рекомендаций, ни нормального образования у меня нет.
Оплачивать обучение отец не мог, и я получила «образование для бедных». За три года меня научили читать, писать, складывать и вычитать в уме. Умножать и делить я могу только если записываю цифры на бумагу. Как сейчас помню, у меня была картонка, карандаш и ластик, покупать так быстро приходившие в негодность тетради отец не мог. А тут написал-стёр, написал-стёр. Картонка долговечная, не то что рвущаяся от частого стирания тетрадь. По итогам трёх лет я сдала государственный экзамен на грамотность, получила свидетельство и перешла на следующую ступень.
К экзамену нас готовили тщательно, поскольку всех, кто не сдал, отправляли на повторное обучение, а подделать результаты учителя не могли: сдавали мы вместе с теми, кто за обучение платил, а проверял работы королевский инспектор. Короче говоря, учителя не халтурили.
Ужас начался после экзамена и назывался он «полный общеобразовательный курс». Уроки регулярно отменялись, а если и проходили, учителя бубнили что-то невнятное, никогда не интересуясь, поняли ли мы их. Разумеется, не понимали. Прогулы приветствовались.
Пять лет, и нам вместе со справкой об окончании курса выдали удостоверение личности, гласившее, что теперь мы взрослые молодые люди, сами за себя несущие ответственность. Смешно, но справка приравнивалась к дипломам платных школ и давала право поступать в любое высшее учебное заведение страны. Воспользоваться этим правом что ли? Я усмехнулась и вдруг поняла, что мысль не так уж и глупа. Точнее, она безумна.
Самое престижное учебное заведение – Борская Академия Магии. Она единственная готовит магов, обучение в ней бесплатно, поступившим полагается содержание, ведь магов так мало, но они так нужны. Борская Академия единственная принимает без экзаменов, точнее испытание сводится к проверке поступающего на наличие дара.
Идеально подходит. Рискнуть?
Я переступила с ноги на ногу, прикусила губу чуть ли не до крови. Способности к магии появляются или не появляются в шестнадцать, а мне уже семнадцать. Год назад я ничего особенного не почувствовала. Наверное, я не маг. К тому же, всех новорожденных обязательно проверяют, и про меня было сказано, что вероятность открытия дара крайне невелика.
Человек с деньгами на моём месте бы не сомневался, а обратился к магу, заплатил за консультацию и точно бы узнал, есть ли у него способности. Мне платить нечем. Я достала из кармана две смятые купюры, погладила большим пальцем.
Хочу рискнуть, никогда не прощу себе, если не попытаюсь. Эти две купюры такая мелочь, за которую не стоит держаться. Устрою себе праздник. В честь начала самостоятельной жизни отправлюсь впервые в путешествие, увижу страну, в которой живу, настоящих магов, легендарный Борск. Увидеть своими глазами Академию хотелось даже больше, чем Столичный Королевский Дворец, по слухам, величайшее архитектурное чудо. Я уверенно повернула налево, к вокзалу, находившемуся в противоположной части города.
Говорят, городок у нас не из больших, наверное, врут, потому что к полудню я не прошла ещё и половину пути. Страшно подумать, что значит «большой город». Я села на лавочку в сквере, достала из сумки фляжку и отпила два глотка. Ноги уже гудели. Надеюсь, хоть к вечеру доберусь. Вроде бы, на вокзале можно переночевать бесплатно. Я спрятала флягу обратно в сумку и с сомнением посмотрела на тряпичный мешочек с сухарями. Есть давно хотелось, но разорять и без того скудный запас я не буду. До вокзала тратиться нельзя ни в чём, я же не знаю, ни сколько стоит билет, ни сколько времени уйдёт на дорогу. Узнаю – распланирую – поем. От лавочки я оторвалась с сожалением, но встала и зашагала дальше. Решила и не отступлю, надо.
Дорога запомнилась мелькающей под ногами брусчаткой. Я размеренно шагала, глядя под ноги, время от времени осматривалась, чтобы сориентироваться и убедиться, что иду в нужную сторону. Вокзал вырос передо мной неожиданно. Я остановилась, подняла голову – и вот оно, приземистое, коричневато-серое здание с узкими окошками, на которых даже отсюда виден слой годовой пыли, и лепным изображением поезда вдоль всего карниза.
Из дверей вышли люди с большими явно тяжёлыми сумками. Я засмотрелась, и меня слегка толкнули сзади. Оказалось, какой-то мужчина. На вокзал он влетел, чуть не сметя женщину с кошёлкой. Я почувствовала себя на редкость неуютно. Слишком многолюдно тут, суетливо и непонятно, но собралась и зашагала вперёд.
Никогда не бывала раньше на вокзале. Не могу сказать, что я ожидала увидеть что-то конкретное, но точно не пустое пространство, где снуют озабоченные хмурые люди. Я прошла вперёд, чтобы меня не толкали те, кто входит и выходит. От растерянности даже усталость и голод отступили.
Я решила разбираться по порядку. Точно знаю, что транспорт ходит по расписанию. Может быть, никаких поездов не видно, потому что не время? Спрошу, когда буду покупать билет, его вроде бы приобретают заранее.
Мне показалось, что проще всего обратиться к кому-нибудь за помощью, и я подошла к первой попавшейся женщине:
– Простите, а не подскажете, где здесь купить билет?
Она посмотрела на меня с лёгким недоумением и почему-то рассердилась:
– Девушка, а вот для кого всё написано? – она махнула в сторону, и я увидела огромный серый прямоугольник со светящимися надписями и стрелками.
– Спасибо, – поблагодарила я и присмотрелась к надписям.
Мне нужны кассы, и стрелка показывала, что искать их следует впереди слева. Ладно. Покрутившись всего несколько минут, я увидела невысокие будочки, в окошках которых были видны одинаково одетые девушки-продавцы. Кассы. Рядом я обнаружила ещё один прямоугольник и по совету женщины начала с чтения.
Прямоугольник оказался тем самым расписанием, в котором был перечень вообще всех направлений, куда можно с вокзала уехать. Как ни старалась, Борска я не нашла, да и цены не были указаны. Одна из касс как раз освободилась, и я подошла к окошку. Поздороваться не успела. Сидящая в будке девушка ледяным тоном задала вопрос:
– Куда?
– Мне бы в Борск, – под её начальственным взглядом я окончательно стушевалась.
– Напрямую рейсов в Борск не идёт, – сообщила она с ничего не выражающей интонацией.
– А как же…, – промямлила я, чувствуя себя совсем жалко.
– С пересадкой, разумеется. А как вы хотите?
– Девушка, понимаете, я ни разу не ездила…, – признаваться в собственной ущербности перед благополучной красавицей было вдвойне стыдно. Девушка моргнула, и в её взгляде появилось что-то человечное, будто она только что меня заметила. Девушка посмотрела на меня в упор, и увиденное ей явно не понравилось.
– В Борск?
Я решительно кивнула.
– Удостоверение личности есть?
Я было полезла в сумку, но она остановила.
– Пока не нужно. И давай откровенно. Не знаю, что ты забыла в Борске, может у тебя и впрямь дар и в будущем ты станешь великим магом, но выглядишь ты как сущая оборванка. У тебя есть деньги на билет?
Она назвала, во сколько мне обойдётся самый дешёвый. Первый момент я не поверила своим ушам. Сколько-сколько? А потом сами собой на глаза навернулись слёзы. Размечталась! Поеду. Да никуда я не поеду, потому что банально денег нет, а пешком мне точно не дойти. Я пробубнила извинения и повернулась, чтобы отойти от кассы. Сейчас найду какой-нибудь уголок, съем сухарик, высморкаюсь, успокоюсь и… Додумать я не успела.
– Подожди, вернись-ка.
Я послушалась.
– У тебя хотя бы девяносто линар найдётся?
– У меня есть ровно сто.
– Тогда смотри. Выходишь из вокзала, обходишь его и идёшь прямо. Упрёшься точно в здание почтовой станции. Тебе нужна химерка до города Зоевска. Билет стоит порядка шестидесяти-семидесяти, точно не знаю. А уже в Зоевске садишься на пригородный поезд до Борска, обойдётся тебе в двадцать линар.
Будь она парнем я бы влюбилась. Я смотрела на неё, рот сам по себе разъехался в широченную улыбку, взгляд стал восторженный. Я пыталась поблагодарить, но обычного «спасибо» не хватало, а слова упрямо отказывались складываться во что-то связное.
– Иди, очередь задерживаешь, – отмахнулась девушка. – Что ты до одури благодарна, я поняла, – она по-доброму усмехнулась. Я послушно сделала несколько шагов в сторону, и тотчас девушку от меня закрыли другие люди. Эх, ладно.
Почтовую станцию я нашла очень легко, правда, не поняла, почему она почтовая. Писем здесь никто не принимал. Уже зная, что нужно делать, отыскала указатели и прошла к кассам. А вот тут поджидал неприятный сюрприз. Касс было четыре, как сторон света, и каждая продавала билеты только своего направления. А откуда мне знать, Зоевск – это восток или юг? Наверное, придётся спрашивать. Почему-то здесь у сидящих в будках не было единой формы, а выглядели они довольно уставшими.
Помня просьбу не задерживать очередь, я подошла к кассе «Север».
– Куда тебе, девочка? – со скукой в голосе спросила женщина лет сорока.
– Мне нужно попасть в Зоевск, но, простите, я не знаю, в каком он направлении…
– Еду туда, не знаю куда? Зоевск, Зоевск…. Не у меня.
Женщина прикрыла глаза, явно показывая, что разговор окончен. Значит, в каждую кассу отстоять, пока не повезёт? Самым востребованным направлением был восток, и я выбрала «Юг», на которой продавал билеты сухонький лысоватый старичок.
Работал он не очень быстро, пришлось подождать минут десять. Я, конечно, не тороплюсь, но хотелось уже, наконец, добиться хоть какой-то определённости и вернуться на вокзал, попить, сжевать сухарик, передохнуть. Надеюсь, та добрая девушка не разозлится, если я спрошу её про бесплатную ночёвку на вокзале.
– Здравствуйте, мне нужно уехать в Зоевск, но я не знаю, у вас ли…
– Нет, не у меня, – отмахнулся он.
Следующей я отстояла очередь желающих попасть на запад.
– Здравствуйте, мне нужен билет до Зоевска.
– А разделение по направлениям ты не видишь?
– Простите, я не знаю, какое мне нужно, – не здесь, остаётся восток.
– Тебе нужен юг.
– Мне сказали, что не юг…
– Старый хрыч так шутит. Дурак безмозглый.
Я моргнула, на всякий случай извинилась, поблагодарила и отошла подальше. С ума сойти. Я к подобному совсем не привыкла. Шутит? Не смешно мне. Я вернулась к старичку и заново пристроилась в хвост очереди. Терзали меня смутные сомнения, что про отправление химерки и цену он тоже может «пошутить».
– До Зоевска, пожалуйста.
Старичок поднял голову от разложенных перед ним стопок билетов, оглядел меня и тихонько захихикал. И правда, старый хрыч.
– Когда будет ближайшая химерка? – спросила я, как можно твёрже.
– Через три с четвертью часа, – ответил он.
– Самый дешёвый билет на неё, до Зоевска.
– Я не глухой, – обиделся старичок. – Шестьдесят два линара или шестьдесят пять, если с завтраком, – и прищурился.
Я заколебалась. Полноценный завтрак за три линара я нигде не найду, но я не знаю, что входит в завтрак, выдаваемый в химерке. Если честно, я вообще очень смутно представляю, как в химерке можно выдать завтрак.
В уме я подсчитала быстро: булочку с молоком я куплю и за пол-линара, но, с другой стороны, я ничего не знаю о Зоевске, и искать, где поесть, не с руки, а при себе лишь сухари. Я достала из кармана смятые купюры и протянула старичку.
– Билет за шестьдесят пять, пожалуйста.
Он хихикнул и отсчитал сдачу. Я перепроверила, спрятала деньги поглубже в сумку, истории о карманниках я слышала. Старичок выдал билет и подмигнул.
– А где будет химерка?
Сзади уже начали возмущаться, что я всех задерживаю, но старичку явно понравилась мысль заставить очередь поволноваться, он поманил меня пальцем и, стоило мне податься вперёд, ухватил крючковатыми пальцами за ворот. Уверенный, что я не сбегу, он принялся путано, но подробно объяснять, перемежая рассказ напутствиями морального толка. Странный человек.
Вырвавшись, наконец, из цепкой стариковской хватки, я на всякий случай его поблагодарила, а затем поспешила перепроверить рассказ. Вдруг снова пошутил? Оказалось, к счастью, что всё правильно. Химерку следовало ждать на улице около крайнего столба, причём именно ждать. Химерка проходила через наш город транзитом, расписание соблюдалось весьма условно, а остановка длилась не больше пяти минут.
Получалось, что у меня в запасе свободных два часа. Возвращаться на вокзал смысла я не видела, тем более, что в здании почтовой станции был замечательный зал ожидания: с металлическими давно не крашенными скамейками и часами, своих-то у меня нет.
Я угнездилась на край скамьи, поморщилась от неудобства – скамья была ледяная – но вздохнула с облегчением. Какое это счастье, иметь возможность сесть и вытянуть ноги после целого дня ходьбы. Я отпила из фляжки ещё глоток, осталась примерно половина. Достала сухарик, бросила в рот и задвинула за щёку. С детства я усвоила, что, чтобы почувствовать сытость, нужно есть долго.
В Зоевске я буду к утру. По идее, завтра же должна добраться до Борска. Хорошо и в то же время страшновато. Лучше подумать о насущном, например, об оставшейся наличности. Папа дал мне сто линар, шестьдесят пять уже потратила, двадцать можно вычесть, так как это деньги на пригородный поезд. В моём распоряжении оказываются всего пятнадцать линар. Мало. Десять я решила не трогать до последнего, неизвестно, какие траты меня ждут впереди. Могу расходовать пятёрку. Значит, сажусь на молоко с хлебом.
Я поглядывала на часы и боролась с усталостью. Не хватало только химерку прозевать.
Время тянулось медленно, я клевала носом, периодически встряхивалась и искала взглядом циферблат. Когда до химерки осталось меньше часа, я встала и уверенно направилась к дверям. Не так уж и холодно на улице. Ранняя осень, как никак, прохладно, но не мороз, и ветра нет. Я вышла через главный выход, по совету старика обошла здание слева, и вот на задворках нумерованные столбы, мой первый же.
На отъезжающую от станции химерку я обратила внимание не сразу, а когда обратила, было поздно. Но это ведь не моя, правда?
Глава 2
Шагая взад-вперёд вдоль столбов, я пыталась уговорить себя, что моя химерка обязательно придёт. Я была одна, и это пугало. Либо Зоевск не пользуется спросом, либо все уехали. Как назло, часы висели только в зале ожидания и около касс, узнать точное время никакой возможности. По внутренним ощущениям прошла уже вечность, но я знала, что нет ещё и намёка на близкий рассвет. А ещё я сильно замёрзла.
Я четыре раза уверилась, что для меня всё кончено, и десять, что я буду ждать до конца вопреки страхам, сомнениям, поднимающемуся ветру и осени. Время тянулось, холод пробирался, кажется, прямо в душу. Я тёрла ладони друг об дружку, дула на пальцы, пытаясь, хоть немного отогреть дыханием. Могла ли я не уйти из дома? Нет. Я родилась у мамы с папой второй. Моя старшая сестра в день, когда получила документы об окончании общеобразовательных курсов, устроилась уборщицей в магазин, а через неделю нашла новое место работы, увы, в другом городе. Ежемесячно она присылает двадцать-двадцать пять линар. Может, стоило поехать к ней? Было бы жильё, а сестрёнка подскажет, куда пойти. И почему я сразу о ней не подумала? Впрочем, к лучшему. Чем больше думаю, тем отчётливее понимаю, что хочу повидать Борск.
Послышалось шуршание, и к столбу приблизились две пары химер, впряжённые в цепочку из трёх вагонов. В темноте химер было почти не рассмотреть. Мне хватило общих очертаний, и знания, что больше всего химеры похожи на зубастых гусениц-переростков. Страшные зверюги.
– Зоевск? – на всякий случай уточнила я у кучера.
– И Зоевск тоже, билет.
Протянула ему бумагу.
– Ага, с завтраком. Хорошо.
Он надорвал билет, вернул мне, кивком показал проходить в первый вагон, и я шагнула в забитый людьми салон. Свободных мест не было, и кто-то стоял, а некоторые сидели прямо на полу. Один мужчина умудрился подложить сумку под голову, свернуться калачиком и спал, умильно причмокивая полными губами. Поколебавшись, тоже села. Штаны жалко, но до утра я не выстою и просто упаду.
Свет в салоне погас, химерка тронулась, ускорилась, и мне показалось, что я лечу в ночи, и тьма – мои крылья. Очень быстро я задремала, ощущение полёта стало осязаемей, реальней.
Я почувствовала толчок, и открыла глаза. Сон истаял. Я потянулась, огляделась. Химерка остановился, это меня и разбудило.
– Тулон, – громко объявил кучер.
Люди зашевелились. Зевали, просыпались, доставали багаж, толкаясь и спотыкаясь, двигались к выходу. Мне пришлось подняться на ноги, подобрать свою сумку, прижать к себе и посторониться. Вагон стремительно пустел, больше половины мест освободилось. Кажется, остаток пути я буду сидеть на лавке.
Устроилась у окна, сумку пристроила на колени, и выглянула на улицу. Рассвет только занимался, в сером мареве, окутавшим Тулон, рассмотреть что-либо казалось невозможно. Я зевнула и прислонилась лбом к стеклу.
– Следующая остановка Зоевск, – объявил кучер.
О, это мне. Я встрепенулась и остаток дороги таращилась в окно. Куда меня занесло? С утра на голодный желудок вчерашняя бравада показалась безумием. У меня ведь теперь нет денег ни на обратный билет, ни на билет до города, где обосновалась сестра. Не удержалась, сунула сухарик за щёку.
Та милая девушка на вокзале сказала, что от Зоевска до Борска идёт пригородный поезд. Значит, уже недалеко, скоро всё решится. Чем больше я думала о своей авантюре, тем лучше понимала, что никакого дара у меня нет. Я отвернулась от окна. Меня снова стало клонить в сон. Наверное, я заснула, потому что крик кучера:
– Зоевск! – раздался совершенно неожиданно.
Я подскочила. Как, уже? Прижала сумку к животу и поспешила на выход. Про завтрак вспомнила в последний момент. Обернулась к мужчине.
– Простите, а я…
– Завтрак получать в почтовой станции, – правильно понял он и добавил. – Шустрее, девушка. Это вы всю ночь дрыхли, а я химерами правил. Мне, знаете ли, побыстрее домой хочется.
Я ойкнула и поспешно отошла в сторону, нога подвернулась, и я приземлилась на четвереньки. Не обращая на меня ровным счётом никакого внимания, химеры бодро зашуршали и поползли по дороге прочь. Я невольно проводила взглядом вагон, в котором ехала, за ним мелькнули два поменьше, на одном было написано «письма», а на другом – «посылки». Так вот почему станции почтовые.
Я сообразила, что нужно подниматься с четверенек, посмотрела перед собой, и на глаза навернулись слёзы: сумка открылась, кулёк с сухарями выпал и частично просыпался. Доэкономилась! Изваляла в придорожной глине, теперь половина на выброс. Собрала, что могла, всхлипнула и кое-как поднялась, закинула сумку на плечо, посмотрела на саднящие ладони – ободрала. Весело у меня всё начинается.
Отряхнулась и вошла в приземистый сарай, над входом в который когда-то висело название города, а теперь лишь несколько покосившихся букв. Справа обнаружилась закрытая касса, чуть впереди находился зал ожидания – пространство, заполненное узкими, большей частью поломанными лавками, слева стояли два столика, когда-то отгороженные натянутой верёвкой. Верёвка давно порвалась и грязным обрывком лежала на полу.
– Есть кто-нибудь? – негромко позвала я.
– Что надо? – грубо откликнулась касса, окошко распахнулось, и оттуда выглянула заспанная седовласая женщина.
Я подошла к ней:
– Доброе утро. Мне по билету завтрак полагается, – я протянула ей билет.
– Доброе, – Женщина стала чуть приветливей. – Иди за стол, – Окошко захлопнулось.
– Как скажете, – я послушно приблизилась к одному из столиков, положила сумку на ближайшую лавку и, поколебавшись, присела сама.
Ждать пришлось минут пять. Женщина принесла мне бумажный пакет и картонный стаканчик с горячим чаем. Разорвав пакет, обнаружила пустую булку, тонкий ломтик несвежего сыра и леденец. И это три линара?! Да за такое одного жалко. Впрочем, я заранее понимала, что переплачу.
– Спасибо, – улыбнулась я женщине, – А вы не могли бы мне помочь? Где я могу найти пригородные поезда?
– Пешком здесь далековато, – Она оглядела меня с ног до головы, – но ты, наверное, пойдёшь?
Мне оставалось только кивнуть.
– Отсюда направо, по прямой до памятника королеве Анабэт Великолепной. Идти часа четыре. От памятника налево до коричневого здания. На уровне второго этажа ещё карта изображена. Тебе туда.
Получается, придётся потратиться на обед. К полудню доберусь до пригородного поезда, к вечеру – до Борска. Я дожевала скудный завтрак, попрощалась с кассиршей и без энтузиазма отправилась на поиски вокзала. В обещанные четыре часа, само собой, не уложилась – заплутала, свернула не в ту сторону, в итоге к вокзалу вышла ближе к вечеру. Зато вышла. Билет на пригородный поезд обошёлся в двадцатку, ещё с одним линаром я рассталась, купив стаканчик чая и три пухлых пирога с мясной начинкой. Сытно, невкусно и дорого. Я со вздохом вспомнила пирожки, которые время от времени пекла мама.
Я настолько устала, что остаток дороги не обращала ни на что внимания. Поездка, которая вчера мне показалась обещающим чудес смелым приключением, обернулась усталостью, бессмысленными тратами и болезненным осознанием собственной глупости.