Вкус дикого мёда

– Я выслушал и тебя, и Смерть: вы обе повинны в гибели мальчика и потому должны быть наказаны. И если не в моих силах наказать Смерть, то уж тебя-то, подлая змея, я смогу наказать. Если вы считаете себя невиновными и если виной всему вечное Время, то почему, когда я поступаю дурно, я испытываю гнев и раздражение, а когда делаю что-то хорошее, получаю удовольствие? Если бы только Время было виновато во всем, то чувства эти не пробуждались бы в моем сердце. Вы поступили дурно, а теперь пытаетесь все свалить на Время.

В этот миг само Время в человеческом облике предстало перед охотником.

– О охотник! До каких пор ты будешь искать виновных? На своем веку мне приходилось видеть много искателей справедливости. Но никто из них сам не смог избежать наказания. Потому что каждый из них искал виноватых: у них просто не оставалось времени для того, чтобы подумать о собственной вине. Я ни к кому не питаю ни пристрастия, ни вражды – я всего лишь приношу людям то, что они заслужили своими поступками. Во всем виновата карма этого ребенка – не я, не змея и не Смерть. Только карма – причина его гибели. Я же всего лишь послушный исполнитель закона кармы. Как свету всегда сопутствует тень, так и карма тянется за каждым нашим поступком.

Как гончар лепит из глины все, что захочет, так и карма лепит человека. В смерти ребенка не повинны ни его престарелая мать, ни змея, ни сама Смерть, ни даже я, вечное Время. Желая наслаждаться, он причинял боль другим, и сейчас боль эта вернулась к нему. В своей смерти виноват лишь он сам, а все мы только послушные инструменты его кармы. Если ты хочешь уничтожить боль, уничтожь сначала ее причину – желание наслаждаться в своем сердце, и боль исчезнет сама.

Слова Времени утешили Гаутами. Она перестала плакать.

– Отпусти бедную змею, охотник. Видишь, я больше не плачу. Сын мой умер и предстал перед Богом. Скоро мой черед. Не я повинна в его гибели, но только я повинна в постигшем меня горе. Твоя месть так же бессмысленна, как и мое горе. Сегодня ко мне всего лишь пришло письмо, которое я когда-то написала самой себе. Больше я не хочу писать себе такие письма.

Бхишма продолжал: «Когда Гаутами произнесла эти слова, Время скрылось из виду. И тотчас же в воздухе растворилась Смерть. Черная змея, говорившая человечьим голосом, воспользовавшись замешательством, уползла. Гаутами успокоилась. И даже охотник вдруг почувствовал, что ему стало легко на сердце. Только окоченевшее тело мальчика все так же лежало на земле, как бы напоминая, что, пока мы живем, нам нужно успеть избавиться от мстительности, горя, жалости к себе, страха и вины и с благодарностью склониться перед Верховным Господом, стоящим за всем сущим.

Отпусти и ты, о царь, свое горе. Люди попадают в рай или в ад в результате поступков, продиктованных желанием наслаждаться. Вступив в эту войну, ты всего лишь исполнял свой долг – не злоба и не месть двигали тобой. Не ты убил всех этих воинов – они полегли на поле битвы, пожиная плоды своих дел, которые в должный срок принесло им бесстрастное Время».

***

Мудрый Бхишма учит нас:

«Несчастья приходят к человеку из-за его же дурных поступков, совершенных в прошлом. Поэтому ему не пристало винить в своих бедах Провидение или Время» 31 .

Охотник в этой притче олицетворяет людей, ищущих непосредственных виновников всего происходящего на свете. Недалекие и мстительные, они становятся судьями и умножают ряды борцов за справедливость, потому что не верят в справедливость Бога. Платя злом за зло, они только увеличивают количество зла и страданий в этом мире.

Гаутами же относится к людям, которые, подобно Юдхиштхире, без конца корят и наказывают самих себя. Вина парализует и иссушает их сердце. Чрезмерно требовательные к себе, они в глубине души сомневаются в милосердии Бога, видя в Нем только судью. Это две стороны одной медали, два лика гордыни, и еще неизвестно, какой из них хуже.

Те, кто по-настоящему понял закон кармы, не обижаются на то, что происходит с ними, но и не погружаются в бесконечное пережевывание своей вины. Они с благодарностью принимают данный им урок, потому что понимают, что в конце концов за всем стоит Всевышний. Они никого не винят, полагаясь на Его справедливость, и не казнят себя без конца, уповая на Его милость. Чувство вины и раскаяния не сосредоточивает таких людей на себе, но питает в них любовь к Богу. Единственное лекарство против кармы – не месть и не навязчивое самоуничижение, но деятельная благодарность и естественное смирение.

тат те ’нукампам су-самикшамано

бхунджана эватма-критам випакам

хрид-ваг-вапурбхир видадхан намас те

дживета йо мукти-паде са дайа-бхак

«О мой Господь, тот, кто смиренно ждет, когда Ты прольешь на него Свою беспричинную милость, терпеливо снося все последствия своих прошлых ошибок и почитая Тебя в сердце, словами и телом, несомненно, достоин спасения, которое становится его законным правом» 32 .

Обратили ли вы внимание на слова, которые произнесло олицетворенное Время: «Как гончар лепит из глины все, что захочет, так и карма лепит человека» 33 ? Карма не только стоит за всеми событиями, которые случаются с нами – хорошими и плохими, она определяет наш характер. «Посеешь мысль – пожнешь поступок; посеешь поступок – пожнешь привычку; посеешь привычку – пожнешь характер; посеешь характер – пожнешь судьбу». Любое наше действие оставляет след в памяти и отпечатывается в подсознании, память порождает желания, а желания заставляют нас повторять то же самое действие:

«Делая выбор, человек причиняет боль другим или избегает насилия, действует жестоко или проявляет доброту, придерживается законов нравственности или нарушает их, говорит правду или лжет. Но, что бы он ни делал, в следующих жизнях под влиянием своих же поступков он будет снова и снова совершать то же самое» 34 .

Так карма формирует качества человека, а вместе с ними и его восприятие реальности.

Пандавы, пятеро сыновей Махараджи Панду во главе с Юдхиштхирой, учились у Дроны – великого знатока и учителя военного искусства. У него же проходили обучение сыновья Дхритараштры, двоюродные братья Пандавов и их вечные соперники во главе с Дурьйодханой. Учились там и другие дети, и одни из них тянулись к скромному и спокойному Юдхиштхире, других же больше привлекал хвастливый и заносчивый Дурьйодхана. Видя это, Дрона решил преподать своим ученикам важный урок. Однажды утром он попросил их позвать к себе Дурьйодхану. Когда Дурьйодхана предстал перед учителем, он велел ему:

– Отправляйся в путь и приведи ко мне человека, украшенного добродетелями.

Долго не было Дурьйодханы. Когда же он наконец вернулся, то сказал Дроне:

– О учитель! Я обошел множество городов и деревень, но мне нигде не повстречался хотя бы один хороший человек. Повсюду мне попадались только грубые, злые, сварливые, завистливые и подозрительные люди. Прости, но я, как ни старался, не смог выполнить твой приказ.

Тогда Дрона велел позвать к себе Юдхиштхиру.

– Отправляйся в путь и приведи ко мне дурного человека. Я буду ждать.

И снова много дней прошло, прежде чем Юдхиштхира вернулся. Понурив голову, он предстал перед Дроной:

– Мой господин, как я ни старался, я не смог выполнить твой приказ. Нигде мне не встретился хотя бы один дурной человек. Я сам был удивлен – никогда не думал, что в мире столько добрых, гостеприимных и душевных людей.

Дрона собрал вокруг себя остальных учеников.

– Как по-вашему, кто из них прав? – спросил Дрона.

Ученики молча переглядывались друг с другом, не решаясь вынести свое суждение. Тогда учитель сказал:

– По-своему правы оба, ибо человек видит в мире только отражение своего ума. Запомните хорошенько: больному желтухой весь мир кажется желтым.

***

Карма человека хранится в подсознании. Каждый наш поступок в материальном мире оставляет в нем отпечаток. Эти отпечатки в зависимости от наших мотивов и самих поступков несут в себе энергию трех гун. Так гуны окрашивают наш ум в свои цвета. В «Махабхарате» Бхишма говорит, что, согласно писаниям, живые существа в этом мире бывают шести цветов: черные, бурые, синие, красные, желтые и белые. Каждый из цветов представляет собой определенное сочетание трех гун – тамаса, раджаса и саттвы.

Ум человека, окрашенный его кармой, становится той призмой, через которую он смотрит на мир. Синее стекло кажется синим лишь потому, что пропускает через себя только лучи синего цвета. Глядя на мир сквозь призму своего ума, мы видим в нем только то, что он может пропустить. Завистливый повсюду видит зависть, а благородный – благородство, скупому везде чудится скупость, лживый всех подозревает во лжи, лицемерный обвиняет людей в лицемерии, а настоящий святой не видит в людях ничего, кроме святости.

Бхишма продолжает:

парам ту шуклам вималам вишокам

гатакламам сидхйати данавендра

гатва ту йони прабхавани даитйа

сахасрашах сиддхим упаити джӣвах

«Белый – лучший из цветов. Он чист и безгрешен, ибо свободен от примеси привязанности и неприязни. Нет в нем ни горя, ни томления, и потому белый цвет приносит совершенство. Многие тысячи раз обусловленная душа должна будет рождаться в этом мире и совершать тысячи добрых дел, прежде чем станет белоснежной» 35 .

Предыдущая история – иллюстрация закона кармы в его частной формулировке: «Выборы, которые человек делал в прошлом, предопределяют его вкусы и предпочтения, а стало быть, и судьбу». Некоторые считают, что вера в закон кармы превращает человека в фаталиста. Веды как будто соглашаются с этим:

«Живое существо рождается здесь под влиянием кармы и умирает, тоже послушное карме. Карма же приносит ему счастье и горе, страх и страдания. Воистину, все подвластно карме!» 36

Но на самом деле закон кармы не приговаривает душу к вечному заточению в темнице материального мира. Наоборот, знание этого закона помогает выйти из-под его власти: виджнанам карйа-карана-карма-нирмуктам – «Духовное знание позволяет человеку разорвать бесконечную цепь причин и следствий кармы» 37 .

Об этом еще одна история из Упанишад 38 .

На заре творения все было очень просто: демонов, людей и полубогов нельзя было перепутать друг с другом. Но со временем эти природы (так и хочется сказать «гены», хотя правильнее будет сказать гуны) перемешались. Если мы поглубже заглянем в свое сердце, то, скорее всего, обнаружим в нем все три начала. Божественная, человеческая и демоническая природы уживаются в нас и иногда устраивают войны прямо там, в нашем сердце. Но в те незапамятные времена, когда боги были еще богами, демоны – демонами, а люди – людьми, когда внутренние конфликты еще не мешали им жить, все они, задумавшись о своем предназначении, пошли на выучку к творцу и изначальному учителю всех существ во вселенной – Брахме.

Сейчас уже с трудом верится, что было время, когда никто не путал живое знание, преображающее сердце, с мертвой информацией, загромождающей мозг. В наш «просвещенный» век люди уверены, что обучение может быть заочным и что, сидя за компьютером, можно приобрести все необходимые знания. Однако настоящее знание неделимо, его невозможно разбить на биты информации и перегружать с одного носителя на другой. Настоящее знание – это способность видеть мир неразрывно связанным с Богом. И дается оно только тому, кто обрел цельность сердца.

Когда срок обучения в школе творца подошел к концу, ученики явились к учителю, чтобы услышать его напутствие. Первыми к нему подошли полубоги. Смиренно сложив ладони, они попросили:

– Скажи нам, о чем мы должны всегда помнить?

Выждав мгновение, Брахма торжественно произнес всего один слог:

– ДА!

Услышав его, полубоги просияли:

– Спасибо, Учитель!

– Что вы поняли?

– Произнеся слог «ДА», ты имел в виду дамйата – «Обуздывайте себя!» Благодарим тебя – это как раз то, что нам нужно было услышать.

– Вы правильно поняли, что я хотел вам сказать, – улыбнулся творец.

Следом за богами к Брахме обратились люди. Он закрыл глаза и снова произнес:

– ДА!

Люди благодарно склонили голову:

– Мы поняли, что ты хочешь сказать нам, Учитель.

– Что вы поняли?

– Ты хочешь сказать нам датта – «Отдавайте!»

– Вы правильно поняли меня, – подтвердил Учитель.

Последними к нему подошли демоны:

– Напутствуй нас, чтобы мы тоже смогли правильно прожить свою жизнь.

И снова Учитель произнес тот же слог:

– ДА. Вы поняли меня?

– Конечно, – ответили демоны. – Ты сказал нам то, что мы должны были услышать: дайадхвам – «Будьте милосердны». Разумеется, ты прав, чтобы хорошо прожить жизнь, мы должны учиться милосердию.

– Вы правильно поняли меня. Милосердие – единственное, чему вам нужно научиться здесь.

С тех самых пор, когда в небесах гремит гром: «ДА-ДА ДА», он напоминает нам об этих трех уроках: «Дамйата! Датта! Дайадхвам! Обуздывайте себя! Не скупитесь! Всегда будьте милосердными!»

***

Поступки в прошлой жизни создают наш характер в этой, предопределяя, какая из трех гун материальной природы – благость, страсть или невежество – будет преимущественно влиять на нас. Но главный смысл истории в том, что любой человек, вопреки мнению бихевиористов и фаталистов всех мастей, может измениться к лучшему. Да, невежество ожесточает ум, страсть делает его ненасытным, а благость внушает желание тонких наслаждений. Но на то нам и дан разум, чтобы мы не шли на поводу у своего ума. Жестокий человек может научиться состраданию, жадный – щедрости, а склонный к наслаждениям – воздержанности. И нужно-то для этого совсем немного – принять духовного учителя и позволить ему раз будить в нас дремлющий разум. Но кто готов на это?

Всего три урока мы должны усвоить за свою жизнь. Гром, то и дело разражающийся над нашими головами, напоминает об этом. Но мы упрямо делаем вид, что не понимаем, о чем говорят небеса. Вот и приходится нам снова и снова оставаться на второй год в школе Творца.

По наивности своей люди полагают, что, создавая материальный мир, Бог хотел сделать парк аттракционов, но что-то у Него не заладилось. На самом же деле мир, изначально созданный из благости, страсти и невежества, не площадка для развлечений, а большая школа. Поэтому уже на элементарном уровне материальная природа морально небезразлична. Она предоставляет людям возможность сделать нравственный выбор и затем отвечать за его последствия. Однако, чтобы делать выбор, душа должна обладать свободой.

Предыдущая история показывает, каким образом люди делают свой выбор. Произнося многозначительное «ДА» в ответ на просьбу учеников, Творец оставляет им полную свободу. Ученики, хорошо знавшие санскрит, вполне могли истолковать его наставление по-другому, например: «дамaйата» – «подчиняйте и покоряйте», или «дабхнута» – «обманывайте, притворяйтесь», или «дандайата» – «наказывайте, карайте». Что позволило им понять наставление учителя правильно, а не истолковать его так, как им того, наверное, хотелось? Комментатор этой истории дает интересный ответ: «Пробужденный разум, в котором слова учителя вызвали раскаяние и боль от осознания собственных слабостей».

Это объясняет, почему люди далеко не всегда пользуются дарованным им разумом или, вернее, пользуются, но не по назначению: в основном тогда, когда им нужно оправдать свои слабости. Пробужденный разум причиняет боль, потому что мешает человеку обмануть себя. Слишком беспощаден его приговор: «В твоих слабостях и пороках нет ничего похвального. Перестань выдавать свою жестокость за твердость, скупость – за рачительность, необузданность – за душевную широту. Самооправдания не сделают тебя счастливым, как бы ты ни старался. Единственный путь к счастью – победить слабости и подняться над собой». Кому захочется услышать такой приговор и жить с ним? Гораздо легче успокоить себя пошлой поговоркой «Ничто человеческое мне не чуждо» и продолжать свои отчаянные попытки найти безоблачное счастье в этом мире. Именно поэтому мы предпочитаем, усыпив разум, воображать себя всегда правыми – так легче жить 39 *.

Следующая история рассказывает о том, как нелегко жить с пробужденным разумом.

Однажды, когда сыновья Махараджи Панду были еще маленькими и жили в доме своего учителя, гурукуле, из дворца пришел посланник – проверить их успехи в учебе. Первым он вызвал старшего из царевичей – Юдхиштхиру. Посланник надеялся, что тот покажет пример остальным. Однако на вопрос, сколько уроков он освоил, Юдхиштхира с готовностью ответил, что пока выучил самое первое предложение в книге, по которой их учили. При этом он как будто даже не был смущен. Проверяющий не мог поверить своим ушам, поэтому переспросил:

– И это все? Знаешь ли ты что-нибудь еще?

Не без колебаний мальчик сказал, что, пожалуй, знает также второе предложение.

– И только?! Чем же ты занимался все это время, лентяй?!

Волна негодования захлестнула посланца. Он был уверен в том, что старший царевич блеснет своими познаниями, а вместо этого он с вызовом признается, что за целый год не двинулся дальше первой страницы букваря. «Пожалеешь розгу – испортишь ребенка», – мелькнуло у него в голове.

Он схватил прут для наказаний и стал прилюдно пороть мальчика. При каждом ударе тело Юдхиштхиры вздрагивало, он морщился от боли, но молчал. Ни слезинки не выступило на его глазах, ни одного звука не вырвалось из горла, наоборот, в какой-то момент все увидели, как на лице его сквозь гримасу боли проступила ясная, блаженная улыбка. Заметив ее, проверяющий оторопел: «Что он задумал? Почему улыбается?!»

Сомнение несколько охладило его пыл, и в этот момент взгляд его упал на первую страницу раскрытого букваря. Это была та же книга, по которой он когда-то учился сам. Великие мудрецы древности подобрали стихи, которые должен был запомнить каждый изучающий грамоту. На первой странице он увидел знакомую строфу, с которой начинался букварь:

Никогда не позволяй гневу одолеть себя.

Терпи и всегда оставайся спокойным.

Он снова посмотрел на безмятежное лицо мальчика, покорно ожидавшего продолжения порки, и увидел, что губы его беззвучно шевелятся. Ему показалось, будто он слышит, как мальчик шепчет: «Никогда не позволяй гневу одолеть себя. Терпи и всегда оставайся спокойным».

Розга сама выпала из его рук. Посланник поднял мальчика и прижал к себе.

– Прости меня, на глазах у всех я вышел из себя, – сказал он. – Гнев то и дело овладевает мной. Похоже, что я не осознал даже самой простой истины в этой жизни – а ведь с нее начиналась и моя учеба. Ты же сумел остаться спокойным и невозмутимым, даже когда я несправедливо наказывал тебя. Поистине, ты знаешь больше, чем я.

В ответ на эти слова Юдхиштхира поспешно возразил:

– Нет-нет, господин, это я должен просить у вас прощения. На самом деле в какой-то момент, когда вы били меня, в глубине сердца я почувствовал обиду. Вы были правы, когда наказывали меня, – за все это время я не выучил толком даже одного предложения.

Слова эти еще больше поразили проверяющего. Ведь ничто не мешало мальчику молча согласиться. Кто на его месте отказался бы от такой похвалы, к тому же вполне заслуженной? Никто и никогда не узнал бы, что в сердце своем он ощутил тень обиды. Зачем же ему было прилюдно каяться? В этот миг вдруг откуда-то из глубин памяти посланника всплыло давно забытое им второе предложение в старом букваре:

Всегда говори правду и ничего, кроме правды.

***

Только разум приносит человеку свободу. Да, с пробужденным разумом сложнее жить, но он помогает делать правильный выбор, хранит нас от ошибок, не позволяет подличать и лгать, побуждает заботиться о других, проявлять щедрость и великодушие. Так разум выводит нас из-под власти кармы и делает счастливыми. Счастье, которое он приносит, не самое простое и не самое очевидное, но зато самое надежное и долговечное.

Об этом наша следующая история.

Как во всех других древних культурах, главным обрядом, рекомендованным Ведами, было жертвоприношение – «йаджна» 40 * на санскрите. Нам, людям, воспитанным в культуре стяжательства, жертвенные обряды кажутся варварством, хотя на самом деле варвары – это люди, незнакомые с тонкими законами природы. И закон щедрости – один из них.

Жертвоприношения учат эгоистичного по природе человека отдавать и находить в этом счастье. С чистым сердцем отдавая то, что у нас есть, мы ничего не лишаемся. Сама вселенная позаботится, чтобы возникший таким образом вакуум заполнился. Поэтому в «Бхагавад-гите» Кришна говорит, что жертвоприношение – это способ исполнить все свои желания, достичь процветания и одновременно очистить сердце. В щедром и чистом сердце проявляется знание, а знание освобождает человека от накопленной кармы и вырывает ее корень – желание наслаждаться в материальном мире.

После битвы на Курукшетре пятеро братьев Пандавов во главе с Махараджей Юдхиштхирой совершили великое жертвоприношение коня, ашвамедхаягью. Как и положено, они сначала поклонились Кришне и Балараме, омыли Их стопы и провели пуджу, а потом, когда сам обряд жертвоприношения кончился, стали щедро раздавать подарки брахманам и кормить всех собравшихся. Угощение удалось на славу. Горы риса и жареных овощей, озера топленого масла и сгущенного молока, реки напитков превратили поле брани, на котором проходил обряд, в пиршественную залу. Счастливые люди, опьяневшие от обильной пищи и подарков, на все лады прославляли щедрость Юдхиштхиры, а музыканты били в барабаны и трубили в раковины. Брахманы и их многочисленные домочадцы благословляли великодушного царя, и даже шудры, нищие, слепые, калеки – все были довольны. Все понимали, что, даже если Юдхиштхира и совершил какие-то грехи или оплошности (а кто из правителей может их избежать?), сейчас они сгорели в огне этого великого жертвоприношения, а их следы были смыты с него потоками благодарности подданных.

Юдхиштхира и его братья сидели взволнованные и счастливые, но Кришна хотел преподать им (а вместе с ними и нам с вами) важный урок. Даже тень гордыни не укроется от Его всевидящего ока.

Откуда ни возьмись, посреди всеобщего ликования у жертвенного алтаря появился мангуст. Мангуст, уничтожающий змей, считается священным животным. Его появление – добрый знак, поэтому взоры всех собравшихся обратились на него. А мангуст41* был необычный: шерсть на его хвосте и спине была привычного серобурого цвета, зато голова сияла, как будто кто-то позолотил ее. На глазах у всех мангуст стал кататься в пыли, а потом поднялся на ноги, отряхнулся и презрительно фыркнул:

– Опять обманули! Мне сказали, что здесь состоялась ягья, но на поверку никакая это не ягья, а сплошное притворство!

Уставившись на Махараджу Юдхиштхиру своими темно-синими глазами, мангуст с горечью произнес:

– Все твои подарки и жертвы, о царь, на самом деле не стоят даже одной меры ячменной муки, которую отдал гостю нищий брахман с Курукшетры.

Задетые священнослужители подошли ближе к дерзкому животному и, разглядывая его, возмущенно заговорили (больше обращаясь к царю, чем к мангусту):

– Кто ты такой? И что дает тебе право так отзываться о нашей ягье? Все заповеди Вед были выполнены нами до мельчайших подробностей. Топленое масло возливалось в огонь, все мантры были произнесены с безукоризненной точностью. Каждый из полубогов получил положенную ему долю подношений. Пожертвования раздавались нашим царем в смиренном настроении – никто не заметил даже тени гордости в его словах и во взгляде. Принимая из его рук дары, никто не чувствовал себя униженным. Все получили то, что им было нужно. Брахманам поднесли богатое вознаграждение, кшатрии смогли состязаться в справедливых поединках и турнирах, вайшьям было обещано покровительство, шудр щедро похвалили за их служение, все желания женщин были исполнены, а усопшие предки получили положенные им подношения. Во всей округе нет ни одного человека, оставшегося голодным. Никто, кроме тебя, о дерзкий мангуст, не осмелился упрекнуть нашего царя!