Некроманты в отделе криминалистики

Глава 6

В столовой Алан легко общался со всеми, кроме меня. Он снова старается на меня не смотреть, опускает взгляд, отводит в сторону, как будто боится поймать мой взгляд. Я вижу робость, испуг, даже через ту улыбку, которую он пытается из себя выдавить. Обсуждаем график смен. Я, конечно, пытаюсь подвести к тому, чтобы нас поставили в пару с Аланом, но Анисим и остальные ребята решают, что Лиля, в прошлой жизни программист, и Яна, химик по образованию, должны взять на себя доставшееся нам в наследство оборудование и подтянуть нас. Мы, местные, только начинаем привыкать к таким новшествам, и в Академии преподавания этих предметов были поверхностными, теоретическими. Лилька и Янка счастливы. Значит, они будут сменять друг друга. А мы – я, Анисим и Алан – на выезде, сменяем друг друга.

Жаль. Я расстроена. На работе мы фактически не будем видеться. По Алану вижу, что он чувствует облегчение. Он даже как-то повеселел и расслабился. Не могу понять, я ему до такой степени не нравлюсь?

– А кто такой Уль Илириан? Можно ему доверять? – спрашивают меня.

Насколько я могу доверять тому, кто подправил мне шнобель, доставшийся мне от моего отца? Мама у меня красавица, и фигура у меня от нее, а вот отец… Он чистокровный демон, а демоны нашего рода имеют отличительную черту – крупный широкий нос, еще и с горбинкой, и он передался мне во всей своей красе. Я до своего совершеннолетия чувствовала себя гадким утенком, стеснялась показываться на улице, пока отец не согласился, что с такой картофелиной мне выйти замуж за принца не светит.

Когда я увидела Уля Илириана, у меня началась истерика – мое прошлое не собиралось меня отпускать. Просто представила, как он рассказывает всем, какой у меня был носяра. Я, когда паникую, начинаю смеяться, и ничего не могу с собой поделать.

– Ну-у… – тяну я, мучаясь в раздумьях.

Уль Илириан в наших кругах известная и эпатажная личность. Этакий недооцененный гений. Сын посла эльфийского королевства. Его семейству пришлось остаться здесь, когда в Эльмаруне власть перешла к брату короля, который запретил родственнику возвращаться на родину, как одному из наследников королевского трона, замешенному в подготовке переворота. Их замки и земли были конфискованы, но все, что было нажито непосильным трудом здесь, осталось. Долго учился в немагических мирах с другими такими же отпрысками богатых семейств.

Увы, в немагических мирах учат не только полезному…

Ужас заключается в том, что эти пристрастия начинают быстро укореняться в народе. Поэтому одним из последних указов короля стал запрет на обучение в немагических мирах без разрешения специальной комиссии, которая строго бдит за времяпровождением учащихся и их успехами, проводя аттестацию раз в год. Один прокол – и пожизненный запрет, пересекать границу миров.

– Не могу о нем ничего сказать, близко мы с ним не знакомы, – наконец, отвечаю я.

– Тогда пока поостережемся, – принимает решение Анисим. – Но, если он реально подружка нашего шефа, мы это должны использовать против нашей сукретутки. Если он там на ушко ему пошепчет, что мы знаем с кем она спит и чем ее дружки занимаются, мы выйдем на новый уровень.

– Не факт, что он голубой, возможно сам о себе распустил слух, чтобы отделаться от толп поклонниц. О том, что он нетрадиционной ориентации я слышала, а кто его дружки, не припомню.

– Но использовать шанс надо, – глубокомысленно изрекает Анисим.

Все с ним соглашаются. Значит, в наш план Уля Илириана посвятить придется.

– Надо попросить его по новой осмотреть трупы, – предлагает Лиля. – Возможно, ты, Алан, сможешь что-то унюхать. И по новой взять пробы.

– Хорошая мысль, – соглашаются с ней.

– А почему бы нам не провести обряд и не вызвать духов умерших, может что-то вспомнит, – задумчиво произносит Лиля. – В конце концов, мы ж некроманты.

– Лиль, ты духов переоцениваешь, у вас там много сказов в ваших мирах. Духи умерших могут сказать какую-то правду в течении трех дней, а потом несут всякий бред. Они могут так оболгать, кто им при жизни чем-то не угодил, мы будем убийц еще сто лет искать. И по закону слова умерших тоже к делу не пришьешь. Доказательства должны быть вескими и основательными.

– Мой нюх тоже к делу не пришей кобыле хвост, однако, на след убийц он нам помог выйти, – не согласился Алан.

– Ладно, – соглашается Анисим. – Послушаем. Сегодня в ночь остаетесь ты, Алан, и ты, Яна, – распределяет нас Анисим. – Нужно поработать с уликами. А ты, Корнелия, выходишь завтра в ночь. Я буду работать в день. Секретарша шефа пока здесь, а когда закончиться рабочий день, заступаю на слежку. Два часа осталось. Следим, пока спать не ляжет, ночью ее караулить смысла не вижу.

– А мы разве за следаком следить не будем? – нахмурился Алан. – Мне кажется он быстрее выведет нас на «интеллигента».

– Да-а, без следаков мы быстро сдуемся, – сожалеет Анисим.

– Я пойду, – вызвалась я. – Мне завтра в ночь.

– За этим бандитом?! – Алан за весь вечер впервые смотрит на меня прямо. Взгляд у него… как будто он за меня испугался и не хочет отпускать. Смотрит, как будто я его девушка. Во взгляде, категорическое «нет».

Да что с ним такое?! Я уже собралась сегодня снова поплакать.

От его взгляда по телу бегут мурашки, и я такая счастливая. С девчонками он раскован, но не было таких чувств. Мое сознание, по ходу, хватается за малейшую мелочь, чтобы почувствовать, что я ему не безразлична. А я ему не безразлична, а то с чего бы ему за меня переживать?

Но какого свойства его чувства…

– Хорошо, уговорил, я пойду за нашим амбалом, а Корнелия за секретаршей, – согласился Анисим.

Алан и Яна набрали еды на ночь: котлеты, сладкие пирожки. Янка посматривала на меня ехидно, рассчитывая поживиться тем, что мне наготовил наш домашний повар. Я не привыкла травиться в забегаловках и не подумала, что ребята, кроме Анисима, конечно, у того-то точно все тип-топ, никогда не пробовали «а-ля салямур де фрэжи под шамильонским соусом». Черт, выдержит ли мой желудок испытание тем, что мы только что ели?

Уль Илириан обживается в морге. Вытащил один из трупов и ковыряется, сверяясь с записями в журнале предыдущего осмотра. Мы присоединяемся к нему, натягивая перчатки, халаты и маски, не пропускающие трупный запах. А запашок еще тот, сладковато-приторный запах человеческого трупа ни с чем не перепутаешь.

Да, черный, обугленный скорчившийся от высокой температуры труп мага. Уль прощупывает череп и осторожно соскабливает обгоревшую кожу. Да, черепушка явно со следами сильного удара. Дописывает в журнале упущение. Одна рука сломана в двух местах. Это зафиксировано. Сломали при жизни, сильный кровоподтек. Проверяет бронхи и уголки глаз. Когда мага пытались сжечь, он был еще жив. В глазах не обгоревшие участки кожи, копоть в легких и бронхах. Органы все на месте.

– Обряд будем проводить? – интересуется Анисим у Уля.

Красавчик-блондинчик пожимает плечами.

– В принципе, все правильно отмечено. Насильственные действия, травмы, не совместимые с жизнью. Но облили горючей жидкостью и подожгли еще при жизни. В костер бросили, когда он уже горел. Он маг, справиться с ним могли только маги. Пока не опознан, но я, по форме черепа, могу набросать портрет при жизни. Его дух уже вызывали, несет какой-то бред про чудовище из Запретных Земель. Вы же знаете, что духи часто ассоциируют своих убийц не с теми, кто их убил, а с теми, чего они боялись при жизни.

– Кстати, а это не может указывать на то, что он при жизни бывал в Запретных Землях? – интересуюсь я.

– Вполне, тогда он некромант, – делает вывод Алан. Надо же, ответил. Он увлекся осмотром трупа. – А принадлежность проверял?

– Человеческая раса. Все трупы, кроме графини, человеческой расы.

– То есть охота идет на людей?

– Все указывает на то. Но этот труп может быть и не связан с трупами без органов.

– А твой нюх что говорит? – поворачиваюсь к Алану.

– Надо смотреть на месте, где это произошло, – отвечает он.

– Вы думаете, там оборотни не побывали? – Уль кривит скептическую гримасу. – У нас четверть Управления – оборотни.

– А сколько среди них некромантов? – усмехнулась Лиля.

– Понятия не имею, – пожал плечами Уль. – Магия некромантов – довольно редкий дар. Но, если вы думаете, что вы тут одни такие, то глубоко заблуждаетесь. Как минимум процентов пять – некроманты. Могу сказать, что он не местный, следаки проверили всех поставленных на учет. Все живы, все на месте. И никто заявлений о пропаже не делал. Судя по плечевой кости и кисти руки, мужику было лет тридцать пять, молодой еще. Анализы по нему уже все сделаны.

– Ладно, что есть, то есть, отложим его на потом. Нас сейчас больше интересуют трупы с вырезанными органами, давайте их осмотрим, – азартно предлагает Яна.

Ну правильно, нам с Анисимом нужно не упустить секретаршу и бугая из следственного отдела, а ей торопиться некуда, она с моим парнем остается в ночь, и неизвестно, чем они тут будут заниматься. Яна – красивая девушка, и нос у нее однозначно не подправлен. И на Алана смотрит заинтересовано.

Чувствую, что я ревную.

– Давайте лучше сверимся, пока рабочий день не закончился, что из улик пропало, – предлагаю я. – Тут кто только не побывал. Надо провести инвентаризацию.

– О! – радостно откликается Анисим. – Дельная мысля!

– Ну вы идите, а мы начнем осмотр трупов, чтобы иметь ясную картину. Тем более, скоро их должны забрать.

Не хочу расставаться с этим балбесом, но раз подала идею, придется топать с Анисимом. Он рад. Не скрывает, что я ему нравлюсь. Дернул меня черт за язык. Я теперь Алана увижу только через два дня. И то, когда мы будем меняться.

Два дня – это так долго!

– Пойду сдам график, заодно проверю, как там наша развратница, – ухмыляется Анисим. – Лиль, пробей пока по компьютеру адреса и посмотри, можно или нет отследить звонки. Девочки, как я выгляжу? Попробую взять у нее номерок.

– Отлично выглядишь, – подбадриваем мы его, показывая большие пальцы. – Супер, просто! Не устоит, всяко лучше ее кобеля.

Он уходит, а мы приступаем к осмотру шкафа, ящичков и сейфа с уликами. Тут все аккуратно подписано и пронумеровано, поэтому инвентаризация не занимает много времени. К возвращению Анисима мы уже закончили.

– Быстро, быстро, быстро! – Анисим снимает свой халат и переодевается, кидает мне бинокль и небольшой, но мощный фотоаппарат.

Я догадалась, что он специально задержался в приемной, чтобы не упустить мой объект. Тоже начинаю переодеваться, посматривая в окно. Наша лаборатория на первом этаже и кабинет окнами выходит во двор, видно, как выходят и заходят в здание. Я на машине из немагического мира, и ее будет трудно не заметить, если секретарша Лидочка до дому добирается пешим ходом. К тому, времени, как выходит она, я уже готова. Но она выходит не одна, а с объектом Анисима.

Значит, нам пока придется вести объекты вместе.

Быстро выходим вслед за ними.

Глава 7

Я – идиот. Я веду себя, как последний придурок. Но иначе не могу. Стоит Корнелии посмотреть на меня, и у меня внутри все сладко сжимается. Такое ощущение, что она меня провоцирует. Ее взгляд, как будто щекочет, мурашки по спине бегут. И как в Академии на лекциях, начинаю «уплывать» в другую реальность. Где я ее… трахаю. Мну округлые груди, целую взасос сладкие пухлые губы, неистово бьюсь об ее круглые бедра. И держусь из последнего, чтобы себя не выдать. Один ее взгляд – и у меня все обмирает и жаром катится в каменный живот, собираясь в одном месте. Стояк такой, что хочется бегом бежать в укромное местечко, чтобы сбросить напряг, но лучше скинуть труп со стола и завалить ее прямо здесь.

У меня болит все…

Даже трупы не испортили обедни – привык давно. У нас в подвалах Академии, в которых провели две трети академического времени, а остальную часть на кладбищах, этих трупов и законсервированной нечисти – навалом. Резали, рубили, пилили, исследовали, оживляли и умерщвляли. Нам разве что в столовой не подавали мертвечину. Те же маги огня, земли или воздуха смотрели на нас, как на пришельцев с других планет, сигая в стороны, как будто мы сами нежить. Маги-целители в этих катакомбах раз в десять проводят меньше времени.

Некроманты, мля…

Не все, конечно, выдерживали. За пять лет две трети студиозов еще на первом курсе отсеялись, и еще половина к концу третьего курса. Выбрали что-то более приятное на вид и на запах, и более безопасное. Нас все-таки готовили к борьбе с нежитью и нечистью на первой линии огня. Остались единицы, самые крепкие и стойкие, которым кормить себя в жизни придется самим, а других талантов нет. Ну ладно Янка и Лиля, они бы совсем без магии остались, а это и жизнь в пять раз короче, и не факт, что оставят в нашем мире, могут и обратно вернуть. Но почему Корнелия и Анисим выбрали такую профессию, не понимаю. У них есть все, им все принесут на блюде, но такое ощущение, что им обоим нравится копаться в мертвечине, ни тот, ни другая ни разу не поморщились.

Слава богу, что Корнелия ушла. Не было такого, чтобы меня какая-то из моих подружек довела до такого невменяемого состояния.

Уль Илириан вытаскивает женщину с вырезанными органами. Осматривает. В холодильнике она неплохо сохранилась. Заметно, что нашли ее быстро. В канализационном колодце. Предыдущая команда ее отерла от поверхностной грязи. Сверяемся с журналом прошлого осмотра. Янка забирает образцы для микроскопического и биологического анализа. Синяков, полученных при жизни, нет. На вид, лет тридцать. Человеческой расы. Ногти накрашены, под ногтями чисто. Не заметно, чтобы она сопротивлялась.

Начинаем разделку тушки на предмет внутреннего осмотра.

Влагалище чистое. Нет сердца, почек, печени, костного мозга и часть прямой кишки.

– Посмотри роговицу, – просит Яна. – Это у черных трансплантологов очень ходовой товар.

– Не учи ученого… – бубнит под нос Уль Илириан. – Под руку лезешь, дай полюбуюсь. Ох, какая была красотка… Прямо все свое, все родное, – щупает он груди. – Шрам на щеке, старый, лет десять ему. Родинку удаляли. Зубы… Нет трех коренных. А это у нас что? – проверяет он руки. – Ставили внутривенный укол, едва заметная гематома. Скорее всего, катетер стоял. Значит, удаляли органы в стационарных условиях. Кстати, отметьте там, что удаление органов было с лазерным прижиганием, кровопотеря минимальная. Работали доктора о-очень высокого уровня.

– Ты до глаз дойдешь? Или ждешь, когда я сдохну от любопытства, – не выдерживает Янка, начиная раздражаться.

Уль Илириан прищелкивает довольно языком, как будто специально ее дразнит, открывает глазные яблоки, оттягивая веки, чуть надавливая, чтобы вернуть глаз в более или менее исходное состояние.

– Смотри!

Янка наклоняется над трупом со скальпелем, стеклышками и пробирками.

– Что и требовалось доказать! – через мгновение торжествующе восклицает она.

Я вслух зачитываю опрос духа.

Помнит, что жила в доме. Детей и мужа нет. Мама… Не уверена, но ей кажется, что она умерла. Последнее, что помнит, ей нужно было пойти в больницу. Не болела. Просто осмотр. Очень перспективный и приятный доктор. Познакомились на улице. Лицо не помнит, память или стерта, или заблокирована при жизни. Болела редко, делала аборт в двадцать лет.

– Мужик, значит… доктором ей представился, пригласил на осмотр, – надула Янка губы. – Стандартная ситуация. Посмотри хорошо пальцы, руки, ноги… Скорее всего, он незадолго брал у нее кровь на анализ.

Начинаем детальный осмотр, осматриваем ноги, руки, пальцы.

– Нет ничего, если была царапина или прокол, зажили за пару недель, – делает вывод Уль Илириан. – Профессионал работал.

– А меня смущает этот бумажный халатик, в котором ее нашли, – перебираю я вещдоки. Никогда ничего подобного не видел: голубой материал, очень тонкий и нетканый, как будто склеенная вата.

У Уля Илириана и Янки вытягиваются лица.

– Что? – спрашиваю я. Черт, мы так увлеклись, что Корнелия вылетела из головы.

– Зато мне эта ткань хорошо известна, у нас ее в больницах используют, как одноразовую, – замогильным голосом сообщает Яна.

– Да уж… – проглатывает глотнувший воздуха Уль Илириан. – Я тоже на нее в немагическом мире насмотрелся.

– Тут еще такая шапочка и мешочки для ног… полиэтилен, кажется, – вспоминаю я названия из курса медицины немагических миров. По медицине наш мир от некоторых немагических миров отстает, но у нас своя специфика, маги болеют редко, и многие болезни не магов легко лечатся нашими целителями.

– Давайте второго с отсутствующими органами осмотрим, а то он там залежался, – предлагаю я. – Скучает, поди. Его еще никто не осматривал и не допрашивал… Пока ему память не отшибло. Он второй день лежит.

Уль Илириан убирает женщину. Протираем стол, пока он вытаскивает труп последнего мужчины, доставленного прошлым утром.

Мужчина. Лет тридцать. На руках порезы, как будто пытался вскрыть себе вены. Залеченные, но еще не успевшие зажить. Хлестал себя плетью. Сам. Следы по спине идут вдоль тела с плеча. Нет почек, роговицы, спинного мозга, отсутствует часть печени, одно легкое. Раса человеческая. Магический резерв на нуле, не маг.

– Делаем вывод, работает банда, – выносит вердикт Уль Илириан.

– Причем в двух мирах, – удовлетворенно добавляет Яна – ее теория подтвердилась.

– Попытаемся выяснить, где его подрезали и зачем он сам себя избивал, – усмехнулся я, продумывая вопросы и набросав некоторые в блокнот.

– Да тут и думать нечего, загнали человека в угол, подпаивали чем-то, снос крыши полный. Скорее всего, забрали как сумасъехавшего. Мы сейчас будем допрашивать сумасшедшего духа, – кривит Яна губу. – Он нам тут сказок в три короба наплетет.

– Ты протокол, давай, веди, пиши и не вмешивайся, – смеемся я и эльф. – Что сразу наплетет… Может он как раз адекватным окажется.

Перемещаем стол с трупом в пентаграмму – здесь она уже нарисована и даже закрыта от внешнего истирания. Я направляю на распластанного на столе мужика свою энергию. Нужно немного, чтобы мертвые клетки и нервишки, или, вернее, то, что от них осталось, оживились. Это как пустить по отрубленной лапке лягушки ток. В течении трех дней дух еще привязан к телу, от трех до девяти бродит где-то поблизости, после девятого дня может прискакать на зов какая угодно нечисть, отирающаяся поблизости. Есть такая, которая способна и труп поднять.

На кладбище у нас были такие инциденты. И ведь живенько так управляют полусгнившими останками, если поблизости есть источник силы. Маг, например, похоронен, или из-под земли пробил себе дорогу. А то не один, сразу несколько трупов вылазят на свет божий. Вообще нежить очень любит сбиваться в стаи и ловить живых, ментальное тело для нее самое вкусненькое лакомство. На первом курсе мы от этой нечисти по кладбищам и полигону табунами бегали, пытаясь сконцентрироваться и послать не подкормку, а убийственный снаряд.

Вообще магов положено сжигать, но родственники иногда пытаются похоронить, чтобы было кого навещать, или источник силы вдруг на месте кладбища проснулся, и тогда, если поблизости не оказалось некроманта, все селение оказывается вымершим. Трупы, со вселившейся нечистью, живучие. Были случаи, когда маги других стихий и жители пытались нежить сжечь самостоятельно, тогда от селения оставались не только ходячие трупы, но еще пепелище, потому что боли нежить и нечисть не чувствуют, и горению поддаются плохо.