Некроманты в отделе криминалистики

В этом случае, если где-то в лесу, нужно залезть на высокое дерево и сидеть тихо-тихо, чтобы вас не заметили, или закрыться в крепком доме и не высовывать носа, а лучше еще припрятать лошадку, чтобы дождаться утра, а поутру, когда солнце начнет припекать (а солнечные лучи ее ослабляют), на этой лошадке отправиться на поиски некроманта. И не открывать двери соседу, если тот настойчиво к вам долбится, потому что он может оказаться уже не соседом – соседа съели, а трупом со вселившейся в него нечистью.

Те, кто попадает к нам из немагических миров, поначалу удивляются, почему у нас дома почти все из камня, с очень высокими окнами и раздвижными решетками изнутри, и заборы каменные, метра на два – два с половиной. Ну, все-таки мозгов у простой нечисти не много, ей редко хватает ума приставить лестницу, чтобы перелезть через забор, или сил, полусгнившими останками пробить каменную кладку. Это, естественно, если не напала нежить из Диких Земель. Ту ни забор не остановит, ни каменная кладка, запросто залезет на крышу и разберет ее на щепки. Их тела крепкие и сильные, это не трупы, а переродившаяся плоть, а если тело нежити энергетического плана, просочиться через любую щель. Поэтому живущие недалеко от воронок, через которые может проникнуть высокообразованная и очень даже живая нежить, в случае нападения баррикадируются в каменных подземных убежищах, с многоуровневой защитой вентиляции. Но были случаи, когда эти мрази перекрывали вентиляционные отверстия, пытаясь выманить свою жертву, поэтому лучше еще иметь запасную вентиляцию.

В общем, маги-некроманты без дела не сидят и на хлебушек всегда заработают. Единственное неудобство, приходится все время бегать в поисках работы, колесить с места на место, а жить нам, и мне в частности, хочется со всеми удобствами.

Пентаграмма загорелась, читаю заклинание вызова.

Над трупом зависает видимое в огне Некроса пентаграммы эфирное тело, еще удерживающее сознание. Сейчас сознание, лишенное мозгов, помнит только то, что прошло через него красной линией. И, в отличии от магов, которым всю жизнь приходится тренировать свое внутреннее состояние, концентрируясь на себе, не маги нередко не могут вспомнить кто они и откуда, как если любой из них потерял память.

Дух напуган, пытается вырваться.

Посылаю ему заряд бодрости.

– Успокойтесь, вы мертвы, мы хотим понять, что вас убило, – не каждый дух готов принять свою смерть. Некоторые начинают истерить. Многие духи еще живут в плену иллюзий, этакий придуманный при жизни мирок, в котором человеку было комфортно и уютно. Делаю все четко, как отрабатывали в Академии. Ждем, когда дух поймет свое состояние.

– Где я? – хороший признак, главное, не спросил, «кто я?».

– Вы в морге, мы следователи, расследуем ваше убийство. Расскажите в деталях, что вы помните последнее.

– Меня везут на каталке…

– Куда, если не секрет?

– В реанимацию, я хотел себя убить, а потом позвонил в скорую, – да он просто кладезь информации!

– Зачем вы хотели себя убить? – интересуюсь я. Самое прикольное в том, что дух знает все языки. Впрочем, как и маги, которые к нам попадают. Нашим, чтобы выжить в немагическом мире, приходиться язык выучить.

– Я не помню… – не удивительно, если на него воздействовали ментально.

– У вас есть родные, близкие?

– Да, но я ушел.

– Почему вы ушли?

– Не помню… – дух погружен в себя, апатичен, но настроен дружелюбно. – Я помню, как врач ругается с другим врачом, который пришел меня забрать. Второй показывает бумажку, говорит, что родные меня велели забрать… в психушку. Я не хочу в психушку, я не псих!

– Человек, который пришел за вами, как он выглядит?

– В белом халате и в маске. Меня забирают, а тот врач, который меня лечил, почему-то молчит… Он как будто не в себе. Меня поднимают и ведут.

– Он был не один?

– Нет, их двое. Мы садимся в машину. Они хотят поставить мне укол.

– Что было дальше?

– Я не помню…

– Что вы еще о себе помните? Кто вы, где жили, кем работали.

– Меня зовут… Андрей. Я работаю… Контора. Но меня уволили. Мне плохо. Мне надо выйти и куда-то идти, а я боюсь. Там люди.

– Что за люди?

– Не знаю… страшные люди. Они хотят меня убить.

– Вы знали, что вас собираются убить?

– Да, знал. Меня хватают и пытаются затолкать в машину – как под гипнозом, рассказывает дух острые моменты меняющихся картин, которые в его памяти отражается как реальность. – Я ударил одного и бегу. У меня разряд, я быстро бегаю, я надеюсь смогу убежать. Они едут за мной, и я прыгаю через забор. Стреляют, как в животных, сонными пулями, пролетела мимо, воткнулась в землю передо мной. Я не останавливаюсь. Я вспомнил, нам зачем-то брали кровь… – переходит он к следующему воспоминанию. – Меня вызывают сделать УЗИ, но это машина, а не больница. Я прошу дать мне выписку, доктор, который делает УЗИ, отказывает. Говорит, у меня все отлично – это главное. Он почему-то смеется, но мне не нравиться его смех. Я догадался, что они пытаются найти донора… Слышал об этом. У меня пропал друг. У него брали кровь и делали УЗИ, мы его ищем…

– Как называется ваш мир?

– Я не знаю. Мир.

– А страна? Как называется страна, в которой вы живете?

– Родина, – дух начинает радужно светиться. Приятные воспоминания прошлого переносят его в счастливые моменты. О них мы можем слушать бесконечно. Вернуться в момент убийства вряд ли получится, он будет избегать возвращаться в реальность, которая его пугает.

– Ну что, отпускаем? – оборачиваюсь я к Улю Илириану и Яне. – По делу-то он вряд ли нам что-то еще скажет.

– Отпускай, – оба разом каждый махнули рукой.

– Картина ясная, – озвучивает Яна вывод, до которого мы уже сами дошли. Согласуем детали. – Группа людей получают заказ, ищут донора в немагических мирах, доводят до кондиции, переправляют сюда. Здесь тушку разделывают и выбрасывают. Переправлять труп обратно накладно. Одного не понимаю, у заказчика все органы сгнили? Почему вырезали не один, а все, что можно? Куда они дели остальные? У нас там базы, в которой всегда можно подобрать покупателя, но здесь-то покупателей сложно найти, здесь о такой хрени еще и не слышали.

– Ну представьте, – рисую я картину, – в наш мир затянуло мага. Он знает, что в вашем мире, Яна, могут пересадить орган. Сам ли он, или его родственники заболели, которыми он здесь обзавелся, или бизнес такой решил открыть и получил заказ – это тебе не за нежитью и нечистью бегать, это поймал человека, продал и ты уже обеспечил себе пару лет достойной жизни. Он связывается с трансплантологами в своем прошлом мире, те подбирают ему тушку. Чтобы его не обманули, он расплачивается в момент, когда ему передают тело. Возможно, проводят операцию по пересадке.

– У нас своих умельцев хватает, пересадят хоть рога на место копыт, хоть копыта на место рогов, – согласен со мной Уль Илириан. – Главное, чтобы не произошло отторжение органа. А это значит, что у человека должны были взять, например, кусочек кожи, чтобы пересадить покупателю, поэтому прибавляем к слежке за тушкой месяца два. Еще один вывод напрашивается сам собой, сеть разветвленная, хорошо организованная, деньги за это платят сумасшедшие.

– Тело им больше не нужно, его выбрасывают, а туда забирают только оставшиеся органы, на которые уже, скорее всего, найдены покупатели.

– А почему они решили, что мы их не найдем? – хихикнула Яна.

– Может, не до конца понимают, что у некромантов есть свои примочки, – пожал плечами Уль Илириан. – Я, кстати, тоже долго не понимал, пока не познакомился с Огнииром. Мне всегда казалось, что некроманты… это… ух! – передернулся он брезгливо. – Нежить там, и все такое. Но вы круто в команде работаете. Честно говоря, потрясен.

– Слушай, а почему ты сюда перешел? – поинтересовалась Яна.

– Ну… у нас не так популярны пластические операции. А здесь стабильный заработок, да к тому же с хорошими премиальными. Я, в принципе, и на два фронта могу… У меня ж нет незапланированных операций. Есть труп – есть работа, нет трупа – работаю на себя, зато какой опыт!

Мы с Янкой переглянулись.

– А вы насколько с шефом близки? – решила Янка уточнить свои шансы.

– Да так, – передернул Уль Илириан плечами, подозрительно на нее взглянув.

– Это я не себе… – слегка покраснев, оправдалась она. – У нас тут дело… В общем, после убийства наших предшественников, кто-то вскрыл сейф с уликами. И наш… он вот, – махнула она в мою сторону. – Унюхал троих, которые этот сейф вскрывали. Мы выяснили, что двое с Управления, а третий здесь никто и звать никем, но понятно, как сюда попал. Его провели секретарша нашего шефе… Вернее, провел его один бугаек из следственного отдела, а секретарша с обоими занималась сексом. Так что, насколько мистер Икс в глубоком проникновении фердипердозен на даст ист фантастиш, знает не понаслышке.

– Ну ты завернула… А что пропало? – живо заинтересовался эльф.

– Да в том-то и дело, инвентаризация выяснила, ничего не пропало, – глубокомысленно изрек я, успевший ознакомиться с результатами инвентаризации. Мне и самому было любопытно.

– Такого быть не может… зачем им было так рисковать?

– А ты можешь понять, какие из улик они брали в руки? – прищурился Уль Илириан.

– Мог бы, тем более, если брали в руки, потожировые следы долго хранят запах. Но сейф был очень хорошо обработан от отпечатков, а улики я не нюхал. Они там в мешочках лежат.

– Сейчас я звоню шефу. Когда он подъедет, поработаем с уликами. Ты мы, пожалуй, закончили. Считаю, не имеет смысла осматривать бедную старушку. А пока, может, перекусим? Есть у вас что-нибудь? – жалобно попросил он. – С утра ничего не ел.

– Ой, у нас столько еды! – обрадовалась Янка. – Я ж просто от любопытства сгораю, чем нашу Корнелюшечку во дворце потчуют.

Шеф подъехал минут через пятнадцать. Мы еще не успели насладиться необыкновенно вкусными кусочками нежнейшего мяса и какого-то фрукта, который Янке напомнил ананас. Выпил с нами кофе, пока мы посвящали его в то, что нарыли, и как мы докатились до жизни такой.

Узнав, что Корнелия и Анисим решили проследить за секретаршей и следаком, шеф минут пятнадцать крыл нас виртуозным матом, умудрившись при этом не произнести ни единого приличного слова.

Мы восхищенно смотрели ему в рот.

– Да вы не переживайте, они уже спят, наверное, – успокоила его Яна, умудрившись вставить реплику, когда шеф набирал в легкие воздуха, чтобы разразиться гневной матовой тирадой, сверкая зло прищуренными драконьими янтарными глазами с огненными прожилками от зрачка. – Вы так красиво ругаетесь! – искренне восхитилась она. – Можно, я в следующий раз на запись диктофон поставлю?

Тот вдохнул, выдохнул, подавившись словами, безнадежно махнув рукой.

– Разрешаю, пригодиться… Ладно, показывайте, что там у вас.

Мы вчетвером прошли к сейфу, вынули улики, разложили, сверяя со списком. Я заглядывал в свето-воздухо-влагонепроницемые мешочки, исследуя содержимое.

– Этот, – протянул я им мешочек с крупным красным граненным камнем, очень напоминающем сердечко, с гравировками на плоскостях. – Его, скорее всего, подменили.

– Почему ты так решил? – удивился шеф, повертев камень в руках. – Похоже на артефакт. Но силы я в нем не чувствую. Обычная безделушка.

– Его достали из желудка мага. Он пока глотал этот камень, наверное, порвал себе пищевод. Но он совсем не пахнет трупом. Вообще. Даже после химической обработки, обычно, хоть что-то остается. И чуть-чуть пахнет тем интеллигентом. Возможно, когда он его доставал и перекладывал в мешочек, дышал на него.

– Как это дышал? – не понял шеф.

– Стоял рядом… Доставая, выдохнул. Следы… понимаете?

– Ты у нас дегустатор-нюхач что ли? – не поверил он.

Я пожал плечами.

– А ну-ка… – шеф вынул три монеты разного достоинства. Протер их тряпочкой. Вынул из стола чистые мешочки. – Ты отошел, а вы подойдите сюда, – приказал он мне и Улю с Яной. – Отвернись. А вы дохните… Иди сюда, – наконец, позвал он меня. – Глаза не открывай. Кто дышал на монеты? – сунул он мне под нос по очереди три мешочка.

Ну это было легко.

– Ну и нос у тебя, парень! – протянул он, глядя на меня, как на чудо света. – Ты в курсе, что с такими рецепторами, как у тебя, рождаются один на миллион?

– Я же оборотень, – снова пожал я плечами. Мне всегда казалось, что все так умеют.

– Я тоже наполовину оборотень… Дракон-оборотень. Только дракона во мне больше. Но не приведи Господи с тобой в лесу схлестнуться! Я только слышал, что бывает такой нюх. Во всяком случае, мне, чтобы учуять, нужно, чтобы след остался явный.

– Что там про него написано? – заглянул шеф в журнал.

– Камень, красный, граненный, с гравировкой, указаны размеры, вынут с содержимым желудка, номер трупа, дата, – прочитала Яна.

– А мне интересно, что это был за артефакт, если для того, чтобы его не смогли опознать, отравили всю команду наших коллег? – задался вопросом наш блондинистый эльф-патологоанатом. – А маг наш решил умереть, но не отдавать его в чужие руки.

Да, я бы тоже хотел это выяснить. Что за преступники нынче пошли? Такие многоходовочки – мозги в трубочку спекутся, пока разгадаешь.

– Ну хоть причина, наконец, найдена, – убитым тоном высказался шеф. – Вот из-за этой вот х… – и дальше снова непечатная речь минут на пять.

Мы скорбно молчали, когда шеф изольет горе.

– Теперь я уж и не знаю, кому можно доверять, а кому нельзя, – наконец, обрел он способность говорить простым и понятным нам языком. – Лидия у меня долго работает. Да и тот, кого вы называете бугаем, еще раньше меня на работу устроился. Подумать надо, кого взять в команду.

– Может, со стороны? Попроси королевскую службу охраны, – посоветовал Уль Илириан. – Там у него не дураки собрались. Он все-таки твой брат.

Мы с Янкой раззявили рты, и глаза у нас полезли на лоб.

В это время, так не кстати, в кабинете и во всех других помещениях нашей лаборатории зазвенел звонок.

– Иди, нюхач, тебя вызывают на выезд. Сумку-то хоть собрали? – придирчиво осмотрел меня шеф, заглянул в дорожный чемодан для сбора улик и отбора образцов для проведения анализов. – С Богом! – благословил он меня.

– Я домой, я спать, подбросите меня, Огниир Бенгалович? – попросил эльф, демонстративно зевая до вывиха челюсти.

С непривычки у нас с Янкой глаза тоже закрывались. Время было далеко за полночь.

– Подброшу, – кивнул шеф и взглянул строго на нас, – а вам не спать, не спать, работать!

– Ладно, ты Алан поезжай со следоками, – отправила меня Яна, – а я займусь анализами и подготовкой заключения по последнему трупу.