Некроманты в отделе криминалистики

Вся эта зубастая компания против обычного населения — как стадо слонов в посудной лавке. Общаться и работать с простыми гражданами нас, конечно, учили на младших курсах Академии по общеобразовательной программе, но полевая практика — штука совсем другая.

Причина экстренного вызова бодрила: произошло массовое убийство, причем это был уже второй идентичный случай за два месяца. Первым эпизодом занимались местные следователи районного масштаба, но там всё глухо. Нападение произошло в глухом лесу. Когда тела наконец обнаружили, их успели основательно погрызть дикие звери и поклевать грифы, так что от улик мало что осталось. Но теперь, согласно Уставу, звонок сразу переадресовали наверх — напрямую к нам, в Управление.

Пока оперативный фургон пожирал километры, я успел сладко поспать, попрактиковаться в тактическом языке жестов и к моменту прибытия чувствовал себя, как огурчик.

За окнами уже занималось утро, солнце поднялось высоко, окрашивая предгорья в нежные тона.

«М-да, судя по всему, рабочий день у меня официально ненормированный, — тоскливо подумал я, разминая затекшую шею. — Надо будет прижать генерала, пускай платит за переработку или выписывает отгулы. Общага, конечно, прямо под боком у Управления, но с таким графиком я быстро ласты склею».

— Что тут у вас стряслось? — спросил я, спрыгивая на примятую траву и подхватывая тяжелый чемоданчик с вещдоками.

Мы прибыли в глухую предгорную деревеньку. Не совсем крошечную, но назвать её большой тоже язык бы не повернулся. Возле крепкого каменного дома нас уже встречал бледный трясущийся местный участковый. Чуть поодаль, удерживаемая магическим барьером оперов, прибывших из ближайшего райцентра, взволнованно толпилась сбежавшаяся со всей округи толпа.

— Всю семью под корень… — зашептал участковый, испуганно косясь на наши нашивки. — Сосед первый наткнулся. Зашел по какому-то делу, глядь — во дворе собака лежит мертвая. Мужик сразу за мной побежал. Мы вместе внутрь зашли, а там… Господи, ну я сразу им набрал, — указал он на машину оперативников. А они, когда на место прибыли, сказали, что случай не рядовой и в столицу позвонили.

— Что о погибших можете рассказать? — демонический следователь сразу взял быка за рога, начиная допрос.

Участковый судорожно сглотнул, припоминая детали:

— Да нормальная крепкая семья была. Муж — оборотень, жена — человек. Четверо ребятишек у них, как водится. Не маги, нет, обычные мирные люди. Все там остались… — он сокрушенно кивнул в сторону закрытой двери. — Жили исправно, не бедно, но и не богато — как все в нашей глуши. Никаких врагов, никаких предпосылок! У нас тут сроду такого кошмара не случалось… Было, конечно, дело по весне, но там явно разбойники пошалили, залетные гастролеры.

— Целителей, скорую вызывали? — сухо уточнил демон.

— Да некому там помогать, господин следователь! Все мертвы, я лично проверил.

— Надеюсь, внутри ничего не трогали?

— Да бог с вами, не первый раз замужем! — уверенно открестился участковый. — Сразу оцепили всё. Самое жуткое, господа, что эти твари и скотину во дворе не пожалели. Всех под чистую положили. Даже птицу домашнюю извели, изверги!

— Следы посторонние заметили?

— Ну-у… — протянул деревенский коп. — Кровавые отпечатки на крыльце есть… Да только это не человек шел. След гигантский, босой. Пальцы так широко расставлены, будто лапа какая-то.

— Родственники, близкие есть, кто может подсказать, пропало ли что из ценностей?

— Имеется, — участковый кивнул на старую женщину, которая сидела прямо на сырой земле чуть поодаль. Старуха обхватила голову руками и безостановочно раскачивалась взад-вперед, исторгая тихий, душу раздирающий вой. — Мать это… мать погибшей хозяйки.

— А кто-то более адекватный в этой дыре найдется? — поморщился демон-следовать, которого этот вой откровенно раздражал.

— Да разве ж в такой момент кто чужое добро считает! — всплеснул руками участковый.

— Ладно… — демон внимательно посмотрел на шерифа и незаметно сделал мне жест пальцами: «Внимание, этот тип что-то недоговаривает». А затем громко похлопал меня по плечу: — Давай, студентик, твой выход! Прояви себя!

Я крепче перехватил чемоданчик, натянул стерильные перчатки и переступил порог. Со мной двинулись дракон-вампир и участковый, но оба благоразумно остались стоять в сенях. За годы учебы в Академии я повидал сотни трупов. Но то были безликие учебные пособия, ставшие безвольными воняющими мешками с костями и потрохами. А сейчас передо мной открылась живая, кровоточащая трагедия обычной семьи: муж, жена и четверо детей в возрасте от пятнадцати до пяти лет.

Их порвали, как собаки старую тряпку. Кровища залила весь пол, зловещими темными струями просачиваясь сквозь щели в половицах. Оторванные головы, раскиданные конечности… Причем кости были не отрублены топором, а именно с мясом вырваны из суставов чудовищной силой. У всех погибших были грубо вскрыты брюшные полости. Предстояло понять, что за дьявольщина здесь произошла.

Осмотр я начал с беглого визита на второй этаж. Там, как ни странно, всё оказалось нетронутым. Зато в углу спальни, под кроватью, обнаружился выживший — пушистый, невероятно красивый кот, который сиротливо жался к стене и мелко дрожал.

«Забрать его себе, что ли? — подумал я, протягивая руку. — Кому он тут теперь нужен? А в общаге Управления будет не так одиноко, хоть какая-то живая душа дома ждать станет». К оборотням пушистик, видать, был привыкший: сразу признал во мне своего, переборол страх, подошел и доверчиво потерся мордочкой о штанину.

— Ладно, брат, сиди пока тут, заберу тебя из этого ада.

Я спустился обратно на первый этаж.

Картина в столовой выглядела дико. Семья сидела за большим столом, сдвинутом к стене — они как раз ужинали. Еда в тарелках осталась почти нетронутой. Всё стояло ровно в том виде, в каком хозяйка подала на стол, даже ложки аккуратно лежали на своих местах.

Как так-то?

Значит, когда в дом нагрянули ночные гости, хозяева добровольно встали из-за стола, чтобы их встретить. Среди визитёров определенно был кто-то очень близкий, свой. И гость пришел не один. Нападение было настолько внезапным и стремительным, что никто из членов семьи не успел ни выскочить в окно, ни убежать. В комнате не было ни одной опрокинутой вещи, которой несчастные пытались бы защищаться или отбиваться от монстров. Единственным видимым повреждением было треснувшее стекло старого серванта. На нём расплылось четкое кровавое пятно, а рядом на полу покоилась голова хозяина. Её оторвали и швырнули с такой сатанинской силой, что дубовая мебель содрогнулась, а стекло лопнуло от удара.

Тут в мою голову постучалась еще одна очень важная мысль.

Нас выдернули из Управления глубокой ночью. Но почему ночью? Неужели деревенские так долго соображали? Сосед, по словам участкового, пришел к соседу впотьмах и увидел мертвую собаку… Стоп. Как он в кромешной ночной темноте вообще разглядел, что собака мертва, а не просто спит? И как он попал во двор? Двор обнесен высоким забором, как у всех, калитка прочная, металлическая, как у всех.

Я коротко зафиксировал эти нестыковки в блокноте.

Вспоминаем вводные: во дворе убито абсолютно всё, что двигалось. Сомнений нет — это почерк твари из Диких Земель. Только они обладают такой запредельной физической мощью, чтобы кромсать человеческие тела, как бумагу. Но что это за сущность? Самостоятельный монстр или вселившаяся сущность? Ведь паразитирующая тварь, внедряясь в человеческий организм, на время охоты наделяет носителя колоссальной сверхъестественной силой.

И сколько их здесь было? Ошибиться нельзя: если я просчитаюсь, то подставлю под удар всю следственную группу и местных жителей. Если нежити много, разумнее не рисковать и немедленно вызывать штурмовую бригаду зачистки. Упустим хоть одну микроскопическую спору — и через месяц кровавая баня повторится и здесь, и в соседних деревнях.

Я закрыл глаза и глубоко принюхался, включая рецепторы на максимум.

То, что любая нежить пахнет по-особому, я уяснил ещё на младших курсах. Профессора об этом помалкивали, я сам дошел до всего благодаря своему редкому, специфическому обонянию. Посторонних запахов в помещении стояло великое множество. Помимо ароматов самих хозяев, в доме совершенно точно топтались еще человек семь!

И тут пазл в моей голове сошелся в страшную, ошеломляющую картину. В округе нет никаких бродячих монстров. Нежити нажрались теплой человеческой плоти и крови, трансформировались и… мирно уснули внутри тел тех людей, которые сейчас толпятся на улице! Эти семь человек в деревенской толпе — уже не люди. Их собственное сознание еще живо, оно бьется в панике, до смерти боясь быть убитым той самой тварью, которая устроила здесь пир. Но в их телах уже запущен необратимый некротический процесс, ткани начали стремительно перерождаться.

В этом и заключалась главная трагедия. Зачем они прирулили к дому погибших? Да из простого человеческого любопытства — попытаться понять, что с ними самими произошло этой ночью. Они ведь гарантированно обнаружили на себе чужую кровь, когда пришли в себя на рассвете.

Если их сейчас отпустить, Крамильон получит законченную, агрессивную стадию высших тварей, способных к стремительному размножению. Через пару лет эта нежить начнет строить ульи, откладывая в них яйца. В Академии нам показывали кладки, где находили по сотне таких яиц. Единственное упущение этого паразита — ему жизненно необходима человеческая энергия, и желательно, постоянный источник силы. Без подкормки личинка не вызревает, поэтому упырей рано или поздно находят.

Я аккуратно вышел в сени и, маскируя движения от участкового, сделал нашему некроманту-следопыту серию быстрых ведомственных знаков: «Мы в гнезде», «Нежитей семь штук», «Все гады тут, в толпе». Оперативник мгновенно подобрался, его глаза сузились. Он ответил короткими жестами: «Выходим на улицу», «Готовимся к бою». При этом его ладонь как бы невзначай опустилась на бедро, поближе к рукояти тяжелого пистолета с разрывными патронами. Если какая-то тварь всполошится раньше времени, этот свинец её притормозит. Главное — не дать паразиту выскочить из носителя и ускользнуть в новое тело.

— У меня появились дополнительные вопросы, — я выдавил самую приветливую и дурацкую улыбку, на какую был способен, обращаясь к участковому. — Давайте выйдем на свежий воздух, а то здесь место к беседе как-то не располагает.

— Да-да, конечно, пойдемте, — поспешно закивал шериф.

Моя задача сейчас заключалась в том, чтобы устроить детальный осмотр «внешнего вида пациентов» и выявить первые, еще не заметные обычному глазу признаки перерождения.

Наши опера уже рассредоточились по периметру и держали оружие наготове.

Итак, кто из собравшихся селян тайно проникал в дом ночью? Я снова условными жестами указал на семерых подозреваемых, чей запах намертво въелся в ковры столовой. Но ведь кто-то мог зайти внутрь уже утром, чисто из любопытства! И если я ошибусь — я своими руками убью невиновного человека.

Я начал с самого участкового, вплотную подкатывая к нему и пытаясь уловить тончайшие нотки нечисти. Это был мой единственный шанс не промахнуться. Остальные следователи мертвой хваткой пасли оставшихся шестерых.

— Скажите, любезный, а здесь поблизости происходило нечто подобное? Ну, месяц или два назад?

Я прекрасно знал ответ из архивных сводок, да и сам коп знал правду. Врать некромантам Управления — себе дороже, проверим на вшивость.

— В самой деревне бог миловал, не было… — участковый замялся, отводя глаза. — Но неподалеку, в лесу на проезжей трактовой дороге, случилось нападение.

Я впился взглядом в его расширенные зрачки. Есть! На белках глаз явственно проступили серозные темные прожилки, напоминающие микроскопические трещины. Кожа за ушными раковинами заметно потемнела и приняла характерную пупырчатую форму апельсиновой корки. Он то и дело нервно облизывал языком десна, а на губах проступали едва заметные следы свежей запекшейся крови. И запах… Этот неповторимый, тошнотворный для меня аромат старого плесневелого гриба.

Делаю операм тайный знак: «Диагноз подтвержден, вяжите».

Под благовидным предлогом вызываю из толпы соседа. У него признаки некроза выражены ещё не так ярко, но запах плесени железно подтверждает наличие уснувшей нежити внутри его тела. Его тоже аккуратно, без шума отводят в сторону. Два других некроманта из группы дублируют мои действия, проверяя диагноз, но окончательное решение сейчас висит сугубо на мне.

Старуха-мать, само собой, пошла по первому разряду. Она оказалась самой слабой из всех — её белки уже полностью покрылись желтизной и паутиной трещин. Именно она и была тем самым «близким человеком», которого несчастная семья так радостно бросилась встречать посреди ночи. Сейчас пожилая женщина пребывала в диком, парализующем ужасе.

Остальные трое подозреваемых тоже без проблем отошли в сторону с подтвержденным диагнозом. В толпе началось опасное бурление — твари, почувствовав скорую кончину, начали судорожно просыпаться в телах носителей. И тут у меня возникла серьезная заминка с седьмым фигурантом.

Он вообще не пах нежитью! Никаких признаков некроза, глаза чистые. Но его след в доме был!

Я решил спросить напрямую, жестко провоцируя затаившуюся тварь:

— С какой целью ночью в дом заходил? Выкладывай!

— Так это… Я ему окучник хозяйственный давал прошлым вечером, забрать решил, пока вы тут всё лентами не опечатали! — испуганно запричитал второй сосед, падая на колени. — Мне самому картошку на огороде окучивать надо! Ну да, грешен, любопытно стало, рядом ведь живем… Да вот участковый наш соврать не даст, он меня лично во двор пропустил!

Я перевел взгляд на закованного участкового и скосил глаза на нашего демона. Тот коротко кивнул: «Ментальный фон чист, мужик не врет».

— Я тебе только во двор разрешил войти, придурок! Ты зачем в сам дом-то полез?! — грубо наехал на него пойманный шериф.

— Ладно, проваливай обратно в толпу, картофелевод, — выдохнул я, отправляя соседа восвояси.

Ну что, погнали! Начинается настоящая охота на нежить! Всё строго по академической методичке.

Я резко выставил руки вперед, накрывая шестерых зараженных мощным некромантским магическим куполом, блокирующим любые прорывы наружу. Наш боевой дракон тут же очертил мой купол ревущей линией яростного пламени. Из оружия у меня была только моя сырая сила, зато остальные опера мгновенно обнажили свои рунические катаны. Твари внутри крестьян окончательно проснулись и с жутким воем ринулись наружу, буквально разрывая внутренности своих носителей изнутри. Это как раз одна из главных причин, почему человека в такой стадии спасти уже физически невозможно — видоизмененная плоть нежити прорастает сквозь органы, как метастазы раковой опухоли. Твари бились о стены купола, пытаясь прорваться сквозь очищающий огонь Некроса, но мы — я и двое других некромантов — методично и безжалостно выжигали их дотла.

Всё действо заняло от силы минуты три.

Деревенские зрители, сдерживаемые районными операми, застыли в глубочайшем немом шоке. Да и сами опера выглядели бледными, но на лицах читалась жесткая решительность — действовали они строго по инструкции. Еще одна отличная сочная страшилка отправилась в копилку векового ужаса обывателей перед магами-некромантами. Но простым людям о признаках, по которым мы внешне распознаем заразу, лучше не знать — иначе в следующий раз упыри начнут маскироваться гораздо хитрее. Измененные внутренности с проросшими нитями чужеродной ткани мы им, естественно, попозже продемонстрируем. Чтобы крестьяне четко понимали: мы убили не их добрых соседей и друзей, а опасную нежить, которая поднялась из могил или прорвалась из Запретных Земель и вырезала целую семью. Тела после исследования мы, возможно, вернем для нормального погребения… а возможно, передадим на кафедру в Академию, если там еще осталось место на анатомических столах.

Я опустился на подножку фургона, чувствуя навалившуюся смертельную усталость.

В голове внезапно всплыл образ роскошной Корнелии Форсе. Она сейчас, небось, дрыхнет в своей теплой постели без задних ног, набираясь сил перед ночной сменой. Но ведь мне, как коллеге по отделу, никто не запрещал вечерком нанести визит вежливости дежурному лаборанту? Глядишь, и чаю вместе попьем…

— Ах да, чуть про животину не забыл! — я хлопнул себя по лбу, вспомнив про кота на втором этаже. Быстро поднялся по лестнице, покискав. В ответ из-под кровати донеслось тихое испуганное приглушенное мяуканье. Он вылез ко мне на встречу. Я подхватил его и быстро спустился вниз, вышел на улицу к машине, вдохнув полной грудью, чтобы очистить легкие от воздуха, пропитанного запахом крови.