Харуто. Том 1. Книга 5

Глава 41: «До появления Веды»

Часть 1: «Мир в огне»

Источник: «Свиток Чёрного Дождя» (Рикугами — Великая Страна)

Хранится в глубинном архиве, чернила выцвели, края обуглены, пахнет горелым кедром.

«Земля дрожала. Не от шагов богов — их не было. От шагов людей. Каждый рассвет начинался не с птицы, а с крика умирающего. Реки текли густыми, красными. Не от заката. От крови. Мы забыли вкус воды. Пили жижу из болот, чтобы не сохнуть. Леса горели. Не от молний. От факелов. Кто-то сказал: "Огонь очищает". Но огонь не очищал. Он только жрал. Жрал деревья, жрал дома, жрал детей. Мы думали, что воюем за землю. Но земля была мертва. Мы воюем за право умереть первыми. Самураи точили мечи о кости друзей. Честь стала пустым звуком, когда желудок пуст уже неделю. Мы молились дереву, но дерево сгорело. Мы молились тишине, но тишина кричала.»

Источник: «Трактат Разбитого Дао» (Аматэрасу — Великая Страна)

Страницы вырваны, текст прерывистый, написан кистью на рисовой бумаге, пятна туши похожи на слёзы.

«Небо молчало. Это было страшнее крика. Мы молились свету. Но свет не отвечал. Он слепил глаза, показывая трупы на полях. Жрецы говорили: "Это испытание". Какое испытание? Сколько можно испытывать гниль? Матери перестали плакать. Слёзы кончились. Остались только глаза — сухие, пустые, как колодцы без воды. Баланс пяти стихий нарушен. Огонь сжёг воду. Земля отвергла дерево. Металл ржавел от страха. Мы искали гармонию в хаосе. Но хаос не любит гармонии. Он любит голод. Мы ждали спасителя. Но спаситель не пришёл. Пришла только ночь. И новая смерть. Мы сами стали своим адом. Дао разорвано. Путь закрыт.»

Источник: «Железная Песнь Гор» (Сусаноо — Великая Страна)

Высечена на камне, буквы стёрты ветром и песком, края окровавлены.

«Ветер не пел. Он выл. В нём застряли голоса тех, кто не успел уйти. Мы строили стены. Высокие, толстые. Из костей павших. Думали: защитимся. Но стена не спасает от страха. Страх проникает сквозь камень. Он живёт в груди. Ты просыпаешься — он тут. Ты ложишься — он тут. Мы убивали соседей, потому что боялись, что они убивают нас. Порочный круг. Кровь за кровь. Но кровь не смывает кровь. Она только привлекает новую. Барабаны молчали. Раньше их ритм вёл нас в бой. Теперь ритм вёл нас в могилу. Гордость Сусаноо стала её саваном. Мы не хотели сдаваться. Но сдаваться было некому. Смерть не принимает капитуляции.»

Источник: «Хроника Танца Клинка» (Чхонгунг — Великая Страна)

Свиток запечатан воском, печать сломана, пахнет вином и железом.

«Горы молчали. Они видели всё. Видели, как братья режут братьев. Видели, как отцы предают сыновей. Мы искали причину. "Он украл зерно". "Он оскорбил честь". "Он посмотрел косо". Ложь. Всё ложь. Причина была одна — пустота. Внутри нас была дыра. И мы пытались заткнуть её мясом других людей. Но дыра становилась только больше. Мы не воевали за жизнь. Мы воевали, чтобы заглушить тишину внутри. Танец клинков стал медленным. Страсть угасла. Осталась только механика убийства. Вдох. Выдох. Удар. Кровь брызнула на платье, как краска на холст. Но художник умер. Картина осталась незавершённой.»

Источник: «Мраморный Шёпот» (Сяньню — Великая Страна)

Ткань истлела, текст почти не читается, сохранён в стекле, пахнет лавандой и гнилью.

«Тишина была громче грома. Когда мечи уставали, наступала тишина. И в этой тишине было слышно, как ломается мир. Трещина шла не по земле. По душам. Мы забыли, что такое "мы". Осталось только "я". "Я выживу". "Я убью". "Я съем". Но одиночество — это медленная смерть. Мы умирали по одному, даже когда стояли толпой. Мир был полон людей. Но людей не было. Были только оболочки. Пустые. Искусство умерло. Кто будет петь о красоте, когда вокруг пепел? Кто будет лепить статуи, когда глина смешана с прахом? Мы пытались сохранить красоту. Но красота без жизни — это уродство. Мы стали памятниками собственной гибели.»

Источник: «Дневник Цветочного Месяца» (Ханацуки — Средняя Страна)

Страницы вырваны из книги, залиты соком растений, которые теперь мертвы.

«Мы были между ними. Между великими. Они топтали нас, как траву. Когда Рикугами шло в атаку, мы горели первыми. Когда Аматэрасу отступала, мы оставались умирать. Наши сады засохли. Цветы, которыми мы гордились, стали чёрными. Мы пытались быть нейтральными. Но нейтралитет в войне — это самоубийство. Нас резали слева. Нас резали справа. Мы молили о пощаде. Но великие не слышат шёпот травы. Они слышат только лязг стали. Наши маги пытались вырастить хлеб из крови. Но хлеб был горьким. Дети ели его и плакали. Мы не помним, когда последний раз смеялись. Смех стал запрещён. Слишком громко. Привлекает смерть.»

Источник: «Записки Туманного Поля» (Касумигахара — Средняя Страна)

Бумага сырая, буквы расплылись, будто писали под дождём.

«Туман не защищал. Он скрывал убийц. Мы жили в мгле. Не видели соседа. Не видели врага. Только силуэт. Только вспышка клинка. Мы думали, туман — это дар богов. Это была ловушка. В тумане легко заблудиться. Легче потерять себя. Мы ходили кругами. Одни и те же поля. Одни и те же трупы. Мы не знали, где заканчивается наша страна и начинается чужая. Границы стёрлись. Осталась только зона смерти. Старейшины говорили: "Ждите ветра". Но ветер не дул. Воздух стоял. Мёртвый. Тяжёлый. Мы задыхались в собственном страхе. Туман впитал его. И стал ядовитым.»

Источник: «Скрижаль Чёрного Металла» (Куроганэ — Средняя Страна)

Выгравировано на листе железа, покрытом ржавчиной.

«Мы ковали оружие для всех. Для Рикугами. Для Сусаноо. Для тех, кто убивал наших отцов. Мы думали: если мы полезны, нас пощадят. Глупость. Когда враг подошёл к воротам, наши мечи повернулись против нас. Те, кто покупал у нас сталь, первыми разрубили наши двери. Кузницы остыли. Огонь погас. Наковальни стали холодными гробами. Мы создали оружие, которое убило нас. Ирония? Нет. Закон. Сила, которую ты продаёшь, всегда возвращается, чтобы забрать плату. Мы платили жизнями. Каждым ударом молота мы приближали свой конец. Теперь тишина в цехах громче любого лязга.»

Источник: «Свиток Красного Города» (Акадзора — Малая Страна)

Обугленная ткань, края крошатся при касании.

«Мы были маленькими. Нас не было на картах великих. Для них мы — пыль. Но пыль тоже может задушить. Мы сопротивлялись. Чем? Камнями? Палками? Наши маги пытались вызвать огонь. Но огонь был слишком слаб. Он сжигал только наши руки. Великие страны прошли через нас, как через пустое место. Они не заметили нашего сопротивления. Они не заметили наших трупов. Для них это было просто препятствие на пути. Как кочка на дороге. Мы кричали. Но наш крик потерялся в шуме их армии. Мы умерли не героями. Мы умерли незаметно. И это больнее, чем смерть в бою. Быть забытым — вот настоящее проклятие.»

Источник: «Песнь Синего Ветра» (Аокадзе — Малая Страна)

Нацарапано на стене пещеры, буквы неровные.

«Ветер унёс наши имена. Мы пытались записать их. Но чернила кончились. Мы писали кровью. Но кровь высыхала. Мы шептали имена детям. Но дети умирали раньше, чем успевали выучить. Кто вспомнит нас? Кто скажет: "Здесь жили люди"? Никто. Земля сравняет наши дома. Трава вырастет на костях. И никто не узнает, что под травой — мы. Мы были малыми. Но мы любили. Любили так же сильно, как великие. Любили так же больно. Но наша любовь не стала легендой. Она стала удобрением для полей, которые кормят наших убийц. Ветер не поёт о нас. Он просто проходит сквозь.»

Источник: «Обломок Кости» (Непризнанные Земли)

Нацарапано на ребре неизвестного существа, найдено в пепелище.

«Они говорят о героях. Какие герои? Герои мертвы. Остались только мясники. Мы ели кору. Потом кожу. Потом друг друга. Не от злобы. От голода. Голод не выбирает. Он просто жрёт. Мы забыли имена. Забыли лица. Помнили только запах гари. Он въелся в одежду. В кожу. В кости. Мы стали пеплом ещё до смерти. И ждали. Чего? Не знаем. Просто ждали. Потому что ждать — это единственное, что осталось. У нас нет флагов. Нет гимнов. Нет богов. Есть только пустой желудок и холодная земля. Мы — никто. И в этом наша единственная правда.»

Источник: «Табличка Забытого Брода» (Непризнанные Земли)

Дерево, почерневшее от времени, текст почти стёрт.

«Река не текла. Она стояла. Мёртвая вода. В ней плавали тела. Мы не могли перейти брод. Мы не могли остаться на берегу. Мы застряли между. Как мухи в янтаре. Время остановилось. Для нас нет завтра. Нет вчера. Есть только сейчас. И сейчас — это боль. Мы видели, как великие страны строили мосты над нашими трупами. Они шли по нашим костям в своё будущее. Они не смотрели под ноги. Зачем смотреть на мусор? Мы — мусор истории. Но мусор тоже помнит. Мы помним каждый шаг. Каждый удар. Каждую ложь. Мы будем помнить, даже когда нас не станет. Память — это единственное оружие слабых.»

Источник: «Устный Сказ Старейшины Иори» (Деревня Кадзэно Хакуба — Рикугами)

Записано со слов умирающего старика, чернила свежие, рука дрожит.

«Мой дед говорил: "Бог ушёл". Мой отец говорил: "Бог умер". Я говорю: "Бога не было". Мы придумали его, чтобы не бояться темноты. Но темнота пришла. И она была пустой. Мы молились дереву. Оно сгорело. Мы молились мечу. Он сломался. Мы молились друг другу. Мы предали друг друга. Что осталось? Тишина. В этой тишине рождается что-то новое. Не бог. Не демон. Что-то другое. Я чувствую это в костях. Земля готовится родить. Но роды будут кровавыми. Мы станем плацентой. Мы умрём, чтобы что-то новое могло жить. Я не боюсь смерти. Я боюсь, что наша смерть будет напрасной.»

Источник: «Запись Странника» (Без страны)

Кусок пергамента, найденный в кармане трупа, имя стёрто.

«Я шёл через пять великих стран. Через пятнадцать средних. Через тридцать малых. Везде одно и то же. Пепел. Кости. Тишина. Разница только в языке, на котором молятся перед смертью. В Рикугами шепчут. В Аматэрасу поют. В Сусаноо кричат. В Чхонгунг проклинают. В Сяньню плачут. Но конец один. Я видел ребёнка, который играл с черепом. Он не знал, что это череп. Для него это была игрушка. Вот что стало с миром. Смерть стала игрой. Жизнь стала ошибкой. Я иду дальше. Не знаю зачем. Может, чтобы найти место, где ещё не горит. Но я думаю, такого места нет. Огонь везде. Он внутри нас.»

Источник: «Фрагмент Зеркала» (Неизвестное происхождение)

Осколок стекла, на обратной стороне царапины.

«Я смотрел в зеркало. Оно не показало лицо. Оно показало душу. Там была дыра. Чёрная. Бездонная. Я пытался её заполнить. Водой. Едой. Любовью. Болью. Ничего не помогало. Дыра росла. Я понял: это не моя дыра. Это дыра мира. Мы все падаем в неё. Одни быстрее. Другие медленнее. Но все туда. Зеркало треснуло. Я порезал руку. Кровь капала на осколки. Кровь отражалась в крови. Бесконечность. Я понял: мы не жертвы. Мы — топливо. Кто-то жжёт нас, чтобы согреться. Но кто? Я не знаю. Я только знаю, что огонь разгорается. И скоро станет светло. Слишком светло.»

Источник: «Последнее Письмо Матери» (Любая страна)

Смятая бумага, следы слёз, кровь на углу.

«Мой сын. Если ты читаешь это, меня нет. Не ищи меня. Не мсти. Живи. Я знаю, это сложно. Мир сошёл с ума. Но в тебе есть искра. Не дай ей погаснуть. Они говорят, что надежды нет. Они лгут. Надежда — это не когда всё хорошо. Надежда — это когда всё плохо, но ты всё равно встаёшь. Я вставала. Каждый день. Ради тебя. Теперь ты вставай. Ради себя. Ради тех, кто придёт после. Мир должен измениться. Он не может оставаться таким. Кто-то должен прийти. Кто-то должен сказать "Хватит". Может, это будешь ты. Может, кто-то другой. Но это случится. Я верю. Даже здесь. Даже сейчас. Я верю.»

Источник: «Хроника Падения Звёзд» (Астрономы Аматэрасу)

Звёздная карта, многие звёзды зачёркнуты.

«Небо менялось. Звёзды падали. Не как метеориты. Как слёзы. Мы считали это знамением. Конец эры. Начало новой. Но какой? Мы смотрели в телескопы. Видели только тьму. Тьма сгущалась над центром мира. Там, где сходятся пять земель. Там что-то зреет. Не добро. Не зло. Что-то древнее. Мы пытались предупредить лидеров. Они смеялись. Они были заняты войной. Они не смотрели на небо. Они смотрели на карты. Но карты лгут. Небо не лжёт. Звёзды знали. Они молчали. Потому что видели: люди не слушают. Теперь звёзды погасли. Осталась только одна. Тусклая. Далекая. Она ждёт. Мы тоже ждём.»

Источник: «Отчёт Разведчика» (Сусаноо)

Кожаный свиток, запачкан грязью.

«Враг не спит. Но и мы не спим. Кто враг? Не знаю. Раньше были лица. Флаги. Имена. Теперь только тени. Они приходят ночью. Забирают людей. Не убивают. Забирают. Куда? Не знаем. Возвращаются пустыми. Или не возвращаются. Лес молчит. Птицы не поют. Звери ушли. Остался только человек. И его страх. Мы ставим ловушки. Они их обходят. Мы строим стены. Они проходят сквозь. Это не армия. Это чума. Чума, которая ходит на двух ногах. Командир сказал: "Держать оборону". Но от чего держать оборону? От воздуха? От тени? Мы сходим с ума. Лучше пуля в лоб, чем эта неизвестность.»

Источник: «Молитва Слепого Монаха» (Рикугами)

Выцарапано на стене храма, буквы глубокие.

«Я не вижу огня. Но я чувствую жар. Я не вижу крови. Но я чувствую запах. Я не вижу смерти. Но я слышу её шаги. Она близко. Она дышит мне в затылок. Я молюсь не о спасении. Я молюсь о смысле. Зачем всё это? Если бог есть, почему он молчит? Если бога нет, кому мы молимся? Мы кричим в пустоту. И пустота кричит в ответ. Её голос похож на наш. Может, мы и есть боги? Злые. Слепые. Глухие. Мы создали этот ад. Мы его населяем. Мы его кормим. Кто остановит нас? Только кто-то извне. Кто-то, кто не человек. Или кто-то, кто перестал быть человеком. Я жду его. Я готов.»

Источник: «Запись Наблюдателя» (Непризнанные Земли)

Кусок угля на камне.

«Они говорят о конце света. Но конец света — это не взрыв. Это тишина. Когда перестаёт биться сердце последнего ребёнка. Когда гаснет последний очаг. Когда забывается последнее имя. Мы близки к этому. Я вижу, как гаснут глаза. Сначала в них боль. Потом пустота. Потом ничего. Они смотрят на тебя, но не видят. Они живы, но их нет. Это страшнее смерти. Смерть — это точка. Это состояние — многоточие. Бесконечное страдание. Я пишу это, чтобы кто-то знал. Чтобы кто-то помнил. Но кто прочтёт? Ветер сотрёт эти слова. Как он стёр нас. Но я всё равно пишу. Потому что писать — значит жить. Пока я пишу, я есть.»

Хокку:

Земля дрожит в страхе,

Кровь рекой течёт в поля,

Небо молчит — ждёт.

Часть 2: «Войны без причины»

Источник: «Свиток Чёрного Дождя» (Рикугами — Великая Страна)

Хранится в глубинном архиве, чернила выцвели, края обуглены, пахнет горелым кедром.

«Мы начали войну из-за чести. Так сказали старейшины. Генерал соседней провинции не поклонился нашему флагу. Всего один раз. Всего на секунду. Но этого хватило. Десять тысяч человек умерли за поклон. Мы писали в летописях: "Защита достоинства". Но когда я стоял над телом мальчика, у которого в руках было не оружие, а деревянный меч... Где было достоинство? Мы убивали не за честь. Мы убивали, потому что нам нужно было оправдание. Честь — это удобная маска. Под ней можно спрятать пустоту. Мы шли в бой с криком "За Рикугами!". Но в глазах у всех был вопрос: "А зачем?". Ответа не было. Только кровь на клинках.»

Источник: «Трактат Разбитого Дао» (Аматэрасу — Великая Страна)

Страницы вырваны, текст прерывистый, написан кистью на рисовой бумаге, пятна туши похожи на слёзы.

«Они сказали нам: "Нарушен баланс". Соседи построили храм слишком высоко. Их тень упала на наши поля. Это оскорбило небеса. Так нам сказали. Мы пошли разрушать храм. Но когда храм рухнул, небеса не упали на землю. Солнце взошло как обычно. Баланс не восстановился. Мы убили жрецов, которые молились за ветер. Ветер не переменился. Мы поняли: дело не в храме. Дело не в тени. Дело в том, что нам нужно было кого-то ненавидеть. Баланс — это ложь, которую придумали мудрецы, чтобы дети не спрашивали, почему отец не вернулся с войны. Дао молчало. Оно не одобряло. Оно просто смотрело.»

Источник: «Железная Песнь Гор» (Сусаноо — Великая Страна)

Высечена на камне, буквы стёрты ветром и песком, края окровавлены.

«Мы воевали за землю. За клочок скалы, где ничего не растёт. Где нет воды. Где только ветер воет. Генерал сказал: "Это стратегическая высота". Стратегия для чего? Для смерти? Мы взяли высоту. Потеряли полк. Потом враг отбил её. Потерял полк. Потом мы снова взяли. Она не изменилась. Та же серая скала. Те же камни. Но теперь они были красные. Мы сражались не за землю. Мы сражались за право сказать: "Это моё". Но земля не принадлежит никому. Она переживёт нас всех. Скала стояла. Мы падали. Кто победил? Скала.»

Источник: «Хроника Танца Клинка» (Чхонгунг — Великая Страна)

Свиток запечатан воском, печать сломана, пахнет вином и железом.

«Всё началось с песни. Бард из соседней долины спел мелодию, которую мы считали своей. Они сказали: "Это наш ритм". Мы сказали: "Это наш воздух". Начались стычки. Потом дуэли. Потом армии. Тысячи умерли за ноту. За ритм. Когда я пришёл на поле боя, там не было музыки. Только хрип умирающих. Они пытались петь перед смертью. Но голоса сбивались. Мы уничтожили их деревню, чтобы вернуть песню. Но песня умерла вместе с ними. Теперь у нас есть территория. Но нет музыки. Тишина громче любого гимна. Мы победили. Но стали немыми.»

Источник: «Мраморный Шёпот» (Сяньню — Великая Страна)

Ткань истлела, текст почти не читается, сохранён в стекле, пахнет лавандой и гнилью.

«Мы воевали за красоту. Звучит безумно? Да. Но это правда. Их архитектор построил мост, который был красивее нашего. Наш правитель не мог это стерпеть. "Искусство должно быть совершенным", — сказал он. И послал армию разрушить мост. Мы разрушили. Но наш мост не стал красивее от этого. Он остался таким же. Мы убили художников, которые рисовали фрески на стенах врага. Теперь наши стены пустые. Мы добились монополии на красоту. Но красота без зрителя — это уродство. Мы смотрим на свои идеальные города и видим могилы. Искусство требует жизни. Мы отдали жизнь ради искусства. Сделка была неравноценной.»

Источник: «Дневник Цветочного Месяца» (Ханацуки — Средняя Страна)

Страницы вырваны из книги, залиты соком растений, которые теперь мертвы.

«Мы не знаем, за что воюем. Seriously. Никто не знает. Великие страны говорят нам: "Вы должны выбрать сторону". Но стороны нет. Есть только убийцы в разных доспехах. Рикугами говорит: "Мы несём порядок". Аматэрасу говорит: "Мы несём гармонию". Но когда они проходят через наши поля, порядок — это пепел. Гармония — это тишина кладбища. Нам приказали защищать границу. Какую границу? Её переносили пять раз за год. Вчера мы были в одной стране. Сегодня — в другой. Завтра будем ничьими. Мы умираем за линию на карте, которую нарисовали пьяные генералы. Линия не видит нашей крови. Ей всё равно.»

Источник: «Записки Туманного Поля» (Касумигахара — Средняя Страна)

Бумага сырая, буквы расплылись, будто писали под дождём.

«Туман скрывал правду. Мы нападали на тени. Думали, что это враг. Оказывалось — свои. Убивали друзей в мгле. Когда туман рассеивался, мы видели лица. Братья. Отцы. Соседи. Кто приказал напасть? Генерал сказал: "Разведка донесла". Какая разведка? В тумане ничего не видно. Мы поняли: приказа не было. Был страх. Генерал боялся тишины. Он послал нас убивать, чтобы слышать крики вместо тишины. Крики проще понять. Тишина пугает. Мы стали машиной для шума. Но шум не заполняет пустоту. Он только заглушает её на время.»

Источник: «Скрижаль Чёрного Металла» (Куроганэ — Средняя Страна)

Выгравировано на листе железа, покрытом ржавчиной.

«Мы ковали мечи для обеих сторон. Одни и те же мастера. Одни и те же печи. Меч, который убивал солдата Рикугами, был выкован тем же человеком, что и меч солдата Аматэрасу. Сталь одна. Кровь одна. Смерть одна. Мы смотрели, как наши мечи встречаются в бою. Искра летела в глаза. Мы не болели ни за кого. Мы болели за сталь. Если меч ломался — мы злились. Не потому что человек умер. А потому что наша работа была плохой. Мы потеряли человечность раньше, чем началась война. Мы были инструментом. Инструмент не спрашивает: "Зачем?". Инструмент просто режет.»

Источник: «Свиток Красного Города» (Акадзора — Малая Страна)

Обугленная ткань, края крошатся при касании.

«Нас стерли. Просто так. Мы были на пути. Армия шла на столицу врага. Мы попали под ноги. Никто не спросил: "Вы кто?". Никто не спросил: "Вы за кого?". Мы были препятствием. Как камень на дороге. Его не ненавидят. Его просто пинают. Мы пытались объяснить: "Мы нейтральны". Генерал засмеялся. "Нейтралитет — это слабость", — сказал он. И приказал сравнять город с землёй. За что? Чтобы не было свидетелей? Чтобы не было лишнего рта? Мы умерли не за причину. Мы умерли за удобство. Это обиднее всего. Быть убитым за причину — это трагедия. Быть убитым за удобство — это мусор.»

Источник: «Песнь Синего Ветра» (Аокадзе — Малая Страна)

Нацарапано на стене пещеры, буквы неровные.

«Ветер не знает границ. Но люди знают. Они рисуют линии на земле и говорят: "Досюда — моё. Дальше — чужое". Ветер смеётся. Он дует везде. Мы пытались объяснить это солдатам. Они сказали: "Ты шпион". И повесили нас на дереве, которое растило наши отцы. Дерево плакало соком. Солдаты пили вино под ним. Они не слышали плача. Они говорили о стратегии. О тактике. О славе. Но слава не греет в могиле. Ветер унёс наши тела. Линии на земле остались. Но ветер всё равно дует через них. Границы — для людей. Для смерти их нет.»

Источник: «Устный Сказ Старейшины Иори» (Деревня Кадзэно Хакуба — Рикугами)

Записано со слов умирающего старика, чернила свежие, рука дрожит.

«Я помню, как всё началось. Из-за яблока. Серьёзно. Один солдат украл яблоко у девочки. Девочка заплакала. Отец девочки ударил солдата. Солдат позвал друзей. Отец позвал соседей. Друзья позвали полк. Соседи позвали ополчение. Через месяц была война. Через год — миллион мертвых. Из-за яблока. Кто-то скажет: "Это легенда". Нет. Это правда. Я видел то яблоко. Оно сгнило на земле. Пока мы убивали друг друга, оно гнило. Черви ели его. Мы ели друг друга. А яблоко просто лежало. Оно не стоило жизни. Но мы решили, что стоит. Мы придали ему смысл. Смысл был в нашей голове. Не в яблоке.»

Источник: «Запись Странника» (Без страны)

Кусок пергамента, найденный в кармане трупа, имя стёрто.

«Я спрашивал у генералов. У солдат. У вдов. У сирот. "За что?". Ответы разные. "За бога". "За короля". "За землю". "За месть". Но глаза у всех одинаковые. Пустые. Они не верят в свои слова. Они повторяют их, как мантру. Чтобы не сойти с ума. Если сказать "Я убиваю, потому что мне приказали" — ты раб. Если сказать "Я убиваю за идею" — ты герой. Все хотят быть героями. Даже рабы. Я видел одного солдата. Он плакал, когда убивал. Я спросил: "Зачем?". Он сказал: "Не знаю. Но если я не убью его, он убьёт меня". Это единственная правда. Остальное — ложь. Страх — единственная причина. Всё остальное — декорация.»

Источник: «Фрагмент Зеркала» (Неизвестное происхождение)

Осколок стекла, на обратной стороне царапины.

«Мы смотрели в зеркало войны. Оно показывало не врага. Оно показывало нас. Враг носил другую форму. Говорил на другом языке. Молился другому богу. Но когда он умирал, кровь была красной. Как у нас. Когда он кричал, звук был таким же. Как у нас. Когда он молился, слова были другими, но интонация — та же. Мольба о пощаде универсальна. Мы убивали отражение. Мы ненавидели в них себя. Свои слабости. Свои страхи. Свою смертность. Убивая врага, мы пытались убить смерть. Но смерть не умирает. Она только меняет хозяина. Зеркало разбилось. Осколки порезали руки. Кровь капала на осколки. В каждом осколке — я. Убивающий себя.»

Источник: «Последнее Письмо Матери» (Любая страна)

Смятая бумага, следы слёз, кровь на углу.

«Твой отец ушёл на войну. Он сказал: "За мир". Какой мир? Тот, где нет тебя? Тот, где нет его? Я не понимаю. Мне сказали: "Он герой". Герой не возвращается. Герой остаётся в земле. Я не хочу героя. Я хочу мужа. Я хочу отца для тебя. Но мне дали флаг. Сложенный треугольником. Сказали: "Это память". Память не греет ночью. Память не кормит. Флаг — это тряпка. Окрашенная кровью. Они говорят: "Жертва необходима". Чья жертва? Наша. Не их. Генералы не жертвуют собой. Они жертвуют нами. И называют это долгом. Долг перед кем? Перед теми, кто сидит в тёплых кабинетах? Я ненавижу их долг. Я ненавижу их причину. Я хочу, чтобы ты жил. Даже если без причины.»

Источник: «Хроника Падения Звёзд» (Астрономы Аматэрасу)

Звёздная карта, многие звёзды зачёркнуты.

«Мы смотрели на звёзды. Они не видели войны. Для них нет границ. Нет флагов. Нет причин. Звёзды горят и гаснут. Без смысла. Без причины. Просто так. Мы пытались найти знамение. "Почему война?". Звёзды молчали. Однажды упала комета. Генерал сказал: "Это знак победы". Мы пошли в атаку. Проиграли. Комета улетела. Ей было всё равно. Мы искали смысл в космосе. Но космос пуст. Как и наша война. Мы придавали значение случайностям. Тень от облака — "Предвестие беды". Пение птицы — "Благословение". Это самообман. Мы хотели, чтобы вселенная участвовала в нашей бойне. Но вселенная равнодушна. Это страшнее любой армии.»