Мужья для Жрицы

Глава 5 Песня звезд

«Номад». Ночь (по корабельному времени).

Дарья пробудилась от еле слышного всхлипа.

Сперва почудилось — отголосок собственного кошмара, где голоса манили сквозь непроглядную тьму. Но звук повторился. Тонкий, детский. Плач.

Поднявшись с койки, она ступила в коридор. Багряные зарницы аварийного освещения плясали на стенах причудливыми тенями, а в недрах корабля рокотали двигатели, словно ворчали, недовольные нарушением ночного покоя.

Плач доносился из семейной каюты.

Дарья постучала. Дверь подалась.

— Кто там? — голос Леонида прозвучал сипло, будто его владелец не смыкал глаз целую вечность.

— Это Дарья. С вашей дочерью всё в порядке?

Дверь распахнулась, являя встревоженное лицо Анны.

— Нет! — выдохнула она, дрожа всем телом. — Что-то с ней не так…

Мира, словно восковая кукла, лежала на койке. Губы ее отливали синевой, а на лбу, словно бисер, выступила испарина. Крохотная грудь судорожно вздымалась, словно девочке не хватало глотка воздуха.

— Проснулась час назад, задыхается… — Леонид стиснул кулаки, в глазах плескалась паника. — Медпункт закрыт, а этот проклятый автосканер выдает «неизвестную аномалию».

Дарья приблизилась к кровати.

И тут увидела.

Тончайшие, почти неуловимые нити чего-то окутывали девочку, словно кокон. Они пульсировали, словно кровеносные сосуды, но вместо крови по ним струилась тьма.

— Отойдите, — прошептала Дарья, внезапно похолодев.

— Что?

— ОТОЙДИТЕ!

В ее голосе прозвучала такая неприкрытая сила, что родители инстинктивно отшатнулись.

Опустившись на колени, Дарья коснулась лба Миры.

Обжигающе.

Словно внутри девочки вспыхнула звезда.

— Ты слышишь меня? — прошептала Дарья, вглядываясь в бледное личико.

Мира едва заметно кивнула.

— Они… поют… слишком громко…

Дарья закрыла глаза и, словно в бездну, нырнула внутрь.

Где-то за гранью привычного.

Она стояла в пустоте, лишенной красок и очертаний. Вокруг бушевал хаос звуков — не голосов, а вибраций, сплетающихся в невыразимую мелодию, непостижимую для человеческого слуха.

Песня звёзд.

Но в ее гармонии зияла трещина.

Среди стройных аккордов проскальзывали фальшивые ноты. Нечто чуждое вплелось в божественную симфонию и терзало ее изнутри.

И Мира…

В эпицентре этого хаоса стояла крошечная фигурка девочки, беззащитная и потерянная.

— Я не могу… заткнуть уши… — рыдала она, зажимая ладонями уши.

Дарья бросилась к ней и крепко обняла.

— Я знаю.

Подняв голову, она издала истошный крик, разорвавший тишину пустоты:

— ОНА ЕЩЕ СЛИШКОМ МАЛА ДЛЯ ЭТОГО!

Пространство содрогнулось.

И Они предстали перед ней.

Тени.

Не люди. Не существа.

Лишь прорехи в ткани реальности, где должно было быть что-то, но царила лишь пустота.

Один из них потянулся к Мире холодной дланью.

Дарья заслонила девочку собой.

— Ты ее не получишь.

Тень замерла в нерешительности.

Затем заговорила — не звуком, а отсутствием оного:

«Она слышит. Она близка.»

Дарья оскалилась в хищной усмешке.

— Она всего лишь ребенок. Если вам так нужен кто-то, кто понимает эту вашу «песню»…

Она широко развела руки.

Иссиня-голубые нити энергии вырвались из нее, освещая непроглядную тьму.

— …ТО ВОТ ОНА Я.

Реальность. Каюта.

Дарья резко распахнула глаза.

Ее ладонь по-прежнему покоилась на лбу девочки.

Мира жадно вдохнула полной грудью — впервые за долгие часы.

— Тихо… — прошептала она, блаженно улыбаясь. — Теперь тихо…

Тени исчезли без следа.

Анна рухнула на колени у койки, безудержно рыдая от облегчения. Леонид обнял их обеих, и слезы блестели у него в глазах.

— Что вы сделали? — пробормотал он, глядя на Дарью с недоверием и благоговением.

Она медленно поднялась на ноги, чувствуя небывалую усталость во всем теле.

— То, что должна была.

И направилась к выходу.

— Постойте! — Анна схватила ее за руку. — Кто вы такая?

Дарья обернулась, и в ее взгляде мелькнуло предвестие неизбежного.

— Тот, кто тоже слышит эту песню.

И растворилась в полумраке коридора.

Три дня спустя. Корабль «Номад». Капитанская каюта.

Спертый воздух каюты, с привкусом дешевого табака и машинного масла, давил, словно саван. Капитан Борис Кравец, чья массивная фигура казалась еще более громоздкой в тесном пространстве, восседал в кресле, словно разъевшийся хищник на троне из кожзама. Его глаза – холодные, желтоватые, с вертикальными зрачками, как у древней ящерицы – сверлили Дарью, не упуская ни единого движения.

– Ну, рассказывай, землячка, чем дышишь? Откуда корни тянутся? – Голос его сочился притворной дружелюбностью, сквозь которую проступала стальная нить. Он протянул ей стакан с обжигающим чаем, а его мясистые пальцы, с черной каймой под ногтями, нервно барабанили по полированной столешнице.

По спине Дарьи пробежала ледяная дрожь. Слишком пристально капитан наблюдал за Мирой, слишком часто "случайно" оказывался поблизости. Она сделала осторожный глоток – чай оказался приторно-сладким, с горьким, химическим послевкусием.

– Моя прапрабабушка… – начала она, вопреки воле, чувствуя, как язык предательски развязывается. Мысли стали вязкими, как космическая смола, тело наливалось свинцовой тяжестью. – Она была… не совсем с Земли…

Капитан замер, словно статуя. Зрачки его резко сузились, превратившись в тонкие, хищные прорези. Пальцы, сжимавшие стакан, побелели от напряжения, казалось, вот-вот раздавят хрупкое стекло.

– О-о… – протянул он, медленно наклоняясь вперед. В его глазах вспыхнул неприкрытый, алчный блеск голодного зверя. – И что же она такое была, твоя прапрабабушка? Какая-то… особенная?

Дарья попыталась подняться, но ноги отказывались повиноваться. Комната поплыла перед глазами, предметы двоились, распадаясь на осколки. В ушах звенело, а в груди разливалось странное, обманчивое тепло, подталкивающее говорить, говорить, говорить…

Глава 6 Предательство

– Она… – голос Дарьи сорвался на хрип. В последний момент, сквозь наркотический туман, пробилось проблеском осознание. – Ничего особенного, – резко выплюнула она, впиваясь ногтями в ладони до боли. Острая вспышка боли на мгновение прояснила сознание.

Капитан мгновенно преобразился. Маска доброжелательности сползла, обнажив холодную, расчетливую жестокость хищника.

– Жаль, – разочарованно вздохнул он, постукивая костяшками пальцев по столу. – А я-то думал, мы договоримся по-хорошему.

Дверь за спиной Дарьи бесшумно растворилась, впуская холодный сквозняк. Она попыталась обернуться, но тело уже не слушалось. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила сознание – две массивные фигуры в черных, безликих скафандрах и зловещий, мерцающий разряд шокера в их руках.

"Предатель…" – мелькнула мысль в воспаленном мозгу, прежде чем мир взорвался ослепительной болью и погрузился в бездонную пропасть небытия.

Наутро ее каюта оказалась пуста. Лишь холодный воздух гулял по помещению, напоминая о случившемся.

Темнота.

Первородная. Бездонная.

Потом – боль.

Нестерпимая, молотом бьющая в виски, будто раскаленные иглы впились в кость. Дарья судорожно выдохнула, силясь пошевелить онемевшими руками, но ледяной металл стиснул запястья. Наручники.

Веки дрогнули и разомкнулись, впуская в сознание тусклый свет.

Камера.

Узкий, затхлый склеп, с низким, давящим потолком, словно трюм старого грузового корабля. Стены – исцарапанный, проржавевший металл, хранящий безмолвные истории боли и отчаяния. В углу бессильно моргала одинокая лампочка, рождая причудливые пляски теней. В спертом воздухе смешались запахи машинного масла, гнили и… чужой, враждебной энергии.

Дарья попыталась приподняться, но тело ответило протестом.

Ошибка.

Мир качнулся, завертелся, желудок свело судорогой, и к горлу подступила желчь. Яд все еще пульсировал в венах, отравляя каждую клетку.

— Проснулась.

Голос, словно скрежет металла, прозвучал откуда-то сверху.

Дарья резко вскинула голову – и встретилась взглядом с ним.

Капитан Кравец.

Он восседал на грубом стуле у двери, его узкие, ящеричьи глаза хищно поблескивали в полумраке. В когтистых пальцах он крутил маленькую, металлическую вещицу – ее кристалл.

— Любопытная безделушка, — проворковал он, играя артефактом. — Сканеры ее не берут. А вот когда я попытался ее сломать…

Он протянул ладонь. На ней алел свежий ожог, словно к коже прикоснулись раскаленным клеймом.

— Он защищается, — прошептала Дарья, чувствуя, как страх сковывает горло.

— Как и ты, — капитан осклабился, обнажив хищные зубы. — Но безуспешно.

За его спиной скрипнула дверь, и в камеру вошли двое облаченных в черные комбинезоны. Их лица скрывали непроницаемые маски, а на поясах висели странные устройства – не оружие, но что-то иное, технологичное и смертоносное.

— Они прибыли, — сухо констатировал один из них.

Капитан поднялся.

— Значит, пора.

Он бросил на Дарью последний взгляд, полный презрения и злорадства.

— Твой «хозяин» жаждет встречи.

Дверь с лязгом захлопнулась, отрезая ее от мира.

Тишина.

Лишь монотонный тик-так капель, срывающихся в сырых трубах, отсчитывал неумолимое время.

Дарья закрыла глаза.

И прислушалась.

Где-то в глубине, за толстыми стенами, призрачно пело гиперпространство.

А где-то совсем рядом…

Вскоре дверь распахнулась, впуская в каюту двух громил, чьи тени угрожающе вытянулись по стенам.

— Вот она, забирайте, — проскрипел голос краца, звучавший, как скрежет ржавого металла, из-за их спин.

Один из мужчин, словно куклу, бесцеремонно взвалил девушку на плечо и понес по гулким, пустынным коридорам к шлюзу. Каждый его шаг отдавался похоронным звоном в ушах Дарьи.

Ее перенесли на другой корабль – маленький, юркий, словно хищная птица, и до предела напичканный оружием.

Маленькая каюта с узкой койкой стала ее новым пристанищем, клеткой, где роились в голове отчаянные вопросы: "Кто они? Куда меня везут?"

Дарья отключилась.

Дарью вырвало из небытия резким толчком.

В голове гудело, во рту плескался мерзкий привкус металла – привет от наркотика, коварно подсыпанного в чай. Она попыталась пошевелиться, но руки были безжалостно скручены за спиной, а ко лбу прильнул ледяной кошмар нейродавления – устройства, обрекающего пси-способности на молчание.

Перед глазами, словно из мутного стекла, проступали очертания тюрьмы. Тесный чрево грузового отсека, чахло освещенное дергающимися огнями аварийных ламп. Металлические стены, исцарапанные, изъеденные ржавчиной – свидетели былой жизни. Где-то глубоко в корпусе утробно ревели двигатели – "Номад" остался в прошлом.

Дверь взвыла, пропуская в проем две горы мышц.

— О, наша звездочка проснулась, – прорезал тишину утробный хрип первого, широкоплечего детины, чье лицо перечеркнул багровый шрам.

Второй, помоложе, но не менее устрашающий, без лишних слов вцепился в Дарью под мышки и грубо поставил на ноги.

— Хозяин жаждет встречи, – отрезал он, толкая ее к выходу.

Дарья попыталась взбунтоваться, но тело преклонилось перед предательским остатком препарата. Ноги дрожали, а мир кружился в бешеном вальсе.

Коридор.

Узкий, давящий низким потолком, кишащий вооруженными тенями.

Охранники в черной тактической броне, с лицами, высеченными из камня, не выражающими ничего, кроме холодной решимости. На поясе у каждого – зловещий шокер, а за спиной – странные устройства, напоминающие миниатюрные излучатели.

Они буравили ее взглядами.

Не как на пленницу.

Как на драгоценный груз.

— Шевелись, – прорычал один из конвоиров, подталкивая ее вперед.

Дарья споткнулась, едва не упав, но ее тут же грубо подхватили под локоть.

— Поаккуратнее с ней, идиот! – взревел второй. – Хозяин ясно сказал – ни царапины!

Они протащили ее через лабиринт переходов, мимо стальных дверей, охраняемых кодовыми замками. Где-то в недрах корабля утробно грохотали механизмы, а по стенам пробегали странные вибрации – словно судно было чем-то большим, чем просто транспортом, чем просто куском железа.

Мостик.

Просторный зал, утопающий в мерцании мониторов и зыбких голограммах навигационных карт.

И он.

Глава 7 Наложница

Высокий мужчина в безупречном темном костюме, стоявший спиной к вошедшим. Властный силуэт, излучающий спокойную, но ощутимую угрозу.

— Оставьте нас, – произнес он, не оборачиваясь. Голос – бархатный, обманчиво мягкий.

Охранники безмолвно исчезли, оставив за собой зловещую тишину.

Мужчина медленно обернулся.

Худое, аристократически бледное лицо. Глаза – бездонные колодцы, слишком темные, слишком глубокие.

— Я — Герцог Кассиан Вель'Зар, Повелитель Звёздного Кольца, — прозвучал его голос, словно шёпот ледяного ветра, пронёсшегося сквозь мёртвые миры. — И ты, моя дорогая, оказалась сокровищем, чья ценность превзошла самые смелые мои ожидания.

Он сделал шаг, и призрачный свет лампы скользнул по его хищному лицу, обнажив паутину тонких шрамов, сплетавшихся в подобие древних ритуальных рун.

— Ты — потомок древних жриц. В твоей крови дремлет мощь, забытая галактикой. — Его пальцы, холодные и острые, как осколки льда, коснулись её подбородка. — Я купил тебя не ради мимолётной прихоти. Ты подаришь мне наследника. Сына, что унаследует силу, сокрытую в тебе. И тогда…

Он склонился к самому её уху, обжигая кожу дыханием, от которого веяло могильным холодом:

— Тогда ничто не сможет остановить мой дом на пути к трону Империи.

Дарья ощутила, как кровь закипает в её венах, отравленная яростью.

Но герцог уже отпрянул, и на его губах застыла улыбка, в которой не было и намёка на человеческое тепло. Лишь торжество хищника.

— А теперь… прими свой новый дом.

Он щёлкнул пальцами, и от стен отделились две тени — женщины в полупрозрачных одеяниях, с потухшими глазами, хранящими лишь отблеск былого, и одинаковыми с Дарьей знаками на запястьях.

Наложницы.

Бывшие жрицы.

Сломленные.

Дарья поняла: её судьба повисла на острие клинка.

Но она не станет одной из них.

Она обязательно что нибудь придумает.

Дверь растворилась беззвучно, впуская Дарью в ее новые покои. Холод пронзил ее, словно ледяная игла. Не просто холод, а зловещая стужа, словно комната, надменная в своей роскоши, отторгала тепло живого тела.

Просторная, но удушающая своим великолепием. Стены, обтянутые бархатом цвета глубокой ночи, усеянные серебряными нитями созвездий, являли собой карту небес. Потолок из матового стекла мерцал подобием звезд, точной копией галактического скопления Вель'Зар, родовой эмблемы герцога, выложенной тысячами крошечных диодов.

В центре возвышалась колоссальная кровать под балдахином из тяжелого шелка, цветом напоминающего лунный свет, приглушенный вечностью. Над изголовьем – герб дома Вель'Зар: черный дракон, алчно пожирающий звезду.

— Вам понравилось, госпожа? – одна из сопровождающих служанок робко коснулась ее руки, словно боясь нарушить тишину этого помпезного склепа.

Дарья не ответила. Ее взгляд цеплялся за детали, говорящие громче слов:

Иллюминатор, словно глаз циклопа, с затемненным стеклом, за которым плясали нереальные огни гиперпространства.

Туалетный столик с зеркалом, инкрустированным перламутром, – при ближайшем рассмотрении в отражении мелькнули едва различимые точки по периметру, невинные глазки камер наблюдения.

Роскошная ванная за полупрозрачной ширмой, где мраморная купель наполнялась дымящейся жидкостью неестественного, зловещего фиолетового оттенка.

Но более всего поражал пол. Под каждым шагом расплывались голубоватые волны, как будто под ногами плескалось озеро света, оставаясь при этом твердым и непоколебимым.

— Это адаптивный квантовый пол, – пояснила вторая служанка, заметив ее замешательство. – Он реагирует на ваше настроение. Попробуйте…

Дарья сделала шаг, обуреваемая гневом. Пол под ее ногами взорвался алым цветом, словно раскаленная лава.

Служанки обменялись испуганными взглядами.

— Герцог велел, чтобы вы отдохнули и подготовились, – первая служанка осторожно указала на гардероб. – Вечером вас ждет…

— Я знаю, что меня ждет, – перебила Дарья, и ее голос прозвучал неожиданно громко в этом давящем великолепии.

Служанки поспешно ретировались, оставив ее одну в этом позолоченном склепе, полном лжи и фальши.

Дверь закрылась с тихим щелчком магнитного замка, отрезая ее от всего мира.

Дарья подошла к ложному окну и прижала ладонь к холодному, бездушному стеклу.

Дверь в ее покои распахнулась бесшумно, словно тьма коридоров проскользнула внутрь, неся леденящее дыхание. Дарья сидела на краю широкой кровати, утопающей в шелках цвета ночи, ее руки стиснуты в кулаки, словно в них она пыталась удержать ускользающую надежду.

— Тебе повезло, моя драгоценная, — прозвучал голос герцога, густой и тягучий, словно выдержанное вино, от которого веет смертью.

Он вошел, облаченный в одеяния из ткани, сотканной, казалось, из самой ночи, и лишь серебряные нити вышивки мерцали призрачным светом. Его глаза, как осколки льда, холодно и оценивающе скользнули по ее фигуре, словно прикидывая стоимость редкого трофея.

— Через три дня — Великий Праздник Звездного Слияния. В этот день силы вселенной достигают апогея, и древние ритуалы пробуждаются с невиданной мощью.

Он приблизился, и Дарья почувствовала, как по коже пробегает мороз, как тонкие ледяные иглы вонзаются в каждую клетку.

— Именно тогда ты станешь моей безраздельно. Твое тело, твоя кровь, сама твоя жизненная сила — все это будет принадлежать мне.

Его пальцы, холодные как надгробный камень, коснулись ее щеки, скользнули вниз, к шее, оставляя за собой след, словно клеймо.

— Но не бойся. Я не грубый варвар. Ты будешь подготовлена к этому возвышенному событию должным образом.

Он отступил и хлопнул в ладоши, и этот звук эхом отозвался в тишине комнаты, словно предвестник беды.

Глава 8 Неожиданная помощь

В дверях, словно тени, возникли две женщины в безупречно белых одеждах, с лицами, скрытыми в смирении, и опущенными долу глазами.

— Они помогут тебе очиститься и приготовиться к церемонии. Ты будешь прекрасна, моя будущая мать наследника, — произнес он, и в его словах прозвучало не обещание, а приговор.

С этими словами он ушел, оставив Дарью на попечение безмолвных служанок, словно бросив жертву на растерзание безликим палачам.

Одна из женщин подошла ближе, ее движения были плавными и тихими, как у ночной бабочки.

— Госпожа, позволь нам помочь тебе, — прошептала она, и в этом шепоте, словно слабый луч солнца сквозь тучи, Дарья уловила нечто большее — искру понимания, скрытый огонь неповиновения, тлеющий под пеплом покорности.

Возможно, не все здесь сломлены.

Возможно, у нее еще есть союзники в этом змеином гнезде.

Фиолетовая вода в мраморной купели, словно колдовское зелье, тихонько клокотала, рождая едва различимый шепот – симфонию тысяч приглушенных голосов. Дарья застыла перед ванной, словно изваяние протеста, скрестив руки на груди, – сама неприступность.

— Разрешите помочь вам подготовиться, госпожа, — прошелестела служанка. Ее лицо, бледное, как лунный лик, было опущено в поклоне, но взгляд, острый и настороженный, выдавал нечто большее, чем простую покорность. В нем плескался страх, отблеск понимания.

Дарья резко обернулась, выплюнув слова сквозь стиснутые зубы:

— Ты всерьез полагаешь, что я покорно позволю превратить себя в безмолвное украшение его коллекции? Не дождется. Племенной коровой я не стану.

Служанка замерла, словно пораженная громом. Затем, стремительным движением, сорвала с запястья тонкий браслет, в котором мерцал крошечный синий камень, словно застывшая капля полуночного неба.

— Эти воды… они не просто для очищения, — прошептала она, украдкой бросая беспокойные взгляды на зеркало. В его глубине Дарья теперь отчетливо видела зловещий красный отблеск – невидимый глаз камеры. — Они гасят волю, лишают сил. Нейтрализуют действие…

Она сунула браслет Дарье в руку, словно передавая тайну, от которой зависела жизнь.

Дарья смерила ее долгим, изучающим взглядом.

— Зачем ты рискуешь?