Три мужа для принцессы дипломатии

Глава 6

Элион фыркнул, короткий и сухой звук, но не стал спорить. Рейн, наблюдавший за всей этой сценой с порога, скрестив руки на груди, мрачно хмыкнул.

— Обсуждайте где хотите. Но отчет на моем столе к завтрашнему утру. Авалор, вы пока не свободны. Тир, ваше участие признано. Зор, — он кивнул в сторону кей'танца, — оставайтесь на связи. Я буду ждать вашего заключения по… энергетическому следу.

Он развернулся и ушел, его тяжелые, мерные шаги затихли в коридоре. Он оставил меня наедине с принцем-дракарианином и эмпатом-загадкой. Воздух снова наэлектризовался, стал густым и тяжелым.

— Ну что же, — Тир мягко, но с железной настойчивостью взял меня под локоть. Его прикосновение было твердым и не допускающим возражений, обещая не защиту, а контроль. — Я полагаю, нам есть о чем поговорить. Например, о том, кто ты на самом деле и почему твое присутствие заставляет вибрировать энергетические поля корабля так, как будто в его сердце запустили чужеродный кристалл.

Мои ладони стали влажными и ледяными. Игра, в которую я ввязалась, стремительно меняла правила. Теперь в нее играли не на жизнь, а на правду. Самую страшную правду, которую я не могла открыть никому. Правду, что могла стоить мне не просто карьеры, а всего.

Апартаменты принца Тира были не похожи на стандартные каюты «Одиссея». Здесь пахло дымом и чужими специями, а свет приглушали до мягкого сияния, имитирующего закат на его родной планете. Тир отпустил мою руку и жестом предложил низкое кресло, похожее на чашу из полированного темного дерева.

— Теперь, — он устроился напротив, его золотистые зрачки сузились в полоски, — давай отбросим церемонии. Аэлла Авалор, которую я знал, была испорченным, капризным ребенком с замашками интриганки. Она не смогла бы отличить квантовый сбой от пищевого отравления в репликаторе. А ты... — он медленно провел рукой по воздуху, словно осязая ауру вокруг меня, — ты говоришь на языке систем, которого не знала. Ты пахнешь... страхом. Но не тем истеричным страхом, к которому я привык. А страхом разумного существа, попавшего в ловушку.

Я сжала пальцы на подлокотниках кресла, чувствуя, как бархатистая древесина отдает тепло.
— Стрессовая ситуация может изменить человека, — попыталась я парировать, но мой голос прозвучал слабо даже для меня самой.

— Не до неузнаваемости, — парировал Тир. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Я дракарианец. Мы чувствуем ложь на инстинктивном уровне. Ты не лжешь сейчас. Ты уклоняешься. Это интереснее.

Он наклонился вперед, и его гребни на спине вытянулись, словно у настороженного хищника.
— Предположим, — тихо сказал он, — что в теле Аэллы Авалор говорит кто-то другой. Пришелец? Дух? Результат неудачного эксперимента? Неважно. Важно то, что этот «кто-то» уже в центре интриги. Кто-то могущественный попытался стереть Аэллу с лица галактики. И теперь этот кто-то увидит, что попытка не удалась. Более того, его цель внезапно проявила неожиданную стойкость и ум. Ты стала для него не просто ошибкой, а угрозой, которую нужно изучить и устранить.

Его слова падали, как камни, в тишину комнаты. Он видел насквозь. Гораздо глубже, чем я могла предположить.

— Зачем ты мне все это говоришь? — выдохнула я. — Чтобы запугать?

— Чтобы предложить союз, — ответил Тир без колебаний. — Мне не нужна была старая Аэлла. Она была бесполезна. Но ты... Ты можешь быть ценна. Ты видишь вещи под другим углом. В надвигающейся буре, которую несут с собой Коргав, Содружеству понадобятся не только солдаты, как твой капитан Рейн, и не только чувствительные эмпаты, как кейтанец. Ему понадобятся гибкие умы. Дипломаты, способные на нестандартные ходы.

Он встал и подошел к стене, где в нише пульсировала светящаяся сфера — карта звездных систем.
— Я могу стать твоим щитом в этом мире, который тебе чужд. Я могу научить тебя его правилам. А ты... ты будешь моим самым неожиданным козырем. Мы можем помочь друг другу выжить. И больше, чем просто выжить.

Это было предложение дьявола. Разумное, взвешенное и невероятно опасное. Стать пешкой в играх дракарианского принца? Но была ли у меня альтернатива? Одиночество в этой враждебной среде было равно смерти.

— А что, если я откажусь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Тир повернулся. Его улыбка стала шире, обнажив идеально ровные, чуть слишком острые зубы.
— Тогда я останусь наблюдателем. И посмотрю, как долго продержится маленькая тайна в теле Аэллы Авалор под натиском ее врагов. Думаю, недолго.

В его тоне не было злобы. Был холодный, расчетливый интерес. Я была для него экспериментом. Живым, дышащим экспериментом.

— Мне нужно время подумать, — сказала я, поднимаясь. Мои ноги немного дрожали.

— Конечно, — он кивнул, словно и ожидал этого. — Но помни, время — роскошь, которую ты себе не можешь позволить. Завтра Совет ждет отчета. И завтра твой покровитель, капитан Рейн, будет ждать результатов. А твой новый друг, эмпат, будет слушать твое молчание. И слышать в нем слишком много.

Он проводил меня до двери. Когда я вышла в холодный, стерильный коридор, его последние слова звучали у меня в ушах.

Я была в ловушке. Со всех сторон. И единственный выход, который мне предлагали, вел в объятия хищника. Но, возможно, это было лучше, чем быть съеденной заживо.

Глава 7

Дорогу до своей каюты я нашла почти без труда — ноги сами несли по знакомым маршрутам, в то время как сознание металось в паническом поиске выхода. Этот автоматизм тела был одновременно пугающим и успокаивающим.

Дверь в мою каюту закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отсекая давящую, звенящую тишину корабельных коридоров. Я прислонилась спиной к холодному, гладкому металлу, пытаясь вдохнуть глубже, но воздух казался густым и безжизненным. В голове стоял оглушительный гул, в котором сплетались обволакивающий голос Тира, тревожный оранжевый всплеск в данных, пронзительный, видящий насквозь взгляд Элиона. Чувство было таким же, как в симуляторе, — ловушка захлопывалась со всех сторон, и стены неумолимо сдвигались.

«Ценный козырь...» — шептала одна часть моего сознания, цепляясь за призрачную надежду.
«Ты пахнешь иначе...» — отзывалось другим, полным страха, эхом.
«Любая ошибка станет последней...» — холодным итогом подводил внутренний голос, звучавший как Рейн.

Мне отчаянно нужен был план. Не просто реакция, а стратегия. Отчет капитану Рейну нельзя было написать на пустом месте — ему требовалось настоящее, железобетонное доказательство уязвимости, а не туманные догадки и псионические ощущения. Но как его найти, не обладая знаниями, опытом, памятью этого мира? Я была слепым котенком в лабиринте, где стены были изощренными технологиями и чужих секретов.

Мой взгляд, блуждающий по стерильному пространству каюты, упал на встроенный в стену терминал. Его панель тускло светилась в полумраке. Доступ к данным... Если атака была направлена именно на Аэллу, а не на систему в целом, то ключ мог лежать не в логиках симулятора, а в ее прошлом. Враги. Старые проекты. Конфликты, о которых я не знала. Возможно, тот, кто пытался ее уничтожить, уже оставлял следы раньше.

Собрав волю в кулак, я подошла к терминалу и запустила поиск, используя свои скромные права курсанта. Система отозвалась скупыми списками. Большинство файлов, связанных с личным делом Аэллы Авалор, были надежно заблокированы высшим уровнем доступа — красные иконки безжалостно сигнализировали об отказе. Засекреченные медицинские отчеты, детализация миссий, психологические профили — все это оставалось за железным занавесом.

Но кое-что все же просачивалось сквозь фильтры. Публичные записи. Архив академических достижений, расписания дежурств, сухие упоминания в отчетах о командировках. Не алмаз, а жалкая песчинка информации. Но и с нее можно было начать.

Аэлла Авалор. Дипломатический факультет. Специализация: Первый контакт и межрасовые коммуникации.

Строка в официальном досье вспыхнула перед глазами, как сигнальная ракета. Первый контакт. Значит, она работала на самой острой грани — с неизвестными, потенциально враждебными расами. Она могла нажить себе врагов среди них. Или, что было еще вероятнее, среди тех внутри Академии или Федерации, кто был яростно против таких рискованных контактов. Консерваторы, милитаристы, ксенофобы… Мотивов для саботажа могло быть множество.

Сердце забилось чаще, когда я углубилась в архив новостей Академии, отфильтровав все по ее имени. И среди унылых упоминаний о успехах в учебе и стандартных дежурствах я нашла это. Всплывающую строку, помеченную как «Инцидент».

Три месяца назад. Станция «Ксенос-7».

Сообщение было составлено в сухих, казенных выражениях, призванных скрыть масштаб трагедии: «Корабль первого контакта «Инициатива» под руководством курсанта Авалор понес небоевые потери при встрече с неизвестным видом в пограничном секторе Тета. Расследование инцидента продолжается».

Небоевые потери. Какие именно? Погибшие? Раненые? Детали были тщательно выскоблены, оставляя простор для самых мрачных предположений. Но мое внимание приковала другая строка, последняя в кратком отчете. Фамилия офицера, назначенного ведущим расследования.

Капитан Джеймс Рейн.

Так вот откуда коренится его личная, едва скрываемая неприязнь. Ледяная вежливость, тяжелый взгляд, постоянное ожидание провала. Аэлла была причастна к гибели людей под его командованием или, по крайней мере, к провалу миссии, за которую он отвечал. Его люди. Его ответственность. Но была ли она виновна? Или ее подставили, как подставляют сейчас меня?

Внезапно терминал выдал уведомление. Входящее сообщение. От Элиона Зора.

Текст сообщения: «Энергетический отпечаток аномалии имеет слабые следы пси-подавления. Характерно для расы Коргав. Но инструмент... был другим. Более изощренным. Хочу сверить данные. Лаборатория 7-Гамма. Завтра, 06:00».

Коргав. Значит, Тир был прав? Атака извне? Но тогда кто на корабле мог быть их агентом? Или использовать их технологии?

У меня не было выбора. Элион был единственным, кто предлагал хоть какую-то помощь, основанную не на расчете, а на искреннем интересе. Пусть и научном.

Я отправила короткое согласие и откинулась на подушку. Завтра предстояло новое испытание. А сегодня нужно было хоть немного поспать и попытаться отделить свои мысли от мыслей той, чье тело я теперь занимала.

Сон не шел. Перед глазами стояли лица трех мужчин, чьи судьбы теперь были причудливым образом переплетены с моей.

Джеймс Рейн. Он ненавидел Аэллу. Но будет ли он ненавидеть меня, если узнает правду? Или его солдатская честь заставит защищать невинную жертву?

Элион Зор. Он знал, что я не та, за кого себя выдаю. Но его интересовала не моя сущность, а феномен. Быть подопытным кроликом было унизительно, но это давало шанс.

Тир. Хищник. Он предлагал сделку. Опасливый союз. Быть его пешкой было страшно. Но быть его врагом — смертельно.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить запах мела и доски. Свой старый, надежный мир. Но вместо этого в ноздри снова ударил сладковатый аромат лаванды — запах чужой жизни, которая, возможно, стоила мне моей собственной.

Завтра будет новый день. И мне предстояло сыграть в нем главную роль.

Глава 8

Дверь в лабораторию была уже открыта, словно меня ждали. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием голограмм. Элион стоял у главного терминала, погруженный в свою работу. Его длинные, бледные пальцы порхали над сенсорной панелью с неестественной скоростью, а на экране перед ним пульсировала сложная, многослойная нейросетевая модель, напоминающая клубок светящихся змей.

— Ты пришла, — произнес он, не поворачиваясь, будто мое присутствие было лишь еще одним data-потоком в этом море информации. Его голос был ровным, но я, к своему удивлению, уловила в нем легкое, сдерживаемое возбуждение. — Смотри.

Он отступил на шаг, позволяя мне увидеть экран во всей его пугающей красе. Модель напоминала изумительно сложную паутину из переплетающихся светящихся нитей — синих, зеленых, желтых. Но в самом ее сердце, в одном из ключевых узлов, зияла черная, пульсирующая, словно живая, дыра. От нее, как молнии от удара, во все стороны расходились трещины, гася свет соседних нитей.

— Это эмоциональный контур симулятора в момент сбоя, — пояснил Элион, его голос стал тише, почти интимным, как если бы он делился священной тайной. — Черная зона — это и есть та самая команда на самоуничтожение. Та самая «казнь». Но я был не совсем точен вчера. Это не вирус в классическом понимании. Это... чужеродный эмоциональный импринт. Целенаправленный вброс чужого пси-паттерна прямо в ядро системы.

Я сглотнула, смотря на эту визуализацию собственной гибели. Чужой гибели. Было странно и жутко видеть свою смерть, оформленную в виде изящной голограммы.

— Импринт Коргав? — уточнила я, вспоминая его вчерашние слова о чужеродной агрессии.

— Нет, — он резко покачал головой, и его серебристые волосы колыхались, словно струи воды. — Отпечаток имеет сходную агрессивную, разрушительную природу, но его структура... структурная сигнатура... сложнее. Тоньше. Отработаннее. — Он повернулся ко мне, и его большие глаза сузились. — Как будто его создали, умело подражая дикому, хаотичному стилю Коргав, но с использованием куда более продвинутых, я бы сказал, изощренных технологий. Это не оригинал. Это подделка. Искусная, чертовски хорошая подделка, предназначенная для того, чтобы сбить с толку и свалить вину на ксенорасу.

Ледяная прозрение пронзила меня.
— Кто-то пытается все списать на Коргав. Создать видимость их атаки.

— Верно, — в его черных глазах Элиона плясали огоньки. — И этот кто-то имел доступ к ядру симулятора. Физический доступ. Это не удаленная атака.

Физический доступ. Значит, предатель был на корабле. Среди нас.

— Есть способ отследить источник? — спросила я, чувствуя, как учащается пульс. Это была зацепка. Настоящая.

— Теоретически... — Элион снова обратился к терминалу, его пальцы затанцевали с новой энергией. — Каждое подключение, особенно такое мощное, как вброс импринта, оставляет уникальный энергетический след в системе питания корабля. Микровсплеск, который не стереть из общих логов. Если мы сопоставим временную метку импринта с логами энергопотребления всех портов в этом секторе...

Он не договорил, запустив новый, сложный алгоритм перекрестного анализа. На экране замелькали бешеные столбцы данных, графики и цифры, сливающиеся в гипнотизирующую какофонию. Мы замерли, наблюдая, как электронный разум просеивает терабайты информации в поисках одной-единственной иголки. Секунды растягивались в минуты, каждая из которых была наполнена гулом процессоров и собственным громким стуком сердца в ушах.

Внезапно, разрезая тишину, раздался резкий, пронзительный звуковой сигнал. На экране, в самом низу длинного списка, замигал один-единственный идентификатор, выделяясь кроваво-красным.

*Сервисный порт 7-Гамма-Эпсилон. Временная метка: 14:29:53.*

За секунду до сбоя.

Я тут же, почти рефлекторно, вызвала голографическую схему корабля. Сектор 7-Гамма... Это был наш сектор. Лаборатории, серверные, хранилища данных... И, как червь, точивший мой покой, список кают старшего офицерского состава.

— Этот порт... — я увеличила изображение, пока схема не заполнила все пространство перед нами, и у меня перехватило дыхание. Точка мигала в самом сердце служебного лабиринта. — Он находится в техническом отсеке, смежном с... — я сглотнула, — с каютой капитана Рейна.

Мы с Элионом переглянулись. В воздухе между нами повисло тяжелое, невысказанное, чудовищное предположение. Капитан? Неужели это он? Слишком очевидно, слишком рискованно. Или... кто-то невероятно умный и хладнокровный пытался подставить его, зная о его неприязни ко мне?

— Эти данные, — тихо, но с такой стальной четкостью, что не оставалось места для возражений, произнес Элион, — нельзя никому показывать. Ни капитану. Ни принцу. Никому. Это наш ключ. И, возможно, наша смерть, если мы воспользуемся им неверно.

— Но отчет... Рейн ждет его сегодня, — слабо возразила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Он не примет отговорок.

— Мы дадим ему другую информацию, — решение созрело в его голове мгновенно, выверено и холодно. — Мы скажем, что нашли следы нестабильности в базовых эмоциональных алгоритмах симулятора. Накопившуюся техническую неисправность. Этого будет достаточно, чтобы снять с тебя прямые подозрения в саботаже. А об остальном... — он пристально посмотрел на меня, и в его бездонных глазах впервые появилось нечто, похожее на человеческую, не псионическую обеспокоенность, — нам нужно подумать. Очень тщательно. Игра только началась, Аэлла. И теперь мы знаем, что один из игроков, похоже, находится в самой команде рефери.

В этот момент дверь в лабораторию с шипением отъехала. На пороге стоял Тир. Он был безупречно спокоен, но его гребни отливали напряженным багровым цветом.

— Надеюсь, я не прервал плодотворную работу, — его голос был медовым, но глаза сканировали нас с холодной точностью. — Капитан Рейн запрашивает предварительный отчет. И, как выяснилось, вчерашний разговор был не совсем... завершен.

Его взгляд скользнул по экрану терминала, который Элион уже успел переключить на нейтральную схему.
— Есть новости? Или вы уже нашли ту самую... уязвимость?

Я почувствовала, как по спине бегут мурашки. Он что-то знал. Или догадывался. Игра в кошки-мышки продолжалась, но теперь мыши было известно чуть больше. Достаточно ли, чтобы перехитрить кошек?

Глава 9

Воздух в лаборатории, и без того насыщенный озоном и тишиной, внезапно стал густым и недышащимся, будто его откачали насосом. Тир стоял на пороге, его высокая фигура блокировала единственный выход. Его поза была нарочито расслабленной, но в каждом мускуле, в напряженной линии плеч, читалась хищная готовность к действию. Он поймал мой взгляд и медленно, почти незаметно, кивнул в сторону терминала, который Элион так старательно пытался сделать безобидным.

— Мы работаем над этим, — парировал Элион, его голос был ровным, как поверхность озера в штиль, но я заметила, как его длинные пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Анализ сложных нейросетевых систем требует времени. Нельзя просто—

— Время — роскошь, которую у нас систематически отнимают, — Тир мягко, но неумолимо парировал, делая шаг внутрь. Казалось, комната стала меньше. Его золотистые глаза с вертикальными зрачками, казалось, не просто смотрели, а фотографировали, сканировали каждую деталь: наше с Элионом напряжение, мигающий экран с замершей схемой, неестественную скованность в наших позах, кричащую о скрываемой тайне. — Капитан Рейн не из тех, кто ценит терпение. И, должен заметить, его подозрения в ваш адрес, Аэлла, лишь растут с каждой минутой. Возможно, мне стоит... умерить его пыл. При условии, конечно, что наше сотрудничество будет взаимовыгодным.

Это было прямое предложение. Прямой, неприкрытый шантаж. Он давал понять: либо я принимаю его условия, и он использует свое влияние, чтобы помочь мне отвести подозрения Рейна, либо он может «ненароком» подлить масла в огонь, обернув все против меня.

Элион, казалось, замер, превратившись в статую. Он наблюдал за мной, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто наблюдение — словно он видел не только мое бледное лицо, но и вихрь мыслей, страха и отчаяния, бушующий внутри. Я понимала, что любое мое слово, любой жест сейчас будут иметь необратимые последствия.

— Сотрудничество, — осторожно начала я, заставляя свой голос звучать тверже, чем я чувствовала, и глядя Тиру прямо в его гипнотические глаза, — предполагает обмен информацией. А не односторонние уступки. Что вы предлагаете конкретно?

Уголки губ Тира дрогнули в легком, едва уловимом подобии улыбки. Ему явно понравился мой ответ, моя готовность торговаться.