Три мужа для принцессы дипломатии

Глава 10

Отчет капитану Рейну был образцом дипломатического искусства, отточенным под пристальным взглядом Тира. Я говорила об «аберрациях в эмоциональных матрицах», о «резонансных помехах от последнего скачка», тщательно обходя любые намеки на целенаправленную атаку. Рейн слушал, не сводя с меня своих стальных глаз. Скепсис в них не исчез, но яростная уверенность в моей вине поутихла, сменившись настороженным анализом.

— Помехи от скачка, — он медленно проговорил, откидываясь в кресле. — Технический отдел не сообщал о подобных инцидентах.

— Это тонкий эффект, капитан, — парировал Тир, стоя чуть позади меня. Его присутствие было ощутимым щитом. — Для его обнаружения требуются... нетривиальные методы анализа. Курсант Авалор проявила неожиданную проницательность.

Рейн перевел взгляд на него.
— И ваша роль в этом, принц? Наблюдатель или участник?

— Заинтересованная сторона, — уклончиво ответил Тир. — Стабильность «Одиссея» — в интересах моей миссии. А неординарные таланты стоит поощрять, даже если их происхождение... не совсем ясно.

Они обменялись взглядами, полными невысказанных угроз и оценок. Меня, как игрушку, перекидывали между ними, но теперь у меня была своя, тайная цель.

— Хорошо, — Рейн отложил падд с моим отчетом. — Инцидент считается исчерпанным. Но вы, Авалор, остаетесь под наблюдением. Ваши следующие шаги будут тщательно изучены. Вы свободны.

Мы вышли из его каюты, и тяжелая дверь с тихим шипением закрылась за нами, отсекая напряженную атмосферу переговоров. Только тогда я позволила себе выдохнуть ту порцию адреналина, что сдавливала грудь, и прислонилась лбом к прохладной, почти живой металлической стене. Дрожь в коленях стала заметной.

— Он не поверил до конца, — прошептала я, больше для себя, глядя в пол. Я видела этот холодный, аналитический блеск в глазах Рейна, когда он принимал наш отчет. Он проглотил версию о техническом сбое, но не переварил ее.

— Ему и не нужно было верить, — раздался спокойный голос Тира. Он стоял рядом, наблюдая, как в дальнем конце коридора скрывается прямая, как клинок, фигура капитана. — Ему нужно было официальное, задокументированное основание, чтобы снять с тебя клеймо прямой преступницы и отозвать ордер на твой арест. Теперь ты — странность. Аномалия. Загадка. А с загадками, — он повернул ко мне голову, и в его глазах мелькнула искорка холодного amusement, — работать гораздо сложнее и дольше, чем с осужденной диверсанткой. У нас появилось время. А теперь идем.

Он тронулся с места своим плавным, бесшумным шагом. Я оттолкнулась от стены и последовала за ним, все еще чувствуя слабость в ногах.

— Куда? — спросила я, едва поспевая за его длинными шагами.

— На урок, — он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд через плечо. — Если ты должна играть роль дипломата с пробудившимся «талантом», тебе придется научиться хотя бы основам. Пока что твои попытки выглядеть убедительной оставляют желать лучшего. И я знаю идеального преподавателя.

Он привел меня в обсерваторию — огромный купол с прозрачным полом и потолком, за которым плыли звезды. И там, в центре сияющего космоса, стоял Элион. Он что-то бормотал себе под нос, его пальцы выводили в воздухе сложные светящиеся символы — дракарианские иероглифы, смешанные с математическими формулами.

— Она согласилась, — произнес Тир, и эхо разнеслось под куполом.

Элион обернулся. Его черные глаза блестели в свете звезд.
— Тогда мы начинаем. Первый урок: язык вселенной — это не слова. Это паттерны. Энергетические сигнатуры. Эмоциональные резонансы. Тот, кто оставил этот импринт, говорил на особом диалекте силы. Мы должны его выучить, чтобы найти говорящего.

Он подошел ко мне, и его палец коснулся моего виска. Не физически, но я почувствовала легкий толчок, будто в сознании что-то щелкнуло.

— Я подключу тебя к остаточному эху от импринта. Это будет... неприятно.

Он не соврал. Мир вокруг поплыл. Звезды закружились, превратившись в водоворот света и тьмы. Я почувствовала невыразимый гнев, холодную, расчетливую жестокость, нацеленную на... на меня. Нет, на Аэллу. Желание стереть, уничтожить, не оставив и следа.

Я закричала, но звук потерялся в вихре. Это было похоже на падение в черную дыру, где единственной реальностью была ненависть.

И тогда, в самом центре этого хаоса, я увидела его. Не лицо. Ощущение. Тень высокого, могущественного существа, чье сознание было таким же холодным и безжалостным, как космос за стеклом обсерватории. И я поняла, что оно меня видит. Что мое вторжение в его след было замечено.

Связь оборвалась. Я рухнула на колени, дрожа всем телом. Элион стоял надо мной, его лицо было бледным.

— Ты увидела? — тихо спросил он.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

— И оно увидело тебя, — заключил Тир. Его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он помог мне подняться. — Охота началась. Теперь приманка знает, на кого вышла. И охотник это почуял.

Я смотрела на бесконечные звезды, все еще чувствуя на себе прикосновение той бездны. Страх был огненным шаром в груди. Но вместе с ним пришло и странное, леденящее душу спокойствие. Враг обрел форму. Из невидимой угрозы он превратился в цель.

— Что теперь? — мой голос был хриплым.

— Теперь, — Тир положил руку мне на плечо, и его прикосновение было уже не угрозой, а союзническим жестом, — мы меняем правила. Мы не будем ждать следующего удара. Мы заставим его сделать ошибку. И для этого тебе предстоит сыграть свою самую опасную роль — вернуться в самое логово врага. На дипломатический прием в честь прибытия нового посла. Туда, где он точно будет.

Глава 11

Прием в честь посла Колдиана был тем самым видом события, ради которого, как мне казалось, изучая архивы, и существовала старая Аэлла Авалор. Бальный зал «Одиссея» сиял, словно его вырезали из цельного куска космической пустоты и наполнили искусственным светом. Громадные люстры, напоминавшие застывшие звездные скопления, отбрасывали на стены и пол тысячи мерцающих бликов, превращая пространство в подобие гигантской, сверкающей драгоценности.

Здесь собрался весь цвет экспедиции. Переливающиеся, словно жидкий металл, ткани платьев дипломатов, холодный блеск ограненных адамантовых камней в волосах жен офицеров, мерцающие, переливающиеся разными оттенками гребни дракарианской знати, нежные, биолюминесцентные узоры, танцующие по коже кейтанцев в такт их пульсу — все это сливалось в ослепительный, дурманящий калейдоскоп. Воздух был густым от аромата инопланетных духов, дорогого алкоголя и едва уловимого запаха озона, исходящего от силовых полей.

Я стояла в стороне от главного потока, в платье цвета глубокого космоса — темно-синем, почти черном, с мерцающими серебряными нитями, выстраивающими на ткани причудливые созвездия. Его предоставил Тир, «настоятельно рекомендовав» именно этот наряд. Ткань облегала фигуру, одновременно скрывая и подчеркивая каждую линию, каждый мускул. Я должна была чувствовать себя уверенной, соблазнительной, хищницей, готовящейся к нападению.

Но внутри я была лишь добычей, загнанной в самую пышную и самую тесную ловушку. Каждый смех, доносящийся из толпы, казался отголоском заговора. Каждый скользящий взгляд — попыткой разгадать мою тайну. Я стояла, сжимая в руке бокал с игристым напитком, который даже не осмеливалась поднести к губам, и пыталась дышать ровно, как учил меня Тир во время нашего краткого, интенсивного «урока».

— Помни, — его голос доносился до меня через почти невидимый ком-линк в ухе, — твоя задача — быть заметной. Вспомни все, что знаешь о старой Аэлле. Высокомерие, холодность, язвительность. Ты должна вести себя так, чтобы все подумали, что ты вернулась к своей старой сущности. Это выманит его.

— А что, если он нападет прямо здесь? — прошептала я, глядя на кружащиеся пары.

— Здесь — нет. Слишком много свидетелей. Но он проявит себя. Сделает выпад. Попытается прощупать. Вот тогда мы его и поймаем.

Элион, невидимый где-то на балконе, добавил:
— Я буду следить за эмоциональным фоном. Любая вспышка направленной агрессии — и мы получим его координаты.

Я сделала глоток прохладного напитка, похожего на нектар, и заставила себя улыбнуться. Холодной, высокомерной улыбкой Аэллы Авалор. Я заметила, как несколько офицеров указали на меня и отошли подальше. Идеально.

Именно тогда я увидела его. Он стоял у колонны, беседуя с высоким дракарианским сановником. Человек. Казалось бы, ничем не примечательный, в мундире офицера связи. Но что-то в его осанке, в том, как он держал бокал — слишком спокойно, слишком неподвижно — заставило мурашки пробежать по моей спине.

— Цель обнаружена, — тихо сказала я в ком-линк. — Офицер связи, седьмая колонна от входа.

— Вижу, — отозвался Тир. — Подходи. Вступи в разговор. Спровоцируй.

Сердце бешено колотилось. Я медленно пересекла зал, чувствуя на себе десятки взглядов. Я подошла к группе, где он стоял, и вставила что-то язвительное о новых дипломатических протоколах, точно копируя манеру речи Аэллы из обрывков памяти. Смешки. Недовольные взгляды. Офицер связи обернулся. Его глаза встретились с моими.

И там не было ничего. Ни злобы, ни интереса, ни любопытства. Пустота. Как у глубоководного существа. Именно это и было самым страшным.

— Капитан Марник, — представился он, и его голос был таким же плоским, как его взгляд. — Рад видеть, что вы оправились после... инцидента.

— Некоторые вещи только закаляют, капитан, — парировала я, высоко подняв подбородок.

— Безусловно, — он слегка наклонил голову. — Ходят слухи, что инцидент в симуляторе раскрыл ваши... неожиданные таланты. Поздравляю.

В его словах не было ни капли искренности. Это была проверка. Он смотрел, как я отреагирую.

— Всегда приятно удивлять тех, кто тебя недооценивает, — сказала я сладким ядом, поворачиваясь к нему спиной в унизительном жесте, который, я была уверена, старую Аэллу бы одобрила.

Я отошла, чувствуя его пустой взгляд у себя в спине.

— Что-нибудь? — спросила я у Элиона.

— Ничего, — прозвучал в ухе его озадаченный голос. — Ни всплеска, ни колебаний. Абсолютный ноль. Как будто он... пустой. Или закрытый наглухо. Так не бывает.

— Он осторожен, — заключил Тир. — Слишком осторожен. Это само по себе — улика.

Я снова оказалась в центре зала, когда внезапно свет померк, и на сцене появился посол Колдиан, чтобы произнести речь. Толпа затихла. И в этот момент я почувствовала легкое, едва заметное головокружение. Словно гравитация на секунду изменилась.

— Элион? — тихо позвала я.

Ответа не было. Только легкий шипящий звук.

— Тир?

Тишина. Ком-линк мертв.

Паника, острая и мгновенная, ударила в виски. Я осталась одна. И в тот же миг я увидела, как капитан Марник, все еще стоя у колонны, медленно поднял на меня свой пустой взгляд. И губы его сложились в нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

Он что-то сделал. Отключил связь. Изолировал меня.

И тогда я поняла. Мы думали, что охотимся. Но он просто ждал, пока мы сами придем к нему. И теперь клетка захлопнулась.

Глава 12

Тишина в ком-линке была оглушительной. Она обрушилась внезапно, как обвал в шахте, оставив в ушах лишь нарастающий звон. Я осталась одна посреди сияющей, болтливой толпы, а по ту сторону — лишь мертвая, безжизненная пустота. Пустота и капитан Марник, чья застывшая, вежливая улыбка, обращенная к послу, была в тысячу раз страшнее любой гримасы откровенной ненависти.

Они попали в засаду. Мысль пронзила сознание, острая и холодная, как лезвие. Тира и Элиона либо уже нейтрализовали, либо они были сейчас в таком же положении, как и я — отрезаны от связи, изолированы в самом эпицентре вражеского пира.

Я заставила себя отвести взгляд от Марника, поднести к губам бокал и сделать крошечный, церемонный глоток. Игристая жидкость обожгла горло, но не смогла растопить лед в груди. Я изображала безразличие, легкую скуку на балу, но внутри все кричало от животного ужаса. План, такой хрупкий и дерзкий, рухнул, едва успев начаться. Я была приманкой, которую хладнокровно оставили в самой пасти хищника.

Свет в зале снова заиграл, мягко меняя оттенки, речь посла подошла к концу под вежливые аплодисменты, и оркестр заиграл медленный, томный вальс. Толпа оживилась, зашелестела тканями, и пары устремились на центральный паркет, закружась в сложном танце. И сквозь этот пестрый, движущийся поток ко мне, неспешно, словно сквозь густую, тягучую воду, пробирался Марник. Его глаза, холодные и пустые, были прикованы ко мне.

Бежать? Но куда? Все выходы были там, за толпой, на которую он сейчас опирался своим безмятежным видом. Кричать? Поднять панику? Меня сочтут сумасшедшей, истеричной курсанткой, чья репутация и без того висела на волоске. Все знали старую Аэллу, все ее ненавидели или презирали. Никто не поверил бы мне.

— Мисс Авалор, — его голос, низкий и безжизненный, прозвучал прямо у моего уха. Я вздрогнула, не в силах скрыть реакцию. Он подошел бесшумно, как призрак. — Позвольте пригласить вас на танец. В честь вашего... чудесного выздоровления и возвращения в строй.

Это был не вопрос, а приказ, замаскированный под светскую любезность. Его рука, холодная даже через тонкую ткань перчатки, уже легла на мою талию, властно направляя меня к танцполу. Я оказалась в ловушке. Отказаться — значит проявить слабость, признать страх, выказать, что его присутствие меня тревожит. А это, я чувствовала каждой клеткой, было именно то, чего он ждал.

— С удовольствием, капитан, — выдавила я, заставляя губы растянуться в подобие улыбки и кладя свою руку ему на плечо. Его мундир под пальцами был жестким и негнущимся, как доспех.

Мы закружились в потоке пар. Его движения были безупречны, выверены до миллиметра, но в них не было ни капли жизни, лишь механическая точность. Он вел меня с такой непререкаемой силой, что не оставалось сомнений — в этом танце я была его пленницей, марионеткой, чьи нити он дергал по своей воле.

— Вы очень... изменились, мисс Авалор, — произнес он, его пустые, стеклянные глаза смотрели куда-то сквозь меня, в какую-то далекую, невидимую точку. — Прежде вы отдавали предпочтение более ярким, кричащим краскам. И более... податливым кавалерам.

— Вкусы меняются, — парировала я, пытаясь совладать с предательской дрожью в коленях и выровнять дыхание. — Как и обстоятельства. Некоторые события... заставляют пересмотреть приоритеты.

— Обстоятельства, — он повторил это слово медленно, будто пробуя его на вкус, растягивая каждый слог. — Да. Иногда одно-единственное, катастрофическое событие может полностью переписать личность. Словно стирают старый текст с пергамента. Чтобы написать новый.

Его слова висели между нами в воздухе, тяжелые и полные скрытого, смертоносного смысла. Он знал. Он не мог не знать. Он намекал на симулятор, на мое «преображение». Он играл со мной, как кошка с мышью.

— А что насчет вас, капитан? — я решила перейти в наступление, отчаянная попытка выбить его из равновесия. — Что способно стереть личность до такого... идеального, безупречного нуля? Что оставляет после себя лишь пустоту в форме человека?

На мгновение его пальцы впились мне в талию с такой силой, что у меня перехватило дыхание и в глазах потемнело. И в его глазах, тех самых пустых и холодных, на долю секунды вспыхнула и погасла искра чего-то древнего, чужого и безмерно, первозданно злого. Не человеческая злоба, а нечто куда более страшное.

— Некоторые вещи не стирают, мисс Авалор, — его голос стал тише, почти интимным, но обрел металлическую, режущую остроту. — Они... замещают. Занимают освободившееся пространство. Навсегда.

В этот момент музыка стихла, оборвавшись на высокой ноте. Танец окончился. Он отпустил меня так же внезапно, как и взял, отступил на безупречно выверенный шаг и склонился в формальном, холодном поклоне.

— Благодарю вас. Было... невероятно познавательно.

И прежде чем я успела найти слова для ответа, он развернулся и растворился в толпе, словто его и не было. Он оставил меня стоять одну посреди сияющего зала, с леденящим душу сознанием, что это была не проверка и не игра. Это было послание. Предупреждение, высказанное на языке танца.

Он показал мне, что контролирует ситуацию полностью. Что он может дотянуться до меня где угодно — даже в самом сердце официального приема. И что то, что скрывается за безупречной маской капитана Марника, не просто враждебно. Оно — принципиально иное.

Внезапно ком-линк в моем ухе прошипел и ожил.

— Аэлла! — это был голос Тира, сдавленный и напряженный. — Что случилось? Мы потеряли связь!

— Он... — я с трудом выдавила слово, все еще чувствуя ледяное прикосновение его перчаток. — Он был здесь. Он знает.

— Где ты? Не двигайся. Я иду за тобой.

Но я уже не слушала. Я смотрела на то место, где исчез Марник, и понимала, что игра только что перешла на новый, куда более опасный уровень. Мы больше не охотились на шпиона. Мы столкнулись с чем-то, что лишь притворялось человеком. И наша первая схватка закончилась его безоговорочной победой.

Глава 13

Я стояла, прислонившись к холодной, гладкой стене в стороне от танцующих, все еще чувствуя на талии ледяное, будто неживое, прикосновение Марника. Голос Тира в ком-линке, который наконец-то прорвался сквозь помехи, звучал как далекое, искаженное эхо, не в силах рассечь оцепенение, сковавшее мои мысли и тело.

Внезапно чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнула и резко, почти инстинктивно, обернулась, готовая к новой угрозе.

Тир. Он стоял передо мной, его гребни пульсировали тревожным, яростным багровым, а в золотистых глазах, обычно таких сдержанных, бушевала настоящая буря. Он смотрел на меня с такой интенсивностью, что казалось, он пытался просканировать мою душу.

— Что случилось? — его голос был тихим, приглушенным гулким шумом зала, но в нем клокотала едва сдерживаемая ярость. — Он сделал что-то? Сказал что-то? Я видел, как он вел тебя.

— Танец, — выдохнула я, с трудом собирая разбегающиеся мысли в кучу. Слова путались, вырываясь обрывками. — Он пригласил меня на танец. И сказал... что некоторые вещи не стирают, а замещают. Навсегда.

Тир замер, его лицо стало абсолютно непроницаемой каменной маской, но в глазах буря лишь усилилась. В этот момент к нам, бесшумно скользя, как тень, подошел Элион. Он выглядел бледнее обычного, его серебристая кожа отливала мертвенным серым, а большие черные глаза были неестественно расширены.

— Это был не просто джаммер или блокировка, — без предисловий начал он, его обычно ровный голос дрожал от сдержанного возбуждения, почти страха. — Я провел быстрый скан. Это был направленный пси-импульс. Короткий, невероятной мощности. Точечный. Он не заглушил связь, он выжег каналы в нейронных контурах ком-линков в радиусе десяти метров вокруг вас. Сжег дотла. Такой технологии... — он покачал головой, — у нас нет. Ни в Федерации, ни у наших союзников.

— А у Коргав? — отрывисто спросил Тир, не отрывая от меня пристального взгляда, будто боясь, что я рассыплюсь.

— Нет, — Элион ответил быстро и уверенно. — Абсолютно точно нет. Это не их почерк. Их методы грубы, как дубина. Это... это что-то другое. Кто-то... другой. И этот кто-то только что продемонстрировал нам, что его возможности превосходят все, с чем мы сталкивались.

Мы стояли втроем, образуя маленький островок в море чужих веселящихся людей. Осознание нависшей над нами угрозы было таким же тяжелым и неоспоримым, как гравитация.

— Он играет с нами, — тихо прошептал Тир. Его пальцы сжали мое плечо чуть сильнее. — Он показал, что может дотянуться до тебя даже здесь, под самым нашим носом. Он демонстрирует силу.

— И мы не можем ответить, — добавил Элион. — Мы даже не знаем, что он такое.

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить панику, и сосредоточилась на том, что знала лучше всего — на логике, на анализе. Учительница физики в теле дипломата. Может быть, в этом и был ключ?