Проводник. Книга первая «Ящик Пандоры»

Глава 1

– Вы говорите психопомп? Чёрта с два это одно и то же!

– Стоп! – поднял руки подвыпивший Левков. – Мы с вами договорились, что постараемся обходиться без излишних эмоций. Помните уговор? Это всего лишь дорожный разговор «под сто грамм». Замечу, я хочу сбавить градус разговора не от того, что я слабак или по жизни стараюсь сглаживать углы. Просто затронутая нами тема кажется мне крайне интересной, а все эти излишние эмоции могут только навредить обсуждению.

Кстати, я полностью согласен с тем, что вы недавно сказали. Это на самом деле удивительно! Мы – люди разного рода занятий оказались так близки в такой узкой теме! Очень не хотелось бы, чтобы наша беседа развалилась из-за ненужных эмоций или чего-то другого.

Кстати, а вы заметили, как здорово трезвит усиленное кровообращение мозга. Уф, – протяжно выдохнул Левков, – ехать нам еще часов пять-шесть, поэтому, Игорь, тс-с-с, – он приложил палец к губам, – давайте не забывать уговор хорошо? Только сухая логика и, по возможности, факты. Вы же, кажется, инженер?

– Больше механик, – остывая, и соглашаясь с мнением собеседника, ответил Велесов.

– Это сейчас не так существенно, – продолжил Левков, – модель образного мышления у нас примерно одинакова. Итак, почему вы считаете, что персонаж, о котором мы говорили, вернее, вы говорили, не психопомп?

Велесов задумался и шумно потянул в себя воздух. После короткой паузы он, неведомо к чему, переставил пустой пластиковый стакан ближе к окну.

– Ай! – отмахнулся он. – Как-то все …схлынуло что ли. …Зря вы меня тормознули. Я ведь и не думал переходить на какие-то повышенные тона…

– Ну, простите, – чувствуя вину за то, что своим замечанием чрезмерно остудил собеседника, смягчился Левков – Просто мне показалось, что от вашего «черта с два» до более крепких выражений не так уж далеко. Ну, не дуйтесь, старина…

– А-а-а, – оживился Велесов. – Я, кстати, так и не понял, с чего вас зацепило это слово – «черт».

– Трудно сказать, – отмахнулся попутчик. – Наверное, сработало клише общепринятых христианских догматов. Вы столько рассказали о том человеке… Мысли помчались куда-то ввысь, а тут вдруг – бац! Эмоции и это слово «черт»!

Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что человек, которого вы так подробно описали, сущность несколько иного порядка, нежели нечистый. Именно поэтому я и тормознул вас. У нас же была же прекрасная линия в плоскости психопомпов. Очень не хочется переносить серьезную беседу в сказочное русло леших, водяных или чертей. Я ведь биохимик. У меня, знаете ли, с детства какое-то несерьезное отношение ко всему этому. Родители, бабушки, дедушки твердили в один голос: «Не чертыхайся! Вспомнишь черта – вот и он!» Опять же, у Булгакова что-то такое было. Но, это же факт! Сколько бы я или они в своей жизни не произносили это слово «черт», никто этого персонажа воочию так и не увидел.

– Валера, устало улыбнулся Велесов, – на самом деле увидеть черта не так уж и сложно. Мой отец под веселую лавочку как-то сказал: «хочешь увидеть черта – напои бабу». Вы знаете, мне пару раз пришлось своими глазами увидеть подобное превращение…

В этот момент, с шумом отъезжая в сторону и пугая разгоряченных беседой путников, открылась дверь. На пороге стояла премилая, молодая девушка, близоруко изучающая свой билет. Мужчины замерли в немой сцене из Ревизора. Поезд тронулся и начал медленно разгоняться, отчего вагон порядочно болтало. Это добавило проблем той, перед которой, закрывая ее чуть ли не по пояс, стоял коричневый, дорожный чемодан на колесиках.

– Посмотрите, это мое купе? – вдруг попросила она, протягивая вперед свой билет, как видно понимая, что в вечернем освещении вагона ей вряд ли удастся что-либо рассмотреть.

Левков охотно поднялся и, бросив взгляд в помятый проездной документ, сам с трудом рассмотрел то, что там было написано:

– Да, вам сюда, – наконец, ответил он, сразу же хватая за ручку пустившийся от болтанки в пляс чемодан девушки. – Вы там что, кабана везете? – попытался он пошутить, но попутчица в ответ только молча блеснула глазами.

Она насупилась и словно отключилась от происходящего. Быстро уложила билет в карман узкой, синей юбки, поправила блузку и, в две секунды привела себя в порядок.

Велесов насколько позволял обзор, с интересом наблюдал за этим, попутно отмечая расторопность своего товарища биохимика. Сам он все еще был шокирован столь эффектным появлением попутчицы.

Глядя на то, как Левков укладывает в нишу под спальным местом чемодан красавицы, Игорь встрепенулся. Что ни говори, а сухой, заумный, пусть даже и такой интересный разговор не так скрашивает время в пути, нежели легкая трескотня с милой девушкой.

Однако что-то шло не так. Попутчица вдруг зло посмотрела в спину закрывающего дверь Левкова и, отчего-то только сейчас, через три-четыре минуты после сказанного, вспомнила его шутку по поводу тяжести ее дорожного чемодана:

– Какого кабана? …Боже, как же мне все это осточертело, – ни с того, ни с сего бросила она в затылок ничего не подозревающего Левкова и тут же продолжила. – Ну, придумали бы хоть что-то другое, не такое колхозное и банальное. Это ведь совсем не сложно! Неужели на самом деле работают эти проклятые рычаги и схемы поведенческой реакции мужчин в обществе женщины? Я же вижу, – продолжила она, усаживаясь к окну, – вы не так примитивны, каким хотите казаться. Тогда почему кабан? Зачем так?

На лице Валерия Алексеевича Левкова – сотрудника какого-то белорусского института, застыла маска недоумения. Он вдруг стал каким-то вялым, заторможенным. Медленно повернулся и сел рядом с Велесовым.

– Это по билету мое место! – с вызовом бросила вдогонку к уже сказанному попутчица, хлопая ладошкой по сидению рядом с собой. – Мне проводник сказал. И не вздумайте приближаться…

– А кто приближается-то? – косясь на Левкова, неопределенно буркнул Велесов.

– Осточертело! – вдруг снова непонятно к чему добавила дама и демонстративно уставилась в темное окно. – О-сто-черте-ло…, – повторила она уже тише и полностью погрузилась в свои мысли.

Велесова просто раздирало от негодования. Как можно было объяснить причины столь рачительного преображения настроения этой дамочки? Ни он, ни тем более помогавший ей Валера не сделали ровным счетом ничего такого, что могло бы спровоцировать такую реакцию. «Левков до сих пор в ауте, – мысленно переваривал случившееся Игорь, – но я-то в норме! Интересно, что это было? Бабская придурь? …Ну ее к лешему!…»

Игорь подался вперед. Он намеревался встать и предложить Левкову выйти, якобы на перекур, и все обсудить, но тут тупо смотрящая в окно попутчица, не отрывая взгляда от проплывающего вдали сумрачного пейзажа, снова разомкнула свои коралловые уста:

– Осточертело, – повторила она слово, на котором у нее, похоже, случился заскок.

И тут Велесов вдруг передумал вставать. С трудом сдерживаясь, чтобы не бросить сходу какую-нибудь неподготовленную колкость и тем самым взорвать и без того чем-то здорово раздраженную девицу, он откинулся назад, подхватил со стола недопитую бутылку купленного на перроне виски и, ловко попадая на болтанке в пластиковые стаканчики, налил Левкову и себе.

Придерживая тару, дабы качка не расплескала напиток, Игорь отдал внимательно следившему за ним Валере его стакан, а свой тут же залихватски опрокинул в глотку. Опустевшая пластиковая тара была водружена на горлышко бутылки.

Глядя на него, выпил и Левков, вслед за товарищем надевая туда же и свой стакан.

Велесов легким движением схватил со стола кусочек лимона и, стараясь не морщиться, проглотил его:

– Кислятина, – точно скопировав интонацию девушки, произнес он и тут же, с нажимом по слогам повторил, – кис-ля-ти-на. Скажи, Валера!

Левков тоже протянул руку к столу и, ответив: «Я лучше колбаски…», – закусил колбасой и тоже откинулся назад.

– Даме предлагать ничего не будем, – устало потянулся Велесов, – может, ей это уже заранее осточертело?

– Скорее всего, – дожевывая сыровяленую, стал, наконец, приходить в себя и Левков. – Глянь, Игорь, – говоря так, словно они рассматривали попутчицу через окно, тихо добавил биохимик, – видно она крепко обиделась на мужиков…

– С языка сорвал, – улыбнулся его словам спутник и продолжил мысль, – а вымещает все на нас – случайных попутчиках.

– Знаешь, скорее всего, это такая защита.

– Думаешь?

– Уверен. Вошла… Два мужика в купе. Пьют. Понятно, что начнут клинья бить. Надо же показать им, что она не какая-нибудь там простушка или дешевка, правильно? Нам с тобой со входа ясно заявили: «Нет, ребята, я не пью с попутчиками брудершафта! Отвалите»

– Даже так?

– Аха, – подмигнул Левков. – Я тебе больше скажу, Игорь. Ее «осточертели» еще и скрытая реклама. Мол, мне все так говорят и говорят постоянно. И вообще, я так популярна у мужчин!

Велесов, соглашаясь, потянул уголки губ вниз и кивнул.

– Ну что? – Продолжил совершать выпады в сторону попутчицы Левков. – Леди! Это все про вас? Только не делайте вид, что ничего не слышите.

Девушка продолжала холодно смотреть в окно, но все же ответила:

– Можете продолжать трепаться. У меня нет желания общаться.

– А почему? – слегка развязно поинтересовался Велесов. – Мы с товарищем едем вдвоем от самого Смоленска. Я устал. Меня вымотали продавцы. Им нужно продать станок, но! Я ехал не покупать его. Мы пока только присматриваемся. Целый день в цеху! Имею я право расслабиться? Имею, – ответил сам себе Велесов. – А ты, Валера? Ты что в Смоленске делал?

– У нас был семинар по…

– Ну вот, – не дал ему договорить Игорь. – У Валеры там тоже были дела. Мы оба измотались, а тут немного выпили и общаемся. Мне кажется, для людей это вполне естественно – общаться. До вашего прихода, мы поднимали тут весьма интересные темы правда, Валер? А тут появились вы, и…

– Так мне что, выйти? – снова с вызовом спросила дама. – Я, между прочим, заплатила за проезд и, точно так же, как и вы, имею право здесь находиться.

– А мы имеем право тут общаться, – вставил клин в ее выпад Велесов.

– Пожалуйста, – едко ответила девушка, – я же вам не мешаю этого делать. Просто сижу и смотрю в окно. Или вы все еще надеетесь, что я немного поломаюсь, выпью, а дальше уже как пойдет? Вот же еще одна мужская глупость! Дорожное приключение. О нем потом можно до пенсии друзьям рассказывать, правда? Правда, – подражая Игорю, ответила она за него. – Такая же правда, как и то, что в этот рассказ вряд ли кто-то когда-то из нормальных людей поверит.

– Это еще почему? – не понял биохимик.

– А потому, что у мужчин во время такого приключения в самый нужный момент, от сильного волнения, гудящая в вас кровь отливает от нижней части тела и не даёт возможности наполниться вялым, губчатым и пещеристым телам. Они остаются пустыми, поэтому полноценной эрекции не случится. А когда мужчина в этом плане не уверен в себе – то это так себе приключение и для него, и для девушки, верно?

– Она медик, Валера, – заметил Велесов.

– Скорее, психолог, – ответил Левков.

– Не то и не другое, – оторвав, наконец, взгляд от окна, словно отрезала попутчица. – Говорю же вам, можете преспокойно продолжать свое общение. И еще, чтобы поставить все точки над «і», запомните – я сейчас не «ломаюсь». Мне на самом деле не хочется ни с кем разговаривать. Давайте просто доедем до Минска. Если же вы продолжите меня доставать, мне придется попросить проводника найти мне другое место. Он дяденька нормальный, а наш вагон полупустой.

– Не, не, не, – запротестовал Велесов, – не уходите. Согласны, можете сколько угодно молчать и злиться, но только присутствуйте здесь. Нам двоим, даже с молчаливой дамой путь будет намного веселее. Верно, Валер?

– Ну, еще бы, – согласился тот. – Чего только стоят «вялые, губчатые и пещеристые тела» и «неполноценная эрекция». Наливай, Игорь. Давай допьем. Надо убрать бутылку…

Они разлили по стаканам остатки виски, рассовали по пакетам посуду и оставили на столе лишь пластиковую тарелку с лимоном, несколькими кусочками колбасы и разломанной на квадратики плиткой шоколада. Велесов, встретившись взглядом с девушкой, кивнул на сладости, но та так блеснула в ответ глазами, что инженер только поднял руки вверх.

– Валер, – тихо сказал он товарищу, – я на верхнюю полку пока не полезу.

– Да, конечно, – согласился тот, – посиди еще. Поболтаем. Мы же с тобой что-то обсуждали. Помнишь? А, точно! Помянули его, – Левков улыбнулся, – и сразу же после этого пришла наша спутница. Кстати, а ты заметил слова, которые она нам с тобой несколько раз повторила?

– Про неполноценную эрекцию? – хохотнул, оглаживая подбородок Велесов.

– Нет, – ответил со скрытой улыбкой биохимик, – это она сказала всего лишь раз. Другое. Ну, вспоминай. Она сказала «осточертели», помнишь?

– Еще бы я этого не помнил, – буркнул недовольно инженер. – Представь, идешь себе по улице, а навстречу тебе красивая девушка. Ты ей: «Здрасти, красавица», а она в ответ: «осточертели со своей неполноценной эрекцией и губчатыми, пещеристыми телами».

– У тебя хорошая память, – грустно улыбнулся, покосившись на попутчицу Левков, – но мы с тобой обещали больше не цеплять нашу даму. Пусть она выполняет в нашем купе эстетическую, чисто духовную функцию. Эдакий образ сидящей у окна иконы. Тем более что разговор остановился на чертях, и защита иконы нам в любом виде не помешает.

– Не на чертях, – поправил его Велесов. – Ты сказал, что этот дядька из Заславля – психопомп, а я не согласился.

– Точно! – вспомнил биохимик. – Что ж, тогда продолжим. Почему ты сомневаешься, что он проводник в мир мертвых?

– Я не сомневаюсь, – снова заметно оживился, возвращаясь к оставленной теме, инженер, – просто у меня сложилось такое впечатление. Я же много раз его видел, говорил с ним.

– И что?

– А то, что этот дед, в отличие от обычных людей, не оперирует только двумя понятиями – «мир живых» и «мир мертвых». Он говорит «полный мир» или «весь мир», подразумевая, что миры мертвых и живых лишь малые части какого-то одного – полного мира.

– Хорошо, – заключил Левков, – ты упоминал, что он лечит.

– Лечит, – согласился инженер, – но не так, как бабушки-шептухи. Я ни разу не слышал от него молитв, хоть только за этот год привозил к нему человек пять-шесть. Я у него как-то спрашивал об этом…

– А он?

– А он говорит: «Я никого и не лечу, хлопча. Только исправляю. Ищу в полном миру тропы и следы людей, что пришли за исцелением. Там, на этих тропах, они, эти люди, еще здоровы. Я беру их суть и веду хворый живот обратно на тропы здорового человека».

– М-м-м, – задумчиво прогудел в нос Левков. – Как ты думаешь, что он имел ввиду? Какие-то параллельные миры?

Велесов в ответ пожал плачами:

– Он, наверное, и слов таких не знает, – ответил он. – Живет себе да людям помогает. Он вообще мужик молчаливый. Как-то сказал, что молчание силы слову целящему мно-о-го добавляет. Но со мной разговаривает. Я, кстати, его и об этом спрашивал, так он ответил, что я-де вопросы ему правильные задаю, значит, хочу в жизни, …а нет, не так – не в жизни, а хочу жизни учиться. Чтобы учить кого-то – говорить надо, вот он со мной и разговаривает. Ты знаешь, каково это с техническим образованием все это слышать. Мир прямо на глазах ломается.

– Могу себе представить, – соглашаясь, кивнул Левков, – тоже имею подобный опыт. В институте учили одному, а на практике и в жизни все иначе. Странно. Я вот заметил, такую штуку – подобные люди, это же, по сути – некий пережиток прошлого, верно? А объяснить могут практически все, даже какие-то современные вещи. Пусть с массой нестыковок, без привычной логики и в разрез с наукой, но …могут же! Порой слушаешь и умом понимаешь – ненаучно, а сидишь и …вникаешь.

– Наверное, на то и рассчитано, – предположил Велесов, – таким образом заинтересовать слушателя, войти в доверие. Этим же потом можно воспользоваться. Посмотри, сколько шарлатанов развелось. Все вокруг лечат – биополе выправляют. Кстати, а что ты, биохимик, о работе с биополями думаешь?

– Я как раз над этим и работаю, – признался Левков, – над проблемой формирования энергоформы.

– Это что-то сродни мыслеформам? – догадался Игорь.

– Да, – согласился Левков. – Мысль, это тоже энергия. А слово – материализовавшаяся мысль. Люди, подобные твоему старику лечат словом, а, считай, энергией, мыслью.

– Так это правда? – оживился Велесов. – Такое возможно? А что скажешь об эффекте плацебо? Интересная штука получается, получается, мы сами способны себе все что угодно внушить, а кто-то пользуется нашим невежеством…

– Приходится признать, что в какой-то степени это так, – вздохнул Левков, – впрочем, как и то, что самовнушение следует считать самым сильным лекарством.

– О, биохимик, это же антинаучно!

– Что тут поделаешь? – Развел руками Левков. – Наука не может стоять на месте, она должна развиваться. Ей противопоказаны формы, которые требуется навечно заполнять бетоном догматов и арматурой диссертаций. Знаешь, как закостенелые деятели прошлого стоят насмерть за баррикадами своих научных трудов? А наука от этого чахнет. Ей трудно искать иные пути для эволюции но! Если находятся энтузиасты, то даже такая сказочная штука как религия порой обретает вполне научную платформу.

– Ух ты, – с улыбкой оживился инженер, – вам стал известен сорт и вид запретного плода?

– Нет, – спокойно восприняв эту колкость, ответил Левков. – Я говорю о тех же энергоформах, над узким вектором изучения которых я работаю. Вот смотри, бог создал нас по своему образу и подобию, верно?

– Ну.

– Так вот, теперь стало известно, что практически любой из нас, особенно те, кто имеет хорошо развитый мозг и легко способен фантазировать, может создавать некие мысленные образы и, более того, давать им энергетическое воплощение, почти жизнь! Соображаешь? То есть, мы способны поступать как боги – создавать энергоформу, которая существует довольно долго, более того – формируется, и вполне свободно может далее самостоятельно деградировать или развиваться. Она даже вполне может пережить своего создателя.

– Слушай, – задумался Велесов, – а ведь тот дядя Коля, из Заславля, тоже мне что-то об этом говорил. Это…, как их, лярвы?

Левков недовольно поморщился:

– Да, лярвы тоже энергетические сущности, но это не то. Они простые био-полевые паразиты, хотя и о них я не стал бы судить поверхностно. Энергоформы, о которых говорю я, и устроены, и организованы намного сложнее.

– То есть ты хочешь сказать, что наука и их уже изучает?

– Конечно. Считай их существование уже доказанным. Одно признание подобного это уже большой шаг вперед, но… доказательств мало. Тут важно не отчаиваться и продолжать двигаться дальше. Мы пока только на пороге, не понимаем даже каких-то простых вещей, например, как градировать эти сущности? Оказалось, что этих тварей вокруг просто огромное количество. Это не удивительно, если, как я уже говорил, считать, что практически каждый из нас способен создавать их своей фантазией. Можешь себе представить этот рой? Жуть, Игорь!