Город без голоса. Книга 8. Правила Чёрного дракона
- -
- 100%
- +
Виктория повела туда тех, кто ещё мог сделать шаг. Она ждала, когда каждый сам возьмёт предложенную руку. Девушка с телефоном схватила её за рукав. Подруга помогла велосипедисту освободить одну ладонь, и они подняли его вместе с велосипедом.
Лиза стояла у служебной дверцы. Ей удалось отсоединить кабель от блока приёма, однако экран продолжал показывать знак.
— Сеть сняла! — крикнула она. — Питание за запертой дверью. Ключ у него!
Работник службы всё ещё держал руку возле кармана. Марина пошла к нему, но инспектор встал между ними. У него на груди повторялся её медицинский крест, а под ним читалось «Ответственный автор». Он протянул ладонь к её горлу.
Марина отступила за открытую створку служебной машины. Белая рука прошла сквозь стекло, оставив на нём её имя. Она толкнула дверь наружу. Металлическая кромка попала фигуре в грудь, и крест на мгновение согнулся вместе с ней.
— Лиза, назад от экрана!
Дочь отошла к стене. Марина удержала дверь между собой и инспектором. Руку ломило. Санитар подставил плечо, помогая оттеснить фигуру.
Шаг вбок ему дался. Марина дотянулась до нагрудного кармана работника службы. Тот с усилием опустил глаза и кивнул. Она достала ключ.
Инспектор из бумажного листа накрыл кольцо на руке санитара ладонью. Санитар согнулся. Марина подхватила его и помогла отойти боком к стене. Охранник шагнул к ним, но Максим задержал его возле калитки.
— Здесь останься! — сказал он. — У нас люди на проходе.
Охранник проверил калитку и снова упёрся в неё. Марина передала ключ Лизе. Дочь вставила его в замок, но первая попытка не удалась: в прорези шкафа появилась белая полоска. Марина прижала к ней папку, закрывая отражение пальцев.
Лиза открыла стальную дверцу. Над выключателем питания стояла бумажная отметка, которую Марина видела при проверке. Она прочитала её ещё раз.
— Этот. Отключай.
Лиза опустила рычаг. Экран погас. Обе фигуры сложились в белые складки, осевшие на асфальт. Кольцо на руке санитара ослабло; он сам отступил от стены, поднял сумку и попробовал произнести своё имя. Получился только выдох.
На перекрёстке мужчина наконец поставил ногу на бордюр. Велосипедист сидел во дворе и сжимал освобождённые пальцы. Водитель заглушил двигатель и выбрался из машины. Марина помогла санитару дойти до скамьи, а Виктория пошла за врачом.
Максим отпустил створку только после того, как все прошли во двор. Охранник задвинул металлическую тележку поперёк въезда. Калитка больше не двигалась, но на мокром асфальте перед ней остался знак открытой двери. Дождевая вода стекала через белую линию, не размывая её.
Марина приложила к знаку обрывок карточки. Рисунок совпал. Такой же след остался на переходе. Копии словаря лежали у людей в карманах.
Мужчина с билетом подошёл к Марине. На шее у него краснела полоса от воротника куртки, из которой он выскользнул. Он держал сохранившийся уголок листа с названием Дома.
— Вы это проверили на нас?
— Да, — ответила Марина. — И я остановила поздно.
— Сначала помогли, а потом из двора вытолкнули. Что теперь показывать, если опять случится?
Девушка с телефоном показала Марине снимок. Под крестом стояла первоначальная просьба о помощи.
— Здесь другое, — сказала она. — Я это сняла. Вы не велели ему оставаться внизу.
— А подпись чья? — спросил мужчина.
Испорченный лист он отдал не сразу. Марина сложила его, не найдя ответа, который отделил бы её от подписи.
Сотрудница штаба приехала с новым распоряжением: «Аварийный словарь Дома обязателен до завершения кризиса». Она выслушала работника службы и показала лист Марине.
— Срок был до вечера, — сказала Лиза. — Исходный файл у нас.
— Срок заменили, — ответила женщина. — Пока нет другого набора, нельзя оставить службы без общего обозначения. Первые эвакуации прошли. Их тоже надо учитывать.
— Вы видели этого человека? — Марина указала на санитара.
Женщина подошла к нему, прочитала его запись и вернулась к папке. Перечеркнула на листе слово «безопасный», но обязательность оставила. К распоряжению приложили копию подписи Марины с аварийного выпуска.
— Я не подписывала продление.
— Здесь подтверждён автор. Я передам ваше возражение. Но сейчас мне нужно отправить бригаду к следующему дому.
Виктория записала время получения копии и фамилию сотрудницы. Врач проверял руку санитара.
До Дома Марина доехала с Максимом и Лизой. Виктория осталась во дворе собирать свидетельства. В машине Марина держала папку закрытой.
— Я выпустила общую форму, зная, что её могут присвоить, — сказала она. — Думала, срок и отдельный ответ удержат.
— Не удержали, — ответила Лиза.
— Да. Это моя ошибка.
Марина попросила дочь подготовить отзыв выпуска. Максим посмотрел на неё, но промолчал.
— Сначала соберём всех? — спросила Лиза.
— Отзыв сейчас. Потом решим, чем заменить. Город нельзя оставить с этим.
Лиза не ответила. Когда машина остановилась, она вышла первой и задержалась у стены Дома. Марина последовала за ней, придерживая дверь левой рукой. На штукатурке проступали шесть белых рисунков. От каждого к входу тянулась линия, обрывавшаяся у порога. Марина встала перед дверью и положила папку на ступень. Концы линий загнулись внутрь Дома.
Часть 2. Двойная плата
Глава 10. Стена ведёт в шов
Марина поставила фанерный щит перед белой стрелкой и упёрла его нижний край в бордюр. На стене жилого дома осталась видна только часть рамки. Женщина с пакетом остановилась, посмотрела на фанеру и обошла её справа, продолжая идти к портовым воротам. За ней мужчина в домашних тапочках повторил тот же поворот.
— Там закрытый склад, — сказала Марина. — Вы туда собирались?
Женщина покачала головой, но ноги продолжали нести её по двору. Она ухватилась за перила крыльца и прижала пакет к груди. Мужчина остановился рядом, зацепив тапочком нижнюю перекладину.
— Я домой шёл, — ответил он. — Ключи есть. А дверь теперь там.
Под табличкой на воротах порта белела открытая дверь с их карточки. Изображение вытянулось в стрелку, уходившую под закрытую створку.
Корнёв принёс второй щит. Они поставили его поперёк дорожки, оставив проход обратно к подъезду. Мужчина потянулся в эту сторону, однако ступня развернулась к складу. Он с силой опустил пятку и остался возле перил.
— Стена велит обходить, — сказал он. — Значит, обходить надо. Это же городской план.
План эвакуации здесь висел давно. Днём поверх него прикрепили копию аварийного словаря, и рисунок выхода перешёл на штукатурку. Дворник уже пробовал стереть белую рамку. На влажном следе появилась надпись «Маршрут уточнён», а стрелка стала длиннее.
В Доме перед знаками тоже поставили щиты. Дежурные встречали новых посетителей у боковой двери, а увидевших линии приходилось удерживать. К вечеру пришёл дворник из дома возле порта: жильцы шли к складу.
Лиза осталась готовить отзыв. Марина забрала футляр и поехала с Максимом. Корнёв привёз щиты, а теперь проверял штукатурку.
Максим сидел на крыльце, вытянув больное колено. Правая кисть оставалась в повязке. Мужчина опустился рядом, цепляясь тапочком за перекладину.
— Как вас зовут? — спросил Максим.
— Павел.
— Вы в этом доме живёте?
— Двадцать лет. Жену с работы жду.
— В какой квартире?
Павел достал ключи и перевернул стёртую бирку. Потом посмотрел на окна.
— Поднимусь и увижу. Я всегда вижу.
— Раньше через этот двор ходили? — Марина присела перед ним.
— Каждый день. А сейчас поворачиваю, и опять ворота. Может, с другой стороны зайти?
Павел приподнялся, но снова сел. Женщина зажала пакет между коленями. Дворник пошёл искать соседей, которые знают обоих.
Корнёв принёс инструмент и показал трещину у стрелки. Штукатурку держала металлическая сетка.
— Придётся отделить весь участок. Краску соскребать бесполезно.
— Сколько займёт?
— Недолго, если сетка не уйдёт глубже. За стеной люди есть?
Дворник привёл двоих жильцов. Один ушёл проверять подвал, второй остался возле Павла. Женщина переступила через низкий щит и схватилась за соседский рукав.
— Держи, — попросила она. — Я опять пошла.
Корнёв переставил щит, но люди начали обходить его слева. На плане проступило «Действует». Марина приложила рядом исходный лист, чтобы сверить подписи.
Белая линия пересекла бумагу. На месте времени появился прямоугольник с её подписью. Марина отняла лист, прежде чем линия дошла до пальцев. Отзыв, который писала Лиза, мог получить такое же продолжение.
Из порта вышел мужчина в рабочей куртке. Он пытался закрыть калитку, но за его спиной блестел проход, которого Марина раньше не видела. Вместо тёмного склада там отражался двор с двумя щитами.
— У меня внутри ящики переставляются, — сказал мужчина. — Дверь закрываю, а с той стороны опять ваш дом. Это вы маршрут дали?
— Выпуск подписала я. Эту стрелку мы не рисовали.
— На табличке ваш Дом. Мне её куда девать?
Он показал бумагу на створке. Марина попросила её не трогать, пока Корнёв снимает штукатурку.
— Внутри кто-нибудь остался? — Максим поднялся с крыльца.
— Смену отпустил. Я один, — ответил работник. — Зашёл за журналом и вышел сюда. Дальше пройти не смог.
Марина попросила его открыть служебную дверь полностью. За порогом стоял настоящий контейнер, исцарапанный у нижнего угла, а рядом повторялся его гладкий отражённый бок. На одной табличке было обозначение груза. На другой — номер подъезда жилого дома.
— Я зайду до первого контейнера, — сказала она Максиму. — Если проход настоящий, проверю крепление табличек.
— Вдвоём. Но тяжёлое я не подниму.
— Не надо. У тебя дверь, у меня крепёж. Если не удержимся, выйдем.
Максим попросил деревянный клин. Марина оставила футляр у порога и достала запасную струну. Во дворе Корнёв начал сбивать штукатурку.
Марина проверила подошвой бетон и взялась за ребро контейнера. Под пальцами тянулась царапина. На отражённой стенке железо оставалось гладким.
Два инспектора меняли грузовую табличку на пластинку с номером дома. Крепёж входил в металл без инструмента, а в зеркальном проходе появлялась дверь подъезда.
Марина обернулась. Павел сидел на крыльце, но в отражении уже стоял внутри склада перед этой дверью. Настоящий Павел разжал пальцы. Сосед подхватил выпавшие ключи.
Инспектор прижал пластинку к контейнеру. Дверь в отражении открылась, и Марина увидела лестницу, уходившую в тот же склад. Нижняя ступень была помечена её подписью.
Она потянулась к пластинке. Инспектор повернул голову, не отрывая ладонь от металла, и белая рамка легла на рукав Марины. Плечо потянуло вперёд. Она упёрлась левой ногой в бетон и отступила за угол контейнера.
— Максим, таблички крепят маршрут к дому.
Он не ответил сразу. Служебная дверь начала закрываться, выталкивая клин. Максим упёрся плечом в створку, а работник снаружи подставил под край деревянный брусок. Щель перестала уменьшаться.
Марина оттянула рукав от плеча. Рамка осталась на ткани, стягивая её возле шва. Под ней проступило «Изменение направления принято». Она хотела сорвать табличку, а её движение уже прочитали как новое указание.
Снова поднимать руку к пластинке она не стала. Присела у основания контейнера и зацепила петлю запасной струны за выступ нижнего крепления. Инспектор был плоским, но место, где его ладонь соединялась с табличкой, лежало на настоящем железе.
Работник подвинул футляр к порогу. Марина обернула второй конец струны вокруг ручки футляра и отступила, натягивая проволоку. Пальцы соскользнули; она перехватила ручку через ткань.
Инспектор обошёл угол. Марина удерживала струну поперёк его пути, но фигура прошла через неё, не задержавшись. Марина отодвинулась от белой ладони и ударила пальцем по струне.
В креплении осыпалась ржавчина. Марина изменила натяжение, добиваясь более сильного отклика, и повторила движение. Табличка на миг отстала от металла.
Работник подхватил створку снаружи. Максим смог отойти и толкнуть к Марине доску здоровой ногой.
— Слева от тебя. Край бери, не середину.
Она подтянула доску и поставила между собой и инспектором. Ладонь белой фигуры прошла сквозь дерево, но Марина успела отвернуться. Пальцы коснулись воротника, оставив на нём прямоугольный след.
Марина прижала доску плечом к ребру контейнера, удерживая струну в натяжении. Правая рука дрожала. Она сделала ещё один щипок, и нижний болт повернулся в разбитом гнезде. Пластинка наклонилась, потянув за собой ладонь инспектора.
Дверь в отражении перекосилась, а Павел снаружи вскочил. Сосед удержал его за куртку. Марина ударила по струне ещё раз.
Крепление вырвалось. Табличка упала к её ногам, белая ладонь вдавилась в контейнер по самый локоть. Второй инспектор повернулся, доставая новую пластинку. Марина не стала ждать: поддела упавшую доской и вытолкнула к двери.
Максим отступил на порог. Работник перехватил пластинку, обернув её тряпкой, и отнёс к месту, где Корнёв снимал штукатурку. Марина освободила петлю струны, подняла футляр и пошла к выходу боком, держась за исцарапанное ребро. Зеркальный проход повторялся впереди, но бетон под ногами вёл к настоящему клину.
Они вышли, и работник закрыл дверь. Марина опустила футляр. На пальцах осталась кровь, струна возле петли надломилась. Она завернула её отдельно от целых запасных.
Корнёв отделил верхний край заражённого участка. Штукатурка держалась снизу, а под ней натянулась сетка. Павел уже не мог сесть: корпус тянуло к порту, хотя сосед придерживал его за плечи.
Марина взяла лежавший рядом лом. Корнёв показал нижнюю трещину и отступил, чтобы она могла вставить конец. Она нажала всем весом, не поднимая больное плечо. Сетка вышла из кладки на несколько сантиметров.
— Ещё здесь, — сказал Корнёв. — Я перережу, когда отойдёт.
Они работали молча. Максим оставался возле жильцов, не давая Павлу упасть, когда тот пытался упереться пятками. Женщина с пакетом опустилась на корточки и сама держалась за перила. Работник склада положил снятую табличку на ткань лицом вниз.
Корнёв перекусил последний участок сетки. Марина успела отойти, прежде чем пласт штукатурки рухнул. Белая стрелка раскололась вместе с ним. Павел сделал шаг и остановился, посмотрев под ноги. Женщина разжала руку на перилах и поставила пакет на ступеньку.
— Теперь можете повернуться к дому? — спросила Марина, подойдя к Павлу.
Он повернулся. Посмотрел на подъезд, затем на ключи, которые сосед держал перед ним. Взял кольцо и попробовал отделить нужный ключ.
— Могу. Только куда дальше?
— Вы не помните лестницу?
— Лестницу помню. Номер не знаю. Сколько ни смотрю, не приходит.
Сосед назвал квартиру. Павел повторил число, но лицо не изменилось.
— Вы сказали, я услышал. А своего номера всё равно не помню.
Марина записала его слова на чистом листе. Дворник сходил в подъезд и проверил сведения у ещё одной соседки. Потом позвал её наружу, чтобы Павел увидел, кто подтверждает адрес. Она принесла старую квитанцию, но он только прочитал напечатанный номер.
— Жена придёт, — сказал Павел. — Она со мной поднимется.
Марина уже открыла рот, чтобы назначить ему место в Доме, и остановилась. Новый лист для адреса она оставила чистым.
— Где вы хотите её подождать?
— Здесь. У соседа можно, он предложил.
— Я побуду с ним, — сказал сосед. — Жене расскажем вдвоём.
Женщина с пакетом попросила проводить её к сестре. Она помнила адрес, но до выхода из двора дошла вместе с дворником. Максим смотрел им вслед, пока они не свернули за угол.
— Сейчас спросила, — сказал он Марине.
— Надо было раньше.
— Да. Это не снимает того, что выпустили.
Она вернулась к обломкам. На снятой табличке стоял адрес дома. Её попытку убрать указатель приняли за новое направление, а Павел утратил своё. Причину Марина ещё не могла объяснить и записала оба случая.
Корнёв перевернул крупный обломок штукатурки. На обратной стороне, поверх отпечатка сетки, шла надпись. Максим присел рядом и попросил Марину не касаться букв. Она раскрыла папку с распечаткой от моста и положила её на землю возле обломка. На штукатурке повторялось то же обозначение: emergency_admin. Корнёв отодвинул ткань от мокрой дорожки, оставив обе надписи открытыми для сравнения.
Глава 11. Два списания
Алина поставила обе ступни на пол. После вокзала она ещё теряла положение предметов, если отводила взгляд. В спортивном зале люди ходили между раскладушками, и она проверяла по краю стола, не сместилась ли сама.
Алина читала больничные записи, прикрывая ладонью прочитанные строки. Врач оставил своё свидетельство, медсестра описала передачу кислорода. Она сидела рядом; на её бейдже не хватало букв.
Мужчина напротив заговорил. Алина подняла глаза, но он отвернулся к Виктории и продолжил, указывая на свой талон. Она дождалась, пока он посмотрит на неё, и подвинула блокнот.
— Напишите. Речь я не слышу.
Он взял ручку. Через стол доходила дрожь его движений, ничего не сообщавшая о произнесённых словах.
«Мне отказали в приёме. Я показывал, что надо остановиться, а они записали отказ. Объясните им».
Виктория написала: «Где это случилось?» Название на талоне Алина не разобрала. Мужчина переписал его крупнее, с нажимом ведя ручку.
Утром он пришёл за направлением для матери. Сотрудница потребовала подтвердить маршрут, а он поднял ладонь, чтобы успеть его прочесть. На талоне появилось «От получения услуги отказался». Мать так и осталась дома.
Алина перевернула талон. Картинка остановки на обороте была обведена ручкой. Рядом дежурный подписал: «Проверить знак». Порядка событий эта пометка не объясняла.
— Сейчас ничего не повторяйте, — сказала Алина. — Покажите, что было у вас до разговора и что осталось после.
Виктория записала ту же просьбу, чтобы её могла прочитать медсестра. Та достала из сумки бумажный ярлык от баллона. На нём сохранилось имя пациента, которому собирались передать кислород; возле имени проступало другое, наложенное поверх.
Алина открыла запись Виктории: за пределами немой зоны медсестра пыталась произнести фамилию, но смогла только выдохнуть. Пациент, которому требовался кислород, оставался под наблюдением врача.
Медсестра потянулась к ярлыку и замерла. Алина тоже задержала руку: в столешнице на мгновение пропала дрожь, хотя мужчина напротив продолжал постукивать ручкой. После вокзала она уже ошибалась в таких промежутках и не стала делать вывод сразу.
Медсестра задержала дыхание, сжав бейдж. Мужчина продолжал двигать ручкой. Виктория написала Алине: «Она пыталась заговорить. Я видела».
На чистом листе Алина записала вопрос для медсестры: «Вы назвали себя, прежде чем передать баллон?» Женщина ответила, что предъявила бейдж санитару. Тот должен был принять груз. До передачи фамилия на бейдже была полной.
Медсестра дополнила запись временем утраты букв. Указала, что до передачи могла говорить, и ещё раз написала фамилию полностью.
Мужчина с талоном наклонился к листу. Он снова заговорил, и Виктория подала ему бумагу. Он написал: «Это один и тот же запрет. Вам не дают говорить, мне не дают получить направление».
— Возможно, связь есть, — Алина покачала головой. — Но вы потеряли разное. Мне нужно понять, когда это случилось.
Не слыша своего голоса, она повторила слова в блокноте. Виктория добавила вопрос о матери. Он подтвердил, что та знака не видела. На её фамилии сохранилось назначение, а на его талоне — отказ получать документ.
Алина положила талон отдельно от больничного ярлыка. Мужчина хотел приостановить разговор, а система назначила ему действие, которого он не выбирал. У медсестры исчезла часть собственного имени после того, как она предъявила себя как передающую. Одного общего слова «запрет» для этих записей было мало.
Смотритель принёс папку Марины. Дождался взгляда Алины и показал записку: «Из двора возле порта. Передать лично».
Внутри лежало свидетельство Павла. Квартиру подтвердили соседи, но номер он не вспоминал даже после того, как услышал его. Марина описала собственную попытку снять табличку: на рукаве возникло «Изменение направления принято». Алина разложила эти листы рядом, сохранив подпись каждого.
На большом листе Виктория отметила время и начала общий список. Алина придержала край, показав две записи Марины.
— Не объединяй пока. Марина попыталась убрать маршрут, а Павел не может вспомнить свой.
Виктория написала: «Павел сам знак не задавал?» Алина нашла ответ в свидетельстве соседа. Он видел, как Павел вышел из подъезда и повернул к складу, следуя стене. Рисунок уже был на месте.
Медсестра следила за их руками, а не за лицами. Алина повернула к ней оба листа и позволила прочитать. Женщина написала в своём блокноте: «Я передавала баллон. Этот человек только шёл. Значит, меня забрали как автора?»
Алина не стала кивать. Взяла ручку и ответила: «В вашей записи вы назначены передающей. Проверим, что было после. Ваши слова я не заменю своим объяснением».
Виктория перенесла в список факт о бейдже. С соседнего стола посетители показывали на их записи, ожидая безопасного знака. Алина отодвинула список от талона.
Мужчина с талоном встал. От края стола Алина получила сильный толчок: он задел его коленом. Под талоном обнаружилась сложенная карточка из аварийного выпуска.
Он раскрыл её и заговорил, показывая знак остановки. Виктория потянулась к блокноту, но мужчина уже поднял карточку над плечом и повторил жест остановки свободной рукой.
Женщина с одеялом замерла между стульями, не опустив пятку на пол. Дежурная не могла встать: юбку тянуло к сиденью. Мужчина опустил карточку, а на полу проступила белая рамка.
Алина отодвинула ладони от стола. На миг ей показалось, что толчки прекратились во всём зале. У двери двигался смотритель, посетительница у стены расстёгивала сумку. Остановка охватила только проход возле стола.
Виктория подала мужчине лист: «Опустите руку. Не доказывайте повтором». Он разжал пальцы, но карточка держалась на ладони. Алина наклонилась вперёд и увидела, как рамка охватывает ножку ближайшего стула.
Женщина с одеялом попыталась переступить через неё. Колено согнулось, тело подалось вперёд, но ступня осталась в прежнем месте. Смотритель придержал женщину за плечо с другой стороны прохода. Она перестала пытаться шагнуть и позволила ему удержать себя. Опершись локтем на стол, Алина написала вопрос посетительнице, видевшей поднятую карточку.
«Где стоял ваш стул до этого? Можете вернуть его туда, если сами считаете нужным. Ничего не показывайте остальным».
Женщина перечитала последнюю строку. Алина не указала ей свободный угол, оставив выбор за ней.
Вторую записку она передала смотрителю так, чтобы он не видел первую записку. Попросила описать положение собственного стула до остановки и решить, хочет ли он его переставить. Сначала он передал пострадавшую дежурному, стоявшему снаружи прохода.
Посетительница взяла стул за спинку. Она поставила его боком к стене, как он стоял, когда она вошла. Смотритель выбрал другое место — возле сумки, которую оставил у дверей. Их движения не совпали, и никто не стал повторять за ними.
Алина заметила промежуток между первым и вторым движением. В нём белая рамка у пола перестала подтягиваться к ножке стула. Она могла видеть только это изменение, а не смысл чужого решения. На листах появились разные записи о том, где люди находились раньше.
Посетительница написала: «Я поставила свой стул к стене». Смотритель отметил, что его стул прежде был у сумки. Виктория прочитала оба свидетельства и спросила мужчину на бумаге: «Вы хотели, чтобы они оставались на местах?»