Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры
- -
- 100%
- +
— Что?
— Каждый мог объяснить, что делает добро.
Лейла положила рядом с обломком свой браслет. Запись включать было опасно, но не записывать — ещё опаснее. Керис заметил.
— Не надо.
— Мне нужны доказательства.
— Вам нужны живые свидетели. А я плохо подхожу под слово «живой».
— Пока подходите.
— Пока.
На нём не было маркировки. Только царапина в форме закрытого глаза, такая же, как на двери.
— Я не могу произнести часть имён, — сказал он. — Симбионт сожжёт память и сердце. Но я могу показать то, что было показано мне. Старые ограничения дырявые. Их писали люди, которые думали, что будут жить вечно.
— Люди с большими полномочиями всегда плохо представляют смерть.
— А архивисты представляют хорошо.
Он вставил контейнер в терминал. Экран зажёгся тусклым зелёным светом. Появилась таблица: строки, номера, отметки эвакуации. В графе «имя» у многих стояли не имена, а временные коды.
Лейла наклонилась ближе.
— Это дети?
— Остаток списка. Полный я не сохранил. Не смог. Тогда я ещё думал, что выполняю временную меру.
— А потом?
— Потом временная мера выросла, получила кабинет и начала подписывать чужие биографии.
На экране появилась строка: «Нивендра. Детский сектор. Коридор семь». Дальше — номера, даты, отметки приёмных линий.
— Имена стирали? — спросила Лейла.
— Не всегда. Чаще прятали. Имя можно стереть грубо, но тогда остаётся пустота. Пустота шумит в Голоссети. Кусками. Без доступа.
— Разрыв имени.
Керис вздрогнул. Тёмная точка на его шее шевельнулась.
— Не говорите это громко.
— Почему?
— Потому что это не термин. Это преступление, которое научилось звучать как процедура.
Лейла записала фразу в памяти, не в браслете. Некоторые фразы надо держать внутри, пока не поймёшь, кому их можно отдать.
— Ария Тадрин была одной из этих детей?
Керис закрыл глаза.
— Я не могу ответить прямо.
— Тогда ответьте криво. У меня большой опыт.
Он улыбнулся. Потом открыл новый файл. На экране появилась схема: три круга, разорванные линиями. В центре стояла пустая метка.
— У большинства детей меняли только внешнюю биографию, — сказал Керис. — Им давали новые семьи, новые даты, новые медицинские карты. Это было жестоко, но хотя бы понятно. Один ребёнок был особым. Его имя не стирали. Его разрывали. Так, чтобы ни одна часть сама не открыла доступ.
— Доступ к чему?
Керис открыл рот, но звук не вышел. Он схватился за шею. Тёмная точка под кожей резко почернела.
Лейла вскочила.
— Не отвечайте.
Он махнул рукой, сел обратно и тяжело задышал. На стол упала капля крови. Маленькая, тёмная. Очень тихая.
— Видите, — прохрипел он. — Симбионт считает себя редактором. Убирает опасные места.
— Можно его отключить?
— Можно. Лет двадцать назад, до установки.
— Плохое чувство юмора у ваших врачей.
— У них не было юмора. Только инструкции.
Лейла обошла стол и посмотрела на медицинский порт. Симбионт был встроен глубоко. Самодельным способом его не вытащить. Попытка убила бы Кериса быстрее.
— Зачем вы согласились?
— Не согласился. Подписал доступ к архиву, выпил стабилизатор, проснулся с ним.
— И вы молчали все эти годы?
Он посмотрел на неё без защиты.
— Да.
Это было самое тяжёлое слово в комнате. Не оправдание, не объяснение, не красивая вина. Да.
Лейла хотела ударить его вопросом. Но перед ней был не главный палач. Перед ней был человек, который однажды испугался, потом выжил, потом долго жил с тем, что сделал.
— Почему заговорили сейчас? — спросила она.
— Потому что сегодня имя сказали за меня. Когда Голоссеть произнесла Синен, мой симбионт начал жечь раньше, чем я услышал новость. Старый протокол проснулся. Значит, ребёнок дошёл до резонатора.
— Вы следили за Арией?
— Я следил за списком. Иногда это хуже. Список не стареет, не плачет и не прощает.
Терминал мигнул. Лейла видела похожий кадр на обломке. Здесь изображение было лучше. Ребёнок смотрел прямо в камеру, ладонь прижата к горлу.
— Это она? — спросила Лейла.
Керис не ответил словами. Он нажал на паузу и вывел рядом строку:
«Особый носитель. Имя не стирать. Разделить до добровольного пробуждения».
Лейла медленно села.
— Добровольного пробуждения?
Керис быстро выключил строку, но поздно.
— Они боялись, что она сама вспомнит.
— Нет, — сказал он. — Не вспомнит. Выбор не то же самое, что память. Память можно сломать, сшить, спрятать. Выбор иногда проходит через щели.
Он снова закашлялся. На этот раз дольше. Лейла подала ему воду. Он отпил, но пальцы плохо держали чашку.
— Мне нужны координаты Нивендры, — сказала она. — Настоящие. Не те, что в открытых картах.
— Нивендра закрыта старым приказом.
— Я заметила, что все старые приказы почему-то живее людей.
— Координаты есть. Но передать их по сети нельзя. Их найдут.
— Кто?
Керис посмотрел на неё с усталой насмешкой.
— Вы правда хотите список всех, кто сейчас охотится за этой девочкой?
— Она не девочка.
— Для архива она всё ещё ребёнок из коридора семь. Архивы плохо взрослеют.
Он открыл нижний ящик стола и достал маленький навигационный кристалл.
— Здесь путь к внешнему следу Нивендры, — сказал он. — Не к столице. Не к парадным руинам. К старому детскому сектору. Если Ария туда доберётся, она найдёт не трон. Хорошо бы ей это знать заранее.
— Что найдёт?
Керис покачал головой.
— То, что пережило тех, кто давал приказы.
Он протянул кристалл Лейле. Его рука дрожала сильнее. Когда она взяла кристалл, тёмная точка на шее Кериса резко вспыхнула.
— Чёрт, — сказал он спокойно.
— Что?
— Симбионт понял, что я передал маршрут.
Лейла вскочила.
— Нужен медик.
— Нужен был суд. Медик больше не успеет.
Он попытался встать, но ноги не удержали. В комнате стало тесно от гула шумового контура и его дыхания.
— Слушайте, — сказал Керис. — В контейнере есть второй файл. Не открывайте здесь. Только без сети. Там имя свидетеля.
— Айлинн Лайвис?
Он посмотрел на неё. В глазах мелькнуло удивление.
— Значит, вы нашли край.
— Где она?
— Не там, где похоронена.
— Это я поняла.
Он попытался улыбнуться. Получилось плохо.
— Хороший журналист всё портит тем, кто любит порядок.
— Это можно на обложку.
— Не пишите обо мне красиво.
— Не обещаю.
— Обещайте.
Лейла замолчала. Он говорил серьёзно.
— Морн Керис не герой, — сказал он. — Запишите так. Я подписывал. Боялся. Молчал.
— Запишу.
— И ещё. Не отдавайте всё сразу в открытую Голоссеть. Правда может убить тех детей второй раз. У многих семьи, чужие имена, жизнь.
Лейла сжала кристалл в ладони.
Зацепиться было не за что. Она пришла за разоблачением, которое можно ударить в эфир.
— Тогда что делать? — спросила она.
— Найти Арию. Пусть она решит, что можно назвать. Это её имя. И не только её.
Дыхание Кериса сбилось. Он смотрел больше не на Лейлу, а куда-то мимо, в свой старый коридор.
— Мы думали, что спасаем детей от войны. А потом отдали их тем, кто боялся их памяти. Разницы едва осталось.
— Морн.
— Не называйте меня мягко. Я этого не заслужил.
— Морн Керис, смотрите на меня.
Он посмотрел.
— Я передам координаты. И запишу, что вы не герой.
— Спасибо, — сказал он. — Это честнее.
Гул шумового контура вдруг оборвался. В комнате стало тихо. На шее Кериса тёмная точка погасла.
В голове не было красивых слов. Только злость, усталость и мерзкое ощущение, что она держит в руке не координаты, а чью-то вскрытую жизнь.
За дверью послышались шаги. Не сторожа. Эти шагали ровнее.
Лейла поднялась. Забрала контейнер, навигационный кристалл и обломок пластины. Потом накрыла лицо Морна старой курткой с кресла.
— Не герой, — сказала она тихо. — Договорились.
Дверь ударили снаружи.
— Открыть! Федеральная проверка!
Лейла посмотрела на комнату. Окна не было. Зато был старый вентиляционный люк за терминалом. Узкий, грязный и явно созданный не для людей. Подходящий путь.
За спиной дверь взломали. В комнату ворвались двое в форме внутренней проверки. Один сразу сказал:
— Тело здесь. Носитель данных ищите.
Лейла застыла в люке.
Тело здесь. Не человек. Даже после смерти они выбирали удобные слова.
Она поползла вперёд по вентиляции. Металл царапал локти, кристалл давил в ладонь, внизу переворачивали стол и ругались из-за пустого контейнера.
Через несколько метров браслет поймал слабый старый кабельный сигнал. На экране мелькнуло одно сообщение без подписи:
«Если вы нашли маршрут, не идите к светлым докам. Спросите того, кто помнит дом без трона».
Лейла остановилась в тёмном проходе. За ней умер архивист, впереди ждали патрули, а где-то в кольцевой тени беглая Ария Тадрин, возможно, впервые читала документы о собственной клетке.
Теперь у неё была не история для эфира, а дорога к планете, которую долго учили молчать.
Глава 9. Первый беглец
Катер вошёл в кольцевую тень без огней.
Резонатор стоял как музейный экспонат. Голоссеть говорила спокойным голосом. Приказ на её изоляцию назывался протоколом.
Теперь серая точка медленно шла к ним.
Дариус стоял рядом с экраном. В руке у него был носитель с чёрным протоколом Люмира.
Её должны были пугать патрули, арест, Морр, Сайра, Вейран. Но сильнее всего пугала не погоня.
— Сколько до контакта? — спросил Дариус.
— Если они не слепые, полторы минуты, — сказала Кеста. — Если слепые, три. Но я бы на слепоту не ставила. Сегодня удача у нас капризная.
— Можем уйти?
— «Лисса» может. Модуль — нет. Модуль старый, гордый и никуда не полетит, даже если попросить.
Ария невольно посмотрела на свою ладонь.
Кеста заметила.
— Нет. Не просите мой склад ни о чём. У него слабая психика.
— Я не собиралась.
— Все так говорят перед тем, как открывают федеральные шлюзы голыми руками.
Дариус отключил общий свет. В отсеке остались только жёлтые аварийные линии.
— Зачем? — спросила Ария.
— Чтобы модуль выглядел мёртвым.
— Он и так не производит впечатление здорового.
— Не оскорбляйте помещение, которое вас прячет.
На браслете Арии вспыхнуло уведомление. Она удивилась: связь ещё работала. Такой приказ находил адресата даже там, где молчали все остальные линии.
На экране браслета появилась строка:
АРИЯ ТАДРИН. ДОПУСК ЗАМОРОЖЕН.
Следом вторая:
СТАТУС: НОСИТЕЛЬ УГРОЗЫ.
Потом третья:
ПРОТОКОЛЬНЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ АННУЛИРОВАНЫ.
Ария прочитала всё без выражения. Система снимала с неё жизнь слоями и делала это быстро, вежливо.
— Что там? — спросил Дариус.
Она повернула браслет к нему.
Он прочитал. Лицо у него стало жёстче.
— Носитель угрозы, — сказал Рамм со стола. — Простите, куратор, но звучит так, будто вы заразная коробка.
— Больше не куратор, — сказала Ария.
В комнате стало тише.
Она сама услышала, как прозвучали эти слова. Не с болью. С удивлением. Будто где-то внутри наконец отпустила ту часть себя, которая всё ещё ждала, что Люмир сейчас объяснит ошибку, извинится, вернёт допуск и скажет: «Мы боялись».
Боялись, да. Только страх не отменяет клетки.
Кеста ткнула пальцем в экран.
— Катер дал сканирующий импульс. Сейчас поймёт, что модуль не такой мёртвый, как хочет казаться.
— Все на «Лиссу», — сказал Дариус.
— А модуль? — спросил Рамм.
— Модуль останется и будет изображать трагический конец беглецов.
Кеста оживилась.
— Это он умеет.
Ария поднялась. Голова сразу пошла кругом. Она ухватилась за край стола. Белый след на ладони вспыхнул и погас.
Дариус шагнул к ней, но остановился. Научился.
— Идти можешь?
— Могу.
— Честно?
— Нет. Но идти всё равно могу.
Рамм попытался сесть.
— Если меня опять понесут, просьба не героически. В прошлый раз я едва не потерял достоинство.
— Достоинство оставьте здесь, — сказала Кеста. — Места на корабле мало.
Они двинулись к шлюзу. Модуль дрожал от сканирующего луча. Снаружи катер подходил ближе.
Когда они вошли в переход к «Лиссе», по внутренней связи прорвался голос Сайры Рут:
— Командор Харран. Остановитесь. Это последний приказ до применения силового перехвата.
Дариус даже не замедлился.
— Она сказала «последний»? — спросила Кеста. — Значит, до этого были пробные?
— Сайра любит порядок, — ответил Дариус.
— А вы любите портить ей день?
— Сегодня пришлось.
Голос Сайры стал холоднее:
— Ария Тадрин, вы объявлены носителем угрозы первого уровня. Добровольно перейдите под мой контроль.
Ария остановилась у шлюза. Все посмотрели на неё.
Предложение было не самым плохим. Сайра не Морр. Но контроль всё равно оставался контролем.
Ария нажала связь.
— Адмирал Рут, кто подписал мой статус?
Пауза.
— Совет безопасности.
— Кто именно?
— Сейчас это не имеет значения.
— Значит, имеет.
— Вы не понимаете масштаба риска.
— Я сегодня открыла док без кода, услышала имя, которого не знаю, и узнала, что моя биография собрана как аварийная схема. Риск я хотя бы вижу. А вот кто его создал, пока прячется.
Сайра не ответила сразу.
— Если вы уйдёте, я буду вынуждена охотиться за вами.
— Вы охотитесь.
— Пока я пытаюсь забрать вас живой.
— Звучит ласково.
Кеста тихо присвистнула. Дариус бросил на неё взгляд.
— Молчу, — сказала пилот. — красиво ругаются.
Сайра сказала:
— Ария, не превращайте себя в символ.
Эта фраза попала больнее, чем приказ. Сайра боялась не только Синен. Она боялась того, что все остальные увидят в Арии то, чем удобнее пользоваться: угрозу, наследницу, доступ, знамя, ошибку.
— Я как раз пытаюсь не дать вам всем решить, чем я стану, — ответила Ария.
Она отключила связь.
Катер за кормой модуля выпустил фиксирующий луч. Модуль дёрнулся. «Лисса» завыла тревогой.
— Бежим! — крикнула Кеста.
Они ввалились в челнок. Шлюз захлопнулся. Кеста проскочила к креслу пилота, ткнула сразу три переключателя и пнула нижнюю панель.
— Милая, если ты сейчас не заведёшься, я продам тебя не Вейрану, а детям на учебные детали.
Гравимотор ответил кашлем и низким рыком.
— Видите? — сказала Кеста. — Уважает угрозы.
Дариус закрепил Рамма у стены и сел у боковой панели. Ария пристегнулась напротив. Руки всё ещё дрожали, но теперь не от слабости. Её будто вытащили из старой формы, а новую не дали. Странное чувство. Холодное и свободное.
На её браслете вспыхнула новая строка:
ЛИЧНЫЕ СЧЕТА ЗАБЛОКИРОВАНЫ.
МЕДИЦИНСКИЙ ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН.
СЕМЕЙНАЯ ЛИНИЯ ТАДРИН ПОМЕЧЕНА К ПРОВЕРКЕ.
Последняя строка ударила сильнее остальных.
— Они полезли к Тадринам, — сказала она.
Дариус поднял глаза.
— Там никого нет.
— Есть дом. Архивы. Могилы. Всё, что они ещё могут забрать задним числом.
Не полное облегчение, нет. Но что-то близкое. Если система отнимает имя, счета, допуски и мёртвую семейную линию, значит, она больше не может требовать благодарности за всё это.
Люмир снял с неё ошейник и назвал это мерой безопасности.
— Ария, — сказал Дариус.
— Я в порядке.
— Это неправда.
— Но удобно.
«Лисса» оторвалась от модуля. Позади фиксирующий луч катера ударил в пустой шлюз.
— Теперь они думают, что мы сгорели? — спросил Рамм.
— На двадцать секунд, — ответила Кеста. — Если у них плохой сканер — на сорок. Молитесь за плохой сканер.
— Я голосовал за идиотов.
— Вселенная вас не послушала.
Корабль трясло. Правый щит пищал, левый завидовал и тоже начинал пищать.
— Куда мы идём? — спросила она.
— К серому кольцепути, — сказал Дариус. — Старый маршрут до Омбриса. Его нет в действующих картах.
— Но он есть у тебя?
— У Кесты.
— Конечно, — сказала Кеста. — У меня есть всё, что когда-то запретили и забыли нормально закрыть.
— Омбрис? — Ария посмотрела на Дариуса. — Торговый узел?
— И рынок маршрутов. Там можно найти тех, кто знает про Нивендру.
— Или тех, кто продаст нас Вейрану.
— И это тоже.
Ария хотела ответить, но тогда на аварийном канале пробился слабый шум. Кеста тянулась его отключить, но Дариус поднял руку.
— Подожди.
Шум распался на щелчки. Потом появился голос. Женский, быстрый, знакомый.
— Если это тот самый беглый челнок, который сейчас делает вид, что умер, не отключайтесь.
Ария выпрямилась.
— Лейла Тран?
— О, прекрасно. Значит, вы живы. Это была хорошая новость. Плохая: вас ищут не только Люмира и Сайра. Ещё Вейран. И кто-то из внутренней проверки чистит нижние архивы. Третья новость странная: у меня есть координаты Нивендры.
Дариус резко посмотрел на Арию.
— Где вы? — спросил он.
— В грузовом рукаве под южной башней. И прежде чем вы начнёте командовать, я знаю, что место плохое. Я туда не на отдых пришла.
Кеста быстро проверила карту.
— Южная башня по курсу к серому кольцепути. Можем забрать, если не жалко щитов, нервов и остатков приличия.
— Приличие мы потеряли в доке семнадцать, — сказала Ария. — Забираем.
Дариус включил тактическую схему.
— Лейла, у вас сколько времени?
— Смотря до чего. До патруля — минуты три. До моего желания лечь и умереть — оно наступило, но я держусь.
— Не двигайтесь к светлым докам, — сказала Ария.
На линии повисла короткая пауза.
— Вы тоже получили это сообщение?
— Нет. Но звучит как хорошее правило на сегодня.
Лейла тихо усмехнулась.
— Тогда жду в тёмном месте. Как всегда, в общем.
Связь оборвалась.
«Лисса» изменила курс. Кеста провела челнок между двумя грузовыми рамами так близко, что корпус скрипнул. Рамм закрыл глаза.
— Я не смотрю. Сообщите, когда перестану быть деталью корабля.
— Деталь корабля хотя бы полезна, — сказала Кеста.
— Я раненый.
— Так полезно страдайте молча.
Дариус следил за патрульными метками. Ария смотрела на карту. Всё выглядело просто. В реальности в этой точке ждал человек, который держал координаты планеты, назвавшей Арию чужим именем.
Не чужим. Нет. Неизвестным. От этого становилось труднее дышать.
Когда «Лисса» вышла к южной башне, за ними шёл второй катер. Не катер Сайры? Трудно сказать. Дариус заметил это сразу.
— Сигнал маскирован, — сказал он. — Не наш стандарт.
— Вейран? — спросила Ария.
— Возможно.
— У нас сегодня всё возможно. Это утомляет.
Кеста вывела челнок к грузовому рукаву. Створка аварийного люка была приоткрыта. Изнутри выползла Лейла Тран с сумкой через плечо.
— Открывайте, пока я не передумала участвовать в вашей исторической катастрофе.
Дариус открыл посадочный захват. Лейла прыгнула неудачно, ударилась плечом, выругалась и всё равно удержалась. Ария помогла втянуть её внутрь.
— Вы ранены? — спросила Ария.
— Только достоинство. Но оно давно привыкло.
— Координаты?
Лейла сняла с шеи маленький навигационный кристалл.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.