Книга 2. Пять ключей Корселуна. Голос Карасса
- -
- 100%
- +
— Не драматизируйте. Речь о временной мере.
Дариус посмотрел на пятно вместо лица.
— Назовите себя.
— Мой статус подтверждён.
— Я не разговариваю с пятном.
Вос резко поднял руку.
— Генерал.
— Нет. Вы требуете изолировать человека с древним доступом — сразу после удара из мёртвого канала. Вы хотите, чтобы я подписал это своим именем. А кто-то в этом зале прячет своё.
Проекция погасла.
На этот раз пауза стала длиннее. Вос медленно убрал ладонь от панели.
— Хорошо, — сказал Вос тише. — Без проекции.
— Тогда говорим по существу.
— По существу сектор Карасса закрыт не просто так.
— Я это знаю.
— Не знаете. Вы знаете официальную версию. Бои у светоча, саботаж Ардина, гибель архивных буев, решение о запечатывании сектора. Этого достаточно для учебных курсов и памятных речей.
— А для чего недостаточно?
Вос посмотрел на женщину из архивного надзора.
— Для понимания того, почему Голоссеть там не умерла.
Дариус не перебил.
— Карасс не просто хранит старые записи, — сказал Вос. — Там остались мёртвые каналы. Они не передают сообщения обычным способом. Они цепляются за подходящий голосовой профиль. Иногда за память. Иногда за кровь. Иногда за вину.
— Вы знали, что канал может искать Арию.
— Мы знали, что после Ключа имени вероятность вырастет.
— Почему мне не сообщили? — спросил Дариус.
— Потому что вы отказались бы вести её к Омбрису.
— Верно.
— А Омбрис нужен. Там можно удержать политический контур.
— Вы использовали её как приманку.
— Мы использовали маршрут, который всё равно должен был состояться.
— Это красивее звучит только для тех, кто не стоял рядом с ней после отката.
— Генерал, Карасс может сорвать Дугу. Если голоса погибших начнут говорить без фильтра, старые войны проснутся в новых системах. У Ардина появится удобная кровь на знамени. Вейран купит записи и продаст каждой стороне свою правду. Независимые миры решат, что Люмира десятилетиями скрывала от них имена погибших. И знаете что? Они будут частично правы.
Дариус молчал.
— Вы человек флота, — продолжил Вос. — Скажите честно. Если правда способна убить тысячи, вы дадите ей выйти сразу?
— Я не дам её стереть, — сказал он.
— Мы не просим стереть.
— Пока.
Женщина из архивного надзора подалась вперёд.
— Мы просим передать Арию под федеральный медицинский контроль. Доступ к ней будет ограничен. Общение с Голоссетью — запрещено. Все её слова после резонанса должны фиксироваться. Если она снова произнесёт фразу из Карасса, это станет материалом проверки.
— Она не лабораторный образец.
— Она носитель доступа.
— Она человек.
— Человек, через которого закрытый сектор обратился к живым.
Дариус встал, и зал стал другим. Военным аналитикам это не понравилось. Они привыкли спорить на картах, где корабли были значками, а люди — строками потерь.
— Приказ не обязан быть красивым, — сказал Дариус. — Но он обязан оставлять живых. Ваш приказ делает вид, что защищает Арию. На деле он защищает вас от её вопросов.
Вос тоже поднялся.
— Вы отказываетесь?
— Я принимаю режим безопасности на «Рубежном». Ария остаётся под моей ответственностью. Медицинский контроль обеспечит наш врач. Голоссетевой контур будет закрыт до проверки записи. Все копии передаются в тройной архив с омбрисским заверением. Я лично командую переходом к внешнему коридору Карасса, если Комитет решит проводить разведку.
Женщина резко сказала:
— Вам не предлагали оперативное командование.
— Я знаю. Поэтому беру.
— Это превышение полномочий.
— Нет. Это предотвращение хаоса. Вы хотите держать Арию вдали от Карасса. Для этого нужен флот, который не рассыплется от первого мёртвого голоса. Мой флот уже слышал сигнал и не открыл огонь. Это хорошее начало.
Один из аналитиков тихо сказал:
— Формально генерал прав. Его корабли ближе всего к источнику инцидента. Передача командования другому сектору займёт время.
Женщина бросила на него такой взгляд, что он нашёл много важного на своём экране.
Вос долго смотрел на Дариуса. Потом спросил:
— Что вы хотите взамен?
— Полный доступ к первичной метке сигнала.
— Невозможно.
— Тогда я возвращаюсь на «Рубежный» и пишу рапорт, что Комитет скрывает данные от командующего на месте инцидента.
— Вы играете опасно.
— Нет. Я просто не люблю, когда мне дают карту с вырезанным куском и говорят, что дыра — это элемент безопасности.
Вос почти улыбнулся. Почти.
— Вам дадут урезанный доступ.
— Полный.
— Генерал.
— Полный.
ПРОГНОЗ ПРОБУЖДЕНИЯ КАРАССОВОГО КОНТУРА ПРИ АКТИВАЦИИ КЛЮЧА ИМЕНИ.
Дариус почувствовал, как в нём что-то стало холодным.
— Вы знали с момента Нивендры.
Вос не ответил.
— С момента, когда она получила имя, вы ожидали второй ключ.
— Мы ожидали угрозу.
— Удобное слово.
— Верное слово.
Дариус пролистнул документ. Большая часть была закрыта. Но открытых строк хватило. В них не было мистики. Там были расчёты вероятности, графики паники, сценарии блокировки, оценка реакции Ардина и Вейрана. Ария в документе проходила как «носитель синенского доступа». Ни разу — по имени.
Он тихо сказал:
— Вы подвели её ближе к ловушке, потому что там удобнее ставить стены.
— Мы подвели её туда, где можно было снизить ущерб.
— Для кого?
Вос выдержал его взгляд.
— Для миров Дуги.
— Я не отдам её в закрытый контур, — сказал он.
— Тогда вы несёте ответственность за всё, что она сделает.
— Да.
— И за всё, что через неё скажет Карасс.
Дариус ответил не сразу.
— Нет. За это отвечают те, кто заставил Карасс молчать.
— Здесь нет строки о праве доступа к полному сигналу, — сказал он.
— Будет отдельным приложением.
— Сейчас.
Вос помедлил, потом добавил строку. Женщина из архива встала, но ничего не сказала. Её лицо стало каменным.
Дариус поставил подпись.
Поле вспыхнуло, приняло его имя и тут же выдало сопроводительный пакет.
Текст был короткий.
В случае самостоятельного входа Арии Целестины Синен в Голоссеть командующий кризисным контуром обязан прекратить контакт всеми доступными средствами.
Ниже стояла приписка без лишних слов.
Цена жизни носителя не является приоритетом выше безопасности сектора.
Дариус медленно поднял взгляд.
— Это убрать.
Вос не стал делать вид, что не понял.
— Не могу.
— Можете.
— Нет.
— Тогда моя подпись под основным приказом ничего не стоит.
— Стоит. Вы уже приняли командование.
— А это распоряжение я не принимаю.
Женщина из архивного надзора резко сказала:
— Это не требует вашего согласия.
Дариус повернулся к ней.
— Всё, что проходит через мои руки в боевой ситуации, требует хотя бы понимания. А я понимаю одно: вы заранее хотите разрешить мне убить Арию, если она станет неудобной.
— Если она станет каналом катастрофы.
— Вы даже сейчас не произносите её имя.
Женщина замолчала.
Вос забрал пластину со стола.
— Генерал, я не враг вам. И не враг ей. Но если Карасс начнёт говорить через Арию на общий канал, у вас не будет времени на философию.
— Тогда я буду действовать как командир.
— Командир обязан выбрать меньшее зло.
— Командир обязан сначала убедиться, что ему не подсунули чужое зло под видом меньшего.
Вос устал спорить. Это было видно. Он снял блокировку с двери.
— Распоряжение остаётся в силе. Официально вы получили его после принятия командования. Неофициально я советую вам сделать так, чтобы оно не понадобилось.
Дариус шагнул к выходу, но остановился.
— Ещё один вопрос.
Вос поднял глаза.
— Капитан Ирен Тав. «Селлар-Восемь». Он существовал?
Архивная женщина ответила слишком быстро:
— Данные требуют проверки.
Дариус посмотрел на Воса.
Тот молчал. Молчание сказало больше.
— Значит, существовал, — сказал Дариус. — И его стёрли.
— Генерал, не делайте выводов из пауз.
— Я всю жизнь командую людьми по паузам. Они честнее отчётов.
Он вышел из зала без разрешения.
Коридор за дверью показался темнее, чем раньше. Дариус прошёл мимо охраны, и система попросила голосовое подтверждение.
— Проходите, генерал.
— Смелое решение.
— Я решил рискнуть карьерой ради ускорения федерального процесса.
— Берегите себя. С таким подходом вас назначат живым человеком.
Офицер всё-таки улыбнулся. На этот раз заметно.
У транспортного лифта Дариус открыл канал «Рубежного». Ответил старший помощник.
— Генерал, приказ получен. Комитет передал нам ваш новый статус. Медицинский контур готов. Ария в своей каюте. Внешних каналов не открывала.
— Она знает?
— О командовании — да. О втором распоряжении — нет. Оно пришло только вам.
Дариус закрыл глаза на секунду. Потом открыл.
— Никому его не пересылать.
— Есть.
— Подготовьте защищённый отсек не как камеру. Уберите охрану с двери. Поставьте пост на коридор, без демонстрации.
— Комитет требует визуального контроля.
— Комитет не на моём корабле.
— Есть.
— И найдите всё по «Селлар-Восемь». Даже слухи. Даже обрывки. Если архив пустой, ищите след от пустоты.
— Понял.
На личном канале мигнуло сообщение от Арии.
Ну что, меня уже официально положили в коробку с надписью «не трогать без допуска»?
Дариус посмотрел на текст и впервые за последние полчаса выдохнул почти нормально.
Он набрал ответ:
Пока только завернули в протокол. Коробку я не подписал.
Ответ пришёл сразу:
Прогресс. А бант был?
Он хотел написать что-нибудь лёгкое, но пальцы остановились. Второе распоряжение лежало в закрытом слое канала. Распоряжение лежало в закрытом слое канала — тихое, но неотменимое.
Если Ария войдёт в Голоссеть — остановить.
Любой ценой.
Дариус стёр набранную фразу и написал другое:
Возвращаюсь. Нам надо поговорить.
На этот раз ответа не было дольше. Потом экран выдал короткое:
Значит, всё плохо.
Лифт открылся на переходный рукав. До шлюза «Рубежного» оставалось несколько десятков шагов. Дариус шёл быстро, но не бегом. Бегут те, кто уже проиграл время. Дариус пока не собирался это признавать.
На личном канале мигнул новый пакет. Дариус открыл его прямо на ходу.
ДОПОЛНЕНИЕ К РАСПОРЯЖЕНИЮ. ПРИ ПОДТВЕРЖДЕНИИ ВТОРИЧНОГО РЕЗОНАНСА КАРАССА КОМАНДУЮЩИЙ ХАРРАН ОБЯЗАН ЛИЧНО ОБЕСПЕЧИТЬ ПРЕРЫВАНИЕ КОНТАКТА. ПРИКАЗ НЕ ПОДЛЕЖИТ ПЕРЕДАЧЕ НИЖЕ ПО ЦЕПИ.
Шлюз «Рубежного» раскрылся перед ним.
Дариус вошёл на борт и закрыл пакет, не удаляя. Теперь приказ был не о тишине. Теперь он был лично о нём.
Глава 3. Передача, которой не было
Лейла Тран нашла запрещённую передачу в месте, где нормальный человек не стал бы искать даже потерянный ботинок. Нижний док Омбриса держался на старых креплениях и упрямстве местных техников.
Приёмник был размером с дорожную кружку и грелся так, что на нём можно было готовить обед. Лейла уже пробовала.
На маленьком экране прыгали обрывки чужих переговоров. Портовые диспетчеры ругались с грузовыми пилотами. Один капитан требовал срочный ремонт гравиядра и уверял, что оно «грустит».
Лейла пропускала всё это через фильтр. Ей нужен был не шум дока. Ей нужен был след сигнала, который Люмира уже успела объявить несуществующим.
Лейла любила эту фразу.
Приёмник коротко пискнул.
На экране появилась рваная метка. Лейла наклонилась ближе. Сигнал был слабый, почти утонувший в портовом гуле. Обычный архивный фильтр выбросил бы его вместе с шумом.
— Ну же, — сказала она приёмнику. — Не будь красивым. Красивые записи обычно подделывают.
Аппарат зашипел. Потом выдал кусок чужого голоса:
— …не открывайте внешний…
Фраза оборвалась.
Лейла замерла. За шкафом ретрансляции что-то щёлкнуло. С потолка посыпалась мелкая пыль, и она инстинктивно прикрыла экран ладонью. Две секунды ничего не происходило. Потом приёмник поймал обрывок.
— …приказ пришёл после…
Сердце у неё ударило сильнее.
— Вот ты где, — прошептала она.
Карасс.
Приёмник снова пискнул. На этот раз голос стал яснее.
— …Она не наследница. Она должница.
Она поставила метку времени и вызвала официальный архив Омбриса. Запрос ушёл через нейтральный канал. Система думала долго. Потом выдала чистый ответ:
Передача не зарегистрирована.
Лейла усмехнулась.
— Конечно. А я тут с кружкой разговариваю.
Она отправила второй запрос, уже в люмирский архивный контур. Ответ пришёл быстрее:
Данных нет.
Пустая карточка была лучше, чем отказ. Отказ означал, что запись не знают.
Лейла сделала снимок экрана.
Снаружи, за стеной технического коридора, прошёл погрузчик. Пол под ней дрогнул.
— Не драматизируй, — сказала она ему. — Ты списан официально. Тебе уже нечего терять.
Аппарат ответил новым фрагментом.
Лейла сняла наушник.
Она наложила на фрагмент фильтр. Повторяющаяся впадина в шуме стала чётче. Потом внутри неё появился второй слой. Не помеха и не эхо капитана. Кто-то ещё стоял рядом с записью, почти неслышно. Или кто-то был пришит к ней позже.
Лейла увеличила слой.
Экран выдал предупреждение: Низкая достоверность распознавания.
— Спасибо, без тебя бы я решила, что у нас тут семейный архив с хорошим освещением.
Она приняла риск.
Второй голос был коротким. Всего один звук, потом обрыв. Лейла прогнала фрагмент. Потом ещё раз. На четвёртом проходе звук сложился в слово.
— Откройте.
Лейла сняла наушник и посмотрела на экран. Слово было произнесено почти шёпотом. Но тембр…
Она не стала торопиться. Тембр — коварная вещь. Голоссеть может тянуть чужую память через чужие связки. Мёртвый канал может ломать запись так, что старый капитан зазвучит голосом молодой певицы. Вейранские специалисты делали голоса так чисто, что человек начинал сомневаться в собственной памяти.
Лейла открыла защищённый архив с публичными выступлениями Арии. После Нивендры их стало много. Каждый канал хотел услышать наследницу Синен.
Лейла выбрала короткий фрагмент. Ария говорила там:
— Я не верну власть дому, который уже однажды спутал хранение с правлением.
Лейла вырезала слово «верну», сняла лишний шум, сравнила с голосом из передачи.
Совпадение было недостаточным для суда. Но достаточным, чтобы кто-нибудь начал стрелять.
— Плохая новость, — сказала она приёмнику. — У нас появился второй голос.
Приёмник нагрелся сильнее. Может, обиделся. Может, собирался сгореть.
Значит, запись либо подделали, либо Карасс сказал её голосом.
Лейла сохранила слой отдельно. Присвоила ему безобидное имя: «Грибной спор. Версия 4». Потом открыла свой редактор заметок.
Карасс. Передача есть. В официальных архивах пустота. В шуме подпись мёртвого канала. Второй голос похож на Арию. В момент передачи Ария молчала.
Она хотела добавить ещё строку, но на коридорном датчике вспыхнула чужая метка.
Кто-то вошёл на технический уровень без запроса к местной системе.
Лейла быстро закрыла редактор. Экран приёмника погас. Она сунула аппарат в сумку, поднялась и врезалась плечом о край шкафа. Тот ответил металлическим звуком на весь коридор.
— Прекрасно, — прошептала она. — Скрытность уровня парадный оркестр.
За дверью остановились шаги.
Она достала из кармана маленький резак, присела у люка и приложила пластину к шву. Замок мигнул жёлтым.
— Не надо так на меня смотреть, — сказала она. — Я журналист. У нас отношения с дверями сложные.
Замок щёлкнул, но не открылся. За основной дверью включился официальный сигнал допуска.
— Лейла Тран, — произнёс мужской голос. — Архивный контроль Люмира. Откройте, пожалуйста.
«Пожалуйста» прозвучало опаснее приказа.
Дверь открылась.
— Контролёр Марен Виск, — представился он. — Вы находитесь в закрытой зоне ретрансляции.
Лейла посмотрела на стены, где облупленная краска держалась на честном слове.
— Правда? А выглядит как место, где ретрансляция умерла, но бухгалтерия не дала денег на похороны.
— Ваш допуск не разрешает работу с частотным оборудованием Омбриса.
— Я не работала. Я восхищалась.
— Чем именно?
— Стойкостью. Этот шкаф пережил три поколения техников и явно знает о политике больше нас обоих.
Контролёр не улыбнулся. Жаль. С чувством юмора было бы проще.
Он вошёл в нишу и провёл сканером по шкафу. Потом по полу. Потом по воздуху рядом с сумкой Лейлы.
— У вас есть несанкционированный приёмник.
— У меня есть личное устройство обработки заметок.
— Оно перегревается.
— Творческий процесс.
— Передайте устройство.
— На каком основании?
Виск поднял экран с распоряжением.
— По протоколу о карассовом инциденте все несанкционированные записи подлежат изъятию.
Лейла взяла экран двумя пальцами и наклонила к свету.
— Документ интересный.
— Он действителен.
— Я не о том. Время регистрации стоит на семь минут раньше, чем Люмира официально признала факт инцидента.
Контролёр чуть задержал дыхание. Маленькая победа. Неполезная, но приятная.
— Вы внимательно читаете, — сказал он.
— Профессиональная болезнь. У вас тоже есть. Вы сейчас очень тщательно ищете вещь, которой, по официальной версии, не существует.
Виск опустил экран.
— Лейла Тран, вы разумный человек. Это видно по тому, как вы прячете страх за раздражающими шутками.
— Спасибо. Обычно меня называют просто раздражающей.
— Тогда поймите: непроверенная передача из Карасса может сорвать безопасность Омбриса.
— Непроверенная? Значит, передача всё-таки есть?
Он посмотрел на неё уже без вежливой оболочки.
— Передайте устройство.
— Нет.
— Это осложнит ваше положение.
— Моё положение осложнилось в тот день, когда я решила, что правда важнее спокойной работы в пресс-службе.
— Вы романтизируете себя.
— Иногда. Но недолго. Потом приходят такие люди, как вы, и портят настроение.
Виск сделал шаг ближе.
— Вы не понимаете масштаба.
— Я как раз пытаюсь понять. А вы хотите забрать единственный фрагмент, который не успели вырезать из журнала.
— Если фрагмент поддельный, его публикация убьёт людей.
— А если настоящий?
Контролёр не ответил. Лейла уловила эту паузу и мысленно поставила рядом с ней красный знак. Он не был простым исполнителем.
— Вы уже видели пустую карточку архива, — сказал он наконец.
Лейла почувствовала, как внутри всё стало тише.
— Значит, следили за моими запросами.
— После сигнала из Карасса все запросы по закрытому сектору отслеживаются.
— Удобно. Можно заранее узнать, кто первым заметит дырку в ковре.
— Вы не первая.
Это было сказано почти случайно. Но Лейла услышала.
— Кто ещё?
Виск тут же закрылся.
— Устройство, Лейла.
Она вздохнула. Потом медленно сняла сумку с плеча. Контролёр чуть расслабился. Ошибка.
Свет моргнул.
Виск резко повернулся.
Лейла ударила сумкой ему в грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад. Приёмника в сумке уже не было. Она держала его в рукаве, прижатым к ладони.
— Извините, — сказала она. — Технический уровень. Тут всё эмоциональное.
Виск потянулся к браслету связи.
Лейла бросилась к аварийному люку и ещё раз ударила по замку резаком. Замок решил, что дальнейшие споры ниже его достоинства, и открылся.
За спиной Виск крикнул:
— Остановить её!
— Сейчас не время для беседы, герой.
Проход вывел её к вертикальной шахте обслуживания. Внизу шумел доковый уровень. Сверху мигал знак аварийного лифта. Лейла выбрала вниз. Журналист, бегущий вверх, выглядит подозрительно. Журналист, падающий вниз, выглядит занятым.
— Лейла Тран, остановитесь, — сказал он голосом Виска.
— Передайте Марену, что у него хороший дрон и плохие манеры.
Магнит прилип к дрону.
— Вот теперь ты работаешь в доке, — сказала Лейла и спрыгнула на нижнюю площадку.
Дальше начались коридоры, где Омбрис показывал своё настоящее лицо. Дальше шёл настоящий Омбрис — без переговорных залов и чистых окон для делегаций.
Гир сидел у открытого распределителя и пил что-то зелёное.
— Я тебя не видел, — сказал он, даже не подняв головы.
— Я ещё ничего не попросила.
— У тебя просьба на лице.
— Мне нужен выход в грузовой коридор.
— Мне нужен покой. Видишь, оба страдаем.
За поворотом послышались шаги.
Лейла положила на стол маленькую пластину данных.
— Там запись о том, как начальник дока продал правую половину ремонтного бюджета на новый кабинет.
Гир поднял глаза.
— Правую половину?
— Левая, кажется, ушла на кресло. Я не успела проверить.
Техник вздохнул, открыл боковую дверь и показал пальцем.
— Иди. И если тебя поймают, я скажу, что ты угрожала мне журналистской этикой.
— Это самое страшное оружие.
— Поэтому я и открыл.
Лейла прошла через лавку и оказалась в грузовом коридоре. Там было людно. Отлично.
Приёмник в рукаве подал знак. Лейла едва не бросила его в ближайший контейнер. Потом поняла: это не перегрев. Он закончил обработку второго слоя.
Она спряталась за штабелем грузовых рам и включила экран на минимальной яркости.
Фрагмент был короткий. Сначала капитан: «Она не наследница. Она должница». Потом шум мёртвого канала.
— Откройте узел.
Лейла замерла.
На экране высветилось сравнение. Вероятность совпадения поднялась.
Лейла не стала произносить цифру вслух.
Она открыла защищённый канал на «Рубежный». Прямой доступ к Дариусу был закрыт, что неудивительно.
Она отправила короткое сообщение:
Нашла копию передачи. Официально её нет. В шуме подпись мёртвого канала. Есть второй голос. Похож на Арию. Она не могла говорить. Мне нужен защищённый вход. Срочно.
Канал завис.
Потом выдал ошибку.
Маршрут перехвачен.
Лейла подняла голову.
Виск не кричал. Он показал ей открытый экран.
Лейла спрятала приёмник глубже в рукав и пошла в сторону бокового выхода. Не побежала. Бег создаёт сюжет.
Один охранник двинулся наперерез.
— Госпожа Тран, — сказал Виск уже ближе. — Вы совершаете ошибку.
— Я их коллекционирую. Потом, возможно, открою выставку.
— Последнее предложение. Передайте запись. Мы оформим всё как добровольное сотрудничество.
— А если не передам?
— Тогда вас задержат за незаконную работу с закрытым карассовым фрагментом.
— Которого нет.
— Именно.