Пепел помнит моё имя. Книга 1. Войны мёртвых частот

Глава 1. Пыль на броне

12 августа 2058 года, 05:40–09:10

Западный въезд в Линский коридор. Станция Лин-Грузовой

Ступица на второй грузовой платформе перегрелась ещё до въезда в долину. Я заметил тёмную полосу смазки на диске, постучал кулаком по борту бронемашины и показал водителю на обочину. Тот сперва махнул рукой: колонна шла без остановок, разрыв между машинами запрещали увеличивать. Потом из ступицы потянуло горелым, и он принял вправо.

За бетонными опорами старого путепровода глухо разорвался снаряд. Пыль поднялась над промзоной и легла на дорогу серой стеной. Водитель приглушил двигатель, а я присел у колеса и приложил ладонь к кожуху. Металл обжёг через перчатку.

— Долго? — спросил старшина Нуриев из люка головной машины.

— Если подшипник цел, пять минут. Если нет — оставляем платформу.

— У тебя четыре.

Самат всегда давал на минуту меньше. Я снял защитную крышку, вытащил забитый пылью датчик и протёр контакты краем рукава. Подшипник не развалился, но автоматическая смазка перестала качать. Пыль прошла через треснувший уплотнитель и забила канал.

— В ведомости узел исправен, — сказал водитель, глядя на диагностическую панель.

— Панель колесо не крутила.

Я продавил смазку ручным шприцем, вернул датчик и затянул крышку. Температура пошла вниз. На экране всё это время горел зелёный знак полной исправности.

Колонна снова двинулась. Слева тянулись пустые цеха с выбитыми окнами, справа за насыпью шла железная дорога. Между рельсами стояли ржавые вагоны, сдвинутые в заграждение. Дальние разрывы приходили с востока. По карте первая линия проходила там, но из кузова я видел лишь пыль, крыши складов и опоры водовода над промзоной.

Разболтанный экран над нашим бортом стучал на каждой выбоине. Болт в переднем креплении вышел на два витка. Я подтянул его на ходу, пока Павел Громов упирался плечом в раму.

— Сорвёшь резьбу, — сказал он.

— Она и так сорвана.

— Тогда зачем тянешь?

— Чтобы доехать.

Павел усмехнулся и поправил гарнитуру. Кабель уходил под разгрузочный жилет и дальше к переносной станции связи. Он проверял канал каждые несколько минут, хотя штаб молчал с самого въезда.

— Гром, приём, — произнёс он. — Лин-Грузовой, подтверждение коридора.

В наушнике прошёл треск. Через несколько секунд ответил диспетчер станции:

— Коридор открыт. Следовать к третьему пакгаузу. Интервал не менять.

— Принял.

Павел посмотрел на меня и кивнул на гарнитуру: связь снова работала. Я показал ему ключ на семнадцать, которым только что затянул экран. До станции нам требовалось и то и другое.

У третьего пакгауза нас встретила площадка, на которой давно не было свободного места. Тягачи стояли нос к носу, между ними протискивались люди с ящиками и катушками кабеля. Автономные платформы ждали у разметки, но две мигали жёлтым: маршрут загрузили, проезд оставался перекрыт разбитым погрузчиком.

Самат спрыгнул на бетон и снял защитные очки. На лице остались светлые полосы, всё остальное покрывала пыль.

— Павел, поднимай связь в диспетчерской. Найди целый ввод, схеме на стене не верь. Кирилл, малый рой над западным въездом. Выше труб не лезь.

Павел ушёл внутрь пакгауза, а Кирилл Седов поставил кейс на землю. Из шести аппаратов два пришли с заменёнными винтами, поэтому Самат велел считать их запасом деталей. Он поджал губы, сел прямо на ящик и подключил пульт. На первом микродроне изображение дрожало от песчинки под подвесом.

— Турель ставишь у северной стены, — сказал Самат Роману Кулешову. — Сектор вдоль путей. До команды оружие от сети отключить.

— Она на сети лучше видит.

— Зато без сети сама не решит пострелять по погрузчику.

Роман похлопал по борту тягача, где под брезентом лежал старый пулемётный модуль. Его вычислительный блок заменили новым, а привод остался прежний, с двумя сварными швами на корпусе.

— Денис, потом посмотришь люфт. Вчера закусывало при повороте вправо.

— Потом — это после разгрузки.

— После разгрузки нас поставят на позицию.

— Значит, снимай привод сейчас.

Он выругался, но полез за инструментом. Самат тем временем остановил Марата Якубова, который выводил медицинскую платформу с аппарели.

— В ручном режиме веди до медпункта. Здесь метки перекрыты техникой.

— Она маршрут знает, — сказал Марат.

— Погрузчик тоже знал.

Марат перевёл платформу на поводок управления. Платформа пошла за ним, объезжая ящики с перевязочными пакетами. На борту оставался красный медицинский знак, наполовину стёртый прошлым ремонтом.

Мне досталась разгрузка технического имущества. Терминал выдал список, поставил зелёные отметки напротив контейнеров и потребовал подтвердить приём. На площадке стояли три серых бокса. В реестре значились четыре.

— Где комплект привода МП-4? — спросил я у кладовщика.

Он провёл браслетом над меткой и показал ячейку Д-двенадцать. Там лежали фильтры. После второй проверки кладовщик снял пломбу. Внутри оказались кассеты очистки воздуха, каждая в прозрачном пакете. На коробке стоял код привода. Наклейку напечатали поверх старой маркировки, и край начал отходить от пыльного пластика.

Кладовщик назвал это ошибкой упаковки и предложил оформить расхождение через снабжение. По экрану комплект приняли ещё на въезде. Снять отметку можно было только после пересчёта склада.

— Мне привод нужен сейчас, — сказал я. — Покажите платформу, с которой его приняли.

В журнале перевозки стоял номер платформы, которая шла второй в нашей колонне. Той самой, где перегрелась ступица. Я проверил её кузов, крепления под полом и боковой отсек. Привода не было. Водитель показал запись погрузки: контейнер отметили сканером, но камера в тот момент смотрела на закрытую аппарель.

Самат подошёл, выслушал кладовщика и заглянул в пустое крепление. Запись подтверждали два узла, но старшину интересовало, что нужно для работы сейчас.

— Целая шестерня и блок управления, — ответил я. — Из двух списанных приводов соберу один.

Я показал на разобранный модуль Романа. Электродвигатель ещё вращался, а редуктор клинило на последней четверти хода.

— Полчаса, если дадут место и питание.

— Двадцать минут, — решил Самат. — Оба списанных узла выдать Круглову. Их уже списали, пересчёта не будет.

Роман принёс первый привод из ремонтного контейнера. Корпус был пробит осколком, но редуктор сохранился. Второй сняли с разбитой погрузочной рамы: механика заклинила, зато блок управления отвечал на тест. Я разложил детали на резиновом коврике и закрыл их от пыли крышкой ящика.

— Помочь? — спросил Роман.

— Очисти разъём и найди уплотнительное кольцо.

— Новое?

— Целое.

Он ушёл к складу. Я разобрал редуктор, промыл зубья из баллона и увидел скол на ведущей шестерне. При повороте турель дёрнулась бы и потеряла цель. Пришлось переставлять весь вал, а он не входил в старый корпус на полмиллиметра.

Кирилл присел рядом и попросил сверло на восемь: у второго аппарата сломалось крепление камеры. Свободного инструмента не было, поэтому я дал ему сверло на семь и велел расширить отверстие вручную.

— Я оператор, а не слесарь.

— Сегодня это одна должность.

Первый микродрон поднялся между тягачами, качнулся от горячего воздуха над двигателями и ушёл к крыше пакгауза. Кирилл проводил его взглядом, потом взял сверло.

Вал вошёл после того, как я снял фаску. Блок управления пришлось закрепить на переходной пластине, вырезанной из крышки старого фильтра. Роман вернулся с кольцом и поставил рядом кружку воды. Я отодвинул её от стенда, пока мы не закончили сборку.

Мы подключили привод к стенду. Он дёрнулся, прошёл половину хода и остановился. На экране появилась ошибка датчика положения.

Роман предложил ждать новый узел. Я напомнил, что такой привод существует только в ведомости, и попросил снова подать питание.

Я ослабил крепление датчика, сместил его на толщину ногтя и велел Роману повторить тест. Привод прошёл полный сектор. На обратном ходе корпус завибрировал, но шестерни не закусило.

— На турели выдержит? — спросил он.

— Если не будешь гонять от упора до упора. После полного прохода нужна пауза.

Роман улыбнулся и унёс привод к северной стене. Я выпил воду, затем вернулся к терминалу. Кладовщик подготовил акт расхождения, но строка с комплектом МП-4 оставалась зелёной. Под ней появилась пустая белая строка без номера и подписи.

— Это что? — спросил я.

Терминал открыл пустое окно и запросил повторный вход. Кладовщик назвал строку сбоем синхронизации, но по моей просьбе сохранил снимок журнала до перезагрузки.

Он пожал плечами, сохранил экран и перезапустил терминал. Зелёная отметка вернулась. Белой строки не было, а в истории действий осталась запись о штатном обновлении.

Кладовщик показал чистый журнал и повторил, что ничего не случилось. Я посмотрел на три контейнера вместо четырёх: привод от перезагрузки не появился.

К восьми часам на площадку вошёл тяжёлый тягач с экспериментальным модулем. Контейнер отличался от остальных только новыми замками и отдельной линией охлаждения. На борту стояло название: «Свод». За тягачом шла старший лейтенант Вера Мельник в защитном шлеме, с планшетом под мышкой.

Она остановила разгрузку у самой разметки. Водитель потянулся к панели, но Вера велела заглушить двигатель.

— Вес по осям проверить вручную. Температуру снять внешним датчиком. Зелёные отметки не подтверждать, пока не увидите пломбы.

Кладовщик напомнил о проверке на въезде. Вера ответила, что там подтвердили передачу, а она принимает состояние контейнера. Тягач остался на месте, пока солдаты не принесли весовые датчики. Я помог поставить их под колёса. На задней оси вышел перевес в сто восемьдесят килограммов.

Вера сверила число с планшетом и подняла глаза на водителя. Показания на датчиках не менялись.

— В каком отсеке дополнительный груз?

Водитель отрицал перегруз. Мы открыли боковую панель. За штатным блоком охлаждения оказался второй аккумуляторный модуль, которого не было в приёмной схеме. Кабель уходил внутрь контейнера через опломбированный ввод.

По словам водителя, аккумулятор был резервом, установленным перед отправкой. Готовый приёмный лист он получил вместе с машиной.

Вера сфотографировала модуль и потребовала новый акт. Потом заметила мои грязные перчатки и разобранный стенд.

— Вы ремонтная группа?

— Рядовой Круглов. Техническое имущество и полевой ремонт.

— Причина несоответствия по приводу МП-4 установлена?

Кладовщик отвёл экран в сторону, и отвечать пришлось мне.

— Комплекта нет. Отметка есть. Привод собрали из двух списанных.

— Работает?

— На стенде работает.

— После установки проведите нагрузочный тест и запишите фактический ресурс как неизвестный. Не ставьте штатный срок.

— Он и так неизвестный.

— Тогда это должно быть видно следующей смене.

Я принял её за штабного специалиста, который приходит после ремонта и требует правильную запись. Но к контейнеру Вера не подпустила даже своего техника, пока лично не сверила замки, кабели и запас охлаждающей жидкости. Зелёные отметки на её планшете появлялись последними.

К девяти привод стоял на турели. Роман провёл модуль по северному сектору, остановил над путями и вернул к стене. На втором проходе переходная пластина нагрелась, но вибрация не усилилась.

— До ночи доживёт, — сказал он.

— После каждого полного прохода пауза пять секунд.

— В бою попросим дроны подождать.

— Тогда готовь запасной ручной поворот.

Самат услышал последние слова и велел Роману найти вороток. Кирилл сообщил, что западный въезд чист, хотя два микродрона потеряли изображение у старых цистерн. Павел восстановил связь через кабель диспетчерской и раздал нам новые частоты.

Я подключил гарнитуру к своему разъёму. Основной канал ответил голосом Павла, резервный — коротким шипением. На третьей частоте индикатор мигнул серым, хотя канал числился закрытым.

В наушнике прошло чужое дыхание. Один тяжёлый вдох, пауза и слабый скрежет, словно микрофон задел металл. Я снял гарнитуру, проверил штекер и вытер пыль из контактов.

— Гром, на третьем резервном помеха, — сказал я.

— Третий не назначен. Частота пустая.

— Там был звук.

— От цистерн отражение идёт. Кирилл камеры там потерял. Переключись на второй.

Я снова надел гарнитуру. Серый индикатор погас, дыхание не повторилось. На площадке ревели тягачи, турель проходила тестовый сектор, а контейнер «Свода» втягивал воздух через новые фильтры. Мне оставалось проверить крепления, записать температуру привода и закончить свой участок.

В 09:10 Кирилл передал с крыши, что на северо-востоке появились первые отметки малых аппаратов. Они шли далеко и пока не входили в наш сектор, но направление выводило их к станции после темноты. Самат приказал готовить ночные позиции, а я открыл кожух турели и начал ставить вороток для ручного поворота. Привода, которого не существовало на складе, должно было хватить до утра.