Пепел помнит моё имя. Книга 1. Войны мёртвых частот

Глава 3. Голос до радара

13 августа 2058 года, 04:51–05:25

Позиция мобильной противодроновой группы у Лин-Грузового

Разъём гарнитуры держался на одном контакте. Илья Корнев зажал корпус между коленями, а я поддел ножом пластиковую крышку и добрался до провода. Внутри всё было забито пылью, хотя гарнитуру выдали ему вчера как исправную.

До рассвета оставалось несколько минут. За насыпью гудел водовод, на путях звякал остывающий металл. Роман прогонял турель по северному сектору и каждый раз выдерживал паузу, о которой мы спорили весь вечер. Кирилл сидел у пульта малого роя. Два уцелевших аппарата ждали на пусковых рамках.

— Штекер новый есть? — спросил Илья.

— В ведомости есть.

— Значит, можно не переживать.

Я срезал повреждённый участок провода и зачистил жилу.

— Держи фонарь ближе.

— Ты же вчера говорил, что первым ломается то, что записано новым.

— Я передумал. На войне первым умирает то, что записано как исправное.

Он сказал это без улыбки, потом всё же усмехнулся и посветил мне под руку. Я припаял контакт полевым нагревателем, прижал провод скобой и закрыл крышку. Фиксатор уже не держал, поэтому пришлось стянуть корпус узкой лентой.

— Проверяй.

Илья надел гарнитуру и вызвал Павла. Ответ пришёл сразу.

— Гром, это Корень. Как слышишь?

— Лучше, чем вчера. Круг опять собрал из мусора?

— Он называет это ремонтом.

— До первого рывка головой.

Илья резко повернулся вправо. Связь не пропала.

— Жить будет, — сказал я. — Кабель у шеи не перегибай.

— Ты моей шее теперь тоже ресурс назначишь?

— Пять секунд между полными поворотами.

Он фыркнул, снял гарнитуру и передал мне. Нужно было проверить левый наушник. Я услышал Павла, затем фоновый шум станции.

Самат прошёл вдоль позиции и проверил, как закреплены ящики с боеприпасами. Огневая точка стояла на бетонной площадке у бокового пути. Турель Романа смотрела вдоль рельсов на восток. Слева от нас шла техническая канава, заросшая у края жёсткой травой. Её выкопали для старого силового кабеля, потом бросили. Глубины хватало, чтобы спрятать человека, но расчёт находился ближе к турели, за низкими блоками.

Илье поручили полевой ретранслятор. Он стоял у сигнальной мачты в восьмидесяти метрах от нас и связывал проводной канал станции с мобильными группами. После вчерашнего обстрела радио держали только для коротких команд. Основной обмен шёл по кабелю под насыпью.

— Корнев, на узел, — приказал Самат. — Круглов, батареи к турели. Потом в укрытие.

— Привод держит пятьдесят шесть, — сказал Роман. — Можно работать.

Я приложил датчик к корпусу.

— После второго прохода будет больше шестидесяти.

— Тогда не будем мазать мимо.

— Будешь. Поэтому вороток лежит справа.

Самат постучал пальцем по бронещиту.

— Оба прекратили. Первую ленту ставить короткую. Полную не заряжать, пока цель не подтверждена.

Роман открыл короб и проверил подачу. Я подключил запасную батарею к приводу, но автоматический тест запускать не стал. До восхода аппараты могли пройти низко вдоль путей, где радар замечал их поздно.

Вера работала в машине «Свода» за пакгаузом. Чёрный отвод, найденный в тоннеле, мы ещё не успели проследить до контейнера.

В 04:54 Кирилл поднял микродрон над насыпью. Изображение шло с помехами от металлических ферм.

— Высота двадцать пять. Запад чист. Восток закрыт пылью.

— Не лезь дальше второй опоры, — напомнил Самат.

— Мне оттуда рельсы не видно.

— Значит, не увидишь рельсы.

Кирилл оставил аппарат у опоры. Второй дрон после вчерашних потерь держали в резерве.

Я отнёс батарею к бетонному блоку и присел рядом. В гарнитуре шли обычные доклады: Павел проверял посты, Илья отвечал от ретранслятора, а Роман ругался на датчик, снова показавший полный ресурс привода.

В 04:57 в наушнике прозвучал двойной сигнал. Такого кода нам не назначали. На планшете Самата появилась красная полоса.

«НИЗКИЙ ПРОХОД. ВОСТОК. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ ОСЬ. ВРЕМЯ ДО ВХОДА: 00:11».

Ни номера радара, ни отметки наблюдателя рядом не было. Источник обозначался одним словом: «Свод».

— Павел, подтверждение? — спросил Самат.

— Радар чист. Посты молчат.

— Кирилл?

— На камере ничего. Пыль держит.

Вера вышла в общий канал:

— Всем расчётам у путей рассредоточиться. Низкий проход вдоль железной дороги.

Самат посмотрел на пустое небо над насыпью.

— Источник?

— Закрытый модуль. Я не вижу входных данных.

— Тогда почему тревога?

Вера ответила после короткой паузы:

— Потому что до расчётной границы одиннадцать секунд. Рассредоточиться немедленно.

Самат махнул нам в сторону блоков.

— Роман, турель в ручной приоритет. Кирилл, аппарат вниз. Денис, батарею отключить и за мной.

На третьей секунде после сигнала мы начали отходить от площадки. Роман остался за щитом, чтобы развернуть ствол вдоль путей. Я выдернул кабель внешней батареи и потянул её за ручку. Она зацепилась за крепление.

— Брось! — приказал Самат.

Я оставил батарею у турели и перелез через блок. В гарнитуре Павел повторял запрос радара. Ответа не было.

На одиннадцатой секунде станционный радар подал тревогу. На общем экране появились первые отметки: низко, почти над рельсами. Они шли плотной группой и прятались за вагонами, поставленными поперёк путей.

— Контакт! Дистанция тысяча двести! — передал наблюдатель.

«Свод» предупредил на одиннадцать секунд раньше. Я успел подумать об этом, пока Самат тащил Кирилла к бетонной стене. Потом в левом наушнике щёлкнуло.

— Денис, левый отвод… не по рельсам.

Голос принадлежал Илье. Я сразу узнал его по тому, как он проглотил середину моего имени. Так он говорил, когда торопился и держал микрофон слишком близко.

Я обернулся к сигнальной мачте. Илья стоял у шкафа ретранслятора и тянулся к верхней панели. Расстояние не позволяло разглядеть его лицо. На общем канале он ничего не передавал.

— Корень, повтори! — крикнул я.

Ответа не было. Вместо него Павел сообщил, что проводной канал просел.

Впереди, у левого ответвления путей, проходила техническая канава. Она уходила под насыпь и выводила за площадку. Фраза Ильи толкала туда.

— Самат, в канаву! — сказал я. — С рельсов уйти!

— Основание?

— Илья передал. Левый отвод.

Самат вызвал связиста:

— Корнев, подтверждение команды.

Тишина продержалась меньше секунды. Потом Павел ответил за него:

— Ретранслятор не отвечает.

Радар показывал десятки целей. Роман открыл огонь. Турель дала короткую очередь вдоль путей, остановилась и повела ствол ниже. Первая очередь разбила аппарат над платформой. Обломки ударили по вагону.

— В канаву! — приказал Самат.

Он принял решение без повторного подтверждения. Кирилл схватил пульт, я потянул его за ремень, и мы побежали к левому отводу. Роман дал ещё одну очередь, затем откинул крышку привода.

— Закусило! — крикнул он.

Я вернулся на два шага, но Самат перехватил меня за разгрузку.

— Ручной вороток поставлен. Кулешов справится.

Роман тянул рукоять. Турель пошла медленно, зато ствол снова смотрел вдоль рельсов. Он открыл огонь, когда первые аппараты выскочили из-за вагонов.

Кирилл посадил разведчик прямо в щебень. Аппарат перевернулся, но пульт сохранил картинку. На экране мелькали низкие силуэты. Они шли не одной стеной: часть поднялась к турели, остальные продолжили вдоль путей к станции.

Над нами включился постановщик помех, и команды начали рваться в наушниках. Роман ещё стрелял, но звук турели уже терялся среди ударов по металлу.

Мы добрались до канавы. Самат спрыгнул первым, Кирилл передал ему пульт и полез следом. Я задержался у края, пытаясь увидеть мачту.

Илья оставался у ретранслятора. Верхняя панель шкафа была открыта. Он держал кабель обеими руками, будто пытался вернуть разъём в гнездо.

— Корень, уходи от мачты! — передал я.

Гарнитура ответила треском. Я переключился на проводной канал, но связь пропала.

Первый дрон врезался в бетонную площадку. Взрыв сорвал внешний короб с турели. Роман пригнулся за щитом и продолжил крутить вороток. Второй аппарат врезался в вагон, где стояла ложная тепловая цель. Металл вспыхнул, рой на несколько секунд рассыпался.

— Кулешов, отход! — кричал Самат.

Роман выбил фиксатор, бросил ствол и побежал к нам. За его спиной привод турели сам дёрнулся и остановился. Батарея, которую я не успел унести, загорелась под корпусом.

Он скатился в канаву. Я схватил его за руку и притянул к стенке. В тот же момент над рельсами раскрылась осколочная кассета. По бетонным блокам прошёл частый стук. Один осколок пробил пульт Кирилла. Экран погас.

— Аппарат потерян, — сказал Кирилл.

— Голову проверь, — ответил Самат. — Аппарат потом.

Кирилл провёл ладонью по шлему. На покрытии появилась борозда. Крови не было.

Вторая кассета раскрылась над прежней позицией. Турель получила несколько попаданий и замолчала. Осколки перебили оптический кабель, который тянулся от площадки к станции. Павел перешёл на резерв под насыпью. Его голос снова появился в наушнике.

— Гром всем группам. Основная линия повреждена. Резерв держит. Восточный вход прорван, часть целей идёт к пакгаузам.

— Где Корнев? — спросил Самат.

— Полевой узел не отвечает.

Я выглянул из канавы. Сигнальная мачта ещё стояла. Возле неё мерцал индикатор ретранслятора. Илью я не видел.

Мимо прошёл аппарат с пластиковым защитным кольцом вокруг винта. Он летел ниже края насыпи и направлялся к станции. Роман поднял карабин, поймал его у стойки и выстрелил дважды. Дрон качнулся, задел рельс и взорвался за вагоном.

— Боезапас? — спросил Самат.

— Два магазина.

— Береги для тех, что пройдут низко.

Кирилл достал второй пульт, но единственный запасной перехватчик не видел сеть. Помехи закрывали канал запуска. Он переключил управление на кабель, протянутый к малой рамке, и получил связь.

— Один аппарат готов. Цель назначу вручную.

— Бери тот, что идёт к станции, — приказал Самат.

Перехватчик сорвался с рамки и прошёл над канавой. Кирилл вёл его без автоматической подсказки. На экране оставалась только точка прицела. Он догнал ударный дрон у платформы и столкнул его с курса. Оба аппарата упали между рельсами. Взрыв поднял щебень, но до пакгауза не дошёл.

Налёт длился меньше четырёх минут. После первых ударов рой распался. Последние цели ушли к северу, где их встретил ракетный комплекс.

Когда радар перестал добавлять новые отметки, Самат поднял нас из канавы. На площадке горела внешняя батарея. Турель стояла с пробитым щитом. Ствол уцелел, но привод разорвало возле переходной пластины.

Роман посмотрел на корпус и сказал:

— До утра не хватило.

Я не ответил. У сигнальной мачты лежала крышка ретранслятора. Основной блок вырвало из крепления и бросило к рельсам. Кабель, который Илья пытался вернуть на место, обгорел у разъёма.

Самат пошёл первым. Я обогнал его у вагона и увидел Илью за бетонным основанием мачты. Он лежал на боку, лицом к шкафу. Осколок прошёл под краем бронежилета. Рядом валялась гарнитура, которую я ремонтировал перед сменой.

Я опустился возле него. Пульса не было. Самат проверил сам, затем вызвал медицинскую группу. Марат ответил, что платформа уже идёт от пакгауза.

— Он передал мне команду, — сказал я. — Левый отвод. Не по рельсам.

Самат посмотрел на раскрытый шкаф.

— По общему каналу?

— В левом наушнике. Потом связь исчезла.

Павел подошёл со стороны станции. На плече у него висела катушка аварийного кабеля.

— От Корнева передачи не было, — сказал он. — Последний пакет пришёл до тревоги. Он сообщил норму на узле.

— Я слышал его.

— Мог пройти обрывок старого сообщения.

— Фраза была про отвод. Мы вчера этим маршрутом не пользовались.

Павел ничего не ответил. Он взял гарнитуру Ильи и перевернул её. Кабель питания был оборван у нагрудного блока. Сам блок лежал у шкафа, разбитый осколком. Индикатор не горел.

— Когда порвало? — спросил Самат.

Павел проверил разъём.

— По журналу узел потерял питание за секунду до кассеты. После этого передача невозможна.

Голос прозвучал ясно, хотя помехи уже забивали канал. Илья назвал меня так, как называл перед сменой. Записи с этой фразой быть не могло.

Вера прибежала от машины управления без шлема. На рукаве у неё осталась полоса копоти. Она сперва посмотрела на Илью, затем на разбитый ретранслятор.

— Тревога «Свода» пришла в 04:57:13. Радар подтвердил цели в 04:57:24.

— Одиннадцать секунд, — произнёс Павел.

— Да.

— Источник нашли?

— Нет. Входной пакет сформирован внутри закрытого модуля. Сенсорной метки у него нет.

Самат указал на гарнитуру в руках Павла.

— Круглов получил команду голосом Корнева. После потери питания узла.

Вера перевела взгляд на меня.

— Точная фраза?

— «Денис, левый отвод… не по рельсам».

— До или после радарной тревоги?

— После предупреждения «Свода». До первого удара.

Она попросила Павла сохранить журналы связи без синхронизации. Павел возразил: станция отправляет сводку. Вера выдернула кабель служебного терминала из разъёма и повторила приказ.

— Локальную копию сейчас. Потом передадите данные штабу.

Павел сел у основания мачты и подключил носитель. Я всё ещё держал гарнитуру Ильи. На пластиковой крышке осталась новая лента, которой я закрепил провод. Левый наушник работал только от нагрудного блока и без него принять сигнал не мог.

Медицинская платформа остановилась у рельсов. Марат накрыл Илью и попросил помочь поднять носилки. Мы перенесли его к машине. Гарнитуру Самат велел оставить как часть оборудования узла.

Я положил её в прозрачный пакет. В журнале приёма она числилась исправной.

Вера закрыла пакет пломбой и направилась к машине «Свода». У двери она остановилась.

— Открываем журнал закрытого модуля немедленно. Круглов, пойдёте со мной. Вы должны подтвердить время фразы.

Я посмотрел на канаву, куда голос Ильи вывел наш расчёт. На бетонной площадке продолжала гореть батарея, а рельсы были иссечены осколками. Проще всего было назвать случившееся помехой, наложением каналов или случайным совпадением. Я поднял пакет с мёртвой гарнитурой и пошёл за Верой к «Своду».

Глава 4. Одиннадцать секунд

13 августа 2058 года, 06:10–13:30

Узел «Свода». Разрушенная позиция у Лин-Грузового

Илью пришлось снимать с медицинской платформы у самого пакгауза. Её задний привод заело после попадания мелкого осколка, и Марат не смог поднять носилки на аппарель. Я подхватил передние ручки, Самат взялся с другой стороны. Евгения шла рядом и придерживала закрытый чехол, чтобы он не зацепился за разбитый борт.

Платформа дёрнулась ещё раз и остановилась. Под правым колесом блестела дорожка вытекшей жидкости. Марат определил, что осколок пробил редуктор. Самат велел оставить машину и сначала перенести погибших.

Мы перенесли Илью к полевому медпункту. Возле входа лежал погибший наводчик из соседней группы. Его накрыли плащом, но ботинок остался снаружи. Евгения попросила свободные носилки и сама вернулась на позицию за ранеными. От первого налёта прошло больше часа, а работа только начиналась. Санитары записывали место находки каждого погибшего, потому что после осколочных кассет вещи и тела лежали в разных концах позиции. Ошибка в одной строке потом превращалась в пропавшего без вести.

Я оставил пакет с гарнитурой Ильи у стола регистрации. На пломбе стояло время 05:31. Фраза продолжала звучать в памяти без помех: «Денис, левый отвод… не по рельсам». Я мог повторить паузу и то, как он проглотил середину моего имени. Когда попытался вспомнить лицо Ильи до удара, получилось хуже. Помнил светлую полосу от ремня на щеке, сломанный ноготь на большом пальце и пыль на ресницах. Само лицо распадалось на эти детали. Самат заметил, что я смотрю на закрытый чехол.

— Круглов, со мной. Забираем ретранслятор и боекомплект. Потом пойдёшь к Мельник.

— Она ждёт у «Свода».

— Подождёт десять минут. Оставим оружие на площадке — его разберут раньше комиссии.

Мы вернулись вдоль путей. Дым от сгоревшей батареи стелился между вагонами. На рельсах лежали обломки винтов, и сапёры отмечали их мелом, чтобы не принять за новые аппараты. Турель Романа стояла у бетонных блоков с опущенным стволом. Привод разорвало у переходной пластины, зато короб с боеприпасами уцелел. Роман снял ленту и пересчитал патроны.

— Ствол жив, щит заварим, — сказал он. — Привод опять твой.

Я показал ему выгнутый корпус и предложил стрелять ведомостью, где узел продолжал числиться исправным.

Роман хотел ответить, но Самат велел ему не отвлекаться. Мы сняли вычислительный блок и отнесли его к тягачу. Кирилл искал карту памяти разбитого пульта. Он ползал возле канавы, разгребая щебень перчаткой.

Я напомнил Кириллу, что половина корпуса сгорела. Он продолжил искать: карта памяти могла сохраниться.

Он нашёл карту под обломком бетонной кромки. Пластик почернел, контакты остались целыми. Кирилл убрал её в защитный пакет и только после этого позволил Евгении осмотреть борозду на шлеме.

У мачты Павел сматывал уцелевший кабель ретранслятора. Основной блок лежал на брезенте. Осколок прошёл через крышку, перебил питание и застрял в плате. Рядом сохранился аккумулятор Ильи. Индикатор показывал три процента, но ток на выходе отсутствовал.

Павел успел выгрузить локальный и станционный журналы и передал Вере их копии. Самат потребовал повторно установить время потери питания: показания узла не совпадали с состоянием гарнитуры.

Он подключил тестер. Экран показал последнюю штатную передачу Ильи в 04:56:48. В 04:57:13 прошла тревога «Свода». Радар подтвердил рой в 04:57:24. Питание ретранслятора исчезло в 04:57:23 и семь десятых секунды.

— Я услышал его после радарной тревоги, — сказал я. — Самат приказал рассредоточиться, Роман начал поворачивать турель. Потом Илья сказал про левый отвод.

Самат подтвердил порядок событий. Павел открыл журнал гарнитуры. Последний принятый пакет совпадал с докладом станции. Передачи с голосом не было.

Павел предположил, что после обрыва питания из буфера вышел кусок старого звука. Я напомнил: сообщения с такой фразой в журнале не было. Тогда он заговорил о наложении каналов и о том, что я мог принять команду Самата за голос Ильи. Самат про рельсы не говорил.

Он провёл ладонью по затылку. Возражение ему не понравилось, но спорить дальше не стал.

Мы собрали уцелевшее оборудование. Самат отдельно уложил личную станцию Ильи и закрыл ящик своей пломбой. Разбитый ретранслятор несли вдвоём: корпус цеплялся за ремни, а внутри перекатывался оторванный радиатор. Самат настоял, чтобы его не разбирали на детали до сверки журнала. Затем велел Роману отвезти турель в ремонтный бокс, а нас с Павлом отправил к «Своду».

Внутри контейнера пахло нагретой изоляцией. Система охлаждения работала на пределе после ночного налёта. Вера сидела у служебного терминала. Перед ней светились три временные шкалы. Техник, который вчера ходил с нами в тоннель, снял боковую панель и проверял чёрный кабель трассоискателем.

— Круглов, повторите порядок, — сказала Вера.

Я рассказал с момента тревоги до спуска в канаву. Она не перебивала и ставила отметки на шкале. Когда дошёл до голоса Ильи, попросила назвать моё положение.

— За первым блоком. Потом перешёл к батарее и вернулся.

— Гарнитура была на общем канале?