Рой закрыл небо. Книга 2. Войны мёртвых частот

Глава 3. Два приказа

7 апреля 2059 года, 06:15–10:40

Приказ пришёл во время смены постов. Павел снял лист с полевого принтера, прочитал первые строки и положил его передо мной. В командном подвале «Каскада» горела одна лампа, а за стеной насосы гнали воду в восточный сектор.

Я дочитал до времени исполнения.

— К двадцати ноль-ноль закрыть западные ворота, — сказал Павел. — После этого пропускать только военный транспорт по разовым кодам.

— Причина?

— Противник использует гражданские потоки для разведки. Вчера у южной развязки задержали двух человек с передатчиками.

— Они были диверсантами?

— В приказе этого нет.

На второй странице стояло требование остановить движение через сервисную галерею жилого района. До закрытия ворота следовало перевести под прямое управление военного поста. Внизу была подпись майора Асланова.

Я отметил время в журнале.

Затем уточнил, кто держит ворота. Павел назвал Кострова и наблюдателя водоканала: Варин сменился десять минут назад.

После ответа всё же велел вернуть Варина и повторно проверить привод с ручной лебёдкой. Павел напомнил, что узел проверяли дважды, но передал команду без нового спора.

Павел выдержал мой взгляд, взял гарнитуру и передал команду Варину, не продолжая спор. Через минуту из распределительной камеры пришла Нина. На её комбинезоне осталось пятно машинного масла, волосы она собрала под рабочую косынку.

— Давление на линии лицея упало ещё на два деления, — сказала она. — Там открыли дополнительную точку разбора.

— Без согласования?

— Люди набирают воду перед выходом.

— Каким выходом?

Нина кивнула на приказ.

— Тем, который вы собираетесь закрыть.

— До двадцати часов движение разрешено.

— Если поток начнётся утром, к вечеру он не закончится.

Павел включил внутренний канал. В динамике раздался женский голос, затем связь захлебнулась помехами. Он повернул регулятор и повторил вызов.

— «Каскад», приём. Назовите себя.

— Лейла Азар, лицей номер семь. Нужен командир западных ворот.

— Говорит младший сержант Круглов.

— Ворота должны оставаться открытыми до завтрашнего утра. Первая группа подойдёт через два часа.

На часах было 06:24.

— У меня приказ закрыть их сегодня в двадцать ноль-ноль.

— Тогда ваш приказ оставит людей в восточном секторе.

— Сколько человек идёт к воротам?

— В первой группе около восьмисот. Остальные подходят по готовности.

Я потребовал точное число и единый список. Лейла ответила, что посыльные ещё не вернулись из башен, а карточки хранятся у старших домов.

— Единого списка нет. В лицее мы сводим только число, медицинскую категорию и время выхода.

Она коротко перечислила неучтённые подвалы, лицей и больницу, где военная ведомость видела только персонал. За движением отвечали несколько координаторов, и сводить их в одном месте она не собиралась.

— До моего решения людей к воротам не вести.

— Вывод уже идёт. Он начался до вашего прибытия.

Связь оборвалась.

Лейла отключилась. В подвале осталось гудение вентиляторов. Нина взяла приказ, прочитала последний абзац и вернула лист.

— Западные ворота находятся на территории станции, — сказал я. — Без нашего допуска через них никто не пройдёт.

Нина напомнила, что люди пользовались этим путём третий день. До вчерашнего утра у ворот стояла охрана водоканала, потом её заменили военные.

— Поэтому и появился порядок.

— Люди ходили здесь до того, как военные ввели режим.

Павел уже развернул карту. От лицея к «Каскаду» шла улица между жилыми башнями. Открытый участок перед воротами просматривался с портовой эстакады. Если вести большую колонну одним потоком, разведчик мог увидеть её ещё у больницы.

Я решил ехать в лицей, проверить данные и предложить Лейле защищённый канал. Павел считал, что координатор не покинет посыльных, и предложил взять Варина, а самому остаться у схемы связи «Каскада».

Я отказался: в лицее требовался связист. Тогда Павел напомнил, что на объекте останется связистка, занятая ремонтом второй линии, и снова придётся снимать людей с постов.

— У тебя семь человек, Денис. Если на каждый разговор брать половину группы, посты останутся на бумаге.

Я назначил Варина старшим у ворот и записал границы его решения: закрыть створки при появлении наземной угрозы он мог сам, открывать без моего подтверждения — нет. Нина должна была сообщить о любом изменении давления. Павел надел бронежилет, но своего возражения не снял. После этого мы с ним вышли к машине.

До лицея было меньше трёх километров. По проспекту пройти не удалось: над перекрёстком работал разведчик, и водитель свернул в жилой двор. Дальше мы двигались между домами. В двух местах бетонные блоки оставляли проход только для легковой машины.

У больницы дорогу перегородила санитарная платформа. Медики грузили женщину на носилки, и водитель нашей машины не мог объехать их.

— Нам нужен проезд к лицею, — сказал я.

— Нам нужен пациент в операционной, — ответила фельдшер.

Пока она меняла фиксатор, я удерживал носилки и спросил, сколько людей осталось в больнице.

— Администрация передала военным таблицу без родственников и жителей соседних домов. Хотите число — считайте палаты и подвал.

Платформа освободила дорогу, и мы поехали дальше.

Лицей занимал внутреннюю часть квартала. Ворота школьного двора сняли с петель, вместо них поставили столы. За ними женщина раздавала бумажные пропуска. У стены стояли люди с сумками, но общей очереди не было. Одних отправляли в подвал, другим показывали дорогу к соседнему дому.

Павел выключил внешний передатчик.

— Радио здесь почти не используют.

От входа к спортивному залу тянулся телефонный кабель. На лестнице нам встретился мальчишка лет четырнадцати с холщовой сумкой. Он прижал её к груди, пропуская нас.

— Что несёшь? — спросил я.

— Карточки из башни шестнадцать.

— Кому?

— Лейле Азар.

Я попросил открыть сумку. Внутри лежали листы, сложенные пополам. На верхнем были записаны номер подъезда, количество людей и время готовности.

— Цифровой копии нет?

— Нельзя.

— Кто запретил?

Мальчишка пожал плечами.

— Лейла сказала.

В бывшем кабинете истории сидели четыре женщины. Одна переносила данные с маленьких карточек на большую схему квартала. Другая отмечала время мелом на доске. У окна мужчина принимал сообщения по проводному телефону.

Лейлу я узнал по голосу. Она стояла у стола в тёмном свитере и спорила с пожилым мужчиной, который хотел остаться в доме. Лейла не уговаривала его уходить. Она уточнила адрес дочери, записала его решение и отдала карточку женщине у доски.

— Младший сержант Круглов? — спросила она, когда мужчина вышел.

— Лейла Азар?

— Да. Вы приехали открыть ворота?

— Сначала понять, кого вы через них ведёте.

Она показала на стол.

— Смотрите.

На карте города не было одного общего маршрута. От каждого дома шла своя линия. Рядом лежали карточки с отметками времени. В башне четырнадцать не работали лифты, поэтому людей с верхних этажей начинали спускать раньше. У больницы путь задерживали носилки. Два подвальных выхода ещё расчищали после обвала.

Я взял карточку башни шестнадцать. В ней значилось сто восемьдесят два человека. На обороте было записано: «семь лежачих, переноска по двое».

— Фамилии где?

— У старших подъездов. Общего списка не будет.

Лейла напомнила о доме, по которому ударили вскоре после цифрового отчёта. Я не мог доказать связь, но и она не собиралась сводить все имена в одну уязвимую систему.

— Тогда как проверять поток?

— По карточкам участка, времени выхода и числу людей. Имена остаются в подъездах.

Павел сверил доску: группы выходили по готовности, а место задержавшегося дома сразу занимал соседний.

— Восемьсот человек соберутся за два часа, — сказала Лейла. — У ворот не будет одной колонны.

Я сослался на военную ведомость. Лейла открыла шкаф с папками.

— В лицее ночевали тысяча триста сорок два человека. Утром родились двое, один умер. По вашей ведомости здание пусто со второго апреля.

— Передайте данные штабу.

— Передавали. Там потребовали подтверждения.

Мальчишка принёс новые карточки. Число башни шестнадцать выросло со ста восьмидесяти двух до двухсот семи; ещё двадцать пять человек пришли из соседнего подвала.

— Поэтому итог меняется, — сказала Лейла.

Я перечислил северный маршрут и подвалы между башнями. Она показала, что все рабочие выходы всё равно сходились у западных ворот.

Я попросил карту убежищ. Лейла позволила переписать только маршруты текущего дня; адреса скрытых подвалов оставила у себя.

— Для вас военная необходимость — знать всё. Для людей она состоит в том, чтобы рой не получил один лист со всеми адресами.

Я предложил вывезти её на «Каскад» и перенаправить туда посыльных.

— Здесь они возвращаются. До станции половина не дойдёт.

— Тогда назначьте замену.

— Я не ваша подчинённая.

Павел перевёл разговор к первой группе. На стене висела схема с двумя подходами к воротам; сигнал водоканала передавали проводным звонком.

— Два длинных звонка разрешают выход, один требует ждать, — сказала Лейла.

Если ворота закрывались в двадцать часов, башни семнадцать и восемнадцать и часть лежачих из больницы не успевали.

Лейла назвала причины задержки: закрытый проспект, отсутствие автобусов и спуск с верхних этажей без лифтов.

Она не просила разрешения: вывод уже шёл.

Я вернулся к столу и составил запрос Асланову. Указал реальное число в лицее, данные по двум башням и оценку больницы. Запросил разрешение держать ворота открытыми до двадцати часов следующего дня с досмотром малыми группами.

Павел прочитал текст.

— Он ответит, что задача прежняя.

— Тогда пусть напишет прямо.

Ответ пришёл через девять минут:

«Обеспечить безопасность водного узла. Не допустить несанкционированного движения. Выполнять ранее доведённый режим закрытия с учётом фактической обстановки».

Я перечитал сообщение.

— Ничего не изменилось, — сказал Павел.

— Он оставил фактическую обстановку.

— И режим закрытия.

Лейла стояла у доски. Женщина рядом с ней уже перенесла время первой группы на пятнадцать минут раньше.

— Мне нужен ответ, — сказала Лейла. — Посыльные уходят сейчас.

— До четырнадцати ворота открыты по действующему режиму.

— Потом?

Карта показывала цену закрытия в двадцать часов. Первая часть людей прошла бы, остальные собрались бы в домах ближе к дороге и не успели вернуться в убежища до темноты.

— Оставляю проход до двух часов ночи, — сказал я. — Шесть часов сверх приказа. Группы не больше двухсот человек. Интервал определяет пост «Каскада». При появлении разведчика движение прекращается.

— До утра нужно больше времени.

— Больше я не дам.

— Башня восемнадцать не успеет.

— Она пойдёт первой после больницы.

— Там люди спускаются с верхних этажей. Они будут готовы позже.

— Тогда меняйте порядок.

Лейла провела пальцем по схеме.

— Если отправить раньше башню семнадцать, люди пройдут. Восемнадцатая останется до следующего окна.

— За шесть часов выведите тех, кто готов.

— А потом ворота закроются перед остальными?

— Потом я получу новый приказ или приму другое решение.

Она несколько секунд молчала, затем повернулась к женщине у доски.

— Передвиньте больницу на восемнадцать тридцать. Лицей разбить на четыре группы. Башню семнадцать начать спускать после полудня.

Комната сразу пришла в движение. Мальчишке передали карточку для западных домов. Мужчина у телефона вызвал водоканал. Никто не благодарил меня и не ждал дальнейших распоряжений.

Павел положил передо мной полевой бланк.

— Подпись нужна твоя.

Я вписал время открытия и условие закрытия при прямой угрозе. В графе основания сослался на фактическое присутствие гражданских в секторе и распоряжение обеспечить безопасность объекта.

— Ты понимаешь, что это не разрешение штаба? — спросил Павел.

— Понимаю.

— Асланов скажет, что ты сам изменил срок.

— Он мог запретить прямо.

— Старшие редко пишут прямо то, за что потом придётся отвечать.

Я передал копию Лейле. Она прочитала каждую строку.

— Через шесть часов я запрошу продление, — сказала она.

— Запрашивайте раньше.

— Я не у вас запрашиваю. Я сообщаю, сколько времени нужно людям.

— Ворота охраняет моя группа.

— Дорога существовала до вашей группы.

Мы вышли из лицея в 10:12. Во дворе посыльные расходились по домам. Один нёс карточку в пластиковом пакете под курткой. Женщина у ворот стирала с пропуска старое время и писала новое.

На обратном пути Павел связался с Варином и передал порядок пропуска. Варин уточнил, должен ли закрывать створки при одиночном аппарате. Я разрешил ему останавливать движение без запроса, но окончательно запирать ворота только при наземной угрозе или по моей команде.

— Вот это уже похоже на задачу, — сказал Павел после сеанса.

— До первого сбоя.

— Сбои будут. Поэтому у Варина должно быть решение, а не ожидание твоего голоса.

У больницы санитарная платформа уже ушла. На дороге остались две тёмные капли крови и бумажная лента, сорванная с чьего-то запястья. Я поднял её. На внутренней стороне был написан номер убежища, которого не было на нашей карте.

К «Каскаду» мы вернулись в 10:40. У западных ворот рабочие водоканала ставили стол для досмотра. Варин проверял ручной привод, а Нина прокладывала провод к сигнальному звонку лицея. Павел передал на пост моё распоряжение и закрепил копию в журнале.

На проспекте уже появилась первая группа. Люди шли вдоль домов небольшими колоннами, прятались под козырьками и ждали сигнала от ворот. Военная ведомость по-прежнему считала большую часть из них отсутствующими. Я оставил створки открытыми до двух часов ночи под собственной подписью и встал у въезда, намереваясь лично проверить первый поток.

Глава 4. Гончая у цистерны

7 апреля 2059 года, 14:20–16:05

Разведчик появился над резервуарным парком, когда Нина переходила от насосного корпуса к третьей цистерне. Аппарат спустился ниже крыши, прошёл вдоль бетонной стены и остановился над дорожкой, которой она пользовалась утром.

Я находился у западных ворот. Первый поток из лицея уже прошёл досмотр, Варин готовил двор к следующей группе. Павел стоял у проводного пульта и первым услышал наблюдателя.

Наблюдатель сообщил о малом аппарате над резервуарами на высоте около двадцати метров. Огонь не открывали: под ним проходил трубопровод.

На экране появилась Нина. Она несла папку со схемами и шла к лестнице на площадку цистерны. Разведчик не смотрел на клапаны. Он повторял её движение, останавливаясь там, где утром она задерживалась у датчиков.

— Нина, встань под козырьком, — передал я.

Она подняла голову и сделала шаг назад. Аппарат тоже сместился. Камера под корпусом повернулась вслед за ней.

Кирилл подключился с крыши.

— Он пишет маршрут.

— Цистерны его не интересуют?

— Если бы искал повреждение, смотрел бы на швы. Камера всё время на Нине.

До входа в насосный корпус оставалось тридцать метров открытого двора. Ближайшая дверь вела в сарай, но её заклинило после взрыва.

— Варин, бери сеткомёт. Павел, ворота на тебя. Я выведу Нину.

Павел оторвался от пульта.

— Я пойду. Ты нужен здесь.

— Ты ведёшь пропуск.

— Связистка справится. Дай Варину прикрытие.

Варин уже снимал со стойки переносной сеткомёт. На рукояти горел жёлтый индикатор.

— Батарея последняя, — сказал он. — Остальные на крыше.

— Береги до команды.

Павел шагнул ко мне.

— Там один разведчик. Закроем Нину дымом и снимем его с крыши.

— Пока согласуете, он передаст маршрут.

— Он уже передаёт.

Я вызвал Нину.

— Оставь папку. Иди к северной стене. За водосбросным коробом будет укрытие.

— До него пятнадцать метров без крыши.

— Я подойду со стороны мастерской.

— Отправьте бойца. Вам нельзя уходить от ворот.

— Выполняй.

Я передал пост Павлу и побежал вдоль корпуса. Варин шёл с сеткомётом. Один стрелок прикрывал нас из окна.

Во двор мы вышли через ремонтную дверь. Между нами и Ниной стояли две пустые цистерны. Разведчик повернул камеру на меня, но сразу вернулся к ней.

— Кирилл, ставь ложную метку у северной стены.

Над крышей поднялся наш малый аппарат. Он передал сигнал браслета Нины, записанный с пропускной системы. Разведчик качнулся к стене, прошёл несколько метров и вернулся к настоящей цели.

— Не взял, — сказал Кирилл.

— Повтори сильнее.

— Тогда он увидит источник.

— Повтори.

Второй пакет ничего не изменил. Разведчику больше не требовалась радиометка.

Нина дошла до водосбросного короба. Я оказался с другой стороны и протянул руку между трубами. Она передала папку, затем полезла сама. Служебный браслет задел металл и мигнул.

Аппарат резко снизился.

Варин поднял сеткомёт.

— Стрелять?

— Жди. Слишком близко к цистерне.

Кирилл не видел в корпусе заряда по тепловому следу, но гарантировать безопасность не мог.

Мы с Ниной выбрались за короб. До боковой двери корпуса оставалось сорок метров. Я повёл её к ремонтной машине.

Разведчик облетел цистерну. Он прошёл мимо грузовика водоканала с работающим двигателем, потом проигнорировал бронемашину в арке. Камера всё время смотрела на Нину.

Кирилл определил целевую проверку. Аппарат лучше ловил браслет, хуже — лицо, а движение уточнял по походке: Нина берегла левую ногу.

— Я не хромаю, — ответила Нина.

Она попробовала идти иначе и потеряла скорость. Разведчик приблизился, исправляя курс по каждому шагу.

— Снимай браслет, — сказал я.

— Он заперт.

Я достал нож и перерезал ремешок у замка. Браслет полетел под машину. Разведчик задержался над ним, и мы успели добежать до кузова.