Счастливый миг

Восьмое марта

Паренек и любовь

Милая

Посвящаю жене Наталье…

Кокетка

Откровение

Дождь

На привале

Весна

Осень

Встреча

Про ленивого мальчика

В Александро-Невской лавре

На дискотеке

Предыстория

Поезд Ленинград – Москва, купе, разговор по душам. Болтали всю ночь, Артем рассказывал о девушке, которую не может забыть уже двадцать лет.

В 16—18 лет юноша начинает взрослеть, появляются первые непонятные ощущения, робкие попытки заглянуть в себя, понять, что происходит с тобой при виде и общении с девушкой. Он начинает осознавать в себе первые чувства влюбленности. Разговаривает со сверстниками, но его робость и бравада друзей ведут его по длинному, как ему кажется, пути. Артем начинает искать истину в литературе, читает русскую классику, зарубежных писателей: Стендаля, Т. Драйзера, О. Бальзака. Юность торопит, первые общения с девчатами, появились первые трепетные чувства.

И вот однажды его поразили глаза юной девочки. Артем рассказывал, мне показалось, самому себе, хотя я сидел напротив него и слушал, слушал его волнительный рассказ. Он рассказывал, а я делал набросок строк его повествования. Поезд сбавлял скорость, и расставание уже скоро. Я дал ему почитать черновик. Реакция его была удивительной, он произнес с волнением, что все верно описано, не надо менять ни одного слова, но в конце необходимо добавить одну строчку: «До сей поры стремглав лечу за ним». Я понял: это взгляд тех незабываемым глаз.

Итак, стихотворение…

На дискотеке

Счастливый миг

В восьмидесятые годы прошлого столетия высшие военные учебные заведения назывались военными училищами, военными академиями. Я учился в военном училище в прекрасном городе на Неве. Мы, юноши, прошедшие вступительные испытания, зачисленные в уникальное высшее военное училище, жили в просторных и светлых казармах, из больших окон восхищались видами Финского залива, спали на двухъярусных кроватях, циклевали и натирали до блеска паркетные полы, в проходах стояли растяжки гимнастических снарядов. В училище четко соблюдался распорядок дня, занятия проводились на высоком профессиональном уровне на кафедрах в подготовленных учебных аудиториях, также в полевых условиях: на полигонах, в летних полевых лагерях. В дождь и жару, в метель и морозы. Мы ползали по-пластунски, бегали марш-броски, копали окопы, стреляли из многих видов оружия, учились действиям в атаке и обороне, принимать решение в качестве командира, заступали на службу в караул и другие суточные наряды. Все передвижения в составе взвода, роты, в том числе и в столовую, осуществлялись строевым шагом и с песней. В выходные дни в качестве поощрения нам разрешали выходить в город, увольнительные получали не все курсанты, а лишь те, кто хорошо учился, был дисциплинирован, добросовестно выполнял распоряжения командиров. Мы гуляли по историческим улицам, паркам и скверам Ленинграда, любовались памятниками и скульптурами, восторгались красотой города, ходили в музеи, театры, кино, библиотеки, на дискотеки и в кафе, в белые ночи прогуливались по набережной Невы и наблюдали за разведением мостов. По окончании четырех лет учебы курсантам, успешно сдавшим государственные экзамены, присваивалось воинское звание лейтенант. Кадровые офицеры, патриоты и защитники своей страны, элита общества – такими мы себя ощущали, получали распределение и разъезжались по окраинам нашей необъятной родной земли – СССР, выполнять воинский долг. Выпускники достойно служат Отечеству, выполняют присягу, за период службы многие награждены государственными наградами и званиями. Но тогда, в годы учебы, все были молоды, энергичны, вдохновлялись, влюблялись, мечтали о светлом будущем, об армейской карьере. Дружили, встречались с девчатами, писали им письма, разговаривали по телефону. На первом этаже учебного корпуса размещались три телефонных аппарата «по две копейки». Многие хотели позвонить, но не всем удавалось услышать голос любимой. Вечером, во время перерывов между занятиями по самоподготовке, курсантские очереди казались бесконечными. И вот однажды вместо телефонного разговора я написал стихотворение…

Счастливый миг

Письмо

Георга призвали в армию осенью 2024 года. Его мама решила навестить сына в июне и обратилась ко мне за советом. Я предложил написать письмо и отправить его почтой. Вот мой вариант текста:

«Командиру воинской части!

Здравствуйте! Я, Экимян Анаид Вардановна, мать рядового Экимян Георга. В это непростое для страны время Георг пошел служить, не колеблясь. Он регулярно звонит, и я знаю, что у него все хорошо. Но, как и у всех матерей военнослужащих, мое сердце неспокойно. Я решила навестить сына. Мне 60 лет, я жена военнослужащего, который погиб. Я приеду в дни празднования Дня России и забронировала гостиницу.

Прошу вас по возможности отпустить сына в увольнение.

С уважением,

Экимян А. В.

Телефон: 8-938-… -…»

Ждем ответа из воинской части. Надеемся на встречу.

Георг сам обратился в военкомат, хотя у него были ограничения по здоровью. Его друзья тоже служат, некоторые уже демобилизовались!

Письмо (продолжение)

Анаид вернулась домой и рассказала о своей поездке к сыну. Послушавшись моего совета, мать обратилась с письмом к командиру части. Четвертого июня прозвучал долгожданный звонок с неизвестного номера. Офицер представился заместителем командира, задал несколько уточняющих вопросов, сообщил о решении командира предоставить Георгу увольнительную, несмотря на напряженную обстановку.

Одиннадцатого июня мать отправилась на встречу с сыном. Заселившись в гостиницу, она сразу же позвонила ему. Городок был невелик, но, чтобы не тратить время на общественный транспорт, она предпочла вызвать такси.

В условленное время Анаид ждала Георга неподалеку от КПП. Прошло пятнадцать минут, затем полчаса, она начала уставать, но старалась внимательно осматривать всех проходящих. Примерно через час из ворот вышли трое военнослужащих, словно на одно лицо, подтянутые, ростом под 190 см. Проводив их взглядом, она продолжила смотреть в сторону части. Двое прошли мимо, а третий остановился, внимательно вглядываясь в лицо матери. Она почувствовала взгляд, повернулась и встретилась глазами с сыном. Ноги ее ослабели, Георг шагнул навстречу и крепко обнял ее. Материнскому счастью не было предела, но сын предупредил, что возле КПП находиться не стоит, и они вместе пошли на автобусную остановку.

В гостинице солдат переоделся в шорты и футболку. Военную форму песочного цвета, неновую, но чистенькую, аккуратно сложил, как научили в армии, правда, от ремня и берцев исходил легкий казарменный запах. Сын спросил разрешение помыться. В это время мать готовила угощение: любимые домашние пышные пирожки с салатом, начинка из зеленого лука и вареного яйца, жареное мясо, сладости, напитки. Георг вышел из ванной комнаты, румяный, круглолицый, с яркими карими глазами. Мать обняла его, поглаживая чистые, уже мужские руки, ощущая знакомые черты родного человека, своего ребенка. За окном до вечера шел проливной дождь, мать и сын пили чай, разговаривали о своем семейном, вслушиваясь и вглядываясь друг в друга. Георг рассказывал истории из армейской жизни, а мать старалась прочувствовать каждое слово, для нее было важно все: кто его друзья, чем кормят, в каких условиях он живет. Она начала осознавать, что за последние семь месяцев ее ребенок повзрослел, в нем проявились мужские черты, он возмужал. К двадцати часам Георг вернулся в воинскую часть. Встреча с сыном придала ей уверенность, что с ним все хорошо, сердце успокоилось. На следующий день, рано утром, Анаид пришла на вокзал этого маленького городка, где остался ее сын служить и защищать Родину.

В рассказе я описал события нескольких реальных историй, имена изменены.

Тональность строк

Офицер-профессионал ценен не только как специалист, владеющий тонкостями военного искусства, но и как воспитатель своих подчиненных, способный учить и уметь помочь солдату в тяжелую минуту, подобрать своеобразный ключик к его душе. Однажды я заметил, что с одним из подчиненных происходит что-то нехорошее. Воздействие через младших командиров результата не дало, пришлось искать личный подход, и я его нашел. Однажды проверял конспекты по спецпредметам, в его записях прочел строки стихов. Мальчишка был замкнут, неразговорчив. Я попробовал объясниться с ним на творческом языке – в тональности его строк. Были предприняты и другие шаги. Ситуация исправилась, боец изменил отношение к солдатской службе.

Солдатские сланцы

Ноша службы легка, когда дружно подымают ее многие.

Посвящаю сыну и военнослужащим срочной службы…

В теплый осенний день на берегу Черного моря с удочкой в руках познакомился с пареньком по имени Кирилл, ловили ставридку. Он поведал мне забавную историю из своей армейской жизни. За душевным разговором и рыбка ловится, любуемся розовым закатом, вечереет.

Он служил срочную службу в первый год проведения специальной военной операции, проходил курс молодого бойца в воинской части где-то в районе города Евпатории. Месяц пролетел быстро, солдатики одного призыва знакомились, постигали первые уроки армейского быта. Торжественно принял присягу и получил распределение в другой город. Через три дня прибыл в подразделение, расположенное на берегу Черного моря. В выходной день разрешили пользоваться телефоном, и он сделал первый звонок родителям. Волнительные чувства переполняли Кирилла, отца с матерью, но сын был сдержан, мало говорил, не рассказал, где он, в какой воинской части, какая специальность, но с огромным удовольствием произнес, что здесь очень красивое море и завораживающие виды, а в конце сказал, что забыл в казарме предыдущей части армейские легкие сланцы как вторую легкую обувь, постоянно приходится находиться в берцах.

Отец понимал, что значит «ноги постоянно в сапогах»: это пот, запах, мозоли, грибок. Он сам прошел крепкую армейскую школу, два года служил в закрытой воинской части без права выхода в увольнение в ближайший поселок: каждый рабочий день в 6 утра подъем, зарядка, уборка помещений, строевой тренаж, завтрак, развод на занятия, чаще полевые, строевым, бегом, ползком, в полной боевой с оружием преодолевал себя, леса, поля, болота, выполнял задачи, поставленные командиром, и никто из пацанов не сомневался, что делают они что-то не так и не то. Вот она, цель бегущая, две – прицелился, примороженным пальцем медленно, на выдохе нажимает на спусковой крючок, шепотом произносит: «Двадцать два», два патрона и две мишени упали – поразил, и снова перебежка, кувырок в сторону, траншея – падает. И опять мишень, опять в прицел. Шесть лет в юфтевых сапогах и на казарменном положении за высокими заборами воинских частей.

Родители встревожены. Проехали все магазины города, наконец-то купили армейские сланцы 46 размера, а сын носит 45-й. Отец с матерью собрали посылку: сланцы, конфеты, печенье, орешки, носки, зимние перчатки, конверты. Прошел Новый год, идет январь, в один из дней сын позвонил отцу и сообщил, что его переводят в другую воинскую часть, везут по длинному мосту, берег моря уходит вдаль. «Но мы же, родители, оправили тебе посылку?» – «Отец, так бывает», – ответил сын. Через несколько дней он прислал SМS, сообщил номер новой воинской части, что у него все хорошо. А родители? Да они ж снова собирают посылку: сланцы, купленные второй раз и на размер меньше, а может, подойдут, других в магазинчике просто нет, именные нашивки, конфеты, шоколадки, носки, тысячу рублей. Может, разрешат, может, получит. Отправляют по новому месту службы. Тридцать первого января у отца на телефоне раздается звонок с неизвестного номера, отец и мать ждали днем и ночью сообщение от сына, он иногда звонил, если представится возможность. Но это был не сын. «Начальник почтового отделения связи Светлана», – представилась женщина и сообщила, что срок получения посылки адресатом заканчивается. «Как? Ведь это уже вторая неполученная! Значит, сын и эту не получит?» Отец сообщил ей, что сам находится далеко, какие-то действия предпринять не может. Видимо, Светлана прониклась проблемой, переживаниями отца и предложила, что сама попробует передать посылку через знакомых служащих женщин в воинскую часть, она там когда-то работала, и ее сын проходит срочную – служит в Сибири.

Рыбак далее рассказывает историю, что происходила в воинской части. А в части шли обычные рабочие дни: служба в карауле, стрельбище, наряд по кухне, изучение устава, бывало, выходили бойцы за пределы воинской части только в сопровождении старшего, да и военный билет находился в штабе, мальчишка – молодой солдат, где-то скромен и несмел. После обеда офицер сообщил Кириллу, что его вызывают в штаб, пятый кабинет, причину не указал. Каково было удивление, когда ему вручили посылку из дома. Он не шел, а летел в расположение роты, руки мяли и прощупывали упаковку бумаги, пропитанную теплом и любовью матери и отца. Ну а в роте после проверки содержимого посылки солдатик получил долгожданную обувь сорок четвертого размера. Так и отслужил паренек ратную службу, пользуясь сланцами, полученными из родного дома.

А через несколько лет отца отправили в командировку, он отклонился от маршрута и заехал в городок, где служил его сын, и нашел ту почту, где работала заведующей Светлана, встретился с ней, увидел вдумчивые и добрые глаза русской женщины, которая готова помочь в трудную минуту, и она помогала так, как будто доставляла посылку собственному сыну.

На рассвете я спросил у Кирилла: «А где же первая посылка?» – «Первая посылка вернулась домой в феврале месяце с пометкой: „Адресат выбыл“. И те первые тапочки 46 размера хранят родители как память о забавной истории и волнительных днях, когда ждали сына домой со службы».