- -
- 100%
- +
© Виктор Барков, 2026
ISBN 978-5-0071-4625-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Среди моих друзей есть очень интересный человек — Денис. Он журналист. Причём журналист талантливый, что само по себе большая редкость. Творчески одарённых людей в мире вообще маловато, а в провинциальной журналистике — и подавно. Таланты здесь почти не приживаются. Они либо уходят в писатели, либо ударяются во всевозможные авантюры. Потому что однообразная информационная текучка — не для них. Им скучно и тягостно бегать по кругу наподобие дрессированной лошади. Хочется свободы и творчества. Свободного творчества и творческой свободы.
В начале нашего века Денис предпочёл авантюрный компромисс: вызвался редактировать малотиражную ведомственную газету «Мойдодыр». Такую разновидность прессы в профессиональной журналистике традиционно называют многотиражками. И этот термин не провоцирует разрыв логического шаблона среди газетчиков (схожим образом имя домашнего котёнка Барсик не ассоциируется у его хозяев с настоящим барсом). Нынче такой газеты нет, она канула в пучину истории, как и многие другие печатные издания в неравной конкуренции с интернет-ресурсами, под натиском электронных технологий для распространения информации.
Газета выпускалась на средства городского банно-прачечного предприятия. Его директор давно хотел иметь в своём хозяйстве рекламно-информационный орган. И тут на горизонте возник находившийся в творческом поиске Денис. Который успешно материализовал директорскую мечту, став создателем и наёмным редактором узкопрофильной газеты. «Мойдодыр» начал издаваться хоть и весьма скромным тиражом, зато бесперебойно, с еженедельной регулярностью.
Попыток оседлать литературное творчество Денис тоже никогда не бросал. Он сосредоточился на постижении загадок женской сущности. Ему были интересны взаимоотношения с женским полом на всех уровнях — и эстетическом, и психологическом, и (естественно) эротическом. К тому же основные материальные условия для этого в прошлые годы имелись: он был холост, энергичен, любознателен, не зашорен стереотипами и жил в собственной квартире (доставшейся от родителей, уехавших за длинным рублём на Камчатку). Сейчас он женат, у него двое детей, и выход на пенсию не за горами. А здесь я отразил тот период его жизни, когда Денис был в самом расцвете природных и творческих сил, в возрастной категории за тридцать.
Внешность молодого Дениса ничем особенным от «общепринятых стандартов» не отличалась. Подвижная сухощавая фигура, слегка знакомая со спортом. Длинные ноги, составляющие основу среднего роста. Худые руки с тонкими, гибкими пальцами. Тёмно-русые волосы короткой стрижки. Лицо правильных пропорций, возможно, не лишённое привлекательности для женского восприятия (здесь я не могу судить с уверенностью, ибо в женских симпатиях к мужчинам смыслю не больше, чем гиппопотам — в экзистенциализме). Простые губы, обычные брови, тонкий прямой нос… Впрочем, прямота носа нарушена едва приметной горбинкой. Но это не наследственность, а память о столкновениях с весьма невежливыми, хамоватыми субъектами.
Самое примечательное во всей внешности Дениса — глаза. Аквамариновые в радости, серые в пасмурном расположении духа. И неизменно — с жёлтыми размывчатыми ободками вокруг черноты зрачков. «Какой-то дьявольский оттенок», — подумал я, впервые заметив этот необычный жёлтый цвет. Но мистические опасения вскоре улетучились, когда наше знакомство стало постепенно обретать черты дружбы. К тому же Денис был немного близорук, и цвет его глаз обычно преломлялся то через очки, то через контактные линзы.
Зато внутренний мир Дениса двумя-тремя штрихами не обрисуешь. Это такой сумбурный набор особенностей, привычек и противоречий, что любой абрис будет бледным и недостоверным. Надеюсь, мой друг когда-нибудь сам напишет свой красочный и полноценный литературный портрет. А я пока ограничусь краткой справкой из его биографии. Денис успел перепробовать несколько разных профессий, поучиться в двух вузах (закончив, правда, лишь один) и потоптать улицы некоторых городов России. Встречи с чередой разноликих, разносортных людей не прошли даром — Денис умеет осмысливать всё прочувствованное и лепить из этого фундамент собственного опыта.
Несмотря на его хроническую язвительность, а порой даже цинизм, беседовать с Денисом чрезвычайно занятно. Хотя, как я успел убедиться, он частенько приукрашивает свои рассказы живописным флёром фантазий. Иногда бывает трудно отделить от реальности изящно вкраплённые в неё элементы вымысла. Но я не обижаюсь. Ибо Денис — личность талантливая и постоянно устремлённая куда-то: в высь, в безграничность, в вечность…
ГЛАВА 1
Безмятежным воскресным днём Денис расположился за письменным столом в своей квартире и что-то выводил шариковой ручкой на белом листе нелинованной бумаги. Он сочинял литературный этюд. Вернее, не сочинял, а пытался запечатлеть недавнюю действительность. Его вдохновением была, конечно же, Марина, ставшая с некоторых пор его самой близкой подругой. Поэтично выражаясь — возлюбленной. А также новой музой. Нельзя сказать, что между ними полыхала умопомрачительная, всепоглощающая любовь. Зато искренняя взаимная симпатия возникла сразу. И тлела горячо и радостно. Чувственное притяжение друг к другу было спокойным и как бы необязательным, однако стойким и властным. После двух-трёх дней разлуки Денис начинал ощущать смутное шевеление тоски в районе солнечного сплетения. Тогда он крутил диск домашнего телефона, вызванивал Марину и согласовывал их новую встречу.
Марина жила в другом районе города с мамой-пенсионеркой. Из-за возраста и болезней сил у мамы было немного, поэтому основные бытовые заботы в их квартире по умолчанию лежали на нежных плечах Марины. Собственно, другой работы у неё пока не предвиделось. Она недавно закончила педагогическое училище, но найти своё трудовое место в окрестных школах сразу не смогла, а теперь уже и не хотела. Марине оставалось только подрабатывать случайным репетиторством, тщательно планируя семейные траты с расчётом одной материнской пенсии.
Однако такое неустойчивое существование восполнялось прекрасным и несомненным плюсом. Марина частенько оставалась у Дениса ночевать. И эти ночи были не только для сна. Они были для затяжных поцелуев, долгих объятий и упоительных слияний. До знакомства с Денисом Марина не имела никакого эротического опыта. Учёба и заботы о проблемной маме до недавнего времени не давали возможности обустроить личную жизнь. Лишь благодаря Денису она потеряла девственность и приобрела доверительные сердечные отношения.
Минувшей ночью Марина опять оставалась у друга до утра. Затем они вместе приняли душ, периодически целуясь под его щекотливыми струями, выпили кофе, и Денис проводил девушку до автобусной остановки. А сам, вернувшись домой, ещё немного поспал, восполнив заимствованные у ночи часы сна, и принялся за литературное творчество.
*
«Любимая… Родная… Самая лучшая в мире…
Я только что проснулся, с наслаждением вынырнув из глубокой вневременности сна. Зачарованно гляжу на Марину. Она ещё спит. Длинные чёрные волосы раскинулись по всей белизне подушки в удивительной гармонии беспорядка. Рассветные краски лица на этом фоне приобретают восхитительную нежность. Гамма розоватых и золотистых тонов почти неразличима в преобладающем свечении январской бледности. Но я отчётливо чувствую их теплоту и жизнеутверждающее постоянство.
Мы спим на нешироком раскладном диване, который много лет не складывался и уже утратил эту способность. Кроме того, из-под его обшивки периодически вылезают пружины, пробуравливая себе дорогу острыми концами. Обратно запихивать их бесполезно, и я вывинчиваю эти жёсткие проволочные спирали пассатижами. Мы удивляемся не количеству извлечённых пружин, а тому обстоятельству, что диван ещё не развалился на части. Нет, он вовсе не старый. Просто не рассчитан на регулярную качку. Бедный диван! Он скрипит под нами, словно стонет. По ночам ритмичные звуки кажутся особенно громкими, однако соседи ни разу не делали нам замечаний. У них или отменный сон, или они не хотят касаться деликатной темы. Как бы там ни было, мы ценим их молчаливость. Ведь другого ложа у нас нет, и никакой замены ему пока не предвидится.
Моя рука берёт уголок одеяла, которым укрыта Марина, и тихонько перелистывает его, словно страницу в книге. Я делал так сотню раз. Но и теперь, при сто первом открытии, мне кажется, будто я совершаю это впервые.
Мари лежит на спине, правая рука примостилась под головой, левая нашла приют на лилейной поверхности бедра. Для меня это тело — воплощение всех Венер, Афродит и прочих мифологических женщин, созданных пылкой фантазией древних. Только, в отличие от эфемерных богинь, это — прекрасная обнажённая реальность. Она живая и чувственная, капризная и покорная, простая и мудрая. Она — необходимое условие моей жизни…»
*
Сочинитель мечтательно вздохнул, безотчётно пригладил волосы, будто желая так же легко упорядочить и мысли в голове, затем перечитал написанное. Да, он иногда называет её — Мари, с ударением на букву «и», придавая имени некий французский шарм. Денис улыбнулся, вспомнив, как Марина впервые делала ему то, что называется любовью по-французски, неумело и старательно, а он с интонацией первого учителя указывал на технические особенности сокровенного действа. Впрочем, ученица оказалась весьма способной и всего за месяц, после нескольких сеансов, довела своё потаённое умение до настоящего совершенства.
«Марина по-русски — это море. Значит, надо привнести сюда какие-нибудь морские образы», — подумал молодой писатель и продолжил свои экзерсисы по изящной словесности.
*
«Мари!.. Жемчужина, которую я нашёл в безбрежном людском океане, среди красивых пустых ракушек, холоднокровных рыб и коварных хищниц. Нашёл при таких странных обстоятельствах, и на таких нелепостях держалось вначале наше знакомство, что нельзя не заподозрить вмешательство высших доброжелательных сил, благословивших притяжение наших судеб. Мы созданы друг для друга, это несомненно, и сам Бог посодействовал нашей встрече. К тому же Он создал ситуацию, абсурдную с точки зрения здравого смысла, но, тем не менее, удачную для того, чтобы у нас, детей Его неразумных, было время присмотреться и понять, что мы друг для друга — самые родные, близкие и любимые люди…
Как упоительны эти груди! Ощущать губами упругость сосков и передавать им возбуждающую энергию колебательных движений языка я могу неустанно. Такие ласки повышают уровень удовольствия Марины перед финальным аккордом слияния. А мои глубокие проникновения усиливают её заключительные содрогания и вызывают дополнительные обертоны в громких стонах наслаждения.
Впрочем, слово — груди — не выражает восхищения женскими прелестями. Есть более подходящее, но почему-то устаревшее название — перси. Вот здесь чувствуется и сочность, и спелость, и сладость сих притягательных полусфер. А ещё этот милый архаизм намекающе созвучен другому старомодному слову — персты. Возможно, наши предки были свято уверены, что перси созданы, помимо всего прочего, и для мужских рук. Чтобы мужчины, тиская своими огрубевшими перстами пружинистую мякоть молочных источников, не забывали о вечных ценностях жизни.
Но если я пытаюсь вобрать в пригоршни это богатство целиком, то понимаю тщетность своих усилий. Перси Марины не умещаются в жадных объятиях моих ладоней. Женское естество пышно и непокорно…
Хмельная смесь нежности, любви и страсти переполняет меня, создавая упоительное состояние внутренней расслабленности и одновременно усиливая внешнее напряжение. И мной овладевает неодолимое желание соединиться с любимой.
Марине очень нравится, когда я бужу её таким способом. Она любит просыпаться с ощущением мужской твёрдости в своём сонном царстве, любит чувствовать на себе горячую тяжесть мужчины. А я люблю обладать каждым возвышением, каждой впадинкой её тела. Оно представляется мне морем наслаждений. Изгибы обнажённой фигуры — будто волны. Я опускаюсь на эту волнующуюся поверхность и чувствую, как меня начинает укачивать. Моя душа тихо млеет на этих волнах. А то, что настроено на физическое блаженство, медленно плавает внутри.
Обняться с возлюбленной и купаться в её ласковой безбрежной ауре — что может быть приятней и возвышенней в этом мире?..»
* * *
Воспевание грудей Марины растревожило не только любострастные чувства, но и философские мысли. Как-то Денис и его друг Стас обсуждали свои эстетические предпочтения при выборе девушек. Стас говорил, что ему не нравятся женщины с большой грудью, тем более накачанной силиконом. Мол, при виде неумеренно раздутых сисек у него возникает ощущение какой-то болезненной ненатуральности. И он вместо возбуждения проникается жалостью и сочувствием к таким особам. То есть этот приём для завлечения мужиков вызывает у Стаса противоположный эффект.
Денис соглашался с другом, но был не столь категоричен. Ведь для секса, в принципе, размер бюста неважен. Если дама пробудила в мужском сердце эротические желания, то какая разница — большие груди, которые растекаются под жадным натиском горячих ладоней, или малогабаритные, торчащие низкими полусферами, как купола некоторых православных храмов? Женщина в моём восприятии, говорил Денис, — целостная личность, а не обладательница отдельных частей тела.
К тому же сексуальное общение в подавляющем большинстве случаев происходит в горизонтальной плоскости. Нередко — в романтической полутьме, когда нет возможности любоваться женским фасадом, ибо ситуация требует решительных энергичных действий. И даже если груди великоразмерные, а значит, расплывчато-мягкие, они либо царственно колышутся спелыми плодами в такт любовному ритму (при коленно-локтевой позе), либо живописно напоминают оплывшие свечи (при позе на спине). Совместному занятию величина персей не мешает никак.
Когда сливаешься с подругой телом, глядя в глубину её понимающих глаз, и она отвечает тебе утончённой лаской внутреннего пожатия, токи взаимного наслаждения бегут преимущественно из совмещённого центра. И грудь при этом играет сугубо второстепенную роль. Самое главное качество любых грудей — не форма, а их чувствительность. Марина любит, когда Денис посасывает и легонько покусывает её соски, перед тем как приступить к полному контакту. Такие прелюдии повышают градус последующего наслаждения.
…Пока в голове Дениса роились искусительные воспоминания и отвлекали внимание от настоящего, рука самопроизвольно рисовала обнажённый девичий бюст чёрными штрихами шариковой ручки. Журналист, несмотря на свою молодость, всё-таки был дитём прошлого века. Компьютерная эра застала его в том возрасте, когда все основополагающие привычки уже сформировались и закрепились. Поэтому Денис первоначальные черновые записи — как литературные, так и газетные — делал только рукописным методом, без электронного посредника. И только потом загонял их клавиатурой в компьютер, попутно внося исправления.
Сумерки за окном сгустились быстро, но незаметно, и проворно заползли в тишину квартиры. До чего же реактивно летит время в режиме созидательной активности! На несколько абзацев художественного текста тратится почти весь божий день. И ещё неизвестно, пригодятся ли они в дальнейшем, или придётся их сократить при заключительном редактировании.
Опытные писатели утверждают, что безжалостное вычёркивание всего лишнего из своих творений — то есть удаление не соответствующих замыслу фрагментов, какими бы удачными они ни были сами по себе, — всегда улучшает окончательный вариант произведения. И воспитывает в писателе силу воли, которая необходима ему для творческого роста. Каждый, кто писал в своей жизни не только по принуждению, но и пытался сочинять настоящую литературу, знает, как сложно выбрасывать то, что рождено собственным разумом — будь то целый абзац, предложение или даже привлекательное словосочетание.
А настоящая литература создаётся не одним холодным интеллектом. Не голым рассудком, компьютерно выбирающим нужные слова из ограниченной «базы данных» языка. Литература появляется в состоянии некоего транса. Или медитации. Или самогипноза. Можно сказать — в состоянии контролируемого бреда. Поэты обозначают это романтическим словом — вдохновение. Напрягаются оба мозговых полушария: и логическое, и эмоциональное. Одарённый автор пишет всем своим существом. Возможно, при этом ему помогают и другие метафизические субстанции, туманно именуемые атманом, или ноосферой, или эгрегором… Но поскольку никто до сих пор толком не докопался, как происходит таинство творческого мышления, то и Денис предпочитал не углубляться в эту малоизученную область. Отмечал только, что при верном настрое переживание по памяти ничуть не бледнее тех эмоций, которые сопровождали какие-то события в реальности.
* * *
По пути на кухню для вечернего чаепития Денис не стал включать люстру, решив обойтись только праздничной подсветкой. Гирлянды из цветных лампочек висели по стенам и на книжном стеллаже неснимаемо круглый год. Очень удобно: воткнул хвосты гирлянд в ближайшие розетки — и праздничная иллюминация готова. В любой день можно себе праздник устроить. К тому же новогоднее настроение ещё не выветрилось полностью.
Недавняя встреча Нового года обещала быть для Дениса крайне заурядной. Он в эту ночь никого к себе приглашать не планировал и сам в гости не собирался. Бутылка шампанского загодя мёрзла в холодильнике, запас хорошего виноградного вина имелся в достатке. Правда, телевизор «Каскад» был чёрно-белым, ещё советского производства. Но такой пустяк ничуть не мог омрачить предновогоднего воодушевления.
Марина поначалу готовилась новогодничать с матерью и тоже без гостей. Однако мамины подружки за полдня до празднования скорректировали свои планы и постановили собраться своим пенсионерским коллективом именно в её квартире. Чем несказанно обрадовали Марину, которая сразу двинулась к одинокому Денису. Причём без телефонного звонка, явив собой ликующий сказочный сюрприз.
За полчаса до полуночи образовалась счастливая атмосфера уютного, почти семейного торжества. Марина проворно соорудила непритязательный салатик из подручных продуктов, Денис приготовил шампанское и бокалы. А также при помощи нескольких мазков пихтового масла, нанесённого кусочком ваты на косяки дверей и выступающие части мебели, воссоздал традиционный признак мероприятия — аромат хвои. Физическое отсутствие наряженной ёлки легко заменилось её виртуальным присутствием.
Вино и закуски ожидали своей участи на раскладном столике, который был поставлен в большой комнате, именуемой залом. Телевизор, жизнерадостно бормоча, транслировал какую-то мелькающую праздничную ерунду. Марина подсела к столику на диван в облегчённом наряде: в кружевном лифчике и новых изысканных трусиках из полупрозрачной материи.
«Ты в таком виде будешь встречать Новый год?» — одобрительно спросил Денис. «Возможно… А что?» — лукаво улыбнулась Марина. Тут Дениса озарила интересная мысль. Оригинальничать — так уж пораскованней! Он высказал эту идею подруге, и она охотно согласилась.
Без пяти двенадцать на экране возникла фигура президента страны и принялась излагать оптимистичные фразы насчёт достигнутых успехов и неуклонного роста всеобщего благополучия. Это был сигнал — разлить шампанское по бокалам. Молодые люди, к тому времени уже полностью раздетые, принялись ласкать друг друга.
Зазвенели куранты.
Пара соприкоснулась бокалами, отпила из них по глотку и поцеловалась. Затем Марина встала на диване лицом к столу и телевизору на коленки. Денис зашёл сзади и натренированным движением отправил готовую часть себя на ожидающую станцию назначения. Когда куранты отмеривали двенадцать ударов, он и она, не разъединяясь, снова взяли бокалы, чокнулись и выпили до дна. Ну, а когда заиграл гимн, возвратно-поступательные движения совершались ему в такт… В общем, встреча Нового года прошла на подъёме и с максимальным взаимным удовольствием. Локомотив Дениса совершил очередное путешествие на загадочную станцию под названием «Женщина».
* * *
О женщинах немало всего понаписано, понарассказано, понапридумано. Просто до безобразия много, если уж быть бесстрашно точным. Порою за всем этим переизбытком художественных и научных описаний не виден сам, так сказать, объект исследований. Хотя каждому человеку надо бы почаще задумываться над тем, в чём ещё мы не достигли взаимопонимания. Имеется в виду взаимопонимание между мужчинами и женщинами.
Несмотря на равноправие в голосовании, налогообложении и ответственности перед законом, мы очень разные. Причём различия эти настолько значительны, что, если поглядеть чуть внимательней, то просто удивляет, как нам всё-таки удаётся понимать друг друга. И внешние различия тут — не самый важный элемент непохожести. Мужчины и женщины различаются принципиальней: и мышлением, и мироощущением, и своими жизненными задачами.
В науке существует множество классификаций человеческих рас. Один учёный выделил 3 расы, другой решил, что их 29, третий насчитал целых 35 рас, все их скрупулёзно описав и проиллюстрировав. Ничуть не умаляя заслуги этих уважаемых исследователей, надо решительно заявить: учёные головы принципиально заблуждаются.
Человеческих рас всего лишь две. Мужская и женская.
Цвет кожи, разрез глаз или форма носа — жалкие пустяки по сравнению с глубинными различиями между женщинами и мужчинами. Главная разница тут не столько даже в анатомических особенностях и разделении репродуктивных функций. Не в этом суть. А в том, что каждая из триллионов клеток, составляющих человеческий организм — будь она частичкой спины, пятки или даже волоска, — обладает, условно выражаясь, половой идентификацией. В каждой клетке из 23 хромосомных пар обязательно есть две половые хромосомы. И это не может не проявляться на всех уровнях человеческой жизни: в поведении, в мышлении, в психологии.
Тем не менее, женщины и мужчины в своей непохожести всё же стремятся к единению. Противоположные заряды, как известно, притягиваются друг к дружке. Свет настроен озарять темноту. Ян стремится к Инь. А без антагонизма не было бы движения. Не было бы развития. Не было бы жизни. Ведь без неоднородности атмосферного давления нет ветра. Без разности потенциалов нет электрического тока. Без полюсов нет магнита.
Поэтому странно иногда слышать глупые споры о том, кто лучше — женщина или мужчина. Это так же нелепо, как рассуждать на тему: какая нога главней — левая или правая? Конечно, никакого равенства здесь быть не может. Для каждой ноги подходит только свой ботинок. Мужчины обладают большей физической силой, первенствуют в точных науках и политических играх. Зато женщины одарённей в другом. Они явно выносливей, наделены более развитой интуицией и способностью к освоению иностранных языков. У каждой расы есть собственные преимущества.
А непонимание зачастую возникает из-за того, что многие необоснованно считают свой пол выше, то есть лучше. Мужчины обычно стараются демонстративно подчеркнуть своё превосходство. Женщины, как правило, скрывают подобные убеждения, но при достаточной чуткости это всегда ощущается. По некоторым наблюдениям, синдром полового превосходства — достаточно распространённое явление. Отсюда рождается нежелание и неумение понять ближнего (не говоря уж о дальнем), принадлежащего к противоположной половой расе.
Мужчины и женщины — два полюса одного живого магнита. Два канала вселенского электричества, по которым беспрестанно струится божественная энергия. Полюса эти вечно тянутся друг к другу, порождая себе подобные половинки — детей, но никогда не смогут стать единой сущностью сами. Если пропадёт один полюс, исчезнет и второй. Магнит не бывает с одним только знаком. Ток не бежит без разницы потенциалов.
* * *
Из записной книжки Дениса
«В интимных ситуациях человек проявляется наиболее ярко — ничуть не хуже, чем в ситуациях экстремальных. И обходить в творчестве этот богатейший пласт жизни, как это делала классическая литература, становится уже слишком нелепо. Любая традиция со временем окаменевает и становится догмой. Надо преодолевать догмы и дополнять литературу новыми художественными богатствами».