Язык Совершенства

Глава 3:

Три недели спустя всё пошло не так.

До этого момента жизнь Юрия текла в русле, которое он сам для себя проложил, - и русло это было на удивление спокойным. Заключение по позиции 897 приняли без вопросов. Конструкция "зафиксированное отклонение эмоционального состояния от нормативного диапазона неясной этиологии" была утверждена Отделом Стандартизации, внесена в реестр и даже, как доложили на еженедельной планёрке, начала использоваться в пилотных образовательных модулях. Начальник Отдела выразил удовлетворение. Коллеги - те, с кем Юрий изредка пересекался в коридоре, - смотрели на него с тем же нейтральным выражением, что и всегда. Никто не заметил. Никто не заподозрил.

Он продолжал работать. Каждый день приходил в Сектор Семь, садился за терминал, открывал очередной список, писал заключения. Слова умирали одно за другим, и ни одно из них не вызывало у него прежнего автоматического удовлетворения. Что-то изменилось в самом акте чистки. Раньше он вычёркивал слова с чувством выполненного долга - так санитар обрабатывает заражённую поверхность. Теперь каждое слово, попадавшее под замену, казалось ему ещё одним выстрелом.

Но он продолжал. Потому что остановиться значило выдать себя. А выдавать себя было нельзя.

Вечерами, когда рабочий день заканчивался и он возвращался в свою квартиру, Юрий делал то, чего не делал никогда раньше: он вспоминал. Не анализировал, не систематизировал, не раскладывал по категориям - именно вспоминал. Стихотворение. Письмо. Фразу из дневника неизвестной девочки: "Без него я - только функция. А с ним - человек". Слова крутились в голове, как старая аудиозапись, и он не пытался их заглушить. Он давал им звучать.

Иногда он ловил себя на том, что беззвучно шевелил губами, произнося запрещённые слова - те, которые помнил из Хранилища, и те, которые всплывали из глубин памяти сами. "Свобода". "Покой". "Душа". "Любовь". Последнее было самым опасным. В Языке Совершенства ему соответствовало двадцать три различных термина, каждый из которых описывал строго определённый аспект межличностного взаимодействия: от "гормонально обусловленного влечения типа А" до "санкционированного союза для совместного ведения бытовой деятельности". Но ни один из них не покрывал того, что имели в виду люди, когда говорили "я тебя люблю". Потому что "я тебя люблю" - это было не про гормоны и не про быт. Это было про что-то другое. Юрий не знал, про что именно, но чувствовал.

Важнее всего, что он делал каждый день.

Он пытался вспомнить, говорил ли он кому-нибудь "я тебя люблю". Матери? Наверное, говорил - но не помнил. Отцу? Отец был чистильщиком, он бы не одобрил такую формулировку. Может быть, поэтому Юрий и не помнил. А может быть, он никогда этого не говорил. Может быть, он всю жизнь прожил, не сказав этих слов ни одному человеку - просто потому, что они не были предусмотрены регламентом.

И всё же он верил - нет, не верил, надеялся, - что всё обойдётся. Что его маленькая ложь останется незамеченной среди миллионов других отчётов. Что Система слишком велика и слишком занята, чтобы проверять каждое заключение рядового чистильщика. Что он - песчинка, а песчинкам позволено немного отклоняться от нормы.

Он ошибался.

В то утро всё началось как обычно. Подъём в 06:00, Утренний Протокол Гигиены, нутриентный батончик, Монорельс, Сектор Семь. Но когда Юрий вошёл в свою ячейку, терминал уже был включён. На экране горело сообщение - не стандартное приветствие, а красная рамка с текстом.

"Уважаемый сотрудник 11-08-44. Вам надлежит явиться в Отдел Мониторинга Лингвистической Безопасности. Кабинет 12-А. Немедленно. Основание: плановая выборочная проверка. Отказ от явки или задержка классифицируются как нарушение статьи 47 Регламента Департамента (препятствование контрольным мероприятиям)".

Юрий прочитал сообщение один раз и сразу закрыл. Красная рамка погасла, но ощущение тревоги - то самое, которое он испытывал всё чаще в последние недели, - осталось.

Отдел Мониторинга Лингвистической Безопасности. ОМЛБ. В просторечии, которое никто никогда не произносил вслух, - "Слухачи". Структура, существовавшая на границе между Департаментом Лингвистической Чистоты и Службой Внутреннего Контроля. Чем именно они занимались, не знал почти никто. В учебном центре им посвятили один абзац в курсе "Структура Департамента", и этот абзац был настолько общим, что не сообщал ничего. "Отдел Мониторинга Лингвистической Безопасности осуществляет контроль за соблюдением языковых норм на всех уровнях коммуникации, включая внутренние коммуникации сотрудников Департамента". Всё. Никаких подробностей. Никаких примеров. Никаких имён.

Юрий ни разу не был в Отделе Мониторинга. Никто из его знакомых - если вообще можно было назвать знакомыми людей, с которыми ты общаешься только по утверждённой повестке, - там тоже не был. И тем не менее Отдел существовал. Где-то на шестом этаже, в крыле, куда вёл отдельный лифт.

Он встал из-за стола и вышел в коридор. Ноги несли его к лифту, тогда как мозг всё ещё обрабатывал информацию. Плановая выборочная проверка. Звучало безобидно. Плановые проверки проводились во всех подразделениях - раз в год, раз в два. Сотрудника вызывали, задавали формальные вопросы, сверяли показатели эффективности, отпускали. Ничего особенного.

Но почему именно сейчас? И почему - Мониторинг, а не обычная комиссия?

Лифт пришёл пустым. Юрий вошёл и нажал кнопку "6". Двери закрылись, и кабина мягко пошла вверх.

Двери открылись. Шестой этаж встретил его тишиной. Абсолютной тишиной, как в Хранилище. Коридор был пуст. Стены - серые, но другого оттенка, не из стандартного каталога. Где-то между 708 и 709, но с едва заметным синеватым отливом. Юрий отметил это автоматически - профессиональная деформация, привычка замечать отклонения от нормы. И тут же подумал: а не является ли само это наблюдение отклонением? Не слишком ли он внимателен к деталям? Не выглядит ли это подозрительно?

Он подавил панику. Паника - это нерациональная реакция. Он должен быть спокоен. Он - сотрудник Департамента, опытный чистильщик, его показатели всегда были в пределах нормы. У него нет причин для беспокойства. Если это плановая проверка, он пройдёт её и вернётся в Сектор Семь. Если нет...

Он не стал додумывать.

Кабинет 12-А находился в конце коридора. Дверь была обычной - серая, без таблички, только номер. Никаких признаков того, что здесь работают люди, ответственные за безопасность всего языка. Юрий постоял перед дверью ровно три секунды - разрешённое время на ориентацию перед входом в незнакомое помещение - и нажал кнопку вызова.

Дверь открылась сразу. За ней оказалась небольшая приёмная - стол, два стула, терминал. За столом сидел человек в такой же серой форме, как у Юрия, но без нашивки. Отсутствие нашивки было нарушением - и одновременно предупреждением. Человек без идентификатора не является субъектом Департамента. С ним нельзя коммуницировать как с сотрудником. Он - функция. Или угроза.

- Субъект 11-08-44, - произнёс человек, не глядя на него. Его глаза были прикованы к экрану терминала. - Ожидайте. Вас вызовут.

Юрий сел на стул - спина прямая, руки на коленях, взгляд перед собой. Он старался дышать ровно, но сердце билось быстрее обычного. Он попытался определить частоту пульса без приборов - примерно восемьдесят ударов в минуту вместо стандартных семидесяти двух. Отклонение на десять процентов. Повод для беспокойства? В Языке Совершенства - "основание для инициирования процедуры медицинского освидетельствования". Но сейчас он не был обязан докладывать о своём пульсе. Он вообще не был обязан ничего говорить, пока его не спросят.

Он ждал. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Время тянулось иначе, чем в обычной жизни - плотнее, медленнее, словно воздух в приёмной был более вязким, чем в других помещениях. Человек без нашивки не двигался, не разговаривал, даже, кажется, не моргал. Его присутствие действовало Юрию на нервы - ещё одно выражение из Старого Языка, которое он теперь понимал буквально. Нервы - это нейронные сети. Действовать на нервы - вызывать в них неконтролируемую активность. Сейчас его нейронные сети были активны, как никогда.

Наконец на стене зажглась панель - прямоугольник мягкого зелёного света.

- Субъект 11-08-44, - произнёс голос из динамика, - пройдите в кабинет.

Человек без нашивки кивнул на дверь в глубине приёмной. Юрий встал и пошёл. Ноги слушались, но каждая мышца была напряжена. Он физически ощущал, как адреналин - гормон, который в Языке Совершенства рекомендовалось называть "биохимическим активатором стрессовой реакции", - разливается по кровеносной системе. Тело готовилось к схватке или бегству. Но бежать было некуда, а вступать в схватку - не с кем. Противник был невидим. Противником была Система.

Кабинет 12-А оказался просторнее, чем он ожидал. Никаких столов, никаких терминалов. Только два стула друг напротив друга и мягкое освещение - опять нестандартное, тёплое, с желтоватым оттенком. Такое же, как в Хранилище. Совпадение? Во всём, что касалось Отдела Мониторинга, совпадений не бывало. Если освещение было таким же, значит, это было сделано намеренно. Чтобы он почувствовал себя как там - в Зале 12, где он совершил преступление. Или чтобы напомнить ему: мы знаем, где ты был. Мы знаем, что ты там делал.

На одном из стульев уже сидел человек. Мужчина. Он выглядел так же нейтрально, как любой другой сотрудник. Форма. Нашивка "ОМЛБ". Идеальная осанка. Никаких лишних движений. Но что-то в нём было не так. Юрий не сразу понял, что именно. А когда понял - внутри у него похолодело. Мужчина улыбался. Не нейтрально-вежливой улыбкой, предписанной для служебной коммуникации, а иначе - чуть кривовато, с лёгкой асимметрией. Так улыбаются люди, которые знают то, чего не знаешь ты, и предвкушают момент, когда ты об этом узнаешь.

- Садитесь, - сказал мужчина. Голос был спокойным, почти дружелюбным. - Меня зовут - впрочем, это не имеет значения. Вы можете обращаться ко мне "аналитик". Или просто "вы". Я не придерживаюсь строгих протоколов обращения. В конце концов, мы коллеги.

Юрий сел на второй стул. Спина прямая. Руки на коленях. Взгляд - на собеседника, но не в глаза. Прямой взгляд дольше двух секунд - нарушение. Но собеседник смотрел ему прямо в глаза, и его взгляд длился уже гораздо дольше. Четыре секунды. Пять. Шесть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.