Не говори об этом

— Это сейчас в тренде. Вы сериалы не смотрите что ли? Netflix, HBO, Lost Film на этом такие бабки поднимают.

— Ир, сериалы и документальный фильм. Ты разницу чувствуешь? Хочешь, напиши сюжет сериала, фильма или снимай сама за свой счет, выложишь потом в интернете, но только в свободное от работы время. Благо, что ресурсы для этого у тебя все есть.

— Мне и оператора самой нанять? И аппаратуру всю самой купить?

— А что, денег не хватит?

— Хватит, не переживай. Но ради одного раза мне это не нужно.

— Вот видишь, ты сама не воспринимаешь это всерьёз, иначе...

— Всё бы смогла, — Саша был уверен, что разговор окончен и переключился на недописанное письмо.

— Да интересно ж, хоть не так скучно будет, — Ира не успокаивалась.

— То есть для тебя всё это развлечения ради? От скуки? Мой ответ – нет. Разговор окончен!

Это была его ошибка. Удели он ей чуть больше времени, посюсюкайся, потяни время, и, возможно, она сама бы устала от этой затеи. Но грубый ответ шефа разозлил её, ущемив её самолюбие.

— Посмотрим, Сашуля, — ехидно прочеканила Ирина и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.

— Сука. Тупая, бессовестная сука, — прошипел Александр Юрьевич и оторвался от письма — теперь ему была необходима дыхательная гимнастика для успокоения. — Всё у нее легко.

***

Маринка подбежала к пьющей кофе Ирине:

— Ирочка, привет. Как ты, солнышко?

— Сойдёт. Шеф – мразь, но кофе у нас вкусный.

— Что натворил Юрич, чем тебя расстроил?

— Не даёт фильм снять, большой репортаж.

— А чего так?

— Говорит, что придумываю сюжет. Идиот. Такой классный материал попался, а он всё по табличке своей делает, не дает раскрыть талант.

— А о чем фильм?

— О маньяке и скулшутинге, — поделилась Ира, уверенная, что Маринка её идею никогда не осмелится своровать. Да и если б посмела, то всё равно бы ничего путного сделать не смогла бы. Прямые эфиры — это её потолок. Девочка хорошая, но без амбиций.

— Ух ты, как интересно. По-любому просмотров было бы много.

— Не было бы, а будет, — молодая психанула после разговора с Юричем, но была уверена, что своего как всегда добьётся.

— Как же, если Александр Юрич добро не дал? — Марина видела в старшей подруге образец для подражания и ловила каждое её слово. Она единственная, кто с такой щенячьей любовью относился к Осиповой.

— Не он же главный у нас...

— Ты что, к Игорю Семеновичу с идеей пойдёшь? — Маринка даже побледнела.

Игорь Семенович терпеть не мог общаться с репортерами и журналистами. Он был человеком, завоевавшим свой авторитет и положение в 90-е, больше всего любил деньги и крупняк, а всё, что касалось сетки вещания, было полностью делегировано Александру и другим редакторам и управленцам. Генеральный продюсер и директор телеканала был вспыльчивым, суровым, но Ирку на канал привёл именно он, так как был дружен когда-то с её отцом, влиятельным бизнесменом и политиком той эпохи, когда Игорь Семенович подбирал под себя часть телевидения.

— Конечно! Он же любит деньги, а деньги приносит рейтинг, а рейтинг поднимаем мы. Нужен сильный бум нашему каналу. А то скукота одна в последние пару лет.

— Какая ты смелая, Ира, я тебе прям завидую. Хотелось бы мне быть такой же. Я Игоря Семеновича когда вижу, всегда стараюсь поскорее исчезнуть из помещения, а ты сама к нему идёшь.

***

Ворваться в кабинет Игоря Семеновича Ира не могла, но и записываться через секретаршу было ниже её достоинства, поэтому она решила случайно столкнуться с ним перед уходом с работы. Для этого пришлось отменить свидание и весь день проторчать на студии. Её план был безупречен:

— Ой, здравствуйте, Игорь Семенович, — догоняя бигбосса в холле, промурлыкала Ирина.

— Привет, Осипова. Как твоё ничего?

— Всё хорошо, как вы? Как семья?

— Потихоньку, Ирочка. Чем сейчас занимаешься? В прямых эфирах каждый день? На днях видел твой репортаж с пожаров в башнях. Красотка, приятно смотришься в кадре.

— Ой, спасибочки. Вы мне льстите. Да, я в основном на лайвах сейчас. А новые проекты не дают. Хоть и очень хочется.

— О чем это ты? — Игорь Семенович сразу понял, к чему клонит его подопечная. Он очень хорошо разбирался в людях и в случайности не верил. — Что именно ты хочешь?

— Да вот сюжет интересный нарисовался про возможного серийного убийцу. А сейчас же это самый тренд, все американские стриминговые сервисы на этом такие деньги делают, просмотры миллиардные по всему миру. А мы почему-то игнорируем эту тему.

Пару минут от выхода из здания до парковки они шли молча. Впервые Ира засомневалась, что у неё получится.

— Что тебе для твоего сюжета требуется?

— Время, оператор, несколько командировок, аппаратура, несколько экспертных мнений и парочка звоночков в органы и другие организации, — Ира замерла...

— Завтра приступай, всё будет. Пусть материал взорвёт аудиторию. Сможешь?

— Легко! Спасибо, Игорь Семенович, Вы мой ангел-хранитель. Я вас обожаю.

— Твой отец когда-то сделал для меня значительно большее, так это всего лишь благодарность. Не подведи! Кстати, как там матушка поживает? Всё хорошо?

— Да, всё в порядке, Игорь Семёнович. Спасибо ещё раз.

Шеф сел в свой вишнёвый внедорожник, и с гулким рёвом мотор рванул его с места. Ира ещё минут пять стояла на парковке, жутковато улыбаясь. Обернувшись в сторону стоящего рядом ТЦ, она поёжилась. Ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Никого не увидев, Осипова повернулась и пошла к своему мерседесу. Она редко сама ездила за рулём, но сегодня интуиция её не подвела, место на парковке и короткий разговор помогли ей получить желаемое.

Глава 3. Эпиграф

У меня есть только одна обязанность перед этим миром и Богом: прожить долгую, счастливую, вкусную, достойную жизнь, чтоб не мучиться перед смертью, а уйти с улыбкой на лице. А все мои муки совести, если они и возникают, надеюсь, тебя не касаются.

«В 12:00 жду тебя у себя!» — с такой приятной смски от Александра Юрьевича началось утро Осиповой. Часы уже показывали почти десять, но торопиться ей совсем не хотелось. Видимо, шеф получил разнарядку от Игоря Семеновича и теперь сильно негодует, однако Ире хотелось проучить его ещё сильнее, чтоб в следующий раз не задавался. Она сходила в душ, приготовила лёгкий завтрак, позанималась и в половине двенадцатого стала вызывать такси. Водитель нашёлся очень быстро, потому Ира попросила завезти её за кофе. Примерно в 12:20 она неторопливо зашла в кабинет выпускающего редактора, держа перед собой стаканчик со своим именем:

— Доброе утро, Александр Юрич. Как поживаете? У вас ко мне что-то срочное? — мило улыбаясь, прочирикала журналистка.

— По краю ходишь, Осипова! Какое нахрен утро? Половина работников уже на обед разъехалась. Чёрт с тобой, тебя перевоспитывать себе дороже. Садись — хмуро глядя на неё, шеф указал на стул

— А и не надо меня перевоспитывать, правильно сказали, что себе дороже.

Александр Юрьевич кипел от злобы, но внешне это почти никак не проявил. Можно было заметить лишь его резкие движения и бесконечную грусть в глазах: не для того он всю жизнь старался, чтоб быть на побегушках у таких, как Осипова.

— Берёшь себе в команду Зиновьева, работаешь с ним. Прохоров станет продюсером вашего фильма, все шаги согласовываешь с ним, он же и общается со всеми по телефону, согласовывает все встречи. Срок – две недели. После этого все материалы обрабатываете и за три недели до Нового года показываете мне итоговый вариант. В последнюю неделю сетка уже вся забита, так что смогу поставить твой репортаж на предпоследней. По времени итоговая версия должна получиться не более часа. Вопросы?

— Вопросов нет, но подобное предложение мне не подходит. С Игорем Семёновичем мы не так договаривались…

По лицу Александра Юрьевича можно было понять, что он близок к нервному срыву, но он сдержался и просипел:

— А как вы договаривались?

— Мы договаривались, что мой материал взорвёт аудиторию, а ваши ограничения мне этого сделать не позволят.

— Какие ещё ограничения? Я тебе даю то, что ещё никто и никогда не получал на нашем канале! Ты совесть-то имей, сначала позоришь меня перед генеральным, а теперь ещё и свои условия мне ставишь?!

— Не заводись, Сашуля, я же тебе вчера уже об этом говорила. — от «Сашули» Александр Юрьевич покраснел, как помидор.

«Ещё пару наглостей, и он взорвётся. надо бы с ним помягче», — подумала Ирина:

— Мне нужно чуть больше времени. Трёх недель должно хватить на все съёмки, если новых случаев не найду в процессе. Прохоров пусть договаривается о встречах, только дай ему указание быть порасторопнее, поконфликтнее, а то он мне назначит встречи через месяц, когда уже не нужно будет. Я с ним сама ещё об этом поговорю. Все шаги я с ним согласовывать не собираюсь, расскажу только общую концепцию. Ещё нам нужна машина. Также, возможно, будет парочка командировок в другие города. И напоследок: в час мы не уложимся, итоговый фильм получится около двух часов.

Минут пять Александр Юрьевич молчал. Ира довольно потягивала свой кофе и востроженно-спокойно смотрела на редактора. Она обожала такие минутки триумфа и полностью отдавалась моменту. Сам фильм уже отошёл на второй план. Может, ей пора уже подумать о повышении и сместить Юрича с его должности? Нет, слишком скучно, всё-таки репортёрская работа ей нравилась, разъезды, общение, внимание.

— Машину не дам, нет у меня свободных. По остальным пунктам согласен, — медленно и напряженно прочеканил Саша. — Ты уверена в качестве материала? Он получится качественным?

— Не сомневайся, Саш, у меня чутьё, снимем всё по высшему разряду.

— Чёрт с тобой, приступай.

— Спасибо, Александр Юрьевич. И извините, если чем-то обидела, — Ире немножко стало его жалко, но дело сделано, а это главное.

— Да иди ты, Осипова, со своими извинениями… Я тебе зелёный свет даю, но поступок твой не забуду. Хотя напору твоему отдаю должное.

***

Прохоров Константин был полной противоположностью Ирины. Имея огромное количество связей благодаря Игорю Семёновичу и другим покровителям, он абсолютно не использовал их, кроме тех ситуаций, когда это было необходимо. Один из самых работящих и ответственных продюсеров канала, он был ближе по мировоззрению к Александру Юрьевичу.

— Привет, Костик, в ближайший месяц мы работаем вместе, — Ира выбила его из колеи своим появлением. В этот момент он проводил ревизию материалов по двум готовящимся к эфиру большим репортажам, но понимал, что проще сначала разобраться с появлением Осиповой, а потом доделывать дела — ждать бы она всё равно не стала.

— Здравствуй, Ирин. Я ещё не ознакомился с тз нового проекта, которое прислал Александр Юрьевич, может ты зайдёшь через пару часиков?

— Нет у меня пары часиков, надо приступать к съёмкам фильма.

— Фильма? Ты в режиссёры подалась?

— Нет, я снимаю документальный фильм-репортаж. Там пока не всё ясно с сюжетом, но мы можем уже сегодня отснять первые сцены. С тз от Юрича можешь не знакомиться, была у него пять минут назад, мы уже всё с ним переиграли. Я здесь, чтоб расставить все точки над и. Что мне нужно будет от тебя: звонки, назначение и согласование встреч с представителями органов, возможно, что кому-то из начальников свидетелей нужно будет позвонить, чтоб они с нами пообщались. Если будут командировки, то нужно, чтоб ты дал заявки. Может быть, понадобится твоя помощь при сборке итогового материала. Работать мы будем вдвоем с Сергеем Зиновьевым, нужна машина, аппаратура, на какие-то выезды понадобятся световик и звукач.

— Хорошо, я понял. Машину можете взять фольц, как раз всё поместится. Звукорежиссёра и светооператора, как и всегда, за два-три дня заявку подавай, выделим…

— Нет, заявки на тебе, мне некогда, у меня всего три недели на съёмки, а там материал ещё копать и копать.

— Ладно, сделаю заявки, это несложно, только сообщи заранее. Какая хоть тема? О чём снимать будем?

— Возможно, в Москве орудует маньяк, который убивает всех, кто поднимает тему скулшутинга в публичном поле. А может, и не орудует. Но сюжет наш будет построен на этом. Снимем отдельно о стрельбе в школах, о том, кто об этом рассказывал и об их смертях, каковых в последние полгода стало много.

— А полиция что думает?

— Так это нам и предстоит узнать сегодня. Вот список следователей, вчера подготовила, они занимались смертями, мне нужно, чтобы со всеми ты созвонился и договорился, чтоб они дали нам свои комментарии. Первую фамилию видишь? Звони прямо сейчас, это последнее дело, убили молодую писательницу, два дня назад я была на месте событий на лайве, но пресс-служба ничего интересного не рассказала. Договорись с кем нужно, и я поеду к следователю, затем ты созвонишься с мужем погибшей. Я должна знать всё, что поможет зацепиться за сюжет.

— Ира, у неё сегодня же похороны, получается, как я буду мужу звонить в такой день?

— Не будь мямлей, Костик. Похороны к тому же, скорее всего, на завтра назначены, её убили в ночь с четверга на пятницу.

— Окей, сделаю.

— Мы с Серегой выезжаем к жене одного из погибших пару месяцев назад, хочу узнать у неё по поводу одной её догадки. Жду от тебя звонка.

Ира вышла из кабинета так, будто это она была генеральным директором канала. Пара человек обернулась в её сторону, немного поморщились и продолжили работать. Серёга ждал её за своим столом, весело помахивая какой-то бумажкой:

— Ну ты даёшь, Иришка. Так быстро мне ещё не выдавали заявки, Юрич наэлектризован. Что происходит? Мы что-то снимаем?

— Поехали, по дороге расскажу.

***

Договориться с Екатериной Рязанской было проще простого. Несколько сообщений в телеге после разговора с Игорем Семеновичем, и девушки согласовали встречу. Одной очень хотелось узнать, другой — рассказать. Видимо, Екатерине после смерти мужа было ужасно одиноко, она с неподдельным восторгом откликнулась на предложение журналистки:

— Екатерина, добрый день. Огромное вам спасибо за ваш отклик. Мне кажется, что наш телеканал и вся съёмочная группа сможет открыть завесу тайны, рассказать правду о гибели вашего мужа, известного сценариста и писателя Сергея Рязанского. Мы приносим вам свои глубочайшие соболезнования и хотим узнать всё об обстоятельствах его гибели.

— Здравствуйте, Ирина. Очень рада тому, что вы обратили внимание на мой крик о помощи. Мне уже начало казаться, что всем плевать: был человек, нет человека. Полиция считает, что это несчастный случай, но я-то знаю, что это не так.

— Давайте начнём по порядку. Я буду задавать вопросы и уточнять некоторые детали, а вы постарайтесь не переживать, сосредоточиться на фактах и рассказать всё максимально честно. Только тогда мы сможем помочь. Согласны?

— Да, конечно, спрашивайте.

— Итак, ваш муж, сценарист Сергей Рязанский, погиб в дтп вместе со своими коллегами Ермолаевым Ильёй, Макаровой Ольгой и Ерошенко Владимиром, когда направлялся в загородный дом на вечеринку по случаю вручения премии. Вместе с ними погиб неизвестный водитель. Вы считаете, что это происшествие не было несчастным случаем?

— Не знаю, полиция говорит, что нет никаких подозрений на то, будто это могло быть убийством, но они абсолютно оставили без внимания тот факт, что моему Серёже угрожали. Я давала показания и подробно рассказала о звонках и письмах следователю, оригиналы писем он забрал, но так ничего мне и не сообщил. Сколько бы раз я не обращалась в полицию, мне говорят, что угрозы никак не связаны с обстоятельствами смерти.

— Ваш муж делился с вами деталями? Кто ему угрожал? Почему?

— Он и сам не знал, кто ему угрожал, но то, что он по-настоящему боялся, я уверена. Первую угрозу он получил после интервью на ютубе, он записывался у Сафронова, это такой известный блогер-миллионник, который все социальные проблемы освещает. А мой Серёжа очень часто в последнее время говорил о безопасности детей, о подростковой жестокости, о стрельбе в школах.

— С Николаем Сафроновым мы немного знакомы, возможно, мы побеседуем и с ним. А что это были за угрозы? Это были звонки или он с кем-то встречался?

— Первый раз он разговаривал с кем-то по телефону, сказал, что это какой-то розыгрыш, будто бы его предупредили, что ему будет плохо, если он продолжит освещать тему скулшутинга. Он посмеялся, повесил трубку. Так как он в последние несколько лет стал очень востребованным автором, ему много кто звонил, у него появились свои поклонники, многие люди стали писать в соцсетях, даже письма бумажные присылали. В соцсетях было много негативных комментариев о его творчестве, было много и позитивных, но ему никто и никогда не угрожал раньше.

Екатерина заплакала. С самого начала встречи было видно, что за два месяца она не переболела утрату мужу. После первых фраз слёзы всё копились и копились в её глазах, и теперь при воспоминании о живом смеющемся муже выплеснулись наружу. Ирина попросила Серёгу принести стакан воды и протянула собеседнице бумажный платок

— Что было дальше? Звонки повторялись?

— Нет, ему больше не звонили, было два письма, оба написаны красной краской… А может, это была кровь? — впервые такая мысль пробежала в голове вдовы и она на несколько секунд оцепенела. —Короткие, в одном была статья о смерти какого-то репортёра, я только мельком видела письмо, когда отдавала его следователю, а в конце подпись: «Не говори об этом». Второе я не читала, после смерти Серёжи они лежали в столе, мне было ужасно страшно одной, всё пришлось делать самостоятельно, и похороны, и переоформление документов. А потом пришёл следователь и всё забрал.

— Помните фамилию следователя?

— Не особо, Илья Алексеевич, фамилия Снегов или Снежный, что-то такое…

— Попробую разузнать через наши каналы, надеюсь, он даст нам ознакомиться с письмами. Звонок то есть был один? Вы в начале нашего разговора говорили о звонках и письмах.

— Мне Серёжа рассказал только про первый звонок. Но мне кажется, что он получал ещё звонки, так как мой муж стал замкнутым в последнее время, каким-то задумчивым, нелюдимым. Он и на вечеринку ту ехать не хотел. А ещё этот рисунок на двери…

— Какой рисунок?

— Граффити. Нам на входной двери кто-то балончиком нарисовал лицо в капюшоне, человек показывает жест молчания, указательный палец возле губ.

— Как выглядело это граффити? Можете подробное рассказать? В полицию по этому поводу обращались?

— Я хотела, но Серёжа меня отговорил, сказал, что это просто хулиганы, заказал новую дверь, через два дня нам её установили. Но те два дня мне было жутко возвращаться домой.

— Как оно выглядело?

— Да я же сказала: чёрным цветом силуэт лица с указательным пальцем возле губ. Двумя красками нарисовано всё, блекло-розовой и зелёной. Почти во всю дверь нарисовано было.

— Ок, поняла. Что-то ещё было, что вас пугало?

— Мне кажется, что Серёжа встречался с тем человеком, который ему угрожал, — Екатерина ещё более нервно начала теребить бумажный платок, он даже начал рассыпаться на части в её руках. Обрывки начали осыпаться, как снежные хлопья.

— Почему вам так кажется? Он что-то говорил?

— Нет, но, я думаю, что он мог встретиться с угрожавшим и испугаться ещё сильнее. Может, этот псих запугал моего мужа, не знаю, может угрожал мне или Егору.

— Егор это кто?

— Это наш сын, как всё это началось, я отправила его к бабушке в другой город, мне было очень страшно. Сейчас он уже вернулся, стал снова ходить в садик.

— А после смерти Сергея вас что-то пугало? Замечали что-то необычное? Кто-то звонил, писал?

— Нет, после смерти Серёжи я только всех достаю, все будто сразу забыли о нём, даже следователю я сама названивала, пыталась заставить его работать. Но он мне, видимо, не поверил.

— В прокуратору или ещё куда-то обращались?

— Некогда было, я же теперь одна должна сына растить, зарабатывать, оплачивать все счета. Серёжа оставил нам хорошие доходы от авторства, но я не умею так распоряжаться деньгами, они у меня не держатся, вот и приходится самой сейчас думать о будущем.

— Ясно, спасибо. Можете ли рассказать о книгах вашего мужа? Может быть, о планах? Насколько я знаю, нашумевший сериал о подростках сильно поднял интерес к нему как к автору. Может, поступали уже новые заказы на сценарии?

— Сергей сам был творцом, он не ждал никаких заказов, писал о том, что его волновало. По теме подростковой жестокости он хотел написать целый цикл книг, очень любил Голдинга и им вдохновлялся. Планов было много. А предыдущие книги продавались не столь хорошо, как бы нам хотелось, однако, как я уже говорила, Серёжа умел обращаться с деньгами, все свободные средства он всегда инвестировал, участвовал в творческих прибыльных проектах, то есть писательство не было его основной работой. Он вообще просто жил, легко у него это получалось, не обременялся какими-то проблемами и радовался каждому дню. Даже с Егоркой у него получалось лучше ладить, чем у меня.

— Расскажите об этом подробнее

— Он проводил с сыном много времени, каждый день играл с ним, собирал пазлы, по вечерам читал ему, часто они засыпали вместе. Я вообще жила очень счастливо, не могла насмотреться на них, Серёжа и в садик сына водил, и забирал его часто, и на все тренировки и занятия сам его записал. В общем, в сыне он, как говорят, души не чаял.

— Может потому он и изучал эти темы, писал о том, что его пугало, просто заботился о безопасности своего ребёнка в будущем? — Ирина очень прониклась разговором со вдовой, перенесла её чувства на себя, сочувствовала ей искренне, даже как будто начала немного переживать за их Егорку.

— Да, вполне возможно. Да и вообще он затрагивал острые темы. Он много писал о политических столкновениях, о выборах, о социальных проблемах, бедности простых людей. О пьянстве. Он был очень разносторонним. Тема детской жестокости только в последний год всё больше привлекала его внимание, но он сделал себе имя не на этом.

— На этом можно сделать себе имя? На смертях? — у Иры даже совесть проснулась и она подумала, что Юрич вчера в чём-то был прав. Но останавливаться было поздно.

— Некоторые делают.

— Кто, например?

— Я не знаю, но точно кто-то же делает. Некоторые журналисты, блогеры сейчас ничем не гнушаются, лишь бы просмотры поднять.

Ира чуть было не вспылила в этот момент, но постаралась сохранить хладнокровие и остаться профессионалом. К тому же она могла выйти на след настоящего серийного убийцы, привести к нему полицию, а это доброе дело. «Даже героическое, я бы сказала», — подумала она и решила заканчивать беседу.

— Екатерина, благодарю вас за столь откровенную беседу. Наш канал решил сосредоточиться на расследовании некоторых преступлений, которые, как нам кажется, могут быть связаны. В завершении хотелось бы узнать: общались ли вы с родственниками коллег Сергея, с теми, с кем он снимал сериал и с кем вместе они находились в машине?

— Да, я пробовала созвониться с женой Ерошенко, но она была в ужасе, в истерике, наговорила мне гадостей, обозвала сумасшедшей. С Ильёй Ермолаевым и его семьёй я не была знакома, Сергей с ним познакомился только перед началом работы над сериалом; а Оля была очень молодой девушкой, с ней я тоже не общалась, кажется, что она жила одна.

— Сможете поделиться всеми номерами телефонов, которые у вас есть: жены Ерошенко, следователя, которому вы звонили, может ещё кого-то, кто мог бы нам помочь в расследовании?

— Да, хорошо, — Екатерина потянулась к телефону…

— Это не под запись, спасибо, — Ирина жестом показала Серёге, чтоб тот сворачивался. Пока оператор начал выключать аппаратуру, Осипова попросила разрешения закурить. Нервы её что-то раскачались за время беседы. Она теперь точно понимала, что напала на след и что дела связаны. И в глубине души поселился небольшой страх. Чем-то работа сценариста напоминала её собственную, но она никогда не думала, что может рисковать жизнью, работая на телевидении, она не была военкором и никогда не изъявляла желания ехать в горячие точки. Пожары да, убийства да. Но влезть в эпицентр теракта или природного катаклизма — Боже упаси, рисковать собой ради журналистики она бы не стала. Что ж это за угрожающий был такой? Вот бы узнать о нём от других погибших.

***

— Чё притихла, Ир? — Серёга за рулём никогда не мог молчать, да и вообще любовь к сплетням, как ему казалось, незаслуженно называли женской любовью. Он только ради этого и пошёл когда-то на телевидение, чтоб быть в центре событий и рассказывать потом о них всем, кто не следит за новостями.

— Задумалась о всём рассказанном. Неужели мы и правда напали на его след? — чувство расстроенности и опустошенности с Екатерины перекинулось на Ирину, ей уже не хотелось ехать на встречу со следователем по делу Вишнёвой (Прохоров энергии зря не терял и уже обо всём договорился, скинул ей сообщение с местом и временем).