Боевые кузнечики

Глава 1. Враг дня

Заседания в Совете Персеи были долгие и шумные, а начинались все одинаково — с поисков врага.

Под люстрой, в которой из тысячи огней горела треть, ярус над ярусом сидел Совет: рогатые и гладкие, перепончатые и чешуйчатые, крупные на два кресла и мелкие по трое в одном. Остальные две трети погасили в знак твёрдости, о чём извещала табличка над входом. Дальние ряды стояли под белыми чехлами, и чехлы шевелил сквозняк, будто и там кто-то расположился, только тихий и скромный. К высокой трибуне двое служителей приставили лесенку, неся её торжественно, как знамя, и по ней, постукивая каблучками, поднималась председательница Пика.

Сама она помещалась за трибуной целиком, с макушкой, и зал видел только раструб говорильной трубы, всходивший следом на ремне через её плечо. Труба была больше хозяйки и сияла, надраенная до жара. Утвердившись наверху, Пика развернула раструб на зал, набрала воздуху — слышно было по всему ряду, со свистом, — и ударила:

— Враг!

От этого крика уцелевшие огни тренькнули, а в четвёртом ярусе кто-то поперхнулся обедом. Четырёхрукий толстяк в первом ряду зааплодировал всеми четырьмя ещё до того, как узнал, кто враг, — и захлопал вдвое горячее, когда на него обернулись соседи.

— Комета! — гремела труба, и от раструба расходился ветерок, шевеливший чешую в первых рядах. — Вчера она прошла краем нашего сектора и махнула хвостом! Все видели?

— Все! — отозвался зал, хотя видеть никто не мог: окна заслонили щитами ещё при позапрошлой власти.

— Это было неуважение! Кто машет хвостом в сторону Персеи — тот машет в сторону всего порядочного неба!

Секретарь — долговязый и невозмутимый, цветом и выражением похожий на затянувшийся дождь, — потянул из-под стола край длинного списка и пошёл с ним вдоль боковой стены. Список разматывался, шуршал, цеплялся за подлокотники, а мелкота из вторых рядов подхватывала провисающее и передавала над головами, и хвост его ещё колыхался у дверей, когда на дальней стене под потолком явился свежий номер — длинный, в перенос — и короткая подпись: «Комета. Хвост».

— Что положим за хвост? — спросил секретарь, не оборачиваясь.

— Полный пакет!

На слове «пакет» в среднем ярусе зашевелилось то, что весь час казалось забытой уборщиками стопкой. Стопка вздохнула, осела и стала подниматься — слой за слоем, с глубоким скрипом, и зал ждал почтительно: торопить Слойю не смел никто. Поднявшись, главная по сводам полезла за нужной бумагой в собственные складки — и тут же в них заблудилась: вытащила не ту, выронила, и та спланировала в первый ряд, где её заботливо вернули снизу по рукам. Бумаги у Слойи не кончались, и злые языки на нижних ярусах уверяли, будто она ими прирастает.

— Вот. Пакет ограничений номер двести сорок одна тысяча триста семь, — прочла она наконец голосом ровным и сытным. — Пункт первый — запретить комете приближаться ближе, чем установлено пунктом четвёртым пакета двести девять тысяч пятьдесят первого. Пункт второй — тот пункт отменить как устаревший. Пункт третий — новое расстояние смотри в пакете следующем, который готовится.

В пятом ярусе маленький чешуйчатый потянул соседа за плавник:

— Так на сколько же ей теперь нельзя?

— А этого никто не знает, — ответил сосед, подумав. — В том и сила. Пусть сама гадает.

Сзади поднялся старичок в роговых очках на роговом лице и покашлял в кулачок.

— Я только спросить. Облако мы ограничили за непрозрачность. Спутники соседские — заодно, чтобы дважды не собираться. Теперь вот комета. Не выйдет ли, что скоро вокруг нас вовсе ничего неограниченного не останется?

— Выйдет! — с гордостью объявила Пика в трубу. — К тому и идём!

Старичка усадил сосед — бережно, как сажают обратно выпавшего из гнезда, — и пакет приняли единогласно. Голосовали конечностями, у кого сколько было, а где и головы не находилось — там на глаз, и на глаз неизменно выходило единогласно.

После врага по распорядку шло вручение ростка, и зал заранее заулыбался кто чем умел. Секретарь удалился и вернулся с горшком на вытянутых руках — в горшке сидел росток местной травы, жилистый, бывалый, с листьями, потёртыми на сгибах. Обычай был старинный: новой главе по будущему вручается росток, чтобы будущее зеленело у неё на глазах. Росток был один и тот же. Глав по будущему он повидал сорок две.

Сорок третью звали Лисса, и она уже шла — точнее, успела пройти трижды, пока её представляли: пересекла трибуну в оба конца, поправила на стене карту сектора, висевшую вверх ногами, добившись, чтобы та висела вверх ногами ровно, и приняла горшок на полном ходу, не глядя. Его качнуло. Росток молча, привычно, всеми листьями вцепился в край.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.