Книга судьбы. Кольцо власти

Пролог. Судьба.

Судьба — голос богов, помечающий повороты смертной тропы. Уходит душа — и песочные часы доворачивают круг; в другом месте поднимается первый крик, и песок снова бежит. Мысль дана каждому, но круг ломается лишь двояко: либо словом богов — либо там, где человек, пройдя сквозь кровь и страдание, вырывает право идти против их велений. Мы — фигуры их игры; боги связаны законами, ведомыми лишь им, и потому касаются мира руками смертных, порой избранных против их же воли.

Каждый цикл приносит чей-то последний вздох. У пограничного камня на краю Диких Земель умирающий путник достаёт потёртую, опалённую книгу, раскрывает последнюю страницу и выводит несколько дрожащих строк. Слёзы размывают буквы, рука слабеет, книга выскальзывает из ослабевших пальцев. Его путь завершён. Но был ли он свободен? Следовал ли своей судьбе — или оставался игрушкой богов? Ветер, вестник конца, шевелит седые пряди, и душа уходит к звёздам, что горят меж двух солнц.

В ту же ночь, далеко на юге, под крик роженицы и раскаты грома, под холодный свет двух лун и глухой гул молота богов рождается ребёнок. Первый вдох — и его часы приходят в движение. Боги, наблюдавшие за его рождением, уже передвигают счёты, толкая его вперёд по дороге, что была выбрана ими. Их игра редко касается одного имени: она кроит судьбы людей и целых народов. Если круг и треснет, то — лишь словом свыше или кровью снизу.

Но смертные, как бы ни короток был их век, отказываются быть пешками. Они восстают против навязанной воли, а мудрецы, помня тех, кто был прежде, при свете умирающей свечи заносят в книги имена дерзнувших сойти с колеи. И даже если боги, ведомые самой Судьбою, решат покарать их, то есть книга, прозванная всеми Судьбою: она даёт каждому шанс сломать предначертанные свыше часы. Так вершили и будем вершить свою судьбу мы сами.

— По летописи «История судеб»: записал Микелло из рода Франдеура, хронист Эдэрана. Две тысячи сто первый год Эры Света.

Глава первая. Истина для богачей.

Конец Хиберниса (лета). Четвёртая эра — Эра Солнца. Конец четыре тысячи тридцать девятого года.

В непроглядной тьме космоса, озарённый светом двух солнц, парил город, созданный из чёрной звёздной материи. Он был сокрыт от взоров смертных, и лишь существа, чья сила превосходила силу всего живого, могли узреть его величие. Древние сущности, прозванные Создателями, или же богами, восседали в его чертогах и наблюдали за смертными, которых считали своими детьми.

Древняя богиня Аэру, прозванная Хранительницей Света, наблюдала за Теранной — планетой своего отца. Первая дочь бога Зерниса, создателя Миров, видела, как угасает Теранна, и пыталась понять, как спасти одно из отцовских творений.

Глядя в странный полупрозрачный шар, называемый Оком Странника, Аэру следила за сердцем планеты. Она видела, как оно — огромный сияющий кристалл, от которого по всей планете расходились тонкие кристаллические корни, подобные артериям в человеческом теле, — постепенно угасало вместе с самой Теранной.

В этот момент в комнату вошла женщина, облачённая в тёмную полупрозрачную мантию с капюшоном, скрывавшим её лицо. Когда она приподняла голову, стало видно, что вместо лица у неё — тёмный сгусток энергии. Подойдя к Аэру, женщина обратила взгляд к Оку Странника и долго вглядывалась в стеклянный шар, который то и дело являл ей образы далёких мест и различных существ.

Наконец Аэру отвела взгляд от Ока, посмотрела на сестру и, сформировав из сияющей энергии руку, окутанную белой мантией, возложила её на плечо Суэру.

— Суэру, сестра моя, что тревожит тебя? — спросила Аэру, глядя на неё.

— Я не понимаю тебя, сестра. Почему мы всё ещё не покинули этот мир, если наш отец пал от руки эйнеров? — с тяжестью в голосе произнесла Суэру. Она отошла от стеклянного шара и взглянула на сестру.

— Сестра моя, отец завещал нам хранить его детей и защищать их до тех пор, пока жив хотя бы один из них. Мы не уйдём! — ответила Аэру и направилась к балкону. Выйдя наружу, она увидела множество звёзд и планет, окружавших парящий в космосе город.

Суэру последовала за сестрой. Выйдя на балкон, она увидела два солнца, освещавших множество планет.

— Сестра, отец мёртв, и наша судьба теперь в наших руках. Разве не пора нам возвыситься? — с грустью в голосе произнесла Суэру, глядя на два солнца, мерцавших на горизонте. — Твой сын Гелиос охраняет сердце отца. Хадэш, Хронос и Тра-Гра следят за Краем Скверны — Скверна не выйдет за его пределы. Так почему бы нам наконец не покинуть этот мир? Давай жить собственной жизнью, — добавила она, сохраняя мрачное спокойствие.

— Сестра… Я дала клятву защищать его детей. Но ты вольна уйти, — сказала Аэру и растворилась в воздухе.

Суэру в последний раз взглянула на планету. В её тёмном облике на мгновение вспыхнула ярость, но тут же угасла.

— Так тому и быть… сестра, — с печалью произнесла Суэру, после чего её тело медленно исчезло.

Тюрьма в столице Содружества. Город Эдэран. Ночь.

Тюрьма в Эдэране была зловонным и мрачным местом, где узники доживали последние дни в покрытых плесенью камерах, умирая от болезней и последствий пыток, пережить которые удавалось немногим.

Стражник, держа факел в левой руке, шагал по длинному тюремному коридору в сопровождении человека, чьё лицо скрывал тёмный капюшон. Незнакомец прикрывал рот рукой, стараясь не вдыхать зловоние, наполнявшее коридор и смешивавшееся с запахом крысиного помёта.

Добравшись до конца коридора, они подошли к камере, где лежал человек с золотистыми волосами и лёгкой бородой. Пол и стены были покрыты грязью и нечистотами. Узник, больше похожий на мертвеца, был истощён, а местами кожа на его теле была содрана во время бесконечных пыток.

Узник с трудом открыл карие глаза и услышал приближающиеся шаги. Собрав последние силы, он поднялся с пола, подошёл к двери и заглянул в узкую щель. Сквозь неё он увидел, как незнакомец протянул стражнику туго набитый монетами кошель. Получив плату, тот передал посетителю связку ключей и поспешил в дальний конец коридора, оставив его одного.

Незнакомец быстро нашёл нужный ключ, открыл дверь и вошёл в камеру. Испуганный узник прижался к стене, ожидая худшего. Незнакомец протянул к нему руки, пытаясь успокоить.

— Тише, мальчик мой. Это я, твой отец, — произнёс незнакомец и обнял узника.

Когда незнакомец снял капюшон, перед узником предстал старик с седыми волосами и бородой. Его лицо избороздили морщины, а тяжёлый взгляд говорил о множестве горестей, пережитых за долгую жизнь. Подтянутая фигура свидетельствовала о хорошей физической форме, а богатая, со вкусом украшенная одежда — о высоком статусе и достатке. Укрыв узника плащом, старик вновь обратился к нему:

— Вставай, сын мой. Нам нужно уходить. Времени мало! — сказал старик, помогая ему подняться.

Узник крепко прижал к себе плащ и посмотрел в измученные глаза отца.

— Отец… я невиновен… невиновен! Это он… он во всём виноват! — в отчаянии произнёс узник, вцепившись в одежду отца и притянув его к себе.

Несколько месяцев назад. Северная дорога Центрального тракта.

Центральный тракт — широкая извилистая дорога, соединявшая главные города Содружества. Вдоль этой древней артерии располагались деревни и фермы, нередко не отмеченные на картах. Чаще всего путникам встречались питейные заведения, где можно было утолить жажду, отдохнуть после долгой дороги и провести ночь на мягкой соломенной постели с подушкой, набитой птичьим пером.

В один из обычных летних дней по Центральному тракту, ведущему на север, двигалось большое войско Торгового Содружества под предводительством герцога Сэкэруса и двух его подчинённых: Алэсэра, сына герцога Фафнера из рода Дунгареса, и Арена, сына герцога Артуса из рода Франдеура. Армия шла с юга, прямиком из столицы Содружества.

Основу армии составляли Вольные Мечи — наёмники, служившие не только состоятельным гражданам Содружества, но и в регулярных войсках. Они двигались без строя, словно вышли на прогулку, и то и дело разбредались по округе. Командующий Сэкэрус тем временем кричал на слуг, которые, по его мнению, плохо отполировали его доспехи.

Сэкэрус был раздражён: он полагал, что «грязные» доспехи опозорили его перед канцлером Содружества Релендом, провожавшим армию у столичных ворот. Тем временем юные дворяне, достигшие двадцати лет — возраста совершеннолетия, — несли знамёна своих домов: стяг Франдеура — сияющий орёл на фоне серых гор — и стяг Дунгареса — медведь, держащий в зубах рыбу.

Они скакали на благородных конях в полных латных доспехах, украшенных золотыми узорами и гербами их домов. Молодые дворяне вели непринуждённую беседу, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Вскоре они заметили, как один из наёмников, нёсший стяг Содружества — серое полотнище с вышитым серебряным якорем и изображённым поверх него кораблём, украшенным гербами всех герцогств, входивших в Содружество со дня его основания, — свернул вместе с несколькими спутниками к ближайшей деревне. Сэкэрус не обратил на это внимания и продолжил путь, любуясь своим отражением в зеркале и ворча что-то себе под нос.

Арен и Алэсэр, взяв с собой нескольких воинов личной стражи, направились вслед за дезертирами. Пока они неспешно ехали, Арен решил высказаться о командующем, которого не было рядом.

— Этот напыщенный павлин Сэкэрус ни черта не смыслит в военном деле! Как этот жирдяй умудрился занять столь высокий пост, не обладая даже крупицей военного таланта? Посмотри: наёмники разбредаются кто куда, а возвращать их приходится нам! — возмутился Арен, ища поддержки во взгляде друга.

Алэсэр усмехнулся и посмотрел на Арена:

— Арен, как ты мог не заметить? У этого «человека» полно друзей в парламенте. Подкупить нужных, надавить на остальных — вот и вся его стратегия. — Алэсэр похлопал друга по плечу. — Ладно, не злись. Лучше радуйся, что мы здесь. У нас есть шанс прославить свои дома в грядущей битве с северными дикарями.

В этот момент из деревни донеслись женские крики. Не колеблясь ни секунды, Арен и Алэсэр пришпорили коней и вместе со своими людьми ринулись туда, чтобы выяснить, что происходит.

Деревня близ города Фарган.

Добравшись до деревни, Арен, Алэсэр и их отряд застали ужасающую картину: наёмники грабили, убивали и насиловали мирных жителей. Арен пришпорил коня и бросился на наёмника, пытавшегося зарубить девушку с бледной кожей, необычными серыми волосами и длинными острыми ушами. На полном скаку он сбил нападавшего с ног. Тот рухнул на землю, ударился челюстью о камень и сломал её. С трудом поднявшись и кривясь от боли, наёмник что-то невнятно прокричал своим товарищам.

— Ах ты, тва… Парн… Взя… его! — невнятно выкрикнул наёмник с переломанной челюстью, обращаясь к остальным.

Арен не успел обнажить меч, как двое наёмников сбросили его с лошади. Сопровождавшие его воины бросились на помощь господину, но почти сразу получили по нескольку арбалетных болтов в грудь и замертво упали с лошадей. Алэсэр без раздумий поскакал на выручку другу, обнажил меч и в мгновение ока лишил жизни двоих наёмников.

— Воины, помогите Арену! — крикнул Алэсэр сопровождавшим его всадникам.

Воины быстро спешились и окружили лежавшего на земле Арена, пока тот пытался подняться. Алэсэр тоже соскочил с коня, снял с седла треугольный гербовый щит и встал рядом с другом. Придя в себя, Арен с помощью соратников поднялся на ноги и обнажил полуторный родовой меч, выкованный из металла, прозванного «Серой Слезой». Навершие украшала голова орла, по клинку тянулись древние рисунки, рукоять из белого дерева позволяла крепко удерживать оружие, а широкая гарда, покрытая древними надписями, напоминала хозяину о клятве его рода. Собравшись с мыслями и укрепив дух, Арен встал в боевую стойку.

Наконец в деревню прибыл командующий Сэкэрус вместе с авангардом.

— Чёртовы псы, что здесь происходит?! — произнёс Сэкэрус с ядовитой усмешкой, скользнув оценивающим взглядом по юным дворянам.

Наши дни. Здание суда.

Выслушав рассказ подсудимого, судья вновь задал вопрос:

— Итак, подсудимый, остаётся последний вопрос: что произошло во время нападения дикарей на северном участке Центрального тракта? — с презрением произнёс судья, глядя на обвиняемого.

Тот тяжело вздохнул, посмотрел на закованные в кандалы руки и плюнул в лицо сидевшему рядом Сэкэрусу, облачённому в дорогую, ухоженную одежду и свободному от оков.

— Уж точно не то, что плетёт этот жирный ублюдок! — ответил узник и ухмыльнулся.

Несколько месяцев назад. Северная граница Диких Земель. Ночь.

— Они идут! — закричал раненый наёмник со стрелой в плече. — Бегите… бегите! Они везде… везде!

Нападение застало армию Содружества врасплох. Герцог Сэкэрус, уверенный, что «дикари не разбираются в военном деле», не выставил дозоров. Когда началась атака, он вместо организации обороны направился к расчётам катапульт и приказал открыть огонь по позициям у самого лагеря, не выяснив, где находятся свои. Это лишь усилило хаос и привело к множеству жертв среди наёмников на первой линии обороны.

Увидев, как лагерь охватывает алое пламя, Сэкэрус собрал личную стражу и поспешно отступил, стремясь спасти собственную шкуру. Тем временем Алэсэр организовал оборону на левом фланге и попытался сдержать натиск врага. Передав командование более опытному капитану, он отправился на поиски Арена. Пробираясь через охваченный огнём центральный лагерь, Алэсэр видел, что сражение идёт полным ходом, но силы Содружества терпят поражение: большинство наёмников вместо боя в панике бежало прочь.

Пробираясь сквозь лужи крови, грязь и груды тел, Алэсэр не раз обагрял клинок кровью тех, кто пытался его убить. Добравшись наконец до правого фланга, он увидел раненого Арена, который вместе с горсткой выживших наёмников из последних сил отбивался от северных дикарей.

С трудом пробившись сквозь хаос сражения, Алэсэр схватил Арена за плечо. Тот резко обернулся и замахнулся на него мечом, но Алэсэр вовремя отвёл клинок и, чтобы привести Арена в чувство, ударил его кулаком в лицо.

— Арен… это я! — тяжело дыша, произнёс Алэсэр.

— Алэсэр… ты жив?! — воскликнул Арен, приходя в себя. — Я думал, ты мёртв!

Алэсэр взглянул на Арена и заметил стрелу, торчавшую из его кольчужного доспеха. Капли крови медленно стекали по кольцам брони.

— Арен… ты ранен? — спросил Алэсэр, указывая на стрелу у него в груди.

Арен опустил взгляд и, увидев стрелу, не раздумывая резко выдернул её с такой легкостью, что было понятно, стрела просто застряла в доспехах.

— Уже нет, друг мой, — слабо улыбнулся Арен. — Алэсэр… нам нужно уходить, иначе мы здесь погибнем!

— Ты прав. Соберём всех, кто остался, и уйдём! — тяжело дыша, произнёс Алэсэр и увлёк друга за собой.

Внезапно из леса показалась гигантская фигура. Покрытое листьями и корой существо напоминало живое дерево и достигало более пяти метров в высоту. С каждым его шагом содрогалась земля. Добравшись до гущи сражения, чудовище яростно обрушилось на всё живое вокруг, а затем приблизилось к Алэсэру и Арену. Оно замахнулось массивной дубиной, больше похожей на древесный ствол, и обрушило её на землю, заставив почву содрогнуться у них под ногами.

Наши дни. Здание суда. Вечер.

С наступлением вечера в зале суда воцарилась тишина. Молодой человек благородного происхождения безуспешно пытался защитить честь и доброе имя в суде, где сам судья явно не был заинтересован в справедливости. Выслушав подсудимого, тот положил руку на висевший у пояса тяжёлый мешок с монетами — «пожертвование» от неизвестного доброжелателя — и решил наконец огласить приговор.

— Тишина в зале суда! — громогласно потребовал судья и с силой ударил молотком по столу. Молоток сломался. — Чёрт побери! Принесите новый! — злобно приказал он стоявшему рядом слуге.

Слуга поспешно выбежал из зала и вскоре вернулся с новым молотком.

— Отлично. Итак, на чём мы остановились? — Судья мерзко усмехнулся и повернулся к подсудимому. — Ах да. После всего сказанного я прошу уважаемых присяжных великого города Эдэран вынести вердикт. Кто считает подсудимого виновным, поднимите руки!

Присяжные начали перешёптываться, а на их поясах звенели полные кошельки с монетами — зрелище говорило само за себя.

— Вот оно — правосудие Содружества! — громко произнёс подсудимый, обращаясь к присяжным. — Неужели деньги стали дороже чести для некогда благородных граждан этой страны? — с отчаянием спросил он, презрительно глядя на судью.

Один за другим присяжные подняли руки. Судья даже не удостоил их взглядом.

— Сим властью, данной мне парламентом Торгового Содружества, я приговариваю Арена, сына Артуса, к смертной казни через обезглавливание на рассвете в центре города, — произнёс судья, ударил молотком по столу и поспешил к чёрному ходу.

После вынесения приговора Арена взяли под стражу и повели к выходу. Он шёл по некогда величественному залу суда с высокими потолками, полами из белого камня и колоннами, украшенными узорами и фресками. Ко входу вели ступени, разрушенные временем и запустением. Оказавшись на улице, Арен в последний раз взглянул на обветшалое здание — некогда символ закона в Содружестве, — а затем опустил глаза на скованные цепями руки.

На следующее утро.

Арен, закованный в кандалы и окружённый стражей, медленно двигался к центру города — навстречу смерти. Он шагал по зловонным улицам, пропитанным запахом лошадиного навоза. По обе стороны дороги тянулись полуразрушенные двух- или трёхэтажные здания из серого камня. Стены домов покрывали грязь и толстый слой копоти от непрерывной работы кузнецов в районе Мастеров. Поднимавшийся оттуда дым заволакивал город, превращая его в тёмное, душное место, где трудно было дышать.

Морщась от вони, Арен прикрывал рот рукой, стараясь не вдыхать воздух прогнившего до основания города.

Добравшись до центральной площади, он увидел толпу горожан. Их измождённые лица и болезненный вид говорили о бедствиях и антисанитарии, царивших в столице.

На эшафоте с Арена сняли кандалы. Один из стражников ударил его дубиной под колено, заставив рухнуть перед плахой.

— Вот и всё… Настал мой час. Будьте вы все прокляты, — тихо произнёс Арен. По его лицу текли слёзы отчаяния. Под ликование толпы палач занёс наточенный топор над головой осуждённого.

— Так и будешь стоять на коленях? Не пристало Арену из рода Франдеура сдаваться так легко! — усмехнулся палач, крепко сжимая топор.

Арен пристально вгляделся в скрытое маской лицо и заметил знакомые карие глаза.

Днём ранее. Окраина города Эдэран. Дом палача. Ночь.

— Значит, ты хочешь заменить меня на эшафоте? — спросил палач, глядя на незнакомца.

— Да. Насколько мне известно, завтра состоится казнь, и я хочу занять твоё место, — ответил незнакомец.

Палач окинул взглядом худощавого мужчину в поношенной одежде, поверх которой был надет зелёный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо незнакомца.

— Ты же понимаешь: если что-то пойдёт не так, пострадает моя репутация, — сказал палач, потирая пальцы и жадно глядя на незнакомца. — Я не могу просто так уступить тебе своё место.

В этот момент незнакомец достал из-под плаща тяжёлый кошель с серебром и бросил его на стол.

— Не беспокойся о своей репутации. Думаю, этот подарок поможет тебе обо всём забыть, — сказал незнакомец, пожал палачу руку и направился к выходу.

Наши дни.

Занеся топор над головой Арена, палач внезапно срубил голову стоявшему рядом стражнику. В то же мгновение из толпы вышли наёмники Алэсэра, вооружённые арбалетами и кинжалами, и набросились на стражу. Пока на площади кипела схватка, Алэсэр схватил Арена за одежду, стащил его с эшафота и потащил за собой. Они помчались по улице, не оглядываясь ни на крики взбешённой толпы, ни на стражников, пустившихся следом. Свернув за угол, беглецы словно туман растворились в лабиринте городских переулков. Оторвавшись от преследователей, Арен и Алэсэр укрылись в старом полуразрушенном доме, чтобы перевести дух.

— Как ты вообще оказался на свободе? Мне сказали, что тебя казнили месяц назад! — воскликнул Арен, изумлённо глядя на друга.

Алэсэр снял маску палача и поправил длинные золотистые волосы, завязанные в хвост. Затем он взглянул на Арена:

— Наши отцы объединились, чтобы вытащить меня из тюрьмы и спасти тебя от казни. Теперь мы свободны и можем вернуться в земли наших отцов, чтобы жить так, как подобает дворянам, — с облегчением сказал Алэсэр.

Арен взглянул на следы от кандалов на запястьях, сжал кулак и ответил:

— Нет, Алэсэр, не будь наивен. Я по-прежнему приговорён к смерти, а ты — беглый преступник. Нас найдут даже дома. Да и я не уйду, пока не поквитаюсь с этой свиньёй! — с гневом произнёс Арен, глядя в сторону верхнего яруса Эдэрана, где жили богатейшие горожане.

— Раздери тебя бездна, Арен… Ладно. Я не могу бросить тебя одного, — вздохнул Алэсэр и хлопнул друга по плечу.

Начало Вера (осени). Пара месяцев спустя. Ночь.

После событий в центре города Арен решил отомстить герцогу Сэкэрусу за всё, что произошло с ним по его вине. Он знал, что половина столичной знати и чиновников кормится с грязных рук этого человека. Алэсэр, убеждённый, что «благородному не пристало мстить равному», поначалу не поддержал план друга. Однако Фафнер одобрил затею Арена, стремясь склонить чашу политических весов в пользу западных земель. Артус тоже выступал против инициативы сына, но, сочтя своим долгом поддержать его, предоставил всё необходимое для осуществления задуманного.

Видя союз между их отцами, Алэсэр не решился перечить и присоединился к другу. Подкупив нужных людей, Арен раздобыл план виллы Сэкэруса и добился, чтобы часть городской стражи покинула улицы. Собрав головорезов, друзья под покровом ночи направились в район Знати — на второй ярус города. За оставленными без охраны воротами возвышались четырёхэтажные дома из крепкого красного кирпича. Улицы утопали в цветах и фруктовых деревьях, а воздух наполнял аромат, несвойственный остальному зловонному городу. Каменные дороги были ухожены и недавно отремонтированы — всё здесь говорило о достатке и благополучии.

Добравшись до виллы герцога, Алэсэр заметил у ворот воинов в полных латных доспехах. Осмотрев улицу, он насторожился: вокруг не было ни души.

— Арен, здесь слишком тихо, — пробормотал Алэсэр. — И городской стражи не видно, хотя обычно здесь её полно…

Арен прислушался и понял, что друг прав: тишина была неестественной.

И всё же он приказал головорезам устранить воинов, охранявших вход во двор.

— Вы четверо — вперёд! — скомандовал Арен, указав на стражников.

Головорезы Арена начали медленно приближаться к воротам, но Алэсэр схватил друга за плечо и развернул к себе.

— Арен, что ты творишь? Это же очевидная ловушка! — воскликнул Алэсэр, сердито глядя на него.

— Да, это ловушка, — спокойно ответил Арен. — Они отвлекут стражу, а мы с тобой переберёмся через стену. — Он достал из сумки длинную верёвку с крюком и показал её Алэсэру.

Алэсэр посмотрел на друга с недовольством. Мысль о том, что Арен ради мести готов пожертвовать людьми, вызывала в нём внутренний протест.

«Уйти?.. Нет… Назад пути нет», — подумал Алэсэр и тяжело вздохнул.

Спрятавшись за углом, они наблюдали, как головорезы приближаются к воротам. Вдруг в спины нападавших вонзились арбалетные болты: с крыш открыли огонь. Из домов выбежали спрятавшиеся стражники и окружили тех, кто ещё оставался в живых. Тем временем Арен и Алэсэр обогнули виллу, с помощью верёвки перебрались через стену и проникли внутрь. Быстро осмотрев первый этаж, они поднялись на второй: вся стража находилась снаружи.

Арен и Алэсэр осторожно проверяли комнату за комнатой, но так и не нашли Сэкэруса. Наконец они подошли к последней двери, из-под которой пробивался свет. Арен прижался к ней ухом и услышал голоса.

— Вот так теперь и делаются дела, — сказал один из собеседников. — Заплати нужному человеку — и будешь знать всё о планах своих врагов.