- -
- 100%
- +
Самолётов американских больше не будет. Они не будут ещё готовы к взлёту, если вас обнаружат радары. Вы сможете перелететь пролив за двадцатьпять-тридцать минут (зависит от направления и силы ветра). Он почти весь будет во льду, только полоса воды шириной около километра сейчас. Топлива хватит, чтобы преодолеть это расстояние. На нашем берегу на льду вас будут встречать две собачьи упряжки и два человека. Направление движения на аппаратах вам надо держать на остров Ратманов. Хорошо, если вы до него долетите. Слева, южнее остров Святого Лаврентия американский, там имеются вертолёты и мощный радар. Такую маленькую цель они вряд ли засекут. Биологическая масса больше, чем сам аппарат. Аппараты вы бросите, если сможете в воду. Если это сложно, то заберёте с собой. Собакам с ними тяжелее, конечно, будет.
На следующий день меня отвезли в знакомый тренировочный городок, поселили в том же домике. Вскоре привезли и Елену Павловну – её поселили в соседнюю комнату. Через полтора часа, после приветствий и совместного завтрака, начались занятия с аппаратами. Теория, устройство: – Два реактивных двигателя и семь сопел крепятся на разборной раме (титановые трубочки); большой двигатель и большое центральное сопло, и четыре боковых внизу под площадкой, на которой стоит человек, а маленький двигатель и два сопла, слегка развёрнутых друг относительно друга, расположены на уровне плеч. Баллончик со сжатым воздухом для продувки топливных патрубков и сопел. С помощью центрального сопла выполняется подъём вертикально (можно до двух километров подняться), а с помощью боковых нижних и спинных сопел можно лететь горизонтально, но тело при этом должно находиться вертикально и лететь надо лицом вперёд. Скорость не велика – пятьдесят-шестьдесят километров в час. При большей скорости может произойти завал вбок и … на землю. Бак с метиловым спиртом ёмкостью двадцать литров – хватает на один час работы.
Итак, (молча, про себя повторяю основные пункты) сразу за плечами малый двигатель и два сопла, чуть ниже бак с горючим, на разборных штангах под ногами двигатель и центральное сопло, чуть выше его четыре малых на четыре стороны (струи от этих сопел удерживают аппарат с человеком в вертикальном положении, а при движении вперёд два сопла получают дополнительное количество газовой струи; имеется чувствительный датчик вертикальности, соединённый с малым двигателем, что позволяет под-править ошибки пилота); на раме выше бака с горючим расположен малый двигатель и два сопла для горизонтального полёта.
Здесь же в помещении стали учиться пристёгивать его на себя, вхолостую нажимали на кнопки, рукоятки, потом нас поднимали на стропах на один метр, чтобы мы почувствовали свободное парение. После обеда перешли на огороженную со всех сторон площадку. Инструктор на земле показывал, как вынимается из ящика и собирается аппарат, как заправляется бак, как запускается двигатель. Затем он встал на площадку, закрепил на себе лямки и запустил двигатель. Сначала продувка всей топливной системы и сопел сжатым воздухом, затем впуск топлива в камеру сгорания, затем поджиг топлива электрической искрой от аккумулятора в камере.
Ровный, не очень сильный гул, инструктор плавно двигает рукоятку, гул и пламя внизу усиливаются и аппарат приподнимается над землёй, завис на высоте полуметра. Потом он запускает малый двигатель и аппарат сразу начинает двигаться вперёд. Другой рукояткой он увеличивает подачу топлива и скорость возрастает. Но площадка небольшая, только для демонстрации начала движения.
Закончив демонстрацию, он показывает на другой ящик с аппаратом и предлагает начать собирать. В этот день мы дважды собирали и упаковывали аппарат. Вечером у нас был урок американского языка.
На следующий день распаковкой и сборкой мы занимались поодиночке. Два раза каждый. Затем третья сборка и первая попытка запустить двигатель и подняться в воздух. Откровенно говоря, поджилки тряслись. В прямом смысле – вибрация конструкции. Елена справлялась не хуже меня, а потихоньку двигаться на высоте один метр начала раньше меня – так пожелал инструктор. Очень неустойчивая система в воздухе, чуть излишне увеличил или недодал газа, то сразу или лицом вперёд или на спину опрокидываешься, но автоматика вертикальности не даёт упасть. Надо прочувствовать эти завалы и научиться плавно и точно подавать газ в малом двигателе. Рукоятка движения «вперёд» воздействует сразу и на газ малого двигателя и на подачу реактивной струи в нижние два малых сопла и надо, чтобы все четыре тяги были равны. Две тяги-струи в верхних соплах и две в нижних. Как говорит инструктор, на больших расходах топлива, на скоростях 20-50 километров в час устойчивость гораздо лучше. Главное правильно, плавно перейти в режим большой тяги. Не спешить выходить на скорость. Скорость хорошо чувствуется лицом от потока воздуха – легко отличить 10 от 20, 40 от 50 километров в час. В тёплую, безветренную погоду можно летать без очков, а вот зимой, да и осенью, когда температура +10 и ниже – тогда обязательно нужны защитные очки.
Три дня тренировались в малом ангаре, а затем нас вывезли на аэродром, на простор. Настало время научиться летать на скорости 50 – 60 км/час. Сначала поднимались только вертикально на высоту до ста метров, чтобы не бояться высоты. Поднимались, опускались, заправляли горючим баки. Затем на высоте три метра начали разгоняться до 10, 20, 30 км/час. Этим занимались ещё три дня. На четвёртый день с утра разрешили летать со скоростью 50 км/час. Получилось. Во второй половине дня показательный полёт руководству – сдача экзамена. Получилось. Отдых два дня, но с американским языком и вождением американского автомобиля по пересечённой местности. Песок и камни, как в штате Аризона.
– Ну, вот, сейчас вы, в основном, готовы: – говорит Иван Петрович, – Освоились с аппаратурой, вездеходом, сдружились. Документы ваши готовы, изучайте карту Америки, штатов Аризона, Калифорния и Аляска. Ещё два дня и вперёд и вверх.
Изучение карт проходило дома и я, естественно, усиленно стремился получить Звезду Героя Социалистичско-го труда. Этим мы занимались практически с первого вечера. А что, дело молодое, ведь то чему нас учили это для молодых людей.
Время подготовки пролетело быстро и вот уже девятое августа. Если всё пройдёт по плану, то к началу созревания самого раннего винограда я буду дома.
Через два дня нас проводили в аэропорт Шереметьево и начался мой первый полёт в США. Напряжёнка подготовительных работ отошла и мы безмятежно спали оба. Она уютно положила мне голову на плечо и тихо сопела. Когда подошло время приёма пищи я не стал будить её и не стал брать подносы с питанием. Лучше спокойно поспать. Но второй приём пищи я не пропустил и разбудил своего руководителя. Никаких протестов, капризов не было – всё было принято правильно. Так и надо.
В аэропорту Нью-Йорка нас никто не встречал. Мы сами сориентировались в расписании и купили билет до Фи-никса. Там нас тоже никто не встречал. На такси доехали до центра города и устроились в средне-скромной гостинице.
Аэрошкола, естественно, была на окраине города при аэродроме. Приехали мы на такси и отпустили его – ждать нас не нужно, мы долго здесь будем. Заглянули в кабинет директора – рыжеволосый на месте, но там находились два молодых человека. Вскоре они вышли и зашли мы представиться. Все заученные слова я произнёс в нужной последовательности и тональности. От меня фальши не звучало, также как и от него, когда он «искренне» удивился, как меня в детстве обманули со словом «ветролёт».
Время около одиннадцати часов и он пригласил нас на ланч в ближайшее кафе. Посадил нас в свою машину и начал крутить по городу, рассказывая и показывая, то что нам вскоре пригодится. Вот дорога, выходящая из города по которой нам предстоит вскоре ехать самостоятельно; вот ателье проката автомобилей – здесь вы возьмёте «Лен Круизер» с большим багажником; во-о-н там дом с большим гаражом, там вы получите два аппарата и загрузите в свою машину. Дату и время назначу завтра. Вы снова придёте ко мне, как бы на первое занятие.
На следующее утро мы побывали в фирме по прокату автомобилей, придирчиво выбирали и остановились на вездеходе «Ленд Круизер» с большим багажником. Заплатили за две недели вперёд наличными, что весьма понравилось менеджеру. На нём приехали в авиашколу. «Рыжий» одобрил выбор и повёл на поле аэродрома, где стояли два вертолёта. Показывал всё снаружи и изнутри и пояснял когда и куда мы должны приехать за аппаратами.
– Завтра день у вас свободный. Знакомство с местностью, а ночью, в двадцать три часа, нужно приехать в тот большой гараж, который я показывал.
Дал крупную карту двух нужных нам штатов. Расстояние от города до карьера около десяти километров, завтра утром надо будет съездит туда, осмотреться, чтобы после-завтра не опоздать.
Рано утром, заправившись до отказа бензином, мы выехали из города. Как красиво нарисовано на бумаге и как всё это отличается от реальной местности. Оказывается, тут растут деревья, кустарники за которыми ничего не видать. Дорога к карьеру давным-давно заброшена и почти сравнялась с местностью, так как всюду камень и песок. С трудом нашли, а как тут ночью найдёшь. Карьер это котлован, вырытый под горой, по краям уже выросли большие кусты и трава, в котловане имеются несколько тупичков,
ниш, в которых можно спрятать большие ящики. Выбрали нишу, подготовили её – убрали несколько камней, подтащили ещё камней, срубили несколько веток кустарника и положили в том месте.
Сейчас надо очень внимательно проехать обратно с остановками и обзором местности, чтобы завтра в сумерках не заблудиться.
К десяти часам мы вернулись в гостиницу. Ланч в ресторане гостиницы, затем по карте изучали дороги, по которым предстоит ехать на побережье Тихого океана. Затем обед, потом спали до самого ужина. На ужин выехали в город, в ближайший ресторан. Очень не спеша, затягивая время, поужинали и поехали в гостиницу сделать расчёт и пора ехать в ГАРАЖ.
Стемнело, когда мы отъехали от гостиницы. Покружив по городу, подъезжаем к дому с гаражом. «Рыжий» поджидает нас, открывает ворота ограды, закрывает за нами, открывает гараж (гараж рассчитан на четыре машины, не меньше) и я аккуратно въезжаю. В гараже стоит одна машина, маленький грузовичок с фургоном.
Не теряя время, он скидывает брезент с кучи хлама в углу, вытаскивает два ящика и мы загружаем их в нашу машину. Выдаёт нам новые документы (американские) – Джон Карпеттер и Карина Карпеттер, старые сжигаем, что-то ещё, какую-то небольшую коробочку даёт Елене (Карине) и та прячет её в боковом кармане куртки.
– Вы прямо сейчас езжайте в карьер и там спите, я подъеду через четыре часа. Там, на месте я кое-что поясню вам.
Мы выехали и через сорок минут были в карьере. Развернулись передом к выезду, но встали под обрывом, за уступом, чтобы не было видно с дороги. Надо ждать, можно спать целых четыре часа. Но не спится обоим. Слушали радио, пытались дремать, пили кофе из термоса, жевали бутерброды. Наконец слышим – едет машина. «Рыжий» приехал на том самом грузовичке.
Вывел нас из карьера, а вокруг темнота, ночь безлунная, только звёзды яркие и силуэты холмов. Начал рассказывать, что: – Опытные полёты начинаются в девять утра. Аэродром в восьми километрах к югу, взлётная полоса нацелена на северо-восток и курс взлёта проходит вон там, левее – видите силуэт наиболее высокой горы. Вот там он будет пролетать. Летит обычно над самой горой, а я нахожусь за гребнем горы у самой вершины и до самолёта уже недалеко. Там у меня ракета и маленький мотоцикл спрятаны. Падать самолёт будет по ходу полёта и по расчётам упадёт в двух километрах от меня, а от вас в трёх километрах. К девяти часам аппараты должны быть готовы, один наблюдает за небом. Полёт возможно, увидите и услышите, взрыв точно услышите и увидите дым с места падения. Топливо взорвётся, топлива много будет сразу после взлёта. Как только засекёте место падения – сразу летите туда. Я туда приеду на мотоцикле. Важно следующее: – если с кем-то из вас что-то случится, авария с аппаратом, например, то второй, не дожидаясь, летит сюда и уезжает по плану отхода. Хотя бы один наверняка должен вынести образец. Образцы скотчем прикрепляйте к талии, к спине под куртку. А если меня не будет, то постарайтесь взять кусок обшивки сами, любой кусок, любого размера, вот вам «болгарка» на всякий случай. И отходите по плану, до Анкориджа. Меня не ищите в этом случае. Уходить нужно будет срочно, быстро, так как поисковые вертолёты возможны. Ну, вот и всё. До встречи у самолёта.
За полчаса до намеченного времени мы начали собирать аппараты. Успели, и вот оба слышим слабый гул с юга. Через две минуты над вершиной горы блеснуло, потом долетел другой звук, а через минуту видим сначала чёрный дым, а затем и рокот взрыва. Определили направление, сразу, заранее выставили положение аппаратов в нужную сторону и встали на площадки своих агрегатов, закрепились, запустили двигатели и осторожно поднялись над карьером, начали разгоняться. Вскоре видим дым и обломки самолёта. Корпус в основном целый, имеются большие части крыльев, но всё горит. Слева увидели тёмное движущееся пятно – решили надеяться, что это «Рыжий». Приземлились в тридцати метрах от ближайшего обломка.
Мелких кусков нет – надо резать «болгаркой». Достаю её, а тут и «Рыжий» подъехал, но он не стал резать и мне сказал, чтобы я не спешил с резкой, а стал бегать вокруг ища мелкие осколки. Резать – это сразу становится понятным, для чего завалили самолёт, а осколок взять, то тогда не сразу понятно из-за чего крушение. Надо же – нашёл кусок обшивки корпуса. Вот этот кусок мы и разрезали на три части. Два куска мы с Леной привязали к себе, а третий кусок забрал «Рыжий».
Бегом к аппаратам, разворачиваем их в направлении карьера, закрепляемся, запускаем двигатели. «Рыжий» садится на мотоцикл и машет нам рукой. Через десять минут мы подлетаем. Неприятность!! – недалеко от въезда в карьер стоит легковая машина, а в карьере около нашей машины человек. Что делать? Лена кивает головой, машет рукой – садимся.
Приземлились, освободились от креплений. Человек с изумлённым лицом приближается к нам. Наши костюмы не марсианские, но и не в белых рубашечках с бабочкой, а в костюмах туристов цвета хаки. Издали можно принять за военных.
– Что, приятель, уставился на нас. У нас учения – слышал взрывы, видишь дым? Условный противник уничтожен. – Это горю я, а Лена заходит к нему за спину.
– А я тут частенько камни собираю полудрагоценные.
Лена это слышала, но что-то достаёт из кармана и направила ему в шею. Лёгкий щелчок и наш приятель мешком валится на землю.
– Через четыре-пять часов он очухается, но не поймёт, что с ним было и нас помнить не будет. Я думаю, что его надо на его же машине отвезти куда-нибудь подальше. Ты садись в нашу машину, а я повезу его и оставим по дороге. А сейчас срочно упаковываемся, прячем ящики.
Запрятали, выехали из карьера. У «приятеля» вытащили из шеи иглу, использованную иглу глубоко закопали в стороне, а его потащили в машину. Уложили на заднее сиденье. Вернулись к карьеру, убрали все следы пребывания. Лена, перед тем как сесть за руль машины «приятеля», убирает с сиденья и прячет себе в карман несколько камней, подобранных «приятелем», а я сажусь в свою. Двигаемся в сторону Финикса. Не доезжая до города два километра въехали на автостраду и повернули налево, в сторону Тихого океана. Ехать нам четыреста километров через Риверсайд на Лос-Анджелес.
Дорога сильно холмистая, много гор. Это хорошо – легче скрывать свои намерения. Машин на дороге мало. Через сорок километров Лена обгоняет меня и вскоре сворачивает налево в горы. Дорога просёлочная, мало езженная, наверное, тоже к карьеру какому-нибудь. Ещё через два километра появляются густые кусты и она въезжает в них. Полностью скрылась. Заглушила мотор, выходит и пересаживается ко мне. Я разворачиваюсь и мы снова на автостраде. – Ничего страшного с ним не будет – разберётся, где он находится. А вот – как он там очутился – ни в жизнь не поймёт. Вот будет ему загадка на всю оставшуюся жизнь
Через сто километров город Риверсайд. Заезжаем на первую же мойку, затем едем через весь город и на выезде из него в последней забегаловке намереваемся перекусить. Остановились, заходим. Здесь самообслуживание.
Брать почти нечего. На стойке кофеварка, куча разных бутербродов и всё, не считая выставку спиртных напитков, но нам их не надо. На стойке стоит радиоприёмник, звучит музыка и затем передают новости. Я этого не слышу, не замечаю, я ещё не отошёл от дороги, от вождения. У меня первая такая длительная поездка в качестве водителя по США … и вообще.
Принесли себе кофе по три бутерброда, сели за столик и тут Лена говорит: – Сообщают о крушении самолёта, называют место падения. Говорят ошибка пилота при испытании нового самолёта.
Тут я оглядываюсь и вижу, что бармен с интересом смотрит на нас.
– Эй, уважаемые, вы же едете оттуда, из Финикса. У вас номера Финикса. Вы там не видели, не слышали ничего о крушении. Это где-то недалеко.
– Нет, ничего не заметили и радио не включали.
Вот ч-чёрт, номера … надо было сменить. Возможно, что это совершенно излишнее волнение – случайный бармен, случайный вопрос.
Следующие двести пятьдесят километров прошли без приключений. Остановились у отеля, который нам рекомендовал «Рыжий», оставили на стоянке машину, прошли два квартала, взяли такси и поехали в порт. Машину заберёт и вернёт «Рыжий» или кто там ещё…
Теплоход уходит сегодня по расписанию через шесть часов, в двадцать три часа. Взяли билеты в первом классе и пошли покупать тёплые вещи, пока не закрылись магазины. Успели. Взяли всё необходимое: свитеры, пуловеры, фланелевые рубашки, тёплые спортивные костюмы, тёплые ботинки, куртки, шапочки вязаные – нас ждёт полярный круг. Затем с сумками идём в припортовый ресторан и этому здесь никто не удивляется. Сидим до самой посадки. Когда подошли, то оказались где-то в середине очереди. Хорошо. Ещё более хорошо то, что рамки металлоискателей отключены (как говорил «Рыжий» – они всегда отключены – это не аэропорты), а то не знаю, что было бы. Только на это и был расчёт.
Заняли свою двухместную каюту, дождались отхода, послушали приветствие и поздравление капитана, приняли душ и спать. Мы оба не плавали на больших морских кораблях.
Теплоход небольшой, но быстроходный (до 33 узлов), двухпалубный, имеется ресторан с барной стойкой, небольшое пространство для желающих танцевать, кинозал. Расчётное время в пути пять с половиной суток с заходом в Сан-Франциско, Виктория и Принс-Руперт (Канада).
Эта Северная Америк хорошо устроилась в жизни: – на Атлантическом побережье её омывает тёплое течение Гольфстрим, текущее из тропиков к Северному Ледовитому океану, на западном побережье в Тихом океане также имеется тропическое течение, омывающее США и Канаду до южного побережья Аляски, затем оно идёт уже охлажденноё к Камчатке и далее на юг холодным течением Курасиво. То есть Чукотку, Камчатку, Сахалин, все дальневосточные земли СССР омывает холодное течение. Поэтому наши севера холодные, а американские более пригодны для растений и животных. Климат южной части Аляски довольно тёплый – в январе – 10оС, а в июле не по летнему (не как в Лос-Анджелесе) +10+18. Зато в центральной части полуострова, за горными хребтами суровой полярный климат с морозами до -62.
Выехали из Лос-Анджелеса в середине августа и было +35, через четыре дня будем в водах Аляски и будет +15, а то и ещё холоднее – к сентябрю дело идёт.
Часто бывать на людях у нас по известным причинам не было желания, поэтому мы чаще смотрели кино. Выходили, естественно, на верхнюю палубу, но рано утром, встречали всходящее солнце, когда пассажиры ещё спали, а потом провожали заходящее солнце, в сумерках.
В ресторане знакомств не заводили, но, тем не менее, на третий день, в обед к нашему столику подошёл полненький, лысоватенький человек лет сорока пяти, слегка выпивший и на правильном русском языке говорит:
– Здоровеньки булы! Мне кажется, что мы с вами уже встречались.
Лена ему на английском отвечает: – Всё возможно, например, в Лос-Анджелесе в припортовом ресторане.
Тот: – Н-е-е-т, в Нью-Йорке, в аэропорту. Мне кажется, что мы летели в одном самолёте из России. Кстати, – будем знакомы, – Александр Григорьевич – будущий министр будущего правительства Украины.
Ё-моё, вот случайность, которая губит многих. Нам нельзя подтверждать его слова – ведь мы «граждане США».
Лена: – Вы русский?
Александр Григорьевич: – нет, украинец.
Лена: – а я считала, что нет разницы – русский или украинец.
– Ну, что вы, мы разные народы, у нас разный язык. Те агрессоры, воинственные, а мы люди мирные, но своего не упустим. Многие очень не любят московитов, а я особенно. Я готов их везде и всегда … на гиляку. Гиляка по-украински – это сук.
Лена: – похожих людей в мире очень много, есть прямо-таки копии абсолютные. А вы куда едете?
– Я еду в Канаду. Завтра выхожу в порту Виктория. Там большая диаспора украинцев. Я специально такой длинный маршрут выбрал – захотел посмотреть и Америку, и Тихий океан почувствовать. Деньги диаспора собрала и оплачивает мой приезд.
Лена: – Я знаю немного русский язык, я изучала его, так как в моей, в нашей с мужем работе мы часто сталкиваемся на симпозиумах, на зимовках в Антарктиде с коллегами из России. Мы гляциологи, едем на Аляску.
После этих её слов он сходил к своему столику, принёс рюмку чего-то белого, выпил, закашлялся, отвернулся и стал сморкаться, а Лена шепнула: – уведи его в бар, напои; на немецко-английском мучай его, имя своё выдумай другое.
Тут и я заговорил, коверкая русские слова на английский манер: – рад познакомиться – Дональд. Пойдём в бар, выпьем за знакомство. Я угощаю.
Лена: – А я тут закажу ещё чего-нибудь. Мы угощаем.
Магические слова для хохлов – «я (мы) тебя угощаем» – подействовали мгновенно и он вслед за мной поднялся со стула. Там я заказал две порции виски.
– Мы по делам, а также в гости, и посмотреть северное сияние. Там у нас друг живёт, давно приглашал.
– Это хорошо, что есть друг. Давай выпьем за дружбу – Америка-Украина сёстры.
Выпили, я заказал ещё по одной порции.
– Америка нам поможет. Давай выпьем за вас, за Америку.
– А в чём помощь вам нужна? В каком деле? Чем надо помочь?
– Главное дело – избавиться от России. Напустить на неё порчу, а лучше – вообще уничтожить. Ну, а самое главное – деньги нужны. Много денег. Мы пока плохо живём – ни кондиционеров, ни контрацептивов приличных, ни кружевных трусиков, только вышиванки, да шаровары из льна. Ещё есть у нас автомобиль «Запорожец». – Язык у него уже заплетался.
Тут я краем глаза вижу, что официант ставит на нашем столике какие-то тарелки, фужеры, а Лена машет рукой – подходите.
Я говорю: – пойдём к столу, надо закусить хорошенько.
С трудом хохло-министр сполз с табурета, а я, поддерживая его, повёл к столику. Тот уселся, взял стакан с минеральной водой и выпил весь без остановки. Видно, что стало ему лучше. И тут он заметил в своей тарелке огромный бифштекс. (Как потом сказала Лена – она заказала особый бифштекс – по размерам в два раза больше обычного).
– Вот это Америка! Таких больших котлет я никогда не видел. – Воткнул в него вилку и впился зубами. Сок потёк по подбородку, под рубашку и жирное пятно начало растекаться изнутри.–Неужели и в Канаде вот так же кормят?!
– Да, конечно, вы приехали в Америку. США и Канада – это почти одно и то же. Давайте выпьем за знакомство с настоящей Америкой и с лучшим представителем Украины. – Это Елена изощрялась.
Она взяла свой бокал с красным вином, мне подвинула (строго, точно, безоговорочно) такой же и нашему новому другу его бокал с красным вином. Я понял – бокалы перепутывать нельзя, пить на брудершафт нельзя. Поэтому, не задерживаясь, выпил и стал подталкивать к этому действию будущего министра.
– Какой пост в министерстве вам уготован?
– Экономика, финансы, планирование экономики. Я всё могу. – И выпил.
Замечаю – Елена заметно расслабилась, удовлетворённая.
Будущий министр экономического развития Украины взял в горсть жареного картофеля и засунул в рот. Вилку держать он уже не мог. Голова ещё жевала, но стала всё ниже клониться к груди.
Лена подозвала официанта и попросила отвести нашего друга в свою каюту. – Перепил. Слабоват мужчина на халяву. Тут подошли два стюарда и повели его. Они знали его номер.
Мы посидели подольше, чтобы этот инцидент сгладился в глазах окружающих. Через час в каюте на мой молчаливый вопрос Лена сказала: – Средство, усиливающее алкогольное опьянение. На некоторых действует так, что два-три дня они пьяные и в безпамятстве, а могут и копыта протянуть от сердечной недостаточности.
На следующий день в полдень теплоход пришвартовался в Виктории. Несколько человек пошли на выход. Вдруг возник какой-то переполох, два стюарда побежали куда-то, а через десять минут видим – они несут на носилках тело хохло-министра. Третий стюард нёс три его чемодана. Четвёртым был, как потом выяснилось, медик с теплохода.