Община. Не введи во искушение

Лучи полуденного солнца дотягивались даже сюда, до распахнутых кухонных окон, расположенных с северной стороны. Скользили солнечными зайчиками по гуляющим от летнего ветерка шторкам, грели подоконник, отбрасывали невесомые тени на наличники...

Я распрямила спину. Сдула с лица прилипшую прядь волос - жарко невыносимо. С раздражением бросила взгляд на настенные часы - ещё даже не полдень, а я уже устала так, что готова распластался прямо на полу и просто лежать, блаженно глядя в потолок. Зачем я, спрашивается, решила сегодня связаться с тестом и затеять пироги? Да, Савка говорил о том, что прежде мама каждые выходные готовила выпечку, но я-то куда? Мне оно зачем? Сварила бы лучше макароны и не парилась...

Мне очень не хватало Лизы. Её бесценной помощи, советов, объяснений, да просто общения даже! Но положенный срок вышел, и девушка снова стала посещать летний лагерь вместе с братом и младшей сестрой. Лука не видел необходимости держать дочь вдали от сверстников, хотя я подозревала, что он просто побаивался моего влияния на неё - Лиза последние дни стала гораздо веселее, смелее и, кажется, более открытой. И смеялась чаще, не пряча искреннюю радость за внешней чопрностью... Нет, она всё также почтительно опускала глаза при виде отца, но взгляд будто стал более выразительным и дерзким.

И Лука наверняка заметил эти незначительные перемены...

Стряхнула муку с ладоней. Открыла кран, тщательно вымыла руки, с наслаждением несколько раз ополоснула лицо холодной водой. Тут же набрала полный стакан, опустошила жадными глотками...

Душно.

Лука говорил, по прогнозу вечером гроза будет...

Повернулась к столу. Уныло заглянула в тетрадь, за прошедшую неделю изрядно пополнившуюся молитвами, написанными ровным лаконичным мужским почерком.

Так, где я там остановилась...

...Исправи иных развращение и жизнь, не согласную благочестию, сотвори, да вси свято и непорочно поживем...

Прикрыла глаза, борясь с привычным раздражением. Обречённо выдохнула - я никогда этого не запомню...

***

Несмотря на то, что в дневное время суток в доме больше никого не было, я чувствовала себя воровкой, торопливо приближаясь к кабинету Луки. Бесшумно преодолела последние метры, остановилась перед нужной дверью, уже по привычке стараясь не обращать внимания на висевшие в коридоре иконы...

Догадывается ли муж, что рано или поздно я должна была прийти сюда не только ради того, чтобы вымыть полы, но и для того, чтобы взять свой телефон?

Хочется верить, что нет. Но, скорее всего, да...

Впрочем, мне всё равно.

Решительно повернула ручку, вошла в просторную комнату, заставленную стеллажами с церковными книгами. Прокралась мимо шкафа с праздничными и повседневными ризами и прочими одеждами, миновала комод с какими-то рукописными текстами и документами. Неуверенно притормозила, поджала губы, старательно расправляя складки тяжёлых тёмных штор на окне - Лука обычно просто раздвигает их утром, совершенно не заботясь о том, чтобы было красиво. Нервно бросила взгляд в окно на всякий случай...

Отвернулась. Неторопливо направилась к массивному дубовому столу, покрытому тёмным лаком...

По пути задвинула стул, аккуратно переложила компьютерную мышку, поставила в органайзер лежавшую рядом ручку. Словно пыталась избавиться от смутного чувства вины и оправдать своё присутствие в этой комнате...

Наконец решительно выдвинула верхний ящик. Схватила лежащий на самом верху телефон, мысленно благодаря Бога за то, что Лука до сих пор не убрал его куда-то в другое место. Быстрым шагом покинула кабинет.

Лишь вернувшись на кухню, выдохнула от облегчения, прислушиваясь к постепенно успокаивающемуся стуку собственного сердца. Плюхнулась на стул, нажимая кнопку включения гаджета и с нетерпением ожидая, когда загорится экран. Снова мельком бросила взгляд во двор, вытащила из пачки сигарету, с наслаждением прикурила прямо тут, в помещении - всё равно окна открыты и вытяжка включена. Почти расслабилась, заглушая отголоски совести...

Телефон ожил. Надо же - даже заряд батареи почти полный...

Наконец ввела пароль, откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, принимая максимально комфортную позу - моё законное время отдыха, которое я перезентовала сама себе, пока пекутся пироги...

Несколько звонков от Марьяны. Смс-ка от мамы - ей, похоже, тоже доложили о том, что её дочь "совсем спятила и ударилась во все тяжкие". Похер, потом отвечу.

От Глеба... Ничего.

Точнее, было что-то, но сообщение удалено. Им самим. Наверное, потому что я вовремя не ответила...

Разочарованно вздохнула, делая затяжку. Закусила губу, борясь с желанием написать ему прямо сейчас...

Конечно, мы неплохо пообщались в последний раз. Но до этого бывший муж несколько месяцев игнорил мои звонки и слезливые сообщения. Возможно, продолжит это делать и теперь...

Но ведь не узнаешь, если не попробуешь, верно?!

Слишком сильно хочется попробовать...

В два вдоха докурила сигарету, торопливо затушила её в чашку с остатками кофе. От расслабленной позы не осталось и следа - сосредоточенно села по струнке, склонилась над согревшимся от тепла моих ладоней телефоном...

"Привет. Вот пишу, чтобы вы там не думали, что я пропала" и стандартный улыбающийся смайлик.

Перечитала, прежде чем отправить. Почему-то улыбнулась собственным ощущениям - так тепло на душе сразу... Будто издалека кокетничаю с бывшим...

Немного расслабилась. Снова потянулась за сигаретой, прикурила.

Всё-таки добавила к смайлу дежурный поцелуйчик, сразу нажала стрелку. Полюбовалась уже отправленным сообщением, лаконично продолжившим предыдущую переписку, чувствуя, как сердце заходится истошным адреналиновым ритмом... Вышла из сети.

Наверное, теперь я наконец поймала то долгожданное иллюзорное ощущение, что мы с Глебом снова равны в весовых категориях. Он женат, я замужем. Одинаково! Неважно, что он ушёл от меня к другой женщине в здравом уме и твердой памяти и счастлив со своей Оксанкой, а я от отчаяния набросилась на первого попавшегося мужика и ненавижу собственную жизнь... Это не считается! В целом мы практически равны.

Да ведь?..

Да.

Привычно пробежалась по всем соцсетям, полистала ленту новостей, зашла на любимый маркетплейс... Со вздохом поморщилась - заказанные когда-то в прошлой жизни товары не дождались меня в ПВЗ, и их уже отправили обратно. Ещё и денег за возврат с меня содрали... Эх.

Шмыгнула носом, просматривая собственную корзину - как же я соскучилась по всем этим до боли привычным действиям...

В памяти услужливо всплыл неказистый старый каменный дом, расположенный на въезде в деревню. Длинное и низкое строение, бывший дом культуры, потом коровник, теперь отремонтированный местный "деловой центр", где с разных сторон располагались отделения почты, банка и ещё чего-то там, а на углу, со стороны дороги, прямо над невысокой дверью висела дорогая сердцу вывеска пункта выдачи. Отсюда не больше двух километров...

Прикусила губу, ощущая очередной хмельной взрыв нездорового адреналина. Снова пробежалась глазами по отложенной в корзине одежде - вот этот набор чёрных кружевных трусов мне явно не помешает. Так и быть, Лука даже не узнает - при нём я буду носить только то больё, что он сам мне купил. И лифчик красивый со стрепами я давно хотела выкупить - его можно надевать хотя бы перед выходом в деревню, ибо дефилировать здесь всё равно больше негде. И обувь мне срочно требуется - балетки выглядят так, будто я в них три года отходила! И халат надо приобрести - всё равно по утрам дома никого нет, а мне в нём будет гораздо удобнее. Господи, и хоть одно платье приличное можно выбрать... Вот это, например - спортивное, с капюшоном и карманом-кенгуру, даже с небольшими разрезами по бокам - они исключительно для удобства ходьбы...

Настроение не просто поднялось на несколько пунктов. Оно буквально рвалось ввысь, заглушая отголоски здравого смысла эйфорией данного момента - у меня в руках мой телефон, мы переписываемся с Глебом, я снова могу совершать онлай-покупки... Я никогда прежде даже не задумывалась о том, какое же это счастье - иметь столько возможностей! И сейчас происходящее живительным бальзамом обезбаливало сердце...

Конечно, собственные деньги стоило экономить - вряд ли теперь Глеб станет оказывать мне какую бы то ни было материальную поддержку. Но кое-что точно можно потратить из оставшей суммы на карте...

В процессе этой самой экономии едва не проворонила пироги - они получились очень румяные, да. Зато я заказала всё, что хотела. Нашла в интернете название улицы и номер дома, изменила адрес доставки, ничуть не расстроившись тем фактом, что большинство заказов будут ехать сюда неделю. Да хоть две! Всяко лучше, чем ничего...

Мимоходом следила за временем - скоро выходить из дома, а я даже не собрала мужу сумку с обедом. Врочем, успеется...

Напоследок ещё раз заглянула в сообщения - Глеб пока не заходил.

С сожалением выключила телефон. Отнесла его обратно Луке в кабинет, уже зная наверняка, что завтра возьму его снова...

Вернулась в кухню. Обжигая пальцы и тихо матерясь сквозь зубы, вытащила из духовки противень, принялась торопливо заворачивать каждый горячий пирожок в салфетку - вдруг Лука надумает угостить кого-то из мужиков моей "стряпнёй", мать его...

Опаздывать не хотелось, но пришлось - вышла из дома на полчаса позже обычного времени. Неприятное ощущение того, что я в очередной раз подвела уважаемого супруга, слегка напрягало. А в совокупности с поднывающей совестью и всполохами чувства вины за своеобразный обман весьма раздражало - снова будут убийственно-обвиняющие взгляды исподлобья, внеочередная молитва в осточертевшей тетрадке, нравоучительные беседы после ужина, от которых в прямом смысле сводит зубы...

***

Ворота рабочей территории привычно оказались открыты.

За прошедшие дни я уже привыкла к мимолётным взглядам автослесарей и токарей - знала, кто из них точно приветливо поздоровается, кто просто кивнёт из вежливости, кто презрительно отвернёт голову и сплюнет на землю... Примерно научилась определять, кто из мужиков является членом общины (заросшие бородой суровые лица и льняные рубахи с закатанными рукавами под застиранными, но неизменно чистыми комбинезонами явно свидетельствовали об этом), а кто относится к деревенским жителям (развесёлые выбритые физиономии, недвусмысленные смешки мне в след, нередко амбре перегара поблизости, зачастую замызганная до черноты форма - чего её стирать, если завтра снова испачкается?). А ещё сама незаметно определилась с теми, кого мне хочется поприветствовать, улыбнуться и чисто по-женски произвести впечатление, а кого лучше обойти десятой дорогой...

По пути пару раз встретились знакомые лица - жёны общинников, приносившие мужьям обед и уже неспешно возвращавшиеся обратно домой. Этих ни с кем не спутаешь - длинные юбки, красивый размеренный неторопливый шаг, ровная осанка, покрытая голова, опущенный вниз взгляд, на деле преисполненный какого-то сурового женского достоинства...

И среди них Серафима, да.

К счастью, соседка попадалась мне на глаза крайне редко, и я так и не определилась с тем, как себя вести в её присутствии. Но поздороваться надо - тут без вариантов.

Фима шла степенно, я бы сказала - даже горделиво. Изредка кивала напарнице, с которой ей оказалось по пути - та что-то негромко рассказывала, делилась последними новостями.

Красивая она всё-таки... На свой манер, но цену себе определённо знает. Высокая, статная, держится так, что ураганом не сметёшь. И коня, и в избу... Луке бы определенно подошла такая...

Не могла не заметить, как Серафима стреляет глазами по сторонам, заглядывая в приоткрытые двери ангаров. Явно пытается кого-то высмотреть. И совершенно очевидно, что не собственного мужа - она сейчас только что от него.

Сука...

Тоже попыталась выпрямить спину и расправить плечи - именно перед Фимой хотелось выглядеть... Просто выглядеть. Чтобы не только у неё, но вообще ни у кого даже не возникло вопроса, почему Лука взял меня в жёны. В конце концов, имею полное право...

- Мммм... Гляди, кто идёт, - Серафима наконец перестала вертеть головой и посмотрела прямо перед собой. Беззлобно и почти дружелюбно усмехнулась. - Доброго здоровьечка, соседка! - она смерила меня снисходительно-оценивающим взглядом, принимая мой приветственный и вполне доброжелательный кивок. - Наконец-то идёшь! Лука Тихонович заждался уже! - в её голосе послышалось прямо-таки елейное сожаление. - Голодный совсем, поди... - теперь она очень мило и душевно вздохнула, похлопала ресницами. - Не любит он, когда опаздывают. Страсть как не любит. Эх, Хеония... - она с натуральным сочувствием покачала головой. - Ты уж зови в следующий раз, коли чего не получается, не стесняйся. Помогу. А то так и заморишь хорошего человека голодом, - Фима иронично рассмеялась.

Ой, тоже мне, нашлась благодетельница. Тьфу...

- Ничего, человек вполне способен потерпеть десять минут, - пропела в тон ей, уменьшая сорок пять минут опоздания до десяти. - Спасибо за предложение, соседка! Буду иметь ввиду, - я даже приняла кроткий вид и скромно опустила глаза, хотя прекрасно знала, что Серафиму этим не обманешь.

- Ну-да, ну-да... - та на секунду насмешливо прикрыла глаза. - Но ты всё-таки поторопись, Хеония...

- Уже! - мило оскалилась, проходя мимо неё. - Всего наилучшего!

Фима открыла было рот, собираясь что-то произнести, но передумала. Отвернула голову, продолжила путь к воротам...

Выдохнула. Свернула к курилке.

- Макар Всеволодович, здравствуйте! - я, как обычно, улыбнулась седому бородатому дядьке. - Всегда всё знаете... Лука-то нынче где?

- Добрый день, дочка! - Макар хитро прищурился, выпуская струю сигаретного дыма. - Та знамо где - в офис ихний пошёл. БелАЗ сдавать надобно, пришла пора улаживать оплату... - он важно кивнул в сторону старого двухэтажного здания из белого кирпича. - Ступай вон туда, там найдешь.

- А, хорошо! - махнула рукой на прощание, меняя траекторию к так называемому офису. - Спасибо, Макар Всеволодович!

- Та не за что...

*2*

Голос Луки я услышала издалека - почти все двери так называемых кабинетов, построенных ещё в советское время, оказались открыты нараспашку - жарко. И ведь гудит же где-то на последнем издыхании кондиционер, но этого явно недостаточно...

Муж говорил по телефону. Негромко, проявляя терпение и заинтересованность, с небольшим раздражением, явно направленным не на собеседника, а на что-то иное. Не исключено, что на меня - правда ведь голодный, наверное...

Заглянула в одно помещение по правой стороне, в другое...

Лука был здесь. Уперев кулак в бок, вальяжно ходил из угла в угол, другой рукой держал телефон, обсуждая с кем-то политику ценообразования и умело жонглируя какими-то заоблачными для меня цифрами. Иногда заглядывал в бумаги, лежавшие на столе, уточняя какие-то суммы...

Кроме него, в кабинете находились ещё двое мужиков - один, совершенно незнакомый и явно деревенский, стоял, прислонившись к подоконнику и сложив руки на груди, другой, огромный и бородатый настолько, что глаз не видно, лениво развалился в рабочем кресле, изредка насмешливо вставляя в чужой разговор колкие фразы. Этого я в некотором роде знала - напарник Луки, тоже из общины, имеет в личном пользовании какой-то самосвал, на котором периодически халтурит - возит лес и дрова местным жителям. Илья, кажется...

Потопталась на пороге, привлекая внимание.

Привлекла...

Лука бросил в мою сторону уже откровенно неприязненный взгляд, очевидно давая понять, что я совершенно не вовремя. Махнул на меня рукой, чтоб не мешала и не отсвечивала, отвернулся к окну, продолжая свой диалог...

Озадаченно вздохнула, растерянно глядя в его широкую спину.

Ну и что мне делать? Впрочем, можно просто оставить сумки и тихо свалить - по факту, идеальный вариант, чтобы не слушать претензий по поводу своего опоздания...

Осторожно сделала шаг в кабинет, молча кивнула двоим мужчинам, попыталась примостить авоськи у стены...

- Здрасте! - деревенский мужик снисходительно улыбнулся.

Илья только поднял руку в знак приветствия.

- Иди садись, Хеония, - он грузно поднялся со своего места. - Тихонович скоро освободится.

Закусила губу, бросив тревожный взгляд в сторону мужа...

Лука действительно повернулся на предложение друга. Ответил мне предупреждающе-убийственным взглядом, всё-таки пытаясь концентрироваться на разговоре...

- Да посиди, - Илья даже выдвинул кресло из-за стола поближе ко мне. - Сговорились уже, всё равно из них больше не выбить, - он многозначительно покосился на напарника, явно обращаясь больше к нему. - Да и так отлично вроде, сильно цену набивать тоже не имеет смысла, иначе второй раз к нам не повезут... - он говорил тихо, но Лука явно прислушивался к его словам, хоть и сделал знак рукой, чтоб Илья замолчал.

Чувствуя себя совершенно лишней, но не желая пренебрегать гостеприимством, на цыпочках подошла к креслу и присела на самый краешек. Чинно сложила руки на коленях, когда Илья тоже отвернулся к окну, дабы не смущать взглядом замужнюю женщину. В то время, как второй украдкой разглядывал меня с любопытством и совершенно не стесняясь.

- Лёх, сходи печать принеси, надо отсканировать документы и отправить наконец, а то до вечера волындаться будем, - Илья строго кивнул Лёхе на выход из кабинета.

Тот равнодушно потопал прочь. А вскоре и сам Илья вышел следом за ним...

За те пять минут, что Лука заканчивал свой важный разговор, принципиально делая вид, что меня здесь нет, я успела немного расслабиться - откинулась на мягкую спинку стула, задрала до колен подол длинного платья, проветривая вспотевшие ляжки, закинула ногу на ногу, сбросила балетки - пусть ступни отдохнут, положила голову на подголовник, без особого интереса глядя в окно на рабочие цеха и суетившихся вокруг них людей, погружаясь в собственные мысли ни о чём...

...Лука внезапно дёрнул подлокотник кресла, сходу разворачивая меня к себе лицом. Больно толкнул ладонью коленку, заставляя поставить ноги ровно, тут же рванул вниз платье, прикрывая лодыжки... Только после этого, глядя на меня с праведным гневом и яростью в глазах, убрал в карман мобильник, по которому только что закончил разговаривать.

Видно, совсем не в духе...

Судорожно всхлипнула от взметнувшегося в груди страха и мгновенно затопившей обиды - неужели нельзя просто сделать замечание, что я опять не так сижу? И не так свищу, не так выгляжу, и вообще не такая святая, как его драгоценная Сима, например...

Шмыгнула носом, торопливо поднимаясь на ноги и вообще отскакивая от кресла, подальше от чужого негодования и злости.

- Ты почему на час позже пришла? - Лука снова повернулся в мою сторону, будто решил отыграться на мне за свою усталость, голод и неудачный разговор по телефону. - Трудно хоть раз сделать как надо, а?! - он грозно свёл брови к переносице. - Я же говорил, что после обеда буду занят! Предупреждал, чтобы не опаздывала сегодня!

Ну говорил, вроде...

- Я, пожалуй, пойду, - я поджала губы. Опустила глаза, всем видом демонстрируя обиду, совершенно несправедливо нанесённую моей тонкой душевной организации, отвернулась...

- Иди! - Лука буквально рявкнул мне в затылок. - Вечером поговорим...

Пффф.

Молча продефилировала к выходу. На прощание всё-таки оглянулась, расстроенно покосилась из-под ресниц на пышащего буйным раздражением супруга, демонстративно сложившего руки на мощной груди и провожавшего меня разъярённым взглядом исподлобья. Показательно досадливо вздохнула, опуская печальный взор...

Даже не шелохнулся. Мудак!

Да и пошёл он...

Решительно зашагала по коридору к выходу из здания - пусть этот неотёсанный чурбан подавится своим недовольством, раз даже извиняться не собирается...

***

Домой не хотелось.

Да и как в принципе может хотеться туда, где тебя ждут бескрайние грядки, ежедневное мытьё полов, бесконечные молитвы и беспрестанная готовка на четверых человек?! И максимум, что светит в ответ на твои труды и старания - дежурное "спасибо". Будто ты делаешь что-то обыденное и повседневное, словно не прикладываешь усилий, не стираешь руки в кровь от этих тряпок с содой, не обливаешься потом на этом чёртовом огороде, да что там, вообще по щелчку пальцев у тебя всё получается...

Свернула с дороги. Прошла метров пятьсот краем села, вдоль леса. Вышла в аккурат напротив последнего деревенского дома...

Невольно улыбнулась, подходя к воротам - на крыльце привычно развалился кот, на низеньких столбиках натянута новая верёвка и сушатся какие-то вязанные крючком половички, тут же сохнут первые пучки нарезанной мяты, аккуратно скрученные тоненькой бечёвкой... Уютно.

- Баб Маш! Баб Ма-а-аш! - я толкнула калитку, неторопливо зашла во двор. - Баб Маш!

- Ты что ли, Снегурка?! - Мария Михайловна выглянула из-за угла сарая. - Тю-ю... Какие люди... - она широко улыбнулась, скидывая испачканные землёй перчатки. - Заходи, хорошая моя! Я сейчас... - она оставила тяпочку на дорожке, пошла ко мне навстречу, поставив ладонь козырьком, чтобы лучше меня разглядеть. - Ну какая ты у меня стала, а... А платье-то... А платок... И коса у ней... Ну красавица! Загляденье! - она протянула руку, и я с радостью обняла старушку. - Вот Лука-то поди не нарадуется... - она понизила голос, почти зашептала, - такую жену Бог-то послал...

Насмешливо скривилась, закатывая глаза. Вот умеет же Мария Михайловна заливать в уши - не отнять.

- Луке Вашему не до красоты, - я махнула рукой, разрывая сердечные объятия. - Ему только чтоб поесть вовремя было, да полы чистые... И огород чтоб не зарастал! - я злорадно усмехнулась. - А остальное вообще не про него...

- Ну это ты зря, Снегурка, - баб Маша наклонилась к шлангу у фундамента, повернула допотопный кран, принялась мыть руки. - Мужик - он завсегда мужик, красивое всегда видит, - она покосилась на меня смеющимися глазами. - Ночами-то поди покоя не даёт? - снова заговорщически зашептала, понимающе кивая.

Вспыхнула.

Ну вот как объяснить хорошему человеку, что ночами он мне покоя не даёт исключительно из-за желания потрахаться, а не из-за моей так называемой красоты? Будь на моём месте любая другая, он бы поступал точно так же. Да и красота сомнительная - некогда аккуратный маникюр облез и обломался, кожа загорела до зудящей красноты, волосы стали как пакля и секутся, без дезодоранта вся одежда провоняла потом, побриться тоже нечем и вроде как неположено...

- Да ну, баб Маш... - я снова отмахнулась от чужих предположений, невольно краснея. - У Луки всё по расписанию, и это тоже...

- Ну знамо дело, - Мария Михайловна согласно закатила глаза. - Я так всю жизнь прожила. И ты привыкнешь... - она засеменила в дом, торопливо вытирая руки об подол своей юбки. - Иногда бывало, знаешь... Так бросить всё хотелось... - баб Маша улыбнулась с ностальгическим видом. - А как подумаешь - дети, корова, куры, огород... Тогда ж все подсобным хозяйством жили, не то что сейчас. Да и сам Родион, муж мой покойный, он же и каши сварить не мог! Всё только в поле работать умел, колхоз поднимал, а дом да скотина-то всё на мне были... Как оставишь?! Никак, - она тяжко вздохнула, прямо на крыльце переобуваясь из калош в тапочки. - Да и он, Родион-то, бывало, как притащит с поля букет... И васильки, и одуванчики, и кипрея нарвёт, и лютиков, ну жёлтеньких таких, и колосьев каких навьючит... На, мол, хозяйка, поставь на стол... А я и рада - другим мужики грибы да ягоды только приносят, а мой... цветы... - она всхлипнула украдкой, покачала головой, тихо засмеялась воспоминаниям, став будто лет на десять моложе. - Так что не переживай, Снегурка. Привыкнешь, - баб Маша с какой-то щемящей нежностью посмотрела мне в глаза, прежде чем отвернуться и толкнуть дверь в прихожую. - Пошли чай пить, варенье твоё я ещё позавчерась достала, как знала, что в гости пожалуешь...

Это было душевно и тепло, совсем по-домашнему - сидеть за большим потёртым столом в знакомой уютной кухне, пить терпкий травяной чай с пышной булкой и густым малиновым джемом, слушать тихий добрый голос Марии Михайловны, умиротворённо рассуждающий о непредсказуемой погоде, о капризной природе, о Боге и смирении, о далёком или не очень прошлом, о заоблачном или ближайшем будущем, поглядывать в окно на снующих в кормушке воробьёв, любоваться аккуратным порядком вокруг, вдыхать ароматы сладковатого дрожжевого теста и настоящих имбирных пряников, пересохших дров и свежей смолы, теплого парного молока и вязкого ревневого киселя... Здесь словно замыкался какой-то круг, сводились воедино тысячи разбросанных по миру дорог, наступало время тишины, чаши весов замирали в балансе. Ощущение - будто вся вселенная за пределами этого дома застыла в недвижении, давая возможность выпасть из реальности и просто отдохнуть. Что-то такое до боли родное, не позабытое, но отложенное на потом... В таком состоянии правда кажется, что все проблемы решаемы, что любые беды обойдут стороной, что рано или поздно минуют тревоги и горести, останется только какая-то непонятная, но необъятная и торжественная вечность, в которой и утонуть не жалко. Абсолютный душевный покой и духовная гармония, практически безмятежность...