Община. Не введи во искушение

*3*

Естественно, банка слабоалкогольной бурды со химозно-смородиновым вкусом, которую мне продали в так называемом магазине, никак не могла всерьёз повлиять на моё состояние. Это не баб Машина наливка, которая мгновенно бьёт по мозгам и вырубает их наповал, увы.

Но мне стало легче. Уже от того факта, что я всё ещё могу принимать решения относительно того, куда мне идти, что покупать, чем якобы травить свой организм. Мнимое и такое необходимое чувство личной свободы, которое постоянно нужно отстаивать и доказывать хоть кому-то, пусть даже самой себе, дабы не ощущать это отвратительное гнетущее горьковатое одиночество... Я не одинокая, я свободная! Правда же? Сейчас я готова в это поверить...

По крайней мере, мне удалось частично поднять себе убитое в хлам настроение. Унять тоску и тупую душевную боль, притянуть за уши хоть какой-то минимальный призрачный позитив, отодвинуть на задний план здравый смысл, в котором я с какого-то момента вовсе стала сомневаться...

Даже оставшиеся дела перестали казаться такими тягомотными и непосильными - что успею, то успею. А что нет - не мои проблемы...

По итогу я успела практически всё - и кое-как домучить под палящим солнцем ненавистную грядку (я уже потеряла ориентир, которая она по счёту за эту неделю, ибо борозды зарастали травой с астрономической скоростью), перегладить гору белья (нахрена это вообще делать, если сушится оно аккуратно развешенным на плечиках или безупречно приколотым прищепками?), протереть на скорую руку полы (в спальне помыла даже два раза, дабы угомонить совесть), надраить и без того сияющий унитаз (оказывается, лимонная кислота в самом деле вещь), разогреть утренние пироги (хорошо, что напекла много), сварить компот из сухофруктов (сама успела его полюбить, да), поменять постельное бельё младшим детям и запустить ещё одну стирку...

Теперь я просто проходилась тряпочкой по фасадам кухонного гарнитура - дурацкое занятие, особенно нижние тумбы, ибо постоянно приходится сидеть на корточках, и в этой позе страшно затекают ноги, тем более к вечеру. Но кому какое дело, верно? Тут не то что не пожалеют или не посочувствуют, тут даже спасибо никто не скажет...

Слышала, как хлопнула входная дверь. Как по дому разлетелись счастливые детские возгласы. И им вторил мужской голос...

Лука.

Блять! Ну какого хера он сегодня так рано припёрся?! Может, опять за подризником, а... А потом уйдёт в свою церковь и останется допоздна...

Принялась снова тереть дверцу нижнего шкафа - пусть видит, что я тут тружусь в поте лица, да.

- Привет! - первой в кухню влетела довольная Лиза. - Как день прошёл? Помощь нужна? - она обвела помещение привычным взглядом. - Мммм, сегодня на ужин выпечка?! - её глаза заблестели в предвкушении. - Вот Савка обрадуется... - она сходу повернулась обратно в сторону коридора. - Савка! Савелий! Иди сюда!

Брат тут же появился в дверях.

- Здравствуйте! - парень кивнул мне, с подозрением уставился на старшую сестру. - Чего звала?

- Смотри, что Сне... Хеония сегодня на ужин приготовила! - Лизка торжественно указала взглядом на два накрытых салфетками противня, стоявших рядком на столешнице. - Чувствуешь, как пахнет?! Ооооххх... - она театрально закатила глаза.

Савка не ограничился ароматом и очевидной картиной - решительно подошёл к столу, аккуратно приподнял край полотенца, заглянул под него...

- И правда... - он несколько секунд созерцал небольшие пирожки с мясом и луком, украшенные ровными косичками. - Вот это да... - зашептал благоговейно, осторожно накрывая противень обратно. - Спасибо, Господи!..

В смысле?! А мне спасибо?

А, тьфу, мне после трапезы скажут, да. Но совсем не с таким чувством, не с такой искренней душевной благодарностью, не с такими горящими глазами...

- Здрасте! - теперь на кухню забежала счастливая Настёна. - А нам сегодня в лагере про букву "шшшш" рассказывали! - она забавно изобразила длинный звук. - Я уже почти все буквы выучила! Ты рада? - малая во все глазища смотрела на меня, явно ожидая похвалы.

Не хотелось, да. На фоне собственных переживаний и страданий чужие детские заботы и достижения казались такими незначительными...

Подняла на Настю глаза. Глубоко вздохнула, делая над собой усилие...

Отбросила тряпку. Встать и разогнуться так сразу не смогла - спина затекла, колени и вовсе занемели.

Протянула руку, подзывая малышку.

- Иди сюда, - улыбнулась ей, почти уловив момент ментального доверчивого детского восторга...

Настюха подлетела ко мне, едва не сбив с корточек. Обхватила за шею чуть липкими ручонками, жадно разглядывая моё лицо...

- Я очень рада, Насть, - я заговорила серьезно, чтобы потом не мучиться чувством вины и угрызениями совести. - Ты - большая молодец! Всё-всё знаешь...

Настя улыбнулась. Неожиданно прикрыла глаза, выставила вперёд подбородок, явно намекая на то, что я должна ей поцелуй...

Сглотнула какой-то нехороший ком в горле. Крепко и звонко чмокнула пухлую нежную щёчку...

Девчонка тут же подставила вторую, не открывая глаз, но расплывшись в довольной сдержанной улыбке. Хитрюга, а...

Прижалась губами к другой щеке. Потом зачем-то поцеловала кончик любопытного носа. Потом опять скулу... Потом лоб... Потом висок... Потом куда дотянулась под заливистый детский смех и возню...

Знала, что Лука уже здесь, в кухне. Чувствовала его присутствие спинным мозгом - слишком обжигающая ментальная аура у этого человека, чересчур жёстко схлопывается пространство в его присутствии, излишне нагнетается обстановка, когда он рядом. Но так ни разу и не оглянулась, продолжая зацеловывать и щекотать довольную визжащую Настю...

- Кхм. Добрый вечер, Хеония, - ироничный мужской голос, раздавшийся за спиной, не был недовольным или раздражённым, как днём. Надо же, муж в настроении нынче...

Всё познаётся в сравнении. И таки да, оказывается, вечер был вполне себе ничего, пока Лука не обозначил своё появление...

Настюха немного затихла, с обожанием поглядывая на отца через моё плечо. Послала ему смешной воздушный поцелуй...

Выпустила девчонку из объятий. Через силу поднялась на ноги, опираясь локтём о столешницу, медленно обернулась, старательно игнорируя неприятные колкие мурашки, побежавшие по всему телу...

- Кхм. Добрый вечер, Лука, - ехидно прошипела, склоняя голову и презрительным взглядом окидывая уже сидевшего за столом мужа. - Как дела на работе? Удачно сдал свой... БелАЗ? - вскинула бровь, чувствуя, как вроде остывшая за день обида вспыхивает с новой силой.

Лука едва заметно нахмурился.

- Более чем, - наконец он вальяжно кивнул, откидываясь на спинку стула. - Переживала, смотрю, - усмехнулся, неторопливо подпирая бородатую щёку ладонью. - Думала, волновалась...

Уставилась в его наглые глаза, в упор смотрящие на меня...

- ...Так, все дружно идём мыть руки! - Лизка обратилась к Савке и Насте, но вздрогнула почему-то я. - Сейчас за стол сядем... - девушка приобняла брата и сестру, повела в коридор...

- Серафима твоя пусть о тебе думает и волнуется, - я отвела глаза, сложила руки на груди. - А я...

Теперь он приподнял бровь, сдерживая сарказм.

- А ты, как настоящая хорошая жена, во мне так уверена, что не сомневалась даже, ты это хотела сказать? - перебил, нравоучительно растягивая слова.

Проглотила пару матов. Процедила сквозь зубы:

- Именно.

- Хорошо, - Лука охотно кивнул. - Но... Жена, неужто тебя грех женской ревности обуял, коли Серафиму упомянула, м? - он смотрел с таким задором, что я закусила губу, чтобы не улыбнуться в ответ.

- Пффф... - покраснела до кончиков ушей, суетливо отворачиваясь к противням и убирая с них полотенца. - Скорее я иногда поражаюсь женскому лицемерию, - ляпнула с умным видом.

На самом деле я больше удивляюсь тому, как Фима до сих пор не затащила Луку под венец, ибо её намерения слишком тверды и кристально чисты. Я скорее завидую её силе духа и решимости - мне бы хоть половину её энтузиазма, и хрен бы Глеб куда ушёл от меня...

- Учись на чужих ошибках, - голос Луки посуровел, стал серьёзным. - Но не осуждай других...

Да бляяяять!

Не успела ответить - в кухню толпой ввалились дети.

Младшие расселись вокруг отца, Лиза подошла ко мне, чтобы помочь...

Семейный ужин, да. Чтоб его...

***

Молчание за столом. Звенящее, раздражающее, тяжёлое для восприятия, непереносимое для меня.

Но не для других - на фоне общего шороха, неуловимого скрипа стульев, тихого передвижения тарелок, едва слышного звона стаканов и чинных вздохов все отальные, кажется, чувствовали себя вполне привычно и совсем неплохо.

Последние дни я иногда задумывалась о том, что мешает мне также расслабляться в кругу этих людей? Спокойно ужинать, никуда не спешить, не рваться завершить трапезу, ибо потом ждёт гора посуды, а мне хочется поскорее покончить с делами...

Наверное, для меня всё было банально - я слишком привыкла суетиться. Именно той внутренней суетой, когда нервное напряжение ломит виски, когда бесит сам факт того, что надо что-то делать, когда внешне не успеваешь нихрена, а внутри копится дичайшее раздражение и недовольство собой, своими обязанностями, да что там, даже собственной жизнью. И этот факт с совершенной очевидностью лишний раз доказывал то, что я здесь чужая, не на своём месте...

Первым наелся Савка - кажется, он затолкал в себя даже больше пирогов, чем его отец. Перепробовал все начинки, явно отдавая предпочтение картошке и мясу.

Настя выбрала в фавориты пончики с вареньем и булочки с корицей - наверное, все дети их любят.

Лиза, как и я, налегала на ванильную творожную ватрушку с тонким слоем малинового джема - девушка тоже не сильно жаловала творог в первозданном виде, но любила производные из него.

Лука... Лука просто ел. Не рассматривал цветочки и вензелёчки на тесте, не интересовался содержимым закрытых пирожков, не выказывал эмоций от того или иного наполнения. Ощущение, что хоть дрова ему в тарелку положи - съест и не заметит... Бесит. Я ведь старалась...

- Спасибо! - Савелий уже закончил читать тихую благодарственную молитву и повернулся ко мне. - Очень вкусно! - он явно не находил слов, чтобы озвучить то, что хотелось выразить. - Я... Я в следующий раз могу помочь, если на выходных печь будете...

Стало неловко отчего-то. Так всегда бывает с этими детьми, ибо они часто говорят и делают то, чего от них совсем не ожидаешь...

- Эммм... Хорошо, - улыбнулась, покоренная его искренностью и заботой. - Я рада, что тебе было вкусно...

- Настя? - Лука наигранно грозно нахмурился в сторону младшей дочери, покинувшей своё место за столом.

Но девчушка даже не обратила внимания на его замечание. Подбежала ко мне, обняла за пояс перепачканными ручонками, потянулась чтобы поцеловать...

Вот же любительница ласки и объятий!

Рассмеялась, наклоняясь к ней и честно слушая её детский сбивчивый лепет на ушко о том, как ей всё-всё понравилось, только лук не понравился. Причём рассказывала она это между то и дело повторяющимися поцелуями - теперь пришла её очередь чмокать меня. Трогательная такая...

- Я помогу Хеонии, пап? - Лиза тоже выпорхнула из-за стола, уже начала собирать тарелки.

- Оставь, дочь, - Лука остановил её взмахом ладони, поднялся с места. - Я сам помогу. За младшими присмотри лучше.

- Аааа... - девушка охотно кивнула. - Добро! - она оглянулась на меня, одной рукой хватая разомлевшего от еды Савку, другой сжимая ладошку Настёны, нетерпеливо переминавшейся с ноги на ногу. - Спасибо, Сне... Хеония! Ужин чудесный! Хорошо, что даже на завтрак всем по пирожку достанется... - она стрельнула в меня восхищенным взглядом, прежде чем скрыться за стеной и увести ребят.

Улыбнулась от умиления. Всё-таки правильно баб Маша говорила - хорошо, когда люди умеют быть благодарными. Пусть даже частично привирают и переигрывают где-то, но общий посыл чрезвычайно приятен...

Принялась составлять со стола посуду - плоские блюда, стаканы, опустевший кувшин из-под компота, блюдца...

- А ты? - я открыто покосилась в сторону Луки, собиравшего в кучку бумажные салфетки, чтобы потом их выкинуть. - Не хочешь сказать, какие пироги тебе понравились? - закусила губу, пряча смущённую улыбку и откровенно напрашиваясь на комплимент. - По мне с капустой неудачные - не пропеклись внутри, а сверху как подгорели, суховатые...

Муж тоже глянул на меня прямым смешливым взглядом, открывая тумбу под раковиной, где стоял мусорный контейнер. Уже собирался что-то ответить в своей саркастично-нравоучительной манере, как внезапно затормозил, глядя в полупустое ведро. Молчаливо нахмурился, сдвигая брови к переносице...

- Это что? - он вдруг выудил из мусорки жестяную банку из-под смородинового пойла, которую я так необдуманно выкинула на самый верх, даже не удосужившись смять тару...

Да бляяяять!

Дура...

Лука брезгливо покрутил банку двумя пальцами, читая название. Тут же вперил в меня в миг ожесточившийся презрительный взгляд...

___________

Девочки, блоги мало кто читает, поэтому напишу и здесь!

У Аны Сакру вышла новинка про... Лизу!🥹 Да-да, нашу Лизу Лукиничну😌

Она уже повзрослела и учится в большом городе, где много-много соблазнов...😏😍

Кому интересно - приходите!😉 Наверняка встретим там и Луку, и Снежку🫣😃

https://litnet.com/shrt/QZc_

*4*

Сердце гулко бабахнуло по рёбрам и застыло в моменте. В моменте адовой несправедливости и чёртового невезения, да.

Облизнула пересохшие губы, лихорадочно собираясь с мыслями.

Лучшая защита - это нападение...

С чем нападать только?! Так сразу и не сформулируешь...

- Ну?! - Лука с характерным треском смял банку своей огромной лапищей сначала до плоского состояния, потом ещё немного, покорёжив её окончательно... - Что. Это. Такое? - повторил излишне терпеливо и спокойно, отчего в кухне будто стало на пару градусов холоднее.

Ну что за тупой вопрос, в конце концов? Разве не видно? Не слепой же, вон как внимательно название и процент алкоголя читал...

- Смысл объяснять очевидные вещи? - я поджала губы, задрала подбородок, так и не сообразив, чем крыть в ответ.

Изуродованная тара демонстративно полетела обратно в ведро.

Лука глубоко вдохнул полной грудью, медленно выдохнул. Стиснул челюсти так, что в тишине, кажется, заскрипели зубы.

- Заканчивай здесь и приходи в молельню, - он даже не удостоил меня взглядом, размашистой походкой покидая кухню.

Фуууух...

Дождалась, пока стихнут громкие шаги в коридоре, хлопнет дверь одной из комнат. Перевела дыхание, как-то разом осознав, что до этого момента тело находилось в предельном напряжении. Машинально провела ладонью по лицу, словно снимая морок тихой паники, сковавшей сознание...

В молельню, значит. Опять заставит зубрить какой-нибудь нудный псалом, сроку даст три дня, а потом даже не спросит, выучила я его или нет, будто иначе и быть не может. Не исключено, что потребует переписать кучу текста своей рукой в ненавистную тетрадку, и это займёт пару часов...

Со вздохом принялась вытирать со стола. Потом неторопливо и тщательно разобрала в раковине посуду, помыла с особым старанием, вытерла насухо, аккуратно разложила всё по местам. Взяла тряпку, честно протёрла полы напоследок, всё ещё надеясь на то, что мужу надоест меня ждать, и он благополучно свалит спать...

Иногда хлопали двери других помещений - дети ещё бодрствовали. Пару раз в кухню заглянула Лиза - сначала она помогала Насте принять ванну, потом сама сходила в душ. На её удивленный вопрос о том, где папа, я ответила по возможности честно - отцу приспичило помолиться...

В общей сложности я провозилась не меньше часа, игнорируя нарастающее в глубине души беспокойство - Лука ни разу не вышел из комнаты для молитв, не поторопил меня, даже не прошёл мимо, чтобы намекнуть на то, что он всё ещё ожидает моего появления. Тишина, будто его и вовсе нет в доме...

Пользуясь возможностью, прошмыгнула в ванную. Быстро залезла в душевую кабинку, включила воду. Первые пару минут просто стояла, наслаждаясь прохладной водой, приятно остужающей разгоряченную кожу, пропитавшуюся солью за этот бесконечный день, подставляя лицо под струю и жмурясь от брызг. Чувствовала, как намокают волосы, как расслабляется тело, отпуская мышечное напряжение, ощущала, насколько свежее и легче становятся мысли в голове, как успокаивается разум ожиданием скорого отдыха... Лишь после этого намылила жёсткую джутовую мочалку, принялась наконец мыться...

После купания вытерла волосы, но рассчёсываться не стала - сил совсем не осталось. Надела чистую сорочку - примитивный льняной балахон с длинными рукавами и шнуровкой на груди. Я уже начала привыкать к подобным ночным нарядам - удобно в том плане, что по дому можно расхаживать прямо в них, не опасаясь шокировать детей или нарваться на неодобрительный взор мужа. Впрочем, просыпалась я неизменно в неприглядном виде - спать в монашеской позе на спине я так и не научилась, и ночнушка всегда закатывалась выше пояса, завязки вечно развязывались, обнажая плечи, а то и грудь, а пару раз я и вовсе умудрилась во сне почти полностью выскользнуть из безразмерного одеяния... Но Лука только презрительно кривил губы, лицезрея меня по утрам, но совершенно не требовал заменить балахон на удобные пижамные шорты и привычную мне майку. Что ж, пусть любуется дальше...

Наконец я завершила все дела - придумывать новые было бы уже слишком подозрительно и глупо. Даже дети к этому часу угомонились и разошлись по своим комнатам...

Что тоже оказалось поводом для промедления - я честно зашла к каждому, пожелала спокойной ночи, нарочно оттягивая время и с видимой радостью поддерживая любую болтовню - уже пригревшаяся в постели Настя сонно поделилась о том, что очень рада наступающим выходным и возможности побыть дома с папой, сестрой, братом и со мной. Савка, погасив фонарик под одеялом, лаконично поведал мне о содержимом книги, которую читал перед сном - что-то на тему религиозных войн в средневековье, слегка огорошив меня своими познаниями в области истории. Лиза, тоже читавшая в темноте какой-то журнал за столом, уже не первый раз шёпотом поделилась тем, что хотела бы продолжить учёбу где-нибудь в большом городе, как собиралась сделать Антонина - дочь Василины Яковлевны, родной сестры Ольги, то бишь первой жены Луки... Конечно, я понимала Лизку - если есть мечта, то ради её достижения можно пойти на многое. Но сейчас мне не хотелось об этом думать - в конце концов, до окончания школы ещё несколько лет, и Лука, в данный момент даже слушать не желавший об отъезде старшей дочери, вполне может изменить своё мнение в будущем... По крайней мере, это единственное, чем я могла успокоить Лизу, увы.

Внутри уже горел огонь осознания чувства вины и стыда, когда я наконец закрыла дверь в Лизкину комнату - Лука так и не появился. Конечно, он не дурак, и должен прекрасно понимать, что я нарочно оттягиваю неизбежное, но такой недюжей выдержке я могла только позавидовать - на его месте я давно бы уже сорвалась и закатила истерику, пытаясь настоять на своём и требуя выполнения поставленных мною условий. А он... Бесит!

Может, он там всё-таки уснул в процессе покаяния?

Это было бы идеально...

В нерешительности остановилась перед закрытой дверью молельни. Прислушалась, всё ещё лелея надежду услышать за стеной что-то, похожее на храп...

Не услышала.

Постучать, может?

Нет.

Чёрт побери, Лука иногда посылал меня сюда молиться или читать Писание, нередко уединялся здесь сам. Но ни разу не приглашал на совместную молитву...

Выдохнула. Тихонько повернула ручку, приоткрывая щель в крошечную комнату...

Глаза резануло плавающим дымом - в полумраке помещения горели с десяток церковных свечей. Явно уже не первые, судя по оплывам в подсвечниках... Отблески пламени ярко отражались в старых иконах - можно было в деталях рассмотреть странные одежды и неказистые лица изображённых на них святых.

Сам Лука стоял на коленях перед маленьким домашним алтарём, прикрыв глаза и тихо нараспев читая какой-то молебен на древнерусском языке...

Опешила на миг, распахивая глаза и жадно вглядываясь в мужскую фигуру - ни разу не видела его молящимся в такой позе...

Ощущения оказались двояким. Во-первых, молниеносно вспыхнула гордыня - я на ногах, а он коленопреклонный в двух шагах от меня... И плевать, почему он находится в таком положении. Просто сам факт, вызывающий во мне чувство превосходства и величия... А во-вторых, я поймала себя на том, что поза Луки совершенно не выглядит униженной или скорбной - он стоял монументально, расправив широкие плечи, слегка склонив голову, демонстрируя если не смирение, то огромную силу духа и готовность стоять так всю ночь...

- ...Аминь... - Лука резко повернул голову, мазнув по мне презрительным воспалённым взглядом. - Явилась? - его губы на миг скривились в раздражённой усмешке. - Проходи, не стой. Дверь за собой закрой.