Мотылек

Глава 1

Жар, удушливый и всепроникающий, вырвал меня из объятий сна. Я не могла заснуть в тепле, и окружающая духота этому только способствовала. Стояла глубокая ночь, лишь бледный, призрачный свет луны пробивался сквозь мрак, выхватывая из темноты причудливые, переплетённые тела, застывшие в странных, неестественных позах. Зрелище напоминало жуткий сон после дикой оргии под открытым небом, и я, к своему ужасу, оказалась в самом его эпицентре.

Воздух был густым, почти осязаемым, пропитанным терпким запахом пота, кисловатого вина и чего-то ещё, неуловимо дикого, звериного, магией. Каждый вдох обжигал лёгкие, и я тщетно искала спасительную прохладу, которой, как нарочно, не было. Веки мои отяжелели, словно налитые свинцом, но мысли, напротив, бешено метались, отказываясь подчиняться. Это место я его знала. Я пришла сюда по делу — как медиатор между миром людей и стаей. Полнолуние, ритуал обращения Я должна была стабилизировать магический фон, чтобы переход прошёл гладко, без всплесков агрессии. Но что-то пошло не так. Моя связь со стаей дала сбой — будто кто-то перерезал невидимые нити. А потом провал.

Моё колено очевидно упиралось в чей-то пах. Я, словно придавленная, распростерлась поверх мужчины – крупного, горячего, и, возможно, смутно знакомого. Его лицо ускользало от внимания, но запах этот запах я знала - мускусный, с ноткой хвои, принадлежащий телохранителю стаи, но память отказывалась выдавать кому именно. Сверху, словно заботливый, но навязчивый плед, на мне покоился еще кто-то, полуприкрывая меня. Ладно бы сами раздеты – но зачем меня-то лишать одежки? Ненавижу! Я жаждала подняться, найти свои вещи, рвануть на «Веспе» и доспать эту ночь, но уже дома! Разберусь с тем что произошло позже.

Каждый мускул моего тела ныл, отягощённый жаром и тяжестью чужих тел, прижатых ко мне со всех сторон. Я попыталась пошевелиться, но наткнулась на сопротивление, на сплетенные конечности, на вольное или невольное объятие. Это было настолько унизительно, настолько отвратительно, что я почти застонала.

Лунный свет, проникая сквозь редкие просветы в листве, оставлял на наших телах причудливые узоры, делая это зрелище еще более сюрреалистичным. Это было похоже на ожившую фреску, воплощение первобытных страстей, где границы между человеком и зверем стирались до неузнаваемости. Но мне, человеку, или, по крайней мере, тому, кем я себя считала, было не до эстетики. Я чувствовала себя пленницей, трофеем, добычей в этой дикой, ночной охоте, в которой сама, видимо, не осознавая, сыграла какую-то роль.

Внезапно, по моему телу пробежала дрожь. Не от холода, нет, от чего-то другого. Кто-то переместился, освобождая часть моего тела. Я почувствовала, как груз с меня немного ослабевает, и инстинктивно потянулась к возможности вдохнуть полной грудью. Магия, которая витала в воздухе была искажена. Что случилось во время ритуала? И почему я не помню самого главного?

Я попыталась подняться, опираясь руками о грудь человека подо мной. Резкая боль пронзила живот, словно мышцы свело судорогой. Нога Если я что-нибудь ему отдавлю, это уже будет его головная боль, а не моя. Но вместо ожидаемых стонов боли меня обхватила рука за талию, и я снова рухнула вниз. Я выругалась. Стало как-то спокойнее. Нет ничего могущественнее русского мата. Я снова попыталась вывернуться, но тело подо мной, казалось, ожило, задышало глубже, и тут же откликнулось на мои усилия, на сей раз крепко перехватив мою руку, которая искала точку опоры.

— Не двигайся, — прошептал хриплый, низкий голос прямо мне в ухо. Голос этот, как и запах, был до боли знаком, но его владельца я по-прежнему не могла вспомнить. Хватка на моей талии стала сильнее, хотя и не причиняла боли. Он просто не давал мне уйти, прижимая ещё плотнее.

— Отпусти! – возмутилась я, но также тихо. Мужчина лишь рассмеялся. Смех всколыхнул воспоминания. — Влад! Дай мне подняться!

— Холодно, – лишь прошептал он. – А ты голая, замёрзнешь. Нужно дождаться хотя бы утра.

— Твоя жена явно будет не в восторге! – я ехидно хихикнула.

Он в ответ снова усмехнулся.

— Она неподалёку, сможешь ей всё объяснить.

Я фыркнула, чувствуя, как краска приливает к щекам.

— Понятия не имею, что стряслось. К тому же, где-то должна валяться моя одежда — тогда станет теплее.

— На Веспе? Серьёзно? — снова усмехнулся Влад. — Одежда, кстати — вдруг он произнёс куда серьёзнее. — Возможно, я сумел сохранить твои джинсы, но это не точно.

Меня пробрала ледяная дрожь.

— Так! — Я дёрнулась, пытаясь сесть, и, упираясь рукой в его грудь, всё-таки выпрямилась, нависая над ним. Воздух и впрямь был острым и холодным, в отличие от той адской жаровни, что нас окутывала. – Расскажи мне что произошло! — приказной тон вырвался сам собой, сама от себя не ожидала. Адреналин, чёрт его побери!

Его взгляд, исполненный сочувствия, скользнул по мне. И да, я отметила, что его тело, казалось, не испытывало никакого волнения, застигнув меня обнаженной. Именно поэтому рядом с Владом я ощущала себя в безопасности. Он искренне любил свою жену — и это, без сомнения, прекрасно.

Но то, что происходило сейчас, не имело ничего общего с прекрасным!

— Что-то пошло не так с твоей магией, - начал он.

— У меня нет собственной магии, я лишь проводник. Потребитель энергии, а не источник, — перебила я, проклиная себя за эту резкость. Прекрасный ход, Вирика!

— Тц, ты, как всегда, — усмехнулся он. — Что-то пошло не так, - мужчина помрачнел. - Молодые оборотни, обезумев, накинулись на тебя с желанием совокупиться. — Чёрт! — Ты и твоя одежда пострадали, но не настолько, насколько им хотелось.

— Мне — о, боже мой! – нужно пить таблетку?

Слава науке за экстренную контрацепцию!

- Говорю же, не дошло. Но у тебя было ранение, - он коснулся моего живота и только сейчас я почувствовала боль. Там уже подживали шрамы.

- Как-то жестоко.

- Секс у оборотней жесток. Не слышала, как женщина-оборотень разорвала партнера в первую брачную ночь?

- Они были девственниками, - подтвердила я, холодея.

- Стас тоже.

- Ему же шестнадцать! Меня сейчас стошнит!

Меня попытался изнасиловать шестнадцатилетний оборотень. Первый переход в полнолуние — гормоны бьют через край, контроль теряется. Чёрт! Да он же совсем ребёнок!

- Поэтому я надеюсь, что раз ты всерьёз не пострадала ты не станешь их обвинять. Они слишком юные чтобы умирать.

Я хмыкнула и наклонилась, скрывая лицо в волосах. Осознание происходящего было невыносимо. Да, я могла бы их обвинить, но это и мой промах: я должна была их успокоить, а не провоцировать. Но почему же всё так обернулось? Они Подождите! Они?

— Кто ещё? — спросила я, слишком агрессивно.

Влад нежно провел рукой по моей спине. Жест был не столь интимным, как могло показаться в данной ситуации, но успокаивающим. Он пытался смягчить мой гнев, а это значит

— Ваня? — догадалась я. Ваня — еще один телохранитель, он не новичок в оборотничестве, но ко мне, восемнадцатилетний парень, питает неровные чувства. Я понятия не имею, чем может так юнца привлечь тридцатилетняя тетка, но это факт.

— Он полез тебя защищать, — пояснил Влад. Но я почему-то чувствовала, что за этими словами скрывалось: «лучшая защита — это напасть первым». В данном случае — на жертву. С одной стороны, он всё ещё просто тупой подросток. С другой — нужно как-то держать его подальше от меня. Задолбал.

— А я? Я вообще ничего не помню.

— Ты, как обычно, изображала валенок.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Что это значит? Неужто я слишком пассивна?

— Более чем. Особенно когда дело касается мужчин. Ты просто встала и медленно побрела куда-то, будто пыталась удрать от схватки за самку Впрочем, — он замолчал. — Если бы тебя мог заворожить вампир, я бы подумал, что именно это и произошло.

Хм, странно. Может, случилась какая-то магическая аномалия, и я, будучи без сознания, а, скорее всего, в трансе, пошла на неё, потому что она представляла для меня явный интерес, и это могло вызвать искажение. Такое себе предположение, конечно.

— И как же я оказалась в самом эпицентре этого безумия? — спросила я, все еще пытаясь привести мысли в порядок.

— Ты шла медленно, — Влад сжал губы, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Ты же знаешь, какое влияние оказываешь на нас, правда? А тогда ты была именно в том состоянии, когда эта сила стала слишком сильной.

Я вздрогнула, словно от ледяного прикосновения.

— Значит, я сама спровоцировала их?

— Не совсем, — покачал он головой. — Ты была уязвима. Магия сбоила, ты потеряла над собой контроль, и это сделало тебя легкой мишенью. Ваня, видимо, решил, что лучший способ защитить тебя — опередить всех и заявить права на тебя первым. А Стас он просто не совладал с инстинктами.

«Тише» — мысленно прошептала я, хотя понимала, что просто так это не произошло бы. Все это было так или иначе связано со мной.

— А ты? — я взглянула ему прямо в глаза. — Ты тоже это почувствовал?

Влад помедлил, затем тихо ответил:

— Да. Но я не потерял голову. Я понял, что происходит что-то не то, и попытался вмешаться. Телохранитель я или кто?

— Поэтому я оказалась у тебя на руках? — мой голос прозвучал напряженно. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Отогнать их было нетрудно, но они успели тебя ранить, сорвав часть одежды, — произнес он, осторожно касаясь моего живота. — Мне нужно было тебя спасать, а спать на холодной земле тебе никак нельзя. Так что пришлось использовать себя в качестве матраса. Остальные легли рядом, чтобы ты быстрее восстановилась.

Я вздохнула, погруженная в свои мысли.

— Получается, я была голодна — пробормотала я. Я существо, питающееся чужой магией. Если я голодна, то автоматически начинаю привлекать к себе мужчин, от которых могу подпитаться. В принципе, и женщина подойдет, главное, чтобы у нее была магия, но почему-то в моем роду все так устроено, что всегда тянет сильнее всего противоположный пол. Возможно, дело даже не в поле, а во влечении или привлекательности Хотя кто его знает, явно не я.

— Скорее всего, — Влад нахмурился. — Но я не уверен, что это случайность. Слишком уж удачно все совпало: полнолуние, молодые оборотни, ты в уязвимом состоянии

Лунный свет дрогнул, отразившись в его глазах золотистыми отблесками. Я вдруг осознала, насколько он силен — не только физически, но и ментально. Не каждый оборотень способен противостоять инстинктам в полнолуние. Не зря ему поручили приглядывать за мной.

Внезапно на меня обрушилось тёплое, весомое одеяло. Я вздрогнула от неожиданности, а Влад заскулил — моё колено всё же добралось до цели, причинив ему боль.

— Блять, Илья! — выкрикнул Влад. — Зачем так пугать? Больно!

За спиной стоял кто-то, мужчина, но мрак, сгустившийся в тени, скрывал его черты.

Стоявший в темноте лишь пожал плечами, а затем, шагнув между телами оборотней, которые так и лежали вокруг, протянул мне руку. Теперь я могла разглядеть его — это был Илья. Сын вожака медвежьей стаи, второй после Потапыча, и мой «жених».

Его фигура чётко вырисовывалась в свете луны: голый по пояс, в расстёгнутых джинсах, босой. Волосы растрёпаны, на плече — свежий след когтя. Он выглядел так, будто только что выбрался из драки, но при этом сохранял нарочито спокойное выражение лица.

— Поехали, я отвезу тебя домой, — произнёс он, и его голос прозвучал слишком ровно, слишком контролируемо для ситуации.

Я не приняла его руку, лишь оценивающе окинула взглядом. В груди шевельнулось знакомое неприятное чувство — не страх, а скорее настороженность, граничащая с неприязнью.

— Я только приехал, — словно прочитав мои мысли, произнёс он. — Отвёз твою «Веспу», прихватил одеяло и вот я. Скоро рассвет, думаю, тебе не понравится разгуливать голой под утро.

— Мне вообще не понравится разгуливать голой, — буркнула я, плотнее закутываясь в одеяло. Ткань пахла хвоей и чемто терпким — видимо, принадлежала Илье.

Влад, всё ещё лежавший подо мной, хмыкнул:

— Вирика, он прав. Здесь оставаться нельзя. Оборотни начнут просыпаться, а ты в таком виде.

— Да что я тебе сделал? — в голосе Ильи проскользнула нотка обиды, но глаза оставались холодными.

Я помолчала, подбирая слова. Не хотелось его ранить — в конце концов, он действительно приехал помочь, — но и притворяться, что всё в порядке, не могла.

— Ничего, — наконец ответила я. — Просто ты всегда появляешься слишком внезапно. И слишком вовремя. Это настораживает.

Илья на мгновение замер, потом усмехнулся:

— Значит, теперь я подозреваемый? — он развёл руками. — Ладно, как скажешь. Но машина ждёт. И одежда там тоже.

Влад осторожно приподнялся, помогая мне сесть:

— Он прав, Вирика. Нужно уехать, пока никто не очнулся. Потом разберёмся, что произошло.

Я вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Тело всё ещё ныло, а в голове крутились вопросы без ответов. Но одно было ясно: оставаться здесь дольше — плохая идея.

— Хорошо, — сказала я, наконец принимая руку Ильи. Его ладонь была тёплой и твёрдой. — Но только до машины. И без фокусов.

— Слово наследника клана Велеса, — он слегка склонил голову, но в глазах мелькнуло чтото, чего я не смогла распознать.

Влад поднялся следом, бросив на Илью короткий, многозначительный взгляд. Тот ответил едва заметным кивком. Между ними явно происходил немой диалог, которого я не понимала.

— Идём, — сказал Влад, беря меня под локоть. — Рассвет уже близко.

Глава 2

Влад остался там, в чаще леса. Ему предстояло позаботиться о жене и стае. Большинству оборотней ещё ожидало проспать около четырёх часов. Лишь самые сильные могли обрести ясность ума сразу после обращения; остальным требовалось от восьми до десяти часов сна.

Илья, правда, принёс мне одежду. Чёрное, мешковатое худи — откуда он его раздобыл, остаётся загадкой. Ткань пахла хвоей и дымом, будто её недавно держали у костра. Возможно, это была его собственная вещь, которую он без колебаний отдал мне.

Мои джинсы и кроссовки, в которых я прибыла, были обагрены кровью, но и это было лучше, чем остаться вовсе без одежды. А вот с нижним бельём возникла загвоздка. Я предпочту не знать, куда бесследно исчезли мои трусики. Не удивлюсь, если они окажутся у когото в коллекции. От этой мысли по спине пробежал холодок, и я плотнее закуталась в худи.

Я устраиваюсь на пассажирском сиденье. Мой рюкзак уютно устроился сзади. Обычно я оставляю его в «Веспе», и раньше это меня изрядно тревожило. Свои вещи предпочитаю держать поблизости — в них не просто одежда и мелочи, а инструменты моей работы. Карты, амулеты, телефон с зашифрованными записями — всё это не так просто восстановить. Потерять их в лесу, особенно когда вокруг орудуют оборотни, проще простого. А ведь эти вещи для меня на вес золота! Восстанавливать карты и телефон — та ещё морока.

Машина плавно тронулась с места, оставляя позади тёмную чащу. Лес постепенно редел, сменяясь открытыми полями, а небо на востоке уже начинало светлеть.

— Как ты? — прозвучал голос Ильи, как только мы выехали на освещённое шоссе, разрезав ночную тьму. Его тон был осторожным, почти мягким.

Я вздохнула, потирая виски. Голова всё ещё гудела, а тело ныло от напряжения.

— Не могу поверить, что это произошло. Словно всё это был лишь дурной сон.

— Ничего критичного не произошло, — он бросил на меня короткий взгляд. — Я знаю, ты переживаешь. Но Влад успел вовремя.

Я резко повернулась к нему:

— Это ты по словам Влада понял? Где ты вообще был? — накинулась я, почувствовав, как старые обиды просыпаются. — Почему не оказался там раньше? Почему не помог мне до того, как всё вышло изпод контроля?

Он тяжело вздохнул, сжимая руль чуть сильнее. В его голосе прозвучала усталость:

— Обвиняешь меня? Да, это я виноват. Вёл стаю по лесу, вместо того чтобы стоять над профессионалом, с которым у меня был договор на хорошие деньги.

Я сжала губы. Ну конечно, виновата во всём я. Опять.

— Когда послышались крики, — продолжил он, — я повёл стаю в вашу сторону. На тебе были джинсы, ты была ранена, футболка порвана — но это максимум. Парней я успокоил и отвёз в изолятор. А Влад с Еленой позаботились о тебе.

— Это не моя вина! — я повысила голос, но тут же осеклась. — Ну, или не совсем моя.

— Я этого не говорил, — он посмотрел на меня прямо. — Чтото пошло не так, я понимаю. Но и я сделал всё, что мог. Просто не успел к самому началу.

На мгновение в салоне повисла тишина. Я разглядывала его профиль в свете первых лучей рассвета. Он выглядел уставшим, но не сломленным. И в его словах, как ни крути, была доля правды.

— Прости, — наконец сказала я. — Я просто напугана. И зла. На себя, на ситуацию, на то, что не смогла её предотвратить.

— Понимаю, — он слегка кивнул. — Но сейчас ты в безопасности. И мы разберёмся, что произошло.

Я откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Может, я и была слишком резка с ним. Но одно я знала точно: что бы ни случилось этой ночью, это только начало.

Шоссе плавно вело нас к городу. Рассвет окончательно разогнал тьму, но вопросы в моей голове оставались. Слишком много «почему» и «как». И слишком мало ответов.

— И всё же — нарушил молчание Илья. — Чего ты так на меня злишься? Дело ведь не только в этой ситуации, ты и до этого слишком отгораживалась.

Я сжала пальцы на краю худи — всё ещё пахнущего хвоей и дымом костра.

— Твой отец объявил стае, что я — твоя невеста, — мой голос прозвучал жёстче, чем я хотела. — Ненавижу, когда кто-то решает мою судьбу за меня.

— А я при чём? — в его голосе слышалось искреннее недоумение. — Мне тоже это не нравится. К тому же, он уже отказался от этой идеи. Сказал, что ты слишком своенравна, а он желает мне счастья.

Я невольно рассмеялась — коротко, горько, но с искрой облегчения.

— Ох, какая же я ужасная!

— Именно, — подхватил Илья, и его смех, тёплый и неожиданно лёгкий, заполнил салон машины. — Ужасно убираешься, готовишь не ахти как, да ещё и мужчин других соблазняешь чисто случайно!

— Между прочим, готовлю я вполне сносно, — возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает обида. Но тут же поймала его взгляд — в нём не было насмешки, только чтото похожее на нежность. – А вот остальное всё правда.

— Прости, — тихо ответил Илья, и в его голосе прозвучала какая-то необъяснимая тоска. – Всегда забываю, что

— Я тоже иногда. И поэтому злюсь, — выдохнула я, понимая, что больше не могу держать это в себе.

— Что ты имеешь в виду?

— Меня чуть не убили в чужой стране, — заговорила я тихо, но чётко. — Я была сильно ранена и оказалась в одном доме с другом детства. Он игнорировал меня, общался так, будто брезгует, будто это я виновата в том, что меня изнасиловали. Я была в чужой стране, в чужом городе, в чужом доме. У меня не было ничего своего, но был человек, с которым я дружила, будучи ребенком, и он просто отстранился. А теперь ты решил снова возобновить нашу дружбу? Уже не брезгуешь моей слабостью?

Илья промолчал, и эта тишина была тяжелее любых слов. Я продолжила, распаляясь:

— Теперь я стала тебе нужна, выгодна, и ты решил сыграть в доброго самаритянина. Это бесит! Может, и в детстве наша дружба была лишь твоей игрой

— Это не так! — внезапно сорвался он. Его пальцы на руле сжались, голос дрогнул. — Мы думали, тебя нет. Мы начинали новую жизнь, у меня была другая И тут моя детская «невеста», раздавленная, полумёртвая, появляется в моём доме. Она была против, да и я не собирался возвращаться к тем обязательствам. Ты хороший человек, Ира, но я никогда не хотел жениться по приказу отца!

— Меня так больше не зовут, — поправила я твёрдо. — Мне просто нужен был друг.

Он на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами.

— Я был не прав, — тихо, но отчётливо ответил он.

— И как к этому отнеслась твоя девушка?

— Мы расстались, — просто сказал он.

— Да, полагаю, такое отношение к потерянному, раненому человеку того стоило, — бросила я, но уже без злости.

— Умеешь же ты вывести из себя! — усмехнулся он.

Я улыбнулась, услышав знакомые нотки в его голосе. Могу, умею, практикую.

Мы ехали какоето время молча, каждый думая о своём. Или просто не было смысла заводить разговор — ведь мой дом был уже в конце этой улицы. Я изучала профиль Ильи. Как же меняются мальчишки, когда переступают порог юности

Узнаваемое лицо — и в то же время такое иное. Правильнее сказать — мужское: высокий, атлетичный, с бугристыми венами на руках, с суровой печатью на лице и трёхдневной щетиной. В нём больше не осталось того мальчишки, что когдато делил со мной секреты под старой яблоней. Теперь передо мной сидел взрослый мужчина — с тяжёлым взглядом, будто несущий на плечах груз ответственности, который я не до конца понимала.

— Что ты решила по поводу Стаса? — вдруг прервал тишину он, не отрывая взгляда от дороги.

Я вздохнула, потирая виски. Голова всё ещё гудела, а в груди клубилось неприятное ощущение незавершённости.

— Хочу это забыть и всем рекомендую, — честно ответила я. — Проще было бы не знать этого. Но в то же время меня гложет неприятное ощущение от собственной амнезии. Будто ктото вырвал страницу из книги моей жизни, и я не могу вспомнить, что на ней было написано.

Автомобиль плавно остановился у моего дома. Выходить не хотелось. Здесь, в салоне машины, между нами установилось хрупкое равновесие — чтото вроде перемирия после долгой войны. За порогом всё могло измениться.

— Я не хочу видеть Ваню какоето время, — тихо сказала я. — Держите его от меня подальше.

Илья слегка повернул голову, изучающе посмотрел на меня. В его взгляде читалась не насмешка, а скорее осторожное понимание.

— Не уверен, что получится, — ответил он, и я, затаив дыхание, впилась в его глаза, ожидая продолжения. — Не так много мужчин, которые согласятся тебя охранять. Или, вернее сказать, не все женщины пускают своих мужчин к тебе. Хотя и свободные, как правило, против.

— Почему? — вырвалось у меня, не в силах сдержать удивление.

Он усмехнулся, и в блеске его глаз промелькнула горькая ирония.

— Сама же понимаешь, почему женщины ревнуют своих мужчин?

— Потому что выбрали не тех мужчин? — парировала я, стараясь скрыть, как неприятно кольнуло внутри от его слов.

Илья покачал головой, чуть заметно улыбнувшись.

— Есть вещи, которые не меняются, — проговорил он. — И твоя способность ставить людей в тупик — одна из них.

Я невольно улыбнулась в ответ, но тут же стала серьёзной.

— Говорят, что у меня нейроотличие, — произнесла я тихо, впервые озвучивая это вслух комуто, кроме себя.

Он не рассмеялся, не отвёл взгляд. Лишь кивнул, словно ждал именно этого.

— Твой психотерапевт сказал? — уточнил он без насмешки, скорее с осторожным интересом.

— Да. По работе обязана наблюдаться, — ответила я, невольно сжимая край худи.

Илья посмотрел на меня внимательнее, будто заново оценивая.

— По работе? — удивился он. — У тебя депрессия, поэтому и обязана.

— Вот врать совсем не умею.

— Зато своей милой мордашкой всегда умела всех заболтать.

Я потянулась за своим рюкзаком. Пора уходить. Мне это всё совсем не нравилось — в груди нарастало неприятное чувство, будто я упустила чтото важное.

— Мне не нравится, когда комплиментами мной пытаются манипулировать, Илья, — сказала я твёрдо. — Если тебе чтото нужно, просто скажи прямо. А весь этот бред про женскую ревность и мою милую мордашку оставь тем, кто любит лапшу на ушах носить.

Он слегка откинулся на спинку сиденья, изучающе глядя на меня. В его взгляде мелькнуло чтото новое — не насмешка, а скорее растерянность.

— Ты просто не умеешь принимать комплименты! — возмутился он, но уже без прежней уверенности.

— По закону комплементарности: комплимент — это то, чего не хватает. Спасибо, мне хватает, — отрезала я, открывая дверь машины.

— Чёрт! Ира! — он резко распахнул свою дверь и вышел следом за мной. — Подожди.

Я остановилась, не оборачиваясь. Ветер слегка шевелил волосы, доносился запах влажной земли после ночного дождя — мир вокруг жил своей жизнью, а у нас здесь разворачивалась своя драма.

— Что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он сделал шаг ближе, но не стал нарушать моё личное пространство.

— Почему ты опять так остро реагируешь? — в его голосе звучало недоумение, которое лишь сильнее задело меня. Я сжала губы, пытаясь сдержать обиду, и медленно повернулась к нему.

— Я чувствую твою ложь, — произнесла я тихо, но чётко. — Знаешь, почему психотерапевт предполагает у меня нейроотличие? Потому что я вижу людей насквозь. И ты Я не знаю, что тобой движет, но ты лжёшь. Ты не искренен.