Развод. Леди для мужлана

Аннотация к книге "Развод. Леди для мужлана"

– Вы просто отвратительный мужлан! – презрительно фыркаю я.
– Что, не любишь, когда тебе правду в лицо говорят? – с усмешкой он надвигается на меня. Пока не припирает к стене, нависая сверху. – Ох, леди, завязывай со своими городскими замашками. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.
– Да ваши деревенские просто дикие! Совсем ничего не понимают!
– А ты, значит, понимаешь? – снова усмехается он мне в лицо.
– По-понимаю, – неожиданно смущаюсь я.
– Да ни черта ты не понимаешь, леди! – выдыхает он. И накрывает мои губы губами.

После известия, что муж нашёл другую, я села в арендованную машину и укатила, куда глаза глядят. Но машина сломалась посреди лесной дороги, где на выручку пришёл Он.
Грубый, неотёсанный мужлан.
Настоящий неандерталец.
Но лишь ему одному удаётся видеть меня настоящую.

Софья

Трасса кажется нескончаемой. Длинной, серой, как и моё настроение. Изо всех сил сжимая руль, напряжённо слежу за дорогой, едва сдерживаясь, чтобы не закричать или не заплакать. Но терплю поражение, и горячие слёзы струятся по щекам и размывают мой взор.

Когда я садилась в машину, мной владело лишь одно желание. Уехать. Как можно скорее. Как можно дальше. И больше никогда не видеть мужа и его любовницу.

Хотелось выжечь из памяти все воспоминания о том дне, когда я поняла, что у Антона появилась другая. Та, которую он любил. Та, которой он улыбался искренне, а не как мне, натягивая день за днём фальшивую улыбку на лицо.

Сухо усмехаюсь самой себе, нервно постукивая пальцами по рулю.

О, о фальши я знаю многое. Потому что я и есть королева фальши. Вечно разыгрываю определённые роли. Перед родителями – роль хорошей дочери, перед Антоном – роль идеальной жены. Вот только если родителям было достаточно моей роли, выяснилось, что Антону была не нужна эта картинка.

Сжимаю руки на руле, больше не в силах сдерживаться. И кричу. Кричу так громко, словно это может заглушить слова, проигрывающиеся на повторе в моей голове.

“Ты не нужна мне”.

“Я никогда тебя не любил”.

“Каково тебе жить с мужем, который ни во что тебя не ставит?”

“Эта женщина… Эти чувства… Когда-нибудь ты встретишь достойного мужчину и поймёшь меня”.

У меня уже есть… Был достойный мужчина. Только вот ему я оказалась не нужна.

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

От переполняющих меня эмоций вдавливаю педаль газа в пол. Машина виляет в сторону на грязной дороге, раздаётся какой-то глухой звук, подобно удару, и я резко затормаживаю.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – бью изо всех сил по рулю тонкими руками, будто это он виновник произошедшего.

Наконец, выдыхаюсь. Откидываюсь на спинку сиденья и невидящим взглядом смотрю в серую даль, которая расстилается передо мной.

Я не знаю, куда еду. Просто понимаю, что в какой-то момент моё терпение закончилось. Треснуло, как и маска, которую я усиленно всё это время натягивала на лицо.

– Какого хрена я вообще тут делаю… – бормочу тихо. Сую руку в карман и достаю оттуда тонкие сигареты.

Щёлкает зажигалка. Сизый дым медленно кружит по салону, наполняя воздух едким запахом.

Я иногда баловалась, считая курение слабостью. Поэтому никто, даже родители, не знали об этой вредной привычке. В моём мире это было чем-то постыдным, неправильным. Куда хуже договорных браков!..

Руки дрожат. Слёзы текут по щекам. Я зажмуриваюсь. Эта реальность, в которой у меня больше нет Антона, нет наших отношений… она кажется такой мрачной, такой удушающей… В неё не хочется верить.

Открываю окно, выкидывая туда окурок. В ту же секунду мимо на большой скорости проносится пикап. Брызги от слякоти разлетаются во все стороны, попадают на мою руку. Хмурюсь, борясь с желанием заорать от исступлённого бешенства, которое вновь накатывает с невыносимой силой.

Пикап вдруг резко останавливается. Его дверь открывается, и на трассу выходит мужчина. Высокий, мощный, он лениво приближается к машине, в которой сижу я.

Странная тревога охватывает меня. Я одна в арендованной машине поздним вечером на какой-то дороге. Вокруг только лес, уже много километров.

Я хватаюсь за ключ зажигания, поворачиваю его, намереваясь уехать, не дожидаясь, пока незнакомец подойдёт.

Машина не заводится.

– Что за чертовщина… – бормочу нервно, вновь и вновь поворачивая ключ. И вскрикиваю, когда что-то щёлкает. Руку пронзает боль.

Рассматриваю её, всматриваясь в обломок ключа.

– Леди, – доносится до меня насмешливое. – По-моему, тебе нужна помощь.

Я медленно поворачиваю голову к незнакомцу. Склонившись ко мне, он улыбается хамовато и нагло, а его карие глаза, кажется, пронзают меня насквозь.

– У меня всё в порядке, – нервно откликаюсь, понимая, что, в общем-то, несу чушь. Какое “в порядке”, если ключ сломан?

Незнакомец саркастично хмыкает и упирает руки в бока. От его внимания не ускользает неожиданная поломка.

– Сдохла твоя детка, – он хлопает рукой по крыше авто, и я вздрагиваю. – Да и ключ сломался… Прости, леди, не хотел напугать, – примирительно поднимает он руки. – Нужно сделать ключ, а затем лезть под капот, чтобы понять причину поломки. Ты не поранилась?

– Так лезьте, – намеренно пропускаю мимо ушей его вопрос, на что незнакомец усмехается:

– Смотри какая начальница… Ни “пожалуйста”, ни “здравствуйте”... Городская что ли?

– А если и городская, то что? Мимо проедете?

Я понимаю, что веду себя дерзко. Даже неразумно. Но остановиться почему-то не могу. Наверное, мои нервы на пределе, или все возможные пределы уже иссякли, так что нет ни сил, ни желания сохранить на лице маску вежливости, как я обычно поступаю.

Мужчина ухмыляется и медленно проходит к капоту машины. Открывает его и присвистывает. Даже из-за крышки капота видно, как валит дым.

– Это что ещё такое…

Другая на моём месте ударилась бы в истерику. А что, все поводы имеются: муж ушёл к другой, машина сломалась, встреча со странным и пугающим незнакомцем… Нет повода, чтоб не заплакать.

Но я так устала, что, кажется, даже на слёзы сил не осталось. Медленно выхожу из машины, тупо смотрю на то, как незнакомец задумчиво закуривает, и невпопад говорю:

– Меня, кстати, Соня зовут.

Почему-то кажется, что если я узнаю имя незнакомца, то день перестанет быть таким ужасным. А незнакомец – опасным. Что мы, вроде как, сократим дистанцию. Хотя зачем мне это – ума не приложу.

– Алексей, – отзывается он спокойно. – Ну что, Соня, кранты твоей детке. Дорогая тачка, иномарка, чтоб её… Красивое корыто.

У меня нет сил даже на то, чтобы возмутиться. Вместо этого я тихо спрашиваю, скорее у самой себя, чем у Алексея:

– Ну и что мне делать?

– До города километров сто, не меньше, – спокойно резюмирует мой новый знакомый. – Впереди, через десять километров, Михайловка. Небольшое село. Я там живу. Могу довезти тебя и твою рухлядь туда. Телефон с тобой?

Вместо ответа лезу в бардачок машины, куда и кинула злополучный телефон. Смотрю на погасший экран и понимаю, что моя удача окончательно меня покинула. Мобильник разряжен, а зарядку я с собой не взяла.

Ничего не взяла. Увидела офис фирмы по прокату автомобилей по дороге к отелю от любовного гнёздышка моего мужа и его любимой, в отличие от меня, женщины, взяла первую предложенную приличную с виду тачку и поехала, куда глаза глядят.

С беспомощностью смотрю на Алексея:

– Вырубился… Зарядки не хватает.

Он терпеливо вздыхает:

– Поехали ко мне. Оттуда и позвонишь, куда тебе нужно.

– А у вас разве нет сотового? Я ведь могу позвонить с него…

Смотрит на меня, как на маленькую девочку. Снисходительно и умилительно.

– Дома оставил телефон. Я вообще им нечасто пользуюсь. Некому звонить. А кому надо – и так найдут.

Киваю, не желая вдаваться в подробности. В моей голове сейчас полная каша. Сердце до сих пор болит из-за предательства мужа. И кажется, мне просто всё равно куда ехать. Ведь возвращаться, по большому счёту, мне больше некуда. Не к кому.

– Ну что, Соня, – насмешливо тянет Алексей, – поедем? Это не так далеко, как кажется.

– Поехали, – решительно отвечаю ему, и лицо Алексея озаряется улыбкой.

***

Всю дорогу до его дома мы молчим. Я невольно посматриваю на Алексея, который сосредоточен на дороге.

Он намного старше меня. Выглядит лет на сорок. Уверенный, насмешливый и сильный. Смуглое лицо, ухоженная борода… Взгляд опускается ниже. Руки, увитые выпуклыми венами, привлекают моё внимание. Невольно вспыхиваю и отвожу взгляд.

Алексей явно привык к тяжёлой работе. Интересно, кем он работает?..

Но спрашивать я не хочу, почему-то стесняюсь.

Мы долго едем. Кажется, гораздо дольше, чем он мне говорил. Однако когда я уже начинаю волноваться, мы въезжаем в небольшую тихую и живописную деревушку.

"Надеюсь, смогу дозвониться до отца..." – думаю, невольно сжимая руки в кулаки от напряжения.

– Да не переживай, леди, вернем тебя в целости и сохранности домой. Я не маньяк и становиться им в ближайшее время не собираюсь, – врывается в затуманенное тревогой сознание насмешливый голос Алексея.

Перевожу на него взгляд. Недовольство вспыхивает в моей душе мгновенно. Никто и никогда так не разговаривал со мной. Так нагло, развязно и насмешливо. Неуважительно.

В другой ситуации я бы уже давным-давно поставила этого мужлана на место. Вежливо и с достоинством. Однако сейчас не время показывать свой характер. Поэтому я отворачиваюсь к окну, чувствуя на себе его взгляд.

Наконец, останавливаемся у небольшого деревянного дома с резными ставнями на окнах. Алексей выходит из машины, открывает ворота, а я некстати замечаю, что время близится к полночи. Из-за тяжёлых кустистых туч деревня – доступная моему взору её часть, да и в целом обстановка, кажутся очень мрачными. Я стараюсь сдержать возникшую нервозность. Алексей садится в машину, и мы вместе с моей многострадальной колымагой заезжаем во двор.

– Сейчас заряжу телефон, и ты сможешь позвонить, – с улыбкой произносит он. – Проходи на кухню, там есть вода. В ванной сорвало кран, поэтому привести себя в порядок сможешь лишь на кухне. Уж извиняй, леди. К визиту гостей я оказался не готов. И это… Пошарь в холодильнике, может, че пожрать найдешь... Я голоден как волк. В общем, сообрази там сама, а я пока с твоей тачкой поколдую.

От шока даже не нахожусь, что ответить, просто открываю и закрываю рот, как выброшенная на сушу рыба. Но Алексею, кажется, мой ответ и не нужен – он выходит из машины, весело насвистывая какую-то мелодию. Некстати замечаю, что у него отличная фигура: узкие бёдра, длинные ноги и широкие плечи...

"Неандерталец!" – фыркаю с негодованием и выбираюсь из его огромного, под стать хозяину, автомобиля.

Прохожу в неплохой, добротно сделанный дом. Кухня находится быстро. Быстро умываюсь. Вода ледяная, но несмотря на мурашки, бегущие по коже, меня это ни капли не тревожит.

Мне вообще кажется, что все мои чувства словно застыли. Я и сама застыла от боли в тот момент, когда мой муж Антон сказал, что хочет развестись. Хрупкое равновесие, которое я поддерживала мыслями о том, что если буду для него хорошей женой, то он меня полюбит, быстро рухнуло. Как и все мои надежды на спокойный благополучный брак и детей.

Тяжело вздохнув, упираюсь руками в раковину и отстранённо наблюдаю за тем, как мой новый знакомый пытается починить несчастную машину.

Розовые очки бьются стёклами внутрь, да? Если так, то я должна ослепнуть. А заодно и оглохнуть. И вообще – умереть.

Лишь бы не слышать больше слов отца о нашем неудачном союзе, о том, что это я виновата в том, что не смогла сохранить свой брак… Лишь бы больше не натыкаться на холодный, препарирующий внутренности взгляд Антона.

Бездумно оглядываюсь. Высокий белый холодильник, рядом стол. Несколько стульев. Весьма аскетично. И тихо.

Тишина... Как же мне её не хватало в постоянном движении города. Особенно, в никогда не спящей Москве.

"Может быть, мне остаться здесь?" – мелькает в голове безумная мысль. Мысленно отвешиваю себе затрещину.

Как я могу думать о такой нелепости? Ночевать непонятно где, непонятно с кем! Надо срочно звонить отцу, пусть вытаскивает меня отсюда!

– Слушай, леди, – в небольшое помещение входит Алексей. Я невольно делаю шаг назад. Он, кажется, заполняет собой всю кухню. Выглядит зло и угрожающе. Но, очевидно, мой испуг настолько легко читается на лице, что он смягчается: – Там, помимо сломанного ключа, ещё и поломка двигателя. Зарядку от телефона я пока не нашёл, она где-то в зале лежит. В холодильник ещё не залезала?

– Нет, – тихо буркаю я.

– А зря. У меня там пирог остался, соседка угостила. Вытаскивай его, поедим. Тачку твою придётся в автомастерскую буксировать, а до неё долго ехать.

– Просто вызовите эвакуатор, неужели это так сложно? – невольно вырывается у меня.

Он смотрит на меня, как на какую-то чудную зверушку, а затем начинает хохотать. От мягкого басовитого голоса по коже почему-то разбегаются мурашки.

– Милая, ты не в своём городе. Это маленький посёлок, где нет инфраструктуры, понимаешь? И тебе придётся отвалить хорошую сумму, чтобы сюда доехал эвакуатор.

– Деньги – это не проблема...

– Богатая девочка, значит... – ухмыляется Алексей. – Вот только своими деньгами можешь просто подтереться.

– Что вы себе позволяете?! – возмущённо охаю я. А он нагло ухмыляется, обнажая ряд белых зубов:

– Посмотри на часы. Уже глубокая ночь, даже в соседнем посёлке городского типа, где есть эвакуатор, уже давным-давно ничего не работает. Они не попрутся сюда ни за какие бабки. Сейчас я найду чёртову зарядку, вызовешь кого-то из родственников, но ты сама видела, сколько мы сюда добирались. Вот и они доедут, в лучшем случае, где-то ближе к утру. Хочешь – звони, но я бы советовал тебе дождаться утра.

Отвожу взгляд, чувствуя, как душу щемит тоска. Кому мне звонить? Отец, конечно, из Москвы не примчится, но найдёт, кого прислать. А потом мне придётся ещё пять лет выслушивать его занудные речи о том, какая я непутёвая и как разочаровала их с матерью… Увольте. В то, что сюда приедет Антон, я не верю. Не удивлюсь, если он вообще добавил меня в чёрный список.

– Я могу… остаться здесь до утра? – осторожно спрашиваю у Алексея.

Он пожимает плечами:

– Конечно. У меня не так много комнат, но, так и быть, леди, уступлю тебе свою спальню. Ночью там теплее всего. Располагайся, я не буду тебе мешать. И всё-таки поешь пирог, он очень вкусный.

Сказав это, он уходит, оставляя меня провожать его растерянным взглядом. Затем, опомнившись, подхожу к холодильнику, открываю его. Моим глазам предстаёт огромный пирог. Он вкусно пахнет, но от его запаха меня почему-то мутит. Желчь поднимается к самому горлу, и я отшатываюсь от холодильника и захлопываю его дверцу.

К черту пирог. На мою долю выпали такие испытания, что кусок в горло не лезет.

“Где там его спальня?”

Осторожно прохожу по коридору. Комнат в доме, на самом деле не слишком много. Открываю первую попавшуюся и отшатываюсь. Оттуда доносится отчёливый звук льющейся воды. А в вертикальной кабине угадываются очертания обнажённого мужского тела.

За шумом воды Алексей не слышит, как дверь в ванную открылась. Он намыливает голову, но мой взгляд обращён вовсе не туда. Я смотрю на поджарые ягодицы, на пену, которая мягко сползает по мощной, бугрящейся мышцами, спине.

“Черт побери…”

Прежде, чем Алексей успевает обернуться, быстро закрываю дверь. Сердце бешено бьётся где-то в горле.

“Зачем я подглядывала? У меня просто шок… Просто шок. Нужно выспаться, да. Всё нормально. Чего я хотела? От меня любимый человек отказался…”

Вздохнув, иду по коридору дальше. Наконец, открываю дверь одной из комнат и застываю на пороге.

“Да, очевидно, это его комната…”

Как я узнала это? Здесь пахнет его одеколоном. Сухим, тяжёлым, древесным… Чувствую, как краснею. Когда я успела это заметить? Непонятно…

Робко присаживаюсь на застеленный двуспальный диван. Он занимает почти всё территорию комнаты. Остальное пространство поделено между стоящим в углу высоким шкафом и небольшим столом, находящимся около окна.

– Какого чёрта я здесь делаю… – тихо бормочу я, ложась на постель. Голову тянет к подушке. Как же я устала… Сейчас, на пару минут прикрою глаза, а потом, потом решу все свои вопросы… Да, точно решу…

Распахиваю глаза, оглядываюсь, не понимая, где нахожусь. А потом взглядом упираюсь в обнажённые бёдра и мужской член, который находится в боевой готовности.

Тишину дома разрезает мой громкий крик.

Глава 2

Софья

Кажется, что я нахожусь в каком-то кошмарном сне. Или… в порно-фильме?!

Ошарашенно отползаю, отводя взгляд, чувствуя, как яркий горячий румянец заливает щёки, шею и грудь.

Когда мы с теперь уже бывшим мужем Антоном занимались сексом, это происходило в темноте и под одеялом… А теперь незнакомый, по сути, мужик, практически тычет мне в лицо своим хозяйством и абсолютно не стесняется!

“Он что… хочет надо мной надругаться?! Бежать! Как можно быстрей!”

– Софья… – доносится до меня его голос. Но я не обращаю внимания на это, быстро сползаю с кровати через другой край и пытаюсь выбежать из комнаты. Пытаюсь – потому что мне это почти удаётся. “Почти” – главное слово здесь, ведь спустя мгновение я чувствую на своём предплечье сильную хватку.

– Да погоди ты! Постой! – рявкает Алексей, притягивая меня к себе. Этого оказывается более чем достаточно для моего лопающегося терпения. Взвизгнув, бью его по щеке наотмашь и кричу:

– Отпусти меня, извращенец!

Алексей на мгновение замирает, а я сжимаюсь, предчувствуя неприятности. Он издаёт глубокий терпеливый вздох, прикрывая глаза. А я молюсь, молюсь, кажется, впервые за все года своей жизни.

– И зачем я остановился тогда… – бормочет он, осторожно отодвигаясь от меня, но всё ещё крепко держа за руку. – Я зашёл сюда, чтобы взять своё бельё. Всё же это моя комната. Гостей, как понимаешь, я не ждал, поэтому пришлось идти сюда… Я не насильник, уверяю тебя.

– Руку отпусти, – холодно цежу сквозь зубы.

Алексей послушно разжимает пальцы. И действительно выглядит пристыженным. Кидаю мимолётный взгляд в окно.

Стоит глубокая ночь. Сколько же я спала? И куда хотела бежать? Глупая…

– Я только бельё и одежду возьму. Извини, если напугал.

Отворачиваюсь, всё ещё ощущая, как пылает лицо.

– Хорошо. Забирай одежду и уходи.

Слышу тихий смешок у себя за спиной и внутренне напрягаюсь, но Алексей, как и говорил ранее, просто забирает одежду и уходит. Более или менее расслабиться у меня выходит лишь тогда, когда я слышу звук закрываемой двери.

Осторожно поворачиваюсь и вновь подпрыгиваю: дверь отворяется и в образовавшийся проём пролезает голова Алексея. Он озорно улыбается мне и подмигивает:

– Если что, в ящике стола есть ключ. Можешь запереться на ночь, если сильно переживаешь.

Сказав это, он захлопывает за собой дверь, оставляя меня от злости кусать губы.

***

Дверь я действительно запираю. Так спокойнее и удобнее. Не приходится постоянно думать о том, что этот мужлан вломится в мою… в свою комнату.

Утро наступает быстро.

Я осторожно открываю дверь, выглядываю из комнаты, а затем прохожу на кухню. Там меня ждёт накрытый стол. Запах горячего чая с душистым мёдом и лимоном вышибает из головы все разумные мысли. Пирог, стоящий на столе, более не вызывает рвотных позывов.

– Проходи, леди, – слышу я насмешливое и сразу же внутренне подбираюсь.

Алексей стоит около стола, облокотившись на него. Странно, что я сразу не заметила его. Очевидно, поглощённая голодом, смотрела лишь на еду.

– Садись, еда ждёт. Да и поговорить нам нужно.

Послушно шлёпаюсь на скрипучий стул и смотрю на него снизу вверх. Он всё ещё пугает меня.

Алексей, кажется, замечает моё состояние, поэтому тяжело вздыхает. Тень сожаления наползает на его лицо.

– Мне очень жаль, что напугал тебя… Я правда не хотел ничего подобного. Я не маньяк, – он поднимает руки вверх, словно капитулируя, нервно улыбается, и я понимаю, что извиняться Алексей не мастак.

Но всё же чувствую облегчение. Словно тугой ком постепенно развязывается в груди.

– Да ничего страшного, я понимаю. Я…

Не успеваю договорить, как слышу настойчивый стук в дверь. Чертыхнувшись, Алексей бормочет:

– Ну кто там ещё?..

Широким шагом он проходит в коридор, я зачем-то следую за ним. Алексей распахивает дверь, и я невольно открываю рот.

На пороге стоит вызывающей красоты блондинка, которая растягивает яркий, густо накрашенный красной помадой рот, едва видит Алексея:

– А я уж думала, что снова не застану вас дома… Как вам мой пирог?..

Незнакомка переводит взгляд на меня, и её улыбка становится натянутой.

– Алексей, вы не один… Извините, я зайду позже.

Её поза, мимика… Всё так и кричит о недовольстве, которое она испытывает. А Алексей будто нарочно подливает масла в огонь:

– Да, Надь, мне сейчас неудобно говорить. Зайди позже.

Сказав это, он захлопывает дверь перед ней.

Едва сдерживая смех, произношу:

– Ваша поклонница, видимо, сильно рассердилась. Она рассчитывала застать вас в одиночестве.

Вновь невольно перехожу на “вы”, он, кажется, это тоже замечает. Вздёргивает бровь, но ничего не отвечает, а просто бурчит:

– Какая такая поклонница? Ерунду говоришь. Садись есть. Займи уже чем-нибудь свой болтливый ротик.

Краска заливает моё лицо, я чувствую, как внутри всё пылает от его непристойных слов. Развернувшись, прохожу на кухню, зло режу несчастный пирог. Один кусок кладу на тарелку Алексею, другой – себе. Так же молча сажусь за стол, откусываю жадно и зло от пирога. И вдруг, почему-то в моей голове мелькает странная мысль о том, что я, чёрт побери, ни разу не задумалась за утро о том, чтобы вернуться домой.

Это шокирует настолько, что я застываю, не донеся кусок пирога до рта. И тут же ловлю на себе взгляд Алексея, наполненный недоумением.

– Что такое? Пирог не вкусный?

– Вкусный… – бормочу, уткнувшись носом в тарелку.

Как так вышло, что я ни разу не подумала об Антоне? Да, он бросил меня, променял на другую, а я тут ночую в обществе другого мужчины, глазею на него…

“Стоп. Я ничего не должна Антону. Он меня предал. И я больше ничего не должна своим родителям. Я пыталась следовать их наставлениям, они, очевидно, хотели, чтобы я жила в достатке с подходящим человеком… Но всё уже в прошлом… Я никому ничего не должна”.

От этих мыслей становится легче дышать. И настоящее кажется уже не таким мрачным.

Я даже на Алексея смотрю немного по-другому. С некоторым сочувствием. Свалилась ему на голову, как какое-то несчастье.

– Вы хотели поговорить, – тихо напоминаю ему.

– Давай без твоих “вы”. Общайся по-человечески, – морщится он. – Хотел. Машина твоя, как я уже говорил, в плачевном состоянии. Ты хотела вызвать эвакуатор, чтобы отвезти её в автомастерскую? Я могу помочь. Свяжусь с ребятами, но придётся раскошелиться.

– Да, конечно. Я буду очень благодарна, если ты мне поможешь, – отвечаю, сложив руки на коленях.

Алексей пристально смотрит на меня, затем, усмехнувшись, продолжает:

– В таком случае давай доедим, и я всё решу.

“Всё решу…” – мысленно смакую эти слова, чувствуя себя как-то странно. И уезжать почему-то уже не хочется.