- -
- 100%
- +
– Всё хорошо. У тебя есть знакомые, которые дом сдают?
– Есть, – мурлычет Надежда. – А тебе зачем?
– Это не мне, а Соне. Хочет отдельно жить.
– Да уж, давно пора… Тут рядом, сосед твой с другой стороны сдаёт. Недорого.
– Санька что ли?
– Да. Он в город собирается, работу там нашёл. А чтоб дом не пустовал, ищет кого-то.
– Хорошо, спасибо, Надя… Схожу к нему позже.
– Ну “спасибо” в карман не положишь…
Я выглядываю в коридор. Там, сложив руки на пышной груди, стоит Надежда. И как-то она близко к Алексею стоит! Хитро, как гуляющая мартовская кошка, улыбается ему. Вот нахалка!
– Мы будем очень вам благодарны, – выхожу из-за угла и складываю руки на груди. Понимаю, что это выглядит странно и, возможно, неуместно, но остановиться не могу. Пусть милуются, когда меня нет рядом!
С удовольствием замечаю, что Надежда выглядит раздражённой, а вот Алексей, наоборот, широко улыбается. И от этой улыбки мне почему-то становится радостно и легко.
***
– Вот, пожалуйста, – Игорь Михайлович распахивает двери магазина. – Ассортимент небольшой, но чем богаты, тем, как говорится…
Внимательно осматриваю небольшое помещение. Сельских магазинов я не видела никогда. Привыкла к гипермаркетам, где есть все, что только можно пожелать. И это все аккуратно распределено по отделам и полкам. Тут же яблоку некуда упасть, товары расставлены вперемешку: рядом с молоком лежат канцтовары…
“Хорошо, что хоть в продукты не положили стиральные порошки… – мрачно думаю я. – Порядок придётся наводить… Как они вообще здесь работают?”
– Каждый день с утра приезжают поставщики молока и яиц, – тем временем продолжает Игорь Михайлович. – Фермеры с соседних деревень приезжают и предлагают свои товары. У нас налажены связи со многими из них, только у Черепанова ничего не бери. У него много тухлого попадается, не знаю, на что рассчитывает…
Записываю в небольшой блокнот:
“У Черепанова ничего не брать…”
– Так же примерно к девяти привозят свежий хлеб. Тебе таскать ничего не нужно, они сами тебе все выгрузят.
– У них есть грузчики?
– Сыновья пекаря Василий и Иван этим занимаются. Так что не переживай больно. Все хорошо будет.
“Легко сказать… – чувствую, как сердце заходится от волнения.– И во что я только вляпалась?..”
После того как Игорь Михайлович уходит, я остаюсь в магазине одна. Со страхом поглядываю на часы. Время тянется словно резина, а тишина в помещении давит. Вздохнув, упираю руки в бока. Начальство я не предупредила, что займусь перестановкой товара, но думаю, что оно не будет против.
Поэтому следующие полчаса или даже больше я занимаюсь именно этим. Канцтовары, лежавшие рядом с молоком, убираю в сторону, молоко (кстати, просроченное) списываю и убираю на склад. После ревизии на полках выхожу из магазина, прихватив с собой веник, чтобы подмести крыльцо и отнести мусор на свалку неподалёку.
И что самое интересное: за то время, пока я прибираюсь, ни единая душа не заходит в магазин! Я даже не вижу, чтобы кто-то проходил мимо него…
“Возможно все ждут, когда привезут молоко и яйца…”
Вспоминаю слова Игоря Михайловича:
“В девять часов жди грузовик с хлебом…”
Глянув на часы, убеждаюсь, что скоро будет поставка товара. И вскоре слышу, как к магазину подъезжает машина.
– Хозяйка, принимай товар! – в помещение заходит огромный широкоплечий детина и застывает, увидев меня.
– А где Марья Петровна?
– А она в больнице… Я за неё, здравствуйте, – робко улыбаюсь ему. – Меня зовут Соня.
– А-а-а, понял-понял, – улыбается парень. – А я Миша, молоко и яйца привёз. Вот тебе накладные на товар, принимай! А я сейчас принесу товар…
Как только Миша выходит из магазина, туда заходят ещё два парня, которые представляются Иваном и Василием…
“Эти привезли хлеб…” – только успеваю подумать я. А потом меня засасывает в бесконечный водоворот дел. Начинают приходить покупатели, а я, не разобравшись ещё с накладными на молоко и яйца, пытаюсь их отпустить. Миша, глядя на мои отчаянные потуги, тяжело вздыхает и отодвигает меня своей сильной рукой с дороги.
– Куда делись полки с молоком? Ты здесь всё переставила? Зачем?
– Хозяйка, ты примешь хлеб? Нам нужно ехать на другую точку, мы уже припозднились…
– Вы собираетесь меня отпускать? Я же просила мыло! – раздражённо бурчит старушка-покупательница, глядя на меня из-под насупленных седых бровей. – Петровны нет, развели бардак…
– Да-да, сейчас, ребята, подождите пять минут, пожалуйста… Миша, молоко теперь в другой стороне! Мыло? Да, сейчас, найду его… Да где же оно?!
Часа через полтора, когда сплошной поток покупателей слегка редеет, я могу присесть на стульчик и немного отдохнуть. Устраиваюсь на низком скрипучем табурете, отчаянным взглядом осматриваю пустой магазин. Глаза жжёт невыплаканными слезами.
“И что я здесь делаю? Зачем вообще ввязалась во всё это?”
Хочется закричать, затопать ногами подобно маленькой девочке, но я лишь сжимаю руки в кулаки, переживая в себе эту душевную слабость.
“Ничего… Ничего. Я всё переживу. Не сломаюсь. У меня не получилось с Антоном, я оказалась не слишком хорошей дочерью, но одно понятно точно. Единственное, что я всегда хорошо умела – работать. Нужно собраться, это не трагедия… Пережила уход любимого мужа, переживу и эти временные трудности…”
– Вы свободны? – мелодичный насмешливый голос вытаскивает меня из моих тяжёлых раздумий.
Надежда.
Поворачиваюсь к ней, натянув улыбку.
– Конечно, Надя. Что вам подсказать?
Она с ехидной улыбкой оглядывает магазин:
– Да уж… Первый день – а вы уже такую ревизию провели. Не устали?
Её приторный заботливый голос не способен ввести меня в заблуждение.
– Всё в порядке. Сложно, но я справляюсь.
– Рада это слышать. В любом случае мы с Алексеем нашли вам дом.
Меня раздражает её “мы с Алексеем”. Эта формулировка кажется странной, непонятной и неприятной. Она карябает что-то внутри меня, и от этого моё настроение только ухудшается.
– Вот как, – выдавливаю из себя. – Быстро вы.
– Конечно, это ведь в моих интересах, – сладкая улыбка исчезает с её губ, и Надежда добавляет: – Чем скорее вы съедете, тем быстрее я…
– Надя, вот ты где, а я тебя искал! Уже сообщила хорошую новость Соне? – Алексей бодрым шагом заходит в магазин и широко улыбается мне.
“Хорошая новость… для него это хорошая новость!”
Подавляю раздражение, вихрем поднявшееся внутри.
– Да, новость действительно замечательная, – замечаю сдержанно. – Через полчаса уже заканчиваю работать. И готова смотреть дом.
– Прекрасно, – подхватывает Алексей. – Будем соседями. Дом рядом с моим. Так что далеко идти не нужно.
Киваю. В дверях магазина появляется Миша. Он широким шагом проходит к прилавку, пожимает руку Алексею и с улыбкой обращается ко мне:
– Ну как твой первый день?
– Вполне себе… сносно. Тебе что-то нужно?
– Да не, – он смущённо чешет макушку. – Я просто думал, что если ты скоро закрываешься, я мог бы проводить тебя до дома… – и молодой человек густо краснеет.
– Она живёт со мной, – холодно отзывается Алексей.
– Но… – встревает Надежда. Однако он кидает на неё суровый взгляд, и она замолкает, недовольно скрещивая руки на груди.
– Соню есть кому проводить, – голосом Алексея можно резать металл. Он исподлобья смотрит на Мишу, который как будто становится меньше.
– Вы это, чё, вместе что ли? – расстроенно спрашивает он.
– Нет…
– Нет.
– Так получилось, – вымученно улыбаюсь Мише, не понимая, почему оправдываюсь перед незадачливым кавалером.
– Её есть кому проводить до дома, не переживай. Иди давай, – Алексей тяжело хлопает парня по плечу, и тот кивает, не сводя с меня восторженных глаз.
– Ну тогда я пошел. Соня, ещё увидимся!
– Вот ведь кавалер, – ехидно хихикает Надежда, глядя ему в спину. – Вам повезло, видный парень…
– Прекрати, – резко обрубает её речь Алексей.
– Я пойду, переоденусь… И нужно собираться, – мягко перевожу тему, не желая продолжения разговора.
Быстро ныряю в подсобку. Прикладываю руку к груди, ощущая, как быстро бьётся сердце. Никто из этих людей ещё не знает, что фактически я пока что замужем. Не знает, кто я и какое занимаю положение. Только Алексей понимает, что я при деньгах, но это вся информация, которой он владеет. По-моему, ему особо не интересно, как я жила…
“Какого чёрта я вообще об этом думаю?”
Впору ударить себя за странные мысли. Но я не делаю этого, судорожно снимая с себя рабочий халат.
Вспоминаю Мишу и его предложение, и фыркаю. Сейчас не время ни для незадачливых ухажёров, ни для предложений или гуляний. Сейчас мне нужно обосноваться здесь, немного прийти в себя после разборов полётов с мужем, а потом решить, что делать дальше.
Сейчас мне не до романтики. Себя бы по кускам собрать.
“Я всё делаю верно”, – снова и снова повторяю себе. И, чувствуя себя более уверенной, выхожу из подсобки.
***
“Первый рабочий день прошёл”.
Эта мысль пронзает меня сразу, как только мы выходим из магазина, я сразу чувствую, как облегчение накрывает меня.
Настроение улучшается.
“Я справилась… Смогла! Всё точно будет хорошо”, – с улыбкой думаю я.
До дома идти недалеко, и моему облегчению Надежда не идёт с нами. Она, недовольно поглядывая на Алексея, прощается и идёт к себе.
– Ты что-то ей сказал? – спрашиваю его и замечаю, как он хмурится.
– Только то, что ей нужно укоротить язык и не болтать всякую ерунду, – негромко произносит он, отводя взгляд.
– Ты не должен был… Она ведь помогла найти дом… – несмело произношу и запинаюсь, натыкаясь на его яростный взгляд.
– Что-то я не помню, чтобы был кому-то что-то должен, леди. Запомни это! – резко бросает Алексей мне и ускоряет шаг, оставляя меня позади гадать, что это была за реакция такая.
Медленно иду вслед за ним, чувствуя, как обида покалывает тонкой иглой сердце. Я почему-то рада, что Алексей прогнал Надежду, но почему он мне грубит?
– Ты скоро? – смотрит на меня через плечо.
– А… да. Иду, – ускоряю шаг, а когда слышу следующий вопрос, заданный тихим голосом, будто натыкаюсь на прозрачную стену:
– Тебе понравился Мишка?
– Что? – от удивления у меня лезут глаза на лоб. – С чего ты взял?
Алексей хмуро пожимает плечами. Отводит взгляд, выглядя при этом как большой неловкий ребёнок.
Мне хочется неловко рассмеяться. Заверить его в том, что я видела этого Мишу лишь пару раз и даже не восприняла всерьёз его предложение.
Но что-то меня останавливает. Алексей глухо бросает:
– Проехали. Пойдём быстрее, нас уже заждались.
Я иду вслед за ним, он ускоряет шаг. А у меня в голове бьётся лишь один вопрос: почему я должна перед ним объясняться? Почему он так странно себя ведет?
Догадки странно будоражат меня. И кажутся совсем нереальными. Не могу же я действительно ему...нравиться?
Прикусываю губу и ускоряю шаг, усилием воли выкидывая глупые мысли из головы.
"Мне жить негде! А я о таком думаю... Совсем глупая!"
***
Домик оказывается небольшим. Деревянный, покосившийся, он слегка напоминает мне избушку на курьих ножках из знаменитой сказки о бабе яге.
"Бывший муж, кажется, всегда воспринимал меня ведьмой..." - сухо усмехаюсь. - "Теперь стану немного ближе к этому образу... "
Владелец дома Александр производит отчетливое впечатление человека, любящего выпить. Отёкшее лицо, трясущиеся руки, явный запах перегара...
Бросаю на Алексея взволнованный взгляд, который он мгновенно замечает. Успокаивающе поднимает руки, а затем обращается к хозяину:
– Дарова, Саныч. Мне тут птичка нашептала, что ты уезжаешь в город на заработки.
– Да вот пригласили, – басит Саныч хрипло. – Надо браться пока дают, а то здесь ловить нечего, только бухаю от скуки постоянно... – он переводит на меня заинтересованный взгляд и улыбается, растягивая губы. Становясь похожим на жабу и ещё больше внушая недоверие и отвращение.
– Вы будете жить здесь?
– Да... – робко отвечаю я.
– Понял. Вижу, вы городская... Для такой красивой девушки сделаю скидку. Тридцать тыщ в месяц.
От откровенной наглости и жадности хватаю ртом воздух. У меня есть эти деньги, есть немного больше, но эта халупа просто не стоит этого!
– Саныч, сдаётся мне, Надьке ты другую сумму озвучивал, – хмурится Алексей, складывая руки на груди. Он нависает над Александром, который ниже его на полторы головы, и выглядит таким грозным, что хозяин дома ещё больше съёживается под его взглядом.
– Надурить нас решил? Думаешь, раз она не местная, то ее как лохушку развести можно?
– Да ладно тебе, Лех, я ж пошутил, – жалобно улыбается Саныч. – Прошу простить меня, с вас девять тыщ.
Дрожащими руками лезу в сумку и замираю. У меня нет наличных, нужно искать банкомат, а где его найти в деревне?..
– На вот, – сует Санычу деньги Алексей.
– Но!.. – вскидываюсь я, а он меня перебивает:
– Позже сочтемся. Свезу тебя как-нибудь в город, там снимешь денег.
Смятение накрывает меня мощной волной. Что бы я без него делала? Неужели Алексею ещё не надоело мне помогать?
– Спасибо...
Алексей, не обращая на меня внимания, спрашивает у Саныча, который деловито пересчитывает деньги:
– Надолго ты?
– Да как повезет...
– Давай там, не хулигань, а то девушку куда потом девать...
– Да постараюсь я. Не переживайте, заранее скажу все, – Саныч подмигивает мне и продолжает: – Ну что же, я пошёл. Сами тут разберётесь, че к чему. Хатка небольшая, несложно.
Сказав это, он берёт большой рюкзак и, накинув его на плечо, выходит из дома.
Наступает тишина.
– Спасибо. Правда... – шепчу я Алексею.
– Да что ты все благодаришь меня. Угомонись. Лучше осмотрись. Если что непонятно будет, то говори.
– Хорошо...
В течение следующего часа я тщательно обследую дом. Алексей не спешит уходить, присаживается на небольшую табуретку и скучающе смотрит на меня.
Когда я добираюсь до небольшой печи, то долго стою, смотрю на нее и не знаю, что сказать. Я никогда такой не пользовалась и не знаю, как с ней обращаться.
– Что случилось? – слышу насмешливое позади себя. – Не знаешь, что такое печка?
Не оглядываясь, зло фыркаю:
– Знаю!
Однако признаться в том, что я понятия не имею, как ее растопить, сложно. Но обернувшись, я осознаю, что Алексей все понимает. Он смотрит на меня насмешливо:
– Эх, белоручка…
Со вздохом поднимается, подходит ко мне. А я отшатываюсь, ругая сама себя за учащенное сердцебиение, за странный трепет, охвативший меня, когда Алексей встаёт рядом. Он улыбается, а я замечаю на его левой щеке милую ямочку, которую почему-то очень хочется поцеловать.
“О чем только думаю?!”
Делаю еще несколько шагов назад.
Я так привыкла любить Антона, что теперь, когда в поле моего зрения появляется статный, красивый мужчина, ругаю себя за непроизвольную реакцию тела.
“Возможно, я могу понять Надежду, которая надевает кофточки с глубоким декольте и призывно улыбается ему…”
– Здесь нет ничего сложного, – доносится до меня его голос. И я практически заставляю себя сосредоточиться на том, что говорит мне Алексей. Иначе действительно покажусь ему дурочкой…
Некоторое время он объясняет мне устройство печки и то, как ее нужно разжечь.
– Ночи здесь холодные, – заканчивает Алексей. – Поэтому лучше разжигать ее вовремя. На замок не закрывайся, никому мы здесь не нужны. Но если что, закрыться можно на это, – дает мне большой замок, который я едва не роняю.
– К-какой тяжелый, – признаюсь я, разглядывая замок.
– А ты что думала, леди, – усмехается Алексей. – Знаешь, как он закрывается? – он осторожно берет меня за руку. – Сюда ключ вставлять нужно, а ключ вон, на полке…
Понимаю, что ему нужно что-то ответить, но все мои ощущения и эмоции сконцентрированы на горячей ладони, которая обхватывает мою руку. На том, как большой палец скользит по краю мизинца. Дыхание перехватывает, и я сглатываю слюну.
– Я… Я поняла, не дурочка же! – вырываю руку из его мягкого захвата. Мне жарко и почему-то стыдно.
Алексей усмехается, скользит по мне тяжелым взглядом. Кажется, он читает все мои тайные помыслы.
– Если что – кричи. Я тут, по соседству, – сообщает он мне, прежде чем выйти из дома.
Я киваю. И с облегчением выдыхаю, когда он выходит за дверь. Чувствую себя глупо, и это не нравится мне.
“Стоит заняться обустройством дома и работой… А еще подумать, что же делать с родителями… Они наверняка меня уже обыскались”.
Телефон я так и не зарядила. Возможно, стоило все же позвонить отцу и просто поставить его перед фактом, что я больше не желаю жить той жизнью, что жила ранее. Что не хочу быть живой куклой, которой управляет чужая рука. Что меня тошнит от бесконечных просьб родителей быть хорошей женой, хорошей дочерью. Быть хорошей. Удобной. Улыбаться, когда хочется кричать и реветь навзрыд. Ловить взгляд мужа, наполненный презрением, и не понимать – за что?..
“Нет, не стоит звонить… Иначе я просто накричу на отца. Нужно переждать, когда успокоится внутренняя буря. Дождаться того момента, когда мне станет все равно… Да. Это будет лучшим выходом из ситуации”.
Мне хочется разобраться еще в одном. Правда ли, что любовь можно заслужить? Судя по моему опыту – нет. Но мне нужно понять, точно ли это. Воскресить в памяти все время, что прожила с Антоном… И даже если будет больно – осознать для себя правду. Я уже отошла от ситуации на порядочное состояние, но эмоции все еще захлестывают меня. Я не объективна.
Жизнь в деревне, простая, лишенная лоска и огромного количества условностей, – вот что мне нужно.
А дальше… Дальше разберусь. Не маленькая же.
***
Ближе к ночи мне становится не по себе. Новое жилище, пусть и небольшое, кажется мне чужим и пустым. Тишина звенит в ушах, ощущается угрожающе.
Страх проникает в душу.
Не понимаю, откуда он взялся и почему его не было, когда я приехала к Алексею, осталась жить у него. Будто все моё естество не различило никакой угрозы от этого человека тогда. А сейчас боится…
“Просто я знала, что не одна в доме. А сейчас внезапно открывшееся одиночество… Оно давит”.
В отчаянии быстрыми резкими движениями стелю себе постель на небольшой кровати. Белье, взятое в комоде, пахнет порошком, что немного успокаивает.
Подхожу к окнам. Деревня, еще полностью не скрытая темнотой, кажется беззащитной перед дождем, который мгновенно разражается и поливает, не щадя землю. Тяжелые сизые тучи, нависшие над маленькими домиками, небрежно разбросанными, кажется, сейчас упадут на землю, не справившись со своей тяжестью.
Быстро задергиваю небольшие шторки на окнах и ныряю под теплое стеганое одеяло. Закрываю глаза, съеживаюсь и стараюсь уснуть.
“Завтра будет тяжелый день. Завтра будет тяжелый…”
Подскакиваю от грохота. Пару мгновений хватает, чтобы понять, что это не гром, а шум от стука в деревянную дверь. С досадой и невольным страхом вспоминаю, что забыла закрыть чертову калитку, ведущую во двор!
“А вдруг это кто-то из дружков хозяина? Он, кажется, любитель выпить… Боже, что же делать? Выйти и сказать, что уехал?”
Холодок бежит по позвоночнику, но я, пересилив себя, осторожно поднимаюсь и подхожу к двери.
– Кто там? – собственный голос кажется тонким и жалким.
– Леди, это я, – слышу знакомый голос и едва слышно облегченно выдыхаю. – Ты не закрыла калитку… И это… Я тебе принес одеяло. Ночи здесь холодные.
Открываю дверь. Алексей стоит, весь промокший, держит сумку с одеялом.
– Зонтик не думали взять?
Холодный ветер щекочет ноги и я тяну Алексея к себе, закрывая за собой дверь.
– Я торопился…
– Да и печка у меня есть. Ты же сам научил…
– Увидел, что калитку не закрыла, – перебивает меня Алексей, пихая в руки сумку и проходя дальше, по-хозяйски скользя взглядом по внутренней обстановке жилья, которая успела немного преобразиться моими стараниями.
– Снимай, пожалуйста, обувь, – выразительно смотрю на него, а Алексей, чертыхнувшись, все же разувается:
– Прости-прости… Обязательно закрывай калитку. Дверь в дом можешь просто захлопнуть. Я сейчас проверю печку… Вообще, ее тоже лучше на ночь не оставлять. А то мало ли… – он склоняется к ней, а я неожиданно для самой себя спрашиваю:
– Зачем все это?
– Что? – оглядывается Алексей.
– Ну… все это. Так беспокоишься обо мне. Пришел проверить, все ли хорошо. Одеяло принес. Заступился за меня перед хозяином дома…
– Он хотел тебя надурить. Не люблю такое. А остальное… – Алексей отводит взгляд, его голос звучит резче, чем ранее: – Чувствую, что ли, ответственность за тебя? Такая молодая и несмышленая девчонка… Жизни еще не знаешь.
Складываю руки на груди.
“Много ты понимаешь…”
Должна чувствовать себя оскорбленной, но почему-то в груди разливается предательское тепло. Антон никогда не говорил, что чувствует за меня ответственность.
“Не нужно очаровываться…”
– Я ответил на все твои вопросы? – насмешливо интересуется Алексей.
Молча киваю.
– С печкой все в порядке. Ложись спать, завтра трудный день. А я пошел.
Он обувается и проходит к двери, оставляя меня смотреть ему вслед. Как там было сказано? “Молодая и несмышленая”? Такой глупый...
– Доброй ночи, – выразительно смотрит на меня. – Я сам калитку закрою, знаю, как крючок подцепить… А ты не выходи под дождь, простудишься.
Молча киваю, а затем едва слышно отвечаю:
– Спасибо… За все.
Алексей ничего не говорит. Лишь пару мгновений буравит меня странным тяжелым взглядом, от которого внезапно бросает в дрожь. Вцепившись в дверь, почти прячусь за ней от этих пронзительных глаз.
– До завтра, – медленно произносит он и выходит под дождь. А я смотрю ему вслед и не могу оторваться.
А в голове так и вертится: “что это было?”
***
Следующее утро приносит мне головную боль. Мало того, что я толком не спала, силясь разгадать поведение Алексея, так еще рано встала.
Пока прихорашивалась и завтракала, время подошло к тому моменту, когда нужно было идти в магазин.
Оглядываю себя последним взглядом перед выходом. Черные волосы до поясницы заплела в косу, в сумочке нашла тушь для ресниц и блеск для губ. Подкрасилась: не слишком ярко, но так, чтобы выглядеть мило и ухоженно.
Прикладываю руку к груди. Там быстро бьётся сердце. Можно сколько угодно обманывать себя, но я слишком устала делать это. Вначале внушала себе, что происходящее в моей жизни – верно, затем – что Антон меня любит… А после оказалась у разбитого корыта.
Поджимаю губы.
Хватит. Нужно жить дальше. И уже, наконец, признать, что мне льстит внимание Алексея. Он хоть и неотесанный мужлан, но выглядит интересно…
Яркий румянец жжёт щеки. Я торопливо отворачиваюсь и выхожу из дома.
***
– Ну что, хозяюшка, принимай товар! – добродушно гремит голос, от которого я чуть не подпрыгиваю до потолка. С самого утра народ словно взбесился: едва я подошла к магазину, так меня уже ждала очередь из пяти недружелюбно настроенных старушек. От них я узнала про себя такое… Стыдно даже произносить. Но с этим испытанием мне удалось справиться.
А теперь, спустя полтора часа, в магазин заходит мужчина огромных размеров. Ухмыляется: