- -
- 100%
- +
© Виктория Лик, 2025
ISBN 978-5-0068-2655-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Попытка смерти…
…Вода… Такая темная и сумрачная. Бежит себе по своим водным делам. И нет ей дел до меня. Такая красивая, темная весенняя вода. С редкими льдинами, которые почему-то опоздали исчезнуть с приходом весны. Они нелепо спешат куда-то вдаль, совсем не задумываясь о своей дальнейшей судьбе. А что их ждет? Если они останутся здесь, в этом времени и в этом пространстве – они растают. А там, впереди, в будущем, возможно, их ждет нечто особенное. Может быть там, впереди, не так тепло, и они смогут прожить еще день-два. А если повезет – и целую неделю. Вы только вдумайтесь в эти слова: целую неделю. Семь дней. Семь дней жизни. Что их ждет? Придурковатые рыбаки, которым наплевать на свою жизнь, их интересует только улов, им не важно, что будет с их близкими. Каждый год, весной, их снимают толпами со льдин. И каждый год они упрямо ползут в своих ватниках, с упорством мухи, которая, проснувшись весной, мечется между рамами окна, не понимая: а где же он, обещанный мир? Что ими движет? Жажда улова или скукота обыденности? Но сейчас мне все равно: что ими движет. Я смотрю на льдины, последние льдины этой весны, последние льдины моей жизни. Они такие разные, и белые, и серые, и чистые, и грязные. Я стою за перилами моста и наблюдаю за их последними минутами жизни. И в этот момент мне приходит совсем не нужная в данной ситуации мысль: а кто наблюдает за моими последними минутами жизни? Неужели, никому в этом мире совсем не интересно, что я думаю в эти минуты? По мнению психологов всех мастей, я – потенциальный клиент психиатрической лечебницы. И психотерапевты были бы рады препарировать мою душу, дабы понять, «и чего это со мной происходит-то». Но я не хочу быть подопытной лягушкой, даже если меня сделают принцессой. Мне гораздо больше нравится стоять за перилами моста и наблюдать за льдинами.
Я довольно долга искала этот мост. Мост достаточно высокий, с глубинным фарватером, с быстрым течением внизу. И для меня было важно, да простит меня Господь, чтобы все это было красиво, чтобы можно было наблюдать закат солнца.
И я не спешу. Я сижу уже час… солнце медленно склоняется к горизонту. Не зря Ростоцкий снимал свой великий фильм в Карелии. Здесь действительно очень тихие зори. Красивые и удивительные.
Ладно, хватит лирики. Последняя сигарета и надо завершить свой путь в этом мире. Я больше не вижу себя, я потеряла себя. И думаю, это самое лучшее решение в моей жизни. Во всяком случае, я думаю, это решение сильного человека.
Сигарета закончилась… Ее прах в виде пепла медленно падает вниз, туда, куда скоро полечу и я. А я все еще думаю, рассуждаю. Может, стоит рассказать вам, почему я здесь, на краю Вселенной беседую со льдинами, с прахом сигареты, с перилами моста?
Я никогда не думала, что сделать свой последний шаг так сложно. Там впереди – неизвестность. И это пугает более всего. Нет, вода меня не пугает. Я отдаю себе отчет в том, что она холодная. Жгуче холодная. Темная и тяжелая. Если учесть, что я умею плавать только по-собачьи, а высота моста значительна, мучиться я не буду. Скорее всего я умру еще в полете от страха, нет – не смерти, а того, что я делаю. И поэтому я здесь, сижу вот тут и почему-то не спешу…. Наверное, очень трудно сделать это последний шаг… В своей решимости уйти от этой жизни, я совсем не подумала об этом.
Оттягивая момент, я прокручиваю в памяти все то, что привело меня к этому решению.
Ну, во-первых: я одинока. И я очень устала от этого всепоглощающего одиночества. Нет, я, кончено, понимаю эту известную всем мудрость «Ты рождаешься один, и умираешь один». Но жить-то одной каково? Вы себе это представляете? Одной в кино, одной —домой. А дома кроме собаки и кота тебя никто не ждет. Я люблю своего кота и свою собаку. Очень люблю. И порой делюсь с ними всеми своими бедами и горестями. Но порой так не хватает простого человеческого «Я тебя понимаю…» Я часто думаю о том, почему так случилось. Чем я хуже других женщин, и почему мой любимый муж ушел от меня к другой. Нет, она не моложе, не красивее, не блондинка, и рост всего 155, и не стройна, и больна диабетом. Вот уже 2 года я живу одна и все равно не могу понять: что же такого я сделала своему любимому мужу, что он ушел? Сейчас, конечно, не время рассказывать о своих достоинствах, способностях. Раз ушел – значит не такая, значит —плохая. Значит – не сумела, значит – не любил.
А что есть любовь? Вот в чем вопрос: есть ли любовь или все это выдумки поэтов.
Мы тут недавно поспорили с моей подругой о любви. Она утверждает, что любовь – есть. Что она любила и была любима. Но что произошло с их любовью? Ау, любовь, где ты? Каждый остался со своим. Со своим понятием, кто кому что должен, и почему у них не сложилось. С багажом обид и разочарований. Ну да ладно, это их проблемы. Пусть сами решают.
А что есть моя жизнь? Которую я вот так просто решила обрубить, вот так просто: прыгнул с моста и нет тебя, и нет проблем, и нет ничего…
Вот вы говорите: слабая я, не борюсь. Я понимаю, что не вписываюсь в формат, женщина современного мира не может вот так просто прыгнуть вниз, в будущее без будущего. Поспорю: я вписываюсь в ваш гламурный формат. Нет, конечно, я не «Дом-2», я не Ксюша, но я сделала все, что я могла. Я была у психолога, я была у психотерапевта. Хотите, я расскажу вам о своих впечатлениях. Хотите? Хорошо, расскажу…
Самой удивительное было в том, что психотерапевт носил мою фамилию! Или я его фамилию. Но не важно. Он был очень рад такому совпадению. Я – не очень.
Хотите расскажу, о чем мы говорили? Думаю, будет забавно.
Особенно с учетом того, что не каждая гламурная девушка пойдет на консультацию к психологу.
Итак, рассказываю.
– Доктор, мне трудно рассказать, что со мной, но в последнее время меня постоянно мучают тревожные мысли. Я все время думаю о смерти. Я постоянно просматриваю сайты самоубийц и общаюсь сними. Мы уже обсудили все возможные варианты.
– Ну и как? – доктор спрашивает, – что вы для себя выбрали?
И мне приходиться рассказывать ему про все варианты и почему я отмела эти варианты. Честно говоря, я совсем не хочу умирать. Просто мне не хочется жить. И я понимаю разницу между «не хочу ТАК жить» или «Хочу умереть»
И тут этот психолог начинает рассказывать мне о последствиях суицида. Что от таблеток не умирают, о том, как мой труп будет выглядеть в гробу. Я его конечно понимаю. Он выбрал шоковую терапию. Но он не учел того, что в этом вопросе я разбираюсь не хуже него. Он же не общался с реальными суицидниками, которые пишут в блогах и не для публики, а так, для потомков. Или дабы юнцов предостеречь от глупости. Он, этот мнящий себя мэтром психотерапии, развалившись в «открытой» позе в своем просиженном кресле, начал вещать мне о ценности жизни и о глупости моих поступков.
– Послушайте, – перебила я этого самовлюбленного мэтра, – меня мало волнует ваше мнение. Мне важно то, что происходит со мной. И я плачу вам за то, что вы выслушиваете меня и помогаете мне разобраться с МОИМИ проблемами, а не УЧИТЕ меня, как мне жить.
– Надо же, вы разбираетесь в психологии?
– Да, я разбираюсь. Вы не первый, но может быть последний психолог в моей жизни. Поэтому давайте разберемся с тем, что со мной происходит.
– Простите, а где вы работаете?
– А разве это важно? – я уже начала сердиться
– Кончено. Вы говорите о повышенной тревожности, и очень важно: где и кем вы работаете
– Если это ВАМ поможет, я психолог. Была когда-то психологом, – на всякий случай уточняю. Нет, я не вру, я действительно хотела быть психологом и даже училась. Ну не получилось у меня… Жизнь рассудила иначе.
– Как здорово! – мой терапевт радостно потирает руки. – Тогда нам легче будет понять друг друга.
Я начинаю тихо беситься:
– Я не хочу понимать Вас, я хочу понять себя!!!
– Но мы же коллеги. Вот у меня…
Что было дальше, рассказывать нет желания. Сорок минут этот лже-психолог, да еще скрывающий свою личину под МОЕЙ фамилией, рассказывал о том, что он тоже хотел умереть, и о том, как он справился с этим. Я молча его выслушала, посочувствовала, попереживала с ним заодно. Сказала «Спасибо» и мы расстались каждый со своим мнением и со своими чувствами от произошедшего. Он удовлетворенный от хорошо выполненной работы, я в бешенстве… Нет, я понимаю, что попала к дилетанту, но с тех пор я больше никогда не обращалась к психологам. Даже к настоящим…
Ну как? Позабавила я вас? Я не права? Вы так думаете? Ну, вы вправе иметь свое мнение. Я спорить не буду. Просто, мое мнение не совпало с мнением психотерапевта. И поэтому я здесь.
…Я и делаю шаг. И лечу. Впервые в жизни я лечу, расправив крылья, дарованные мне Богом. И я осознаю свое могущество, мне подвластна стихия, и впереди меня ждет сказочное путешествие в потусторонние миры, и возможно я стану ангелом, и моя смерть принесет мне освобождение от одиночества, от боли, от всех этих земных проблем…
Вода встречает меня холодом и темнотой. Я врезаюсь в нее со скоростью брошенного камня, с треском взламываю поверхность воды… Мне больно, и вот я уже не могу дышать… Мое тело кричит всеми своими клеточками « Хочу туда, к солнцу, к небу, к людям…“ Мое тело рвется обратно, судорожно цепляясь за эти осколки льдин, которые сверху казались такими спокойными и надежными, а сейчас разлетаются от меня, подобно стайке мелких рыбешек, напуганных присутствием чего-то большого и чужеродного их миру…. Тело хочет к теплу, но у меня уже не хватает сил, и я медленно, медленно, медленно погружаюсь… И вдруг как последний лучик солнца из-за грозовых туч: я была не права. Жизнь – удивительная штука, и никогда больше не повторится. Она уникальна. Жить так сладко, и сейчас я больше всего хочу жить, хочу обратно на мост, докурить еще одну сигарету, развернуться и поехать домой. Погружаюсь и вижу сквозь толщу воды там, наверху, уже в прошлой жизни: мост, размытый и уже нереальный… И я делаю глубокий вдох, холодная вода заполняет мое существо, и я всеми фибрами моей несчастной души вдруг понимаю „Как же не хочу туда, на дно…», И я рвусь наверх, к заходящему солнцу, я рвусь туда, я, подобно лягушке, сбиваю воду, в надежде, что она станет маслом, и я выйду на берег. Я вырываюсь на секунду, вдыхаю этот промозглый, холодный, сырой воздух и понимаю, что ничего вкуснее этого я никогда не пробовала, но снова погружаюсь.
…Сознание уже не в силах бороться. Сознание, мое такое любимое сознание, засыпает, смиряется с положением дел и плавно погружается в прошлое. Всплывают обиды на жизнь, обиды на друзей, на коллег. И так хочется, чтобы они плакали на моих похоронах. Где-то краем сознания я понимаю, что это глупо. Но я проигрываю в уме свои похороны, как меня будут опознавать в морге, как будет рыдать мой бывший. И мне вдруг становится так хорошо. Месть, такая сладкая месть. И тут вдруг меня, словно стрела, пронзает мысль: а почему это я должна умереть? А не он? Не они? Почему – я? Как глупо… И я снова рвусь вверх, туда, где проблески света, туда, где жизнь… но сил уже нет. Как глупо… Сознание уже уступает место подсознанию, сознание – оно такое хитрое. В минуты слабости оно всегда уходит в подполье, мол « я тут ни при чем, это все ты…»
Вы когда-нибудь умирали? Нет? Тогда вам сложно понять, что происходило со мной в тот момент. Чувствовать, как умирает тело, холодеют руки, ноги, как останавливается дыхание, как умирает сознание. И только душа, бедная душа все рвется к жизни вопреки твоему желанию, только душа сопротивляется до последнего….
…Сильный рывок, и я вылетаю на поверхность. И на меня вдруг сваливаются все ощущения этого мира: холод, боль, судорги… я чувствую каждой клеточкой моего тела леденящий холод, я вижу льдины, которые чинно и медленно проплывают мимо моего лица, не обращая внимания на происходящее. И так как мой разум находится практически в «отключке», душа не осознает, что произошло. Кто-то тащит меня к берегу. Или что-то. Не важно. В этой ситуации важно только то, что я —жива. Но тут сознание резко приходит в себя и напоминает мне, что я вообще-то женщина. И никто не имеет права вмешивать в мою жизнь, и тем более тащить куда-то, особенно когда я не знаю куда. И что в данной ситуации самое важное: я не знаю «кто». Да и не просила я этого «Кого-то» меня спасать. Сама бы выплыла.
Берег приближается. И я с ужасом представляю, как я такая мокрая, страшная выхожу на берег. Хорошо еще нет прессы и телевизионщиков, падких до сенсаций. Хотя, почему бы и нет, а? Представляете: обо мне напишут все газеты. Круто!
Странно да? Только что сознание меня оставило, стыдливо уступив место душе. А тут встрепенулось, перышки почистило и на те: про внешность заботиться. Хочется ругаться, да сил нету. Холодно и зубы стучат так, что слово не сказать.
Не смотрю на того, кто вмешался в мою судьбу. Отвернулась, зубами стучу, костями трясу.
– Дура! Другого места не нашла что-ли? – кричит на меня
Обида, злость будят меня окончательно:
– Сам дурак. Я тебя не звала, и не просила. Козел…
– Сама козлиха, из-за тебя простыну и умру. Да еще и опоздал…
– Ну и умирай. Вали отсюда… беги к свое любимой, – чувствую, понесло меня. Нет чтобы «Спасибо» сказать. И почему я всегда такая? Мне люди хорошее делают, а глупости творю? И когда это кончиться? Ведь понимаю: мокрая я не доберусь до города. Меня даже в автобус могут не пустить, да и ходят ли они здесь. Пока курила на мосту – ни одного не видела. Или мне не до автобусов было? А моя машина стоит у вокзала. Боже, как же холодно и противно в мокрой одежде. Сейчас бы выпить чаю горячего, или на крайний случай – виски.
Ведь простыну, и умру от воспаления легких.
– Вот простыну и умру… – вдруг говорю вслух.
– Надо же. Она переживает, что умрет. Никогда бы не подумал. – Он явно очень зол.
– Да, умру.
– Скатертью дорога, знал бы и прыгать за тобой не стал, – говорит Он, выжимая джинсы.
Выглядит он классно: мускулистый, спортивный. Пресс что надо, квадратиками. Разглядываю его без стеснения, чего мне стесняться-то? Еще минут пять назад я и думать не могла о мужчине. Но он так красив. И он кого-то любит, спешит к ней. Скорее всего, она красива, умна. Он варит по утрам и после ночи любви кофе и…
«Стоп» Остапа понесло. Он – чужой. Он – враг. Он – помешал мне в моих планах на жизнь. Точнее: на смерть. Значит: враг!! А я тут слюни распустила: красивый, спортивный, умный… Не мой Он! Не мой! Все, пора с этим быстро заканчивать
– Отвези меня к вокзалу, – я не церемонюсь с врагами
– Что? Ну ты даешь! Хоть бы «спасибо» сказала
– Ну, спасибо – с натяжкой, улыбаясь оскалом Карнеги, трясясь в ознобе, говорю.
– Ну, пожалуйста. Ты хоть бы одежду отжала, а то машину мне всю загадишь. Вода в заливе грязная.
Ну, точно, козел. Его не моя судьба волнует, а салон своего авто. А на меня ему наплевать. Стою тут перед ним, мокрая, жалкая такая… А он…
– Ладно, – стаскиваю свитер и джинсы, выжимаю. Как же все это обратно-то одеть? Так холодно.
– У тебя машина далеко? Можно я так дойду?
Он критически осмотрел меня. Словно мокрицу. Хотя, я в это момент так на нее похожа.
– Ладно, давай бегом наверх. Вон туда, – он показал на машину, стоящую на откосе как-то боком. И я побежала.
Уже в машине я спросила, нет ли у него виски или водки. Он ухмыльнулся и посоветовал в следующий раз с собой бутылочку брать. На всякий случай
– Ок. В следующий раз непременно с виски прыгну. Если что не так пойдет, согреюсь.
И тут он расхохотался. Так звонко, открыто во весь голос. Я удивленно посмотрела и помимо своего желания засмеялась. Мы смеялись, хлопали друг друга по коленам, и снова смеялись… Не знаю сколько это длилось… Но в этот момент мне стало так уютно и тепло, несмотря на мокрые волосы, голое тело в мокром лифчике, и этот запах рыбы, который пропитал и меня и его. Хотя какая рыба может быть в такой холодной воде? Скорее всего, это мое воображение разыгралось: и рыбой запахло.
– Тебе куда? – вот так и заканчивается сказка о любви с первого взгляда.
– Я же сказала: на вокзал. – Мне уже не смешно. Мне снова грустно. Хотя чего я жду: что случайный спаситель вдруг воспылает ко мне любовью, и будем мы жить поживать да добра наживать? Боже, какая глупость. Полчаса назад я была практически на том свете, а уже смотрю на случайного мужчину как на потенциального любимого. И все это потому что у него накачанный пресс.
– На вокзал. – Уже твердым голосом говорю и натягиваю на себя мокрый холодный свитер.
Машина стояла там, где я ее оставила. Такая несчастная и сиротливая. И как я могла оставить ее? Мою любимую? Я даже не подумала о том, что с ней будет потом, когда меня не будет. Как я могла? Чувство вины заполнило меня с головой, как та темная вода, с которой я познакомилась полчаса назад. Но от воды меня спас этот мужчина, с которым я расстанусь через минуты и никогда его не увижу. А как быть с чувством вины? Не только по отношению к машине, но и к своей собаке. Вот я вернусь, а она там одна. Сидит и ждет, когда я вернусь и скажу ей «Привет». А могло ведь и по-другому быть… как же я о ней-то не подумала?
Молча выхожу, хлопаю со всей дури дверью его машины, сама не понимая, откуда столько злости. Сажусь в свою любимую, надежную ласточку. Включаю печку, достаю плед, заворачиваюсь и понимаю, что больше всего на свете хочу спать. У меня в багажнике есть подушка, бутылочка виски. Я, не выключаю двигателя, иду в холод ночи, достаю свой НЗ, сажусь, блокирую двери и медленно, очень медленно, словно меня снимают скрытой камерой, отвинчиваю крышечку. Потом достаю из бардачка свой любимый стаканчик, который купила в Америке, наливаю немножко, так на один глоток виски. И медленно, медленно выпиваю. Нет, не в том смысле, что проглатываю. Сначала я погружаю кончик языка и ощущаю тепло и горечь. Потом опрокидываю весь стаканчик в рот. Перекатываю шарик жидкости на корень языка, ощущаю сладость, потом снова на кончик языка и только после этого проглатываю, ощущая, как тепло движется по пищеводу, заполняет желудок, сознание, мысли, душу. Мне хорошо, мне тепло. Краем сознания вижу, что рядом стоит машина спасителя, но мне уже все равно, мне тепло и уютно, я заворачиваюсь в плед, и сознание наконец-то отключается…
…Проснулась я от холода. Машина заглохла. Судя по всему, бензин закончился.
Уже светает. Рядом стоит его машина… Он спит. Он всю ночь был рядом?
Я пытаюсь завести машину, но она глуха к моим желаниям. Даже не рычит в натуге. Черт, забыла, что бензина нет. Как бы мне сбежать, пока он не увидел меня? Сегодня мне стыдно за то, что было вчера. За свою слабость, за свою глупость. Мама всегда мне говорила «Утро вечера мудренее» Но я упрямая. Мне так не хочется ждать утра, и часто я совершаю глупости именно с вечера.
Я тихонечко, боясь нарушить таинственность этой минуты, подкрадываюсь к его машине. Долго внимательно смотрю на него, стараясь запомнить каждую веснушку, каждую морщинку и щетинку, разворачиваюсь и ухожу. На вокзал. На первую электричку. Я не думаю, что будет завтра, я не думаю, что вообще будет с молей жизнью. Сейчас я хочу одного: покинуть этот старый город, где я так неудачно уходила от жизни…
Но я уверена в одном: мы еще встретимся, возможно, не скоро, возможно в будущем году. Я приведу свои мысли и чувства в порядок и приеду в этот городок, найду его, и мы поедем на тот мост, и выпьем виски за нас. За наше будущее…
Синий заяц
Звуки были нелепо красивые… завораживающие своей простой и какой-то немыслимой красотой. Звуки сплетались с воплями, хныками, создавая картину этого мира, детского мира, напоминая мне МОЙ детский мир. Мира, которого уже никогда не будет.
Кто-то из обычного детского игрушечного ксилофона извлекал песню….Песенку, которую пела мне в детстве мама… Давно уже…. И больше не споет… Отрывки слов, словно конфетти… Нет смысла, нет рифмы – одни воспоминания…
«спит….ночь… малыш…».
Минуя стеллажи с робокопами, куклами с тупым выражением на одинаковых лицах, я вдруг за очередным поворотом чуть не уткнулась в него.
Он стоял ко мне спиной… Ссутулившись, в длинном черном пальто. В не по сезону лакированных штиблетах и брючках с разрезом вдоль стрелки. Именно от этого милого в принципе разреза я впала в ступор: я такого еще не видела. Низ явно дорогих брюк промок, под его ботинками потемнело покрытие пола, из голубого став темно-синим.
Я стояла и смотрела на это темное пятно, и слушала как он играл: самозабвенно, с упоением… Музыка оборвалась резко и стало оглушительно тихо… в ушах зазвенело…
Он обернулся, и я увидела его глаза…. Огромные карие глаза полные такой тоски…
Нет. Это была не тоска. Это было… Как сказать-то? Представьте себе, что в жаркий полдень вы покупаете мороженное, разворачиваете обертку, предвкушая райское наслаждение. Вы полны этим ожиданием. Вы почти счастливы… Вы откусываете кусочек шоколада. И вонзаете зубы в плотный удивительно холодный очаровательно ароматный пломбир… И тут ваш кариес напоминает о себе резкой болью…. Вот это миг: ожидание рая с полным недоумением от внезапной боли с примесью вселенской обиды на несовершенство мира…
Два больших вопросительных знака «За что?» И именно ЭТО было в его глазах… Рай и ад одновременно…
Несколько секунд… словно вечность. И вдруг: осознание, понимание и желание догнать. Обнять. Защитить. Но он уже уходил, медленно, оставляя мокрые следы. Шаркающей походкой старика. А я, молча, кричала ему вслед «Подожди, не уходи… я тоже…». Продолжая стоять у полки с музыкальными инструментами с этой болью «Я тоже…». Очнувшись, я взяла тот самый ксилофон. Ударила несколько раз по клавишам… Так, пустые звуки… Детский сад какой-то. Но я купила его. Сама не знаю, зачем и почему. Но смутно, краешком сознания я понимала: что-то в нем есть. Что-то волшебное, и он изменит мою жизнь. Или ОН изменит мою жизнь…
Вначале я ждала чуда. Ксилофон стоял на моем письменном столе как напоминание. Как символ чуда. И я регулярно забегала в магазин детских игрушек. Так просто. То дочке подруги что-нибудь подыскать, то сотруднице…. Но на самом деле я хотела снова увидеть ЕГО. И исправить то, что не сделала в тот раз. Хотя, скорее всего, я снова молча простояла бы рядом, а потом снова бичевала бы себя за нерешительность… Я всегда живу с частицей «бы..» рука об руку. В ожидании рая и с четким знанием: рая не бывает. С желание исправить то, что уже никогда не исправишь.
И чудеса тоже не происходят. С другими – бывают. Но не со мной. И в этот раз все повторилось. Подтверждая мое знание о вероятности чудес в моей жизни как равное абсолютному нулю.
Но я все же ждала почти 3 месяца. Подруга говорит: в России все случается через цифру 7. То есть: через 7 дней, 7 месяцев, 7 лет… И ждать мне чуда 7 лет? А может 77? Семь недель размышлений и ксилофон за ненадобностью был жестоко удален в дальние края – на антресоль. Выбросить рука не поднялась, подарить – жалко стало. Пусть стоит, кушать же не просит.
А потом наступила жара… С купанием в фонтанах, газировкой и мороженным. И я забыла о нем. И о ксилофоне тоже. Но даже летом бывают неудачи. Или наоборот: удачи? Случилось страшное – я испытала то самое чувство «рай+ад», откусив от слишком уж замороженного мороженного. Нелепо да? Замороженное мороженное. Но именно так, и никак иначе. Лето затмилось мыслью о стоматологе. Лишь мыслью. Мысль привела в действие глупые детские страхи. А за страхами последовали странные желания.
…Ксилофон лежал одиноко и почти пыльно. Мучаясь от зубной боли, я нажала на клавишу. Другую… А дальше руки сами извлекали мелодию: словно сосульки мартовским днем звенят… Динь-динь-динь. Словно синичка, почуяв тепло, поет: пинь-пинь-пинь… Я играла. Боль уходила тихо по-английски… Словно ей стало стыдно за свое поведение, за свое коварство…
Ад закончился…
А потом закончилось лето… Духота, пыль – закончились… Но и сарафаны, топики, шлепки тоже закончились. И наступило то самое время года, которое одни поэту воспевали, другие впадали от него в черную меланхолию. Я скорее отношусь ко второй категории. Нет, я не поэт… Но осень ненавижу. Сырость, мрякость и унылость… Горе, печаль. Потери… Не хочу вспоминать, не хочу думать об этом. А до весны еще так далеко, нужно зиму пережить, потом снова эту мокрость ранней весной… Слишком долго, слишком серо, слишком грустно… Пережить, переболеть – и так год за годом. Осень за осенью.
И в этом сером настроении я брела по улицам, загребая листья ногами. Мама с детства ругала меня за это: испачканная обувь, мокрые джинсы… Как давно это было? Никто уже не отругает. Никто не пожалеет… Ну и пусть будут мокрые ноги. Пусть я заболею и умру…