Принцесса Роза и её единорог

Глава первая

Принцесса Роза слышит плач

Утро в королевском замке начиналось с колокольчиков. Они тихо звенели под крышей восточной башни, когда ветер приносил запах мёда, мокрой травы и свежего хлеба из дворцовой кухни. Солнечные лучи скользили по белым стенам, заглядывали в окна, играли на золотых рамах зеркал и ложились светлыми полосами на ковры в длинных коридорах. В такое утро всё должно было казаться радостным. Но принцессе Розе было грустно. Она сидела у высокого окна в своей комнате, поджав под себя ноги, и смотрела вниз, в сад, где цвели её любимые розы – белые, алые, нежно-розовые и даже редкие золотистые, которые раскрывались только к полудню. Обычно один только вид сада делал её счастливой. Но сегодня почему-то даже розы не могли развеять странную пустоту у неё в груди. Внизу, во дворе, уже давно кипела жизнь.

Слуги спешили по делам, садовники поливали клумбы, конюхи вели лошадей к дальним воротам, а над всем этим большим и важным миром возвышался замок – красивый, величественный и такой огромный, что иногда Розе казалось: в нём можно жить целую жизнь и всё равно чувствовать себя маленькой. Очень маленькой. В дверь тихо постучали.

– Войдите, – сказала Роза, не оборачиваясь.

Это была няня Бруна – высокая, прямая, в сером платье с белым воротником. Волосы её, всегда гладко убранные, не выбивались ни на волосок, а лицо выглядело строгим даже тогда, когда она приносила тёплые булочки с корицей.

– Ваше высочество, – сказала няня, – урок музыки начнётся через четверть часа. А после музыки у вас чтение, письмо и прогулка с королевой.

Роза вздохнула.

– Хорошо, няня.

Бруна посмотрела внимательнее.

– Вы нездоровы?

– Нет.

– Тогда отчего у вас такой вид, словно весь дождь мира пролился только на ваше сердце?

Роза чуть улыбнулась, потому что няня, сама того не замечая, иногда говорила почти как поэт.

– Я не знаю, – призналась она. – Просто… просто все заняты.

– Король готовится к совету, королева принимает послов, а вам кажется, будто о вас забыли, – спокойно сказала Бруна.

Роза опустила глаза. Она не любила, когда кто-то так точно угадывал её мысли.

– Немножко, – прошептала она.

Няня подошла и поправила выбившуюся прядь у неё на виске.

– Бывает, дитя. Но это не значит, что вас любят меньше.

– Я знаю, – сказала Роза. И правда знала. Мама-королева всегда целовала её перед сном, папа-король поднимал на руки, словно она была легче перышка, а няня Бруна хоть и ворчала, но укрывала её одеялом особенно заботливо, если ночи становились холодными.

И всё же иногда любовь взрослых была похожа на далёкие окна: ты видишь в них свет, но не можешь до него дотянуться.

– Можно мне до урока немного погулять в саду? – спросила Роза.

Бруна посмотрела в окно.

– Только недолго. И только в розовом саду. Не дальше мраморного фонтана.

– Обещаю.

– И без шалостей.

– Я ведь уже большая, – с достоинством сказала Роза.

Няня приподняла бровь.

– Именно поэтому я и говорю: без шалостей.

Когда дверь закрылась, Роза быстро надела лёгкую накидку цвета сливок и выбежала из комнаты. Ей нравилось спускаться по маленькой боковой лестнице, которую почти никто не замечал. Ступеньки там были узкие, старые, чуть стёртые посередине, словно по ним много лет ходили только самые тихие секреты. Роза любила представлять, что по этой лестнице когда-то бегали другие принцессы – весёлые, смелые, любопытные, совсем такие же, как она. Через минуту она уже стояла в саду.

Здесь воздух был совсем другим, чем в замке: живым, сладким, тёплым. Над кустами кружились пчёлы, фонтан тихо шептал что-то каменным рыбам, а лепестки роз дрожали от ветерка, как нарядные юбки на балу. Роза медленно пошла по дорожке, касаясь пальцами цветущих кустов.

– Доброе утро, – сказала она одной особенно пышной белой розе.

Потом второй. Потом сразу целому кусту алых роз. Конечно, цветы ничего ей не ответили. Но от этого ей стало чуть легче. Она дошла до фонтана, как и обещала, и остановилась. Вода искрилась на солнце, маленькие капли разлетались в воздухе и садились на её ресницы. Где-то в ветвях пел скворец. И вдруг среди всех этих мирных звуков Роза услышала другое. Тихое. Очень тихое. Словно кто-то всхлипнул. Она замерла. Скворец продолжал петь. Фонтан – журчать. Листья – шелестеть. «Показалось», – подумала Роза. Но через несколько мгновений звук повторился. Жалобный. Слабый. Почти не слышный. Роза обернулась.

– Кто здесь?

Никто не ответил. Она сделала несколько шагов по дорожке, прислушалась, потом ещё. Звук доносился не от фонтана и не от беседки. Он шёл от дальнего края сада, там, где розовые кусты росли гуще всего и где за ними начиналась узкая полоска травы, а дальше – старый орешник. Роза вспомнила обещание: не дальше фонтана. И остановилась. Её сердце слегка стукнуло. Няня Бруна очень не любила, когда Роза нарушала правила. И мама тоже говорила, что одной нельзя ходить туда, где кусты слишком густые: можно оцарапаться, запутаться в ветках или спугнуть какое-нибудь зверьё. Роза сцепила пальцы.

– Наверное, там просто котёнок, – прошептала она самой себе.

Но звук снова послышался – теперь уже так жалобно, что у неё внутри всё сжалось. Это был не просто плач. Это была чья-то беда. И тогда Роза поняла странную вещь: иногда страшно не только идти вперёд. Иногда ещё страшнее – не пойти. Она глубоко вдохнула и осторожно сошла с дорожки. Трава тут была выше, чем ей казалось издалека. Подол платья сразу намок от росы. Розовые кусты тянулись колючими ветками, как будто не хотели пускать её дальше. Один шип зацепил ленту на рукаве, другой царапнул пальцы.

– Ай!

Но Роза не повернула назад.

– Я иду, – тихо сказала она. – Не бойся. Кто бы ты ни был, я иду.

Плач стих. Теперь стало ещё тревожнее. Роза раздвинула ветви и шагнула в маленький просвет между кустами. Здесь, в тени, было прохладнее. Солнце почти не проникало сквозь листву. Пахло сырой землёй, лепестками и чем-то ещё – незнакомым, лёгким, как запах дождя в ясный день. Она присела на корточки. Сначала ей показалось, что в траве лежит большой ком белого шёлка. Потом шёлк шевельнулся. Роза ахнула. Перед ней, свернувшись и дрожа, лежало крошечное существо. Оно было не больше пони, только гораздо тоньше, нежнее и удивительнее. Шёрстка его была белой, но не просто белой – она будто светилась изнутри мягким жемчужным светом. Грива, спутанная и влажная, переливалась розоватым серебром. Маленькие ушки дрожали, а глаза – огромные, тёмные, блестящие от слёз – смотрели на Розу так испуганно, словно весь мир оказался слишком большим и страшным. И посреди лба, под спутанной чёлкой, виднелся маленький золотистый рог. Совсем короткий. Совсем детский. Роза перестала дышать. Легенды. Старинные песни. Картины в библиотеке. Шёпот слуг зимними вечерами. Единорог. Настоящий. У неё закружилась голова. Она даже отступила на шаг, и сухая веточка тихо хрустнула под туфелькой. Существо вздрогнуло и жалобно всхлипнуло. Тогда Роза увидела, что одна тонкая передняя ножка ранена: на белой шерсти темнела царапина, а рядом прилипли листья и лепестки.

– Ох… – выдохнула Роза.

Ей стало страшно сразу по многим причинам. Страшно потому, что единорогов не должно было существовать – по крайней мере, так говорили взрослые, когда хотели объяснить, где кончаются сказки. Страшно потому, что существо было ранено. Страшно потому, что она была одна. И ещё страшно потому, что если это и правда единорог, значит, мир гораздо загадочнее, чем она думала до этого утра. А к загадкам у детей и взрослых одно общее свойство: сначала они пугают.

– Я… я тебя не обижу, – сказала Роза, хотя голос у неё дрогнул. – Честное слово.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.