- -
- 100%
- +
© Виктория Рогозина, 2026
ISBN 978-5-0070-0161-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Рогозина Виктория
Хулиганка для ботаника
Алиса Орлова — ходячая катастрофа и головная боль для всей школы. Ее выходки стали притчей во языцех, а терпение директора лопнуло окончательно. В попытке избавиться от проблемной ученицы, Алису отправляют по обменной программе… но вместо унылого колледжа она внезапно оказывается в элитном наукограде — месте, где всё строго, умно и по расписанию.
Здесь у неё появляется шанс начать всё с чистого листа. Почти. Потому что на каждом шагу ей мешает местный идеал — ботаник, заучка и ходячий справочник Матвей Громов. Они как огонь и лёд, как хаос и порядок, как… впрочем, всё и так понятно. От ненависти до любви — один шаг, и они его обязательно сделают. Вопрос только — в какую сторону?
Шальная энергия Алисы против железной логики Матвея. Что победит — чувства или здравый смысл?
Пролог
— ОРЛОВА!!! — разнеслось по коридору сразу за звоном стекла.
Через пять минут Алиса уже стояла в кабинете директрисы, запрокинув голову и со скучающим видом разглядывая трещину на потолке. В её взгляде не было ни раскаяния, ни удивления — разве что лёгкая скука.
Девушка выглядела так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала: длинные розовые волосы каскадом спадали на плечи, а серо-голубые, холодные как лёд, глаза лениво скользили по кабинету, в котором она бывала слишком часто. Чёрная лакированная куртка с молниями и капюшоном подчёркивала её упрямый характер и полное безразличие к школьным правилам.
— Четвёртое окно за неделю! — визгливо кричала директриса, пунцовея лицом. — Ты — настоящая катастрофа для нашей школы, Орлова! Катастрофа с большой буквы! Учителя боятся, дети в шоке, завхоз плачет! Что ты вообще здесь забыла?!
Алиса равнодушно пожала плечами. Директриса тяжело выдохнула и, с шумом опустившись в кресло, протёрла виски. — С понедельника можешь идти в свою новую школу, — устало сказала она, не глядя на Алису. Та тихо фыркнула, развернулась и, не торопясь, вышла в коридор. Через несколько секунд за дверью послышался громкий треск, чей-то возглас боли, а потом чей-то полный отчаяния крик:
— ОРЛОВА!!!
Директриса устало сняла очки и отложила их на стол. На мгновение она просто сидела, закрыв глаза, будто собираясь с силами. Затем потянулась к стопке бумаг и пролистала до нужной страницы. Верхний угол был помечен штампом: «Программа Шанс». Суть её заключалась в том, чтобы дать путёвку в жизнь — переводить пять лучших и пять худших учеников в элитный колледж с психологической поддержкой, новыми условиями и, как утверждали буклеты, «персональным вниманием к судьбе каждого».
— Ни лучше, ни хуже… — пробормотала она себе под нос, вглядываясь в фамилию «Орлова, Алиса Сергеевна», — средний балл, ноль мотивации, поведение — как на минном поле. Семья… — она взглянула на прилагаемую справку и сморщилась. — Бабушка, дважды сменённый опекун, мать — скрылась в неизвестном направлении, отец — …
Она не стала дочитывать.
— Зато — вечно в первых рядах на спортивных. И вечно что-то ломает, крушит или поджигает, — снова вздох. — Как ураган. Нет, как… как торнадо в юбке. Да ещё с розовыми волосами.
Где-то за дверью снова послышался шум — то ли упал стул, то ли кто-то споткнулся о ведро. Следом прозвучало угрожающее:
— Клянусь, Орлова, ты меня доведёшь!
Директриса устало откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок.
— Ну хоть там кто-нибудь справится с этой катастрофой, — пробормотала она, вновь надев очки и ставя подпись на последнем листе заявления о переводе. — Если не справятся — им же хуже.
Директриса медленно, почти задумчиво провела пальцем по подписи, будто сомневаясь, но уже поздно — ручка поставила точку, и бумага ушла в дело.
Она грустно улыбнулась.
— Может, это и правда шанс… — пробормотала, глядя в окно. — Может, не только для неё, но и для нас всех.
Элитный колледж, конечно, был не просто школой. Он имел статус, деньги и мощного спонсора — одну из тех загадочных частных корпораций, что любят «инвестировать в будущее». У каждого «проблемного» ученика там был ментор, психолог, индивидуальный план развития и — что особенно важно — никто не знал прошлого. Успехи начинались с чистого листа.
Орлова, возможно, впервые в жизни получит не выговор и штраф за разбитое стекло, а нормальную спортивную секцию, тренера, который не кричит, а учит, и… может быть, даже обретет веру в себя.
Директриса чуть прищурилась. В глубине души ей этого очень хотелось — чтобы розововолосая катастрофа превратилась хотя бы в стихийное, но управляемое явление.
И в этот момент, как будто по сценарию, по коридору сотрясся новый звук разбиваемого стекла, за ним последовал крик:
— ДА КАК ЭТО ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?!
— ОРЛОВА! — закричали в унисон трое преподавателей, явно в состоянии коллективной паники.
Директриса не вздрогнула, не ахнула. Она просто медленно убрала документы в папку, закрыла её, аккуратно сложила руки на столе и с тихим спокойствием прошептала:
— Хорошо, что с понедельника она будет не наша.
Глава 1
Алиса Орлова шла по тротуару, жуя жвачку с такой яростью, словно это была не резиновая масса, а чей-то нервный комментарий, который она мысленно пережёвывала и перемалывала. В ушах гремела музыка — тяжёлый бит, грубые слова, в которых она находила единственное, что хоть как-то отзывалось внутри.
Колледж был впереди — высокий, стеклянный, с ухоженными клумбами и камерой на каждом углу. Всё в этом здании казалось слишком правильным, слишком чистым и чужим. Алиса шла к нему, как на штурм, как будто знала: он попытается её переварить — и подавится.
В рюкзаке, кроме сменной одежды и пары тетрадей, был баллончик с краской и старая фотография — бабушка с ней на даче, обе в смешных панамках, обнимаются и смеются. Это было ещё тогда, когда мир не казался ей кривым и злым.
Бабушка старалась, насколько могла. Кормила, укутывала, проверяла дневники, говорила: «Лисёнок, не надо драться, умных всегда боятся». Но годы шли, здоровье уходило, и «добрые» соседи всё чаще звонили в опеку.
— Ребёнок в опасности,
— У неё волосы розовые,
— Она связалась в дурной компанией!
И вот, однажды пришли люди с папками и холодными глазами, и стало понятно: долго они вдвоём не протянут.
Новая школа, как говорили, была «возможностью». А для Алисы — очередной клеткой, просто с блестящими стенами. Она шмыгнула носом, не вынимая наушников, и, не сбавляя шаг, толкнула калитку.
— Ну давайте, — пробормотала она себе под нос. — Удивите меня, если сможете.
Бабушки не стало год назад. Просто однажды утром — тишина в квартире, на кухне не закипел чайник, не зашаркали тапки. Алиса нашла её в кресле с раскрытой книгой на коленях и выражением лёгкой усталости на лице, как будто она просто задремала. Только не проснулась. С тех пор в квартире стало особенно тихо, особенно пусто.
Алиса не плакала. Она будто сжалась внутрь, как пружина. Начала всё чаще зависать в спортзале. Играть с пацанами в футбол и баскетбол — грязно, шумно, по-мужски, без лишних слов. Там ей не говорили, что она «странная» или «трудный подросток». Там принимали за силу и за то, что она не боялась синяков.
Теперь она шла по идеально вымощенной дорожке к новому зданию, и с каждым шагом чувствовала, как внутри поднимается раздражение.
На воротах висела электронная растяжка:
«Добро пожаловать в Нео»
— Да уж, прям в Матрицу, — хмыкнула она, закатив глаза. — Осталось дождаться, когда мне вручат чёрное пальто и скажут, что я избранная. Пф.
На вид колледж казался слишком стерильным — как будто здесь даже эмоции по расписанию. Но Алиса шагнула внутрь, не сбавляя хода. Полы блестели, стены украшали мотивационные плакаты в духе «Ты можешь всё!», «Успех — твой выбор». Захотелось что-нибудь стереть маркером.
Она добралась до кабинета комиссии. Очереди не было — видимо, её перевод был настолько нестандартным, что её ждали отдельно.
Алиса глубоко вдохнула, будто ныряя в бассейн, и постучала. Три коротких удара. Ровно. Без суеты. За дверью послышалось:
— Войдите.
Алиса вздохнула и сделала шаг навстречу неизбежному.
— Добрый день, милая, — раздалось из-за стола, как только Алиса вошла.
За столом сидела женщина лет сорока пяти, с доброжелательной улыбкой и глазами, в которых читалась внимательность, но без излишней строгости. Волосы собраны в аккуратный пучок, на шее — лёгкий платок в цветочек. Она словно выпала из другого мира, тёплого и домашнего.
— С каким вопросом пришла? — мягко поинтересовалась она.
Алиса неуверенно качнула плечом, потом сказала чуть грубовато, на автомате:
— Тамара Васильевна должна была передать мои бумаги. Из триста шестой школы.
Женщина ещё больше расплылась в улыбке, будто услышала не фамилию, а подарок.
— Ах, прекрасно. Да-да, всё пришло. Сейчас… — она отодвинула несколько папок и вытащила нужную.
Лёгкий шелест листов, щелчок защёлки — и вот папка с надписью «Орлова А. С.» раскрыта на столе.
— Знаешь, тебе несказанно повезло, — с мягкой теплотой сказала она, пробегая глазами по документам. — Совсем немногим предоставляется такой шанс.
Алиса фыркнула, перекидывая рюкзак на другое плечо.
— Так значит… здесь я теперь буду учиться? — спросила она, без особого энтузиазма, но с ноткой осторожной заинтересованности.
Женщина оторвала взгляд от бумаг и снова посмотрела на Алису, её глаза засияли чуть ярче.
— Не совсем, дорогая. Через два часа тебя заберёт куратор, и ты отправишься в НеоПолис — город мечты. Именно там ты будешь учиться, жить, развиваться… Всё по-настоящему начнётся именно там.
Алиса моргнула.
— В город? Меня? Одну?
Женщина рассмеялась — легко, по-доброму, как будто Алиса задала очень наивный вопрос.
— Конечно, не одну. У каждого участника программы будет команда. Всё начнётся с ориентационного дня. Уверена, тебе понравится.
И, чуть склонив голову, добавила:
— Ты ведь не из тех, кто боится перемен?
Алиса выпрямилась и вновь пожевала жвачку, на этот раз медленно, глядя в окно.
— Нет. Я из тех, кто заставляет перемены бояться себя.
Женщина с улыбкой кивнула:
— Присядь, пожалуйста, вот сюда. Оформление займёт буквально несколько минут.
Алиса молча кивнула и опустилась на стул у стены. Она закинула ногу на ногу, вынула один наушник и лениво оглядела кабинет. Всё тут казалось слишком чистым, слишком правильным. Будто её собирались упаковать в коробку с биркой «воспитано».
В этот момент дверь открылась — не громко, но уверенно. Вошли двое. Первым — высокий мужчина с выправкой, которую трудно было спутать: спина прямая, плечи широкие, взгляд твёрдый и сосредоточенный. Светлые волосы, аккуратно зачесанные назад, чётко очерченный подбородок и стильные солнцезащитные очки придавали ему вид человека, который привык к ответственности и не терпит суеты. На нём была чёрная футболка, обтягивающая мощную грудь и руки, подтянутые тёмные брюки, ремень с лаконичной пряжкой и часами на запястье. Он выглядел так, будто может одним взглядом остановить спор и купить весь мир.
— Алексей Иннокентьевич! — просияла женщина за столом и тут же поднялась. — Я как раз оформляю документы на ещё одну студентку.
За мужчиной вошёл парень — высокий, с резкими чертами лица и стальными, как лёд, глазами. Волосы — пепельно-серебристые, слегка растрёпанные, будто он только что снял капюшон. Он был в чёрной куртке, расстёгнутой наполовину, под которой виднелась простая майка. Его взгляд был такой же спокойный, как и у отца, но с другой энергией — молчаливый вызов всему, что пыталось приблизиться слишком близко.
Алиса автоматически напряглась, глядя на них.
— Ага… вот и началось, — пробормотала она себе под нос, притворяясь, что поправляет наушник.
Внутри что-то чуть дрогнуло — не страх, нет. Скорее, предчувствие. Такое знакомое ощущение, как перед бурей.
Глава 2
Алексей Иннокентьевич сделал шаг вперёд, взгляд его упал на Алису. Уголки губ чуть приподнялись, в лице появилась тень улыбки — холодновато-добродушной, как у человека, который привык держать дистанцию, но уважает тех, кто её осознанно нарушает.
— Так это вы и есть… Алиса Сергеевна Орлова? — спросил он, снимая очки и прищуриваясь чуть внимательнее. — Та самая, от которой Тамара Васильевна всеми силами пыталась избавиться?
Алиса едва заметно приподняла бровь, скривив губы в усмешке.
— Ну, вероятно… да, — ответила она, пожав плечами. — Хотя, может, она просто завидовала моей популярности среди стёкол.
Алексей коротко рассмеялся — глухо, будто не ожидал от неё иного ответа. Он протянул руку, и Алиса, после короткого замешательства, тоже подала свою. Рукопожатие получилось крепким — без вызова, но с твёрдым посылом: не тронь — не взорвётся, но не пробуй проверить.
— Приятно познакомиться, — сказал он.
В этот момент женщина за столом, сияя, как будто присутствовала при великом событии, подалась вперёд и с явным уважением в голосе добавила:
— Алиса, это Громов Алексей Иннокентьевич. Общественный и политический деятель, спонсор ряда колледжей, и, собственно, основатель проекта «НеоПолис».
Она сделала небольшую паузу, ожидая должной реакции, но Алиса только кивнула.
— Поняла. Буду знать, кому предъявлять претензии, если что.
Парень у двери, до этого молчавший, слегка усмехнулся и, наконец, поднял взгляд на девушку. Их глаза встретились — стальные у него, как холодная гладь зимней воды, и серо-ледяные у неё — будто отражение друг друга.
И искра. Почти физическая. Ни один из них не дрогнул, но между ними проскочило что-то хрусткое, хрупкое и опасное — как иней по стеклу перед ударом.
Алексей Иннокентьевич чуть повернулся в сторону парня и кивнул:
— Это Матвей. Мой оболтус-сын.
Матвей не отреагировал. Просто чуть сильнее сжал губы и отступил на шаг назад, словно отгораживаясь не физически, а морально. На лице — ни эмоций, ни интереса. Он был отстранённым и напряжённым, будто за спиной уже десять лет дисциплины, а внутри — железные правила, которым он сам не рад.
Алексей тем временем обернулся к сотруднице:
— Елена, давайте бумаги. Я сам отвезу Алису. Чтобы не терять время.
Елена всплеснула руками, словно её только что пригласили на королевский бал:
— Конечно, конечно! Сейчас же!
Она порхала по столу, подписывая, печатая, складывая бумаги с такой ловкостью, будто у неё это происходило каждый день. На её лице была неподдельная радость — возможно, от того, что причастна к проекту, а возможно, оттого, что у Алисы появляется хоть какой-то шанс.
— Вот! — сказала Елена, передавая папку Алексею. — Всё готово. Удачи вам, Алиса.
Алиса поднялась со стула, кивнула Елене:
— Спасибо… за всё.
Папка уже была под мышкой у Громова-старшего. Он молча кивнул и развернулся к выходу. Алиса пошла следом, на ходу бросив короткий взгляд в сторону Матвея.
Холод. Отчуждение. Поза, как на обложке буклета «Идеальный курсант идеальной программы». Белесые волосы, ровная осанка, взгляд сквозь тебя.
Слишком гладкий. Слишком правильный.
«Наверняка заучка и душнила», — подумала Алиса, сунув руки в карманы и зажав жвачку зубами сильнее, будто этим могла подавить раздражение.
Алексей уже открыл перед ней дверь, не оглядываясь.
Чёрный седан был дорогой до абсурда — блестел так, что в его боках отражалась даже хмурая пасмурная погода. Матвей молча занял место на переднем пассажирском сиденье, а Алиса устроилась сзади, стараясь не цокнуть языком: кожаные сиденья, приглушённый аромат свежего салона, тишина, как в музее. Слишком вылизано. Слишком чуждо.
Алексей Иннокентьевич завёл двигатель. Машина тронулась мягко, почти беззвучно. Несколько минут ехали молча — Матвей смотрел в окно, словно его тут вообще не было, а Алиса грызла жвачку и украдкой изучала спинку его кресла, будто пыталась понять, из какого он вообще теста.
Голос Алексея нарушил тишину — спокойный, уверенный, с лёгкой долей иронии:
— Знаешь что-нибудь о НеоПолисе, Алиса Сергеевна?
Она немного удивилась, услышав официальное обращение, но быстро собралась.
— Слышала. Ну… краем уха. Проект какой-то. Город. Что-то крутое и вроде как очень закрытое.
Алексей кивнул, не глядя в зеркало — просто продолжил говорить, как будто читал выдержку из личного манифеста:
— НеоПолис — наукоград. Мы строим его последние семь лет. Это город, где учёные, инженеры, айтишники, биотехнологи и другие специалисты не просто работают — они живут там. Весь город — как один большой проект. Самообновляющийся организм. Платформа будущего.
— Ага, — хмыкнула Алиса, уже чуть менее вызывающе.
Она не перебивала. Слушала. Бабушка всегда говорила — если взрослый говорит серьёзно, не нужно спорить. Внимание — это уважение. Даже если внутри у тебя всё клокочет.
Алексей продолжил, уже спокойнее, будто сам не заметил, что стал говорить мягче:
— Для подростков вроде тебя, у нас — образовательный кластер. Колледж — это только начало. Лучшие получают возможность остаться. Работать. Развиваться. Те, кто не справляется — возвращаются в старый мир.
Он сделал паузу.
— Ты ведь не хочешь возвращаться?
Алиса на мгновение задержала взгляд в окно. Прохожие, старые дома, лужи, мусор у обочины.
— Пока не знаю, — честно ответила она. — Но попробовать — могу.
Словно где-то внутри что-то шевельнулось. Не интерес — нет. Не надежда. Просто упрямое: а вдруг и правда получится?
Глава 3
Матвей повернул голову и медленно, с какой-то ленивой неторопливостью посмотрел на Алису. Его взгляд был внимательным, спокойным, как у человека, который привык оценивать — не для ссоры, не для конфликта, а просто… чтобы понять, с кем имеет дело. Ни интереса, ни неприязни. Словно разглядывал новую переменную в уравнении.
Алиса прищурилась, не отводя глаз. Она терпеть не могла такие взгляды — ровные, холодные, правильные. Казалось, он уже всё про неё понял, уже поставил свою аккуратную галочку: асоциальная, проблемная, ненадёжная. Ну-ну, подумала она. Слишком ты гладкий, чтобы знать, каково это — отрабатывать каждый день как последний.
Матвей первый отвёл взгляд. Достал из сумки планшет, включил его — ровный свет экрана осветил строгие строки формул. Учебник по физике. Он провёл пальцем по странице и углубился в чтение, будто рядом вообще никого не было.
Алиса закатила глаза.
— Ну конечно, физика, — буркнула себе под нос. — Заучка.
Раздражение внутри разрослось, как сорняк. Не было ничего хуже этих «слишком идеальных» — тихих, аккуратных, без единого шрама. У них всё в жизни шло по плану, расписанному родителями, преподавателями и, чёрт подери, школьным психологом.
«На районе бы тебе быстро объяснили, что к чему,» — подумала она, глядя, как тот снова листает экран.
Но дальше было уже не до него.
Седан замедлил ход, и Алиса непроизвольно подалась ближе к окну. За ним начал раскрываться другой мир. Словно кто-то провёл линию между «до» и «после». Высокие белоснежные здания, зеркальные фасады, гладкие дороги, клумбы, сверкающие стеклянные купола над корпусами. НеоПолис был не просто городом — он выглядел как декорации к футуристическому фильму, как мечта, материализованная из глянцевых брошюр.
У Алисы даже дыхание на мгновение сбилось.
Она ничего не сказала — не «вау», не «офигеть», даже не «ничего себе». Только тихий, почти нечаянный выдох, когда машина проехала мимо фонтана, струи которого меняли форму под музыку, доносившуюся из встроенных в тротуар колонок.
Алексей Иннокентьевич бросил взгляд в зеркало заднего вида и едва заметно улыбнулся.
— Добро пожаловать в НеоПолис, Алиса Сергеевна, — сказал он негромко. — Здесь начинается твоя новая жизнь.
НеоПолис захватывал с первого взгляда. Это был не просто город — это была система, выстроенная по иным правилам. Умные остановки, где на прозрачных дисплеях отображалось движение транспорта в реальном времени. Велодорожки, скользящие между аккуратными клумбами и зарядными станциями. Роботы-доставщики катились вдоль стеклянных фасадов, а над улицами тянулись мостики-переходы между зданиями, будто город сам был лабиринтом будущего.
Высотки были не громоздкими коробками, а настоящими архитектурными экспериментами — асимметричные, выверенные, будто собранные из гигантских пазлов. А вдалеке, среди деревьев, виднелись светящиеся купола лабораторий, как будто чужие планеты опустились на эту землю.
Алиса ловила себя на том, что перестала жевать жвачку. Вместо этого просто смотрела. Глаза впитывали. Всё. Каждый стеклянный отражающий блок, каждую тонкую металлическую линию на фасадах зданий, каждый мягкий отблеск света, льющийся с голографических указателей.
Внутри неё будто открывалась дверь, о существовании которой она даже не подозревала. Там, за привычной раздражённостью, насмешками, упрямством — под этой жесткой коркой — появлялось тихое, светлое восхищение. Непрошеное. Настоящее.
А вдруг здесь всё может быть иначе?
Седан плавно остановился перед кубическим зданием, поверхность которого переливалась, словно его фасад был соткан из солнечных бликов. Окна располагались хаотично, будто дизайнер играл в «тетрис», а по бокам сияли зелёные вставки, похожие на живые стены — всё здание дышало, будто было не просто архитектурой, а частью экосистемы.
Алексей Иннокентьевич вышел первым, обернулся и кивнул в сторону входа:
— Это административный корпус. Я передам документы комиссии, а ты, Матвей, — он перевёл взгляд на сына, — поможешь Алисе с заселением. Покажешь общежитие, расскажешь, что можно, а что нельзя.
— Конечно, — ровно ответил Матвей, хотя в голосе сквозило тонкое напряжение.
Алиса вышла из машины и на секунду вдохнула воздух — и он был другим. Чистым, будто его фильтровали вместе с мечтами. Она посмотрела на Алексея:
— Спасибо, — коротко и просто. Без лишнего пафоса.
Тот кивнул и направился к входу, бесшумно исчезнув за стеклянными дверями.
Алиса повернулась к Матвею. Он уже застёгивал молнию на рюкзаке, плечи прямые, лицо всё то же — ровное, как у андроида. Без намёка на эмоции. Алиса прищурилась.
— Ты не особо рад, что тебе меня в нагрузку дали, да? — бросила она с привычной колкостью.
Матвей скользнул по ней взглядом — быстро, сдержанно.
— Я делаю то, что должен, — ответил он. — Личные эмоции значения не имеют.
— Ага, — кивнула Алиса с усмешкой. — Ты, случаем, не в комплекте с этим городом шел?
Он не ответил. Просто развернулся и направился к боковой дорожке, ведущей к корпусу общежития. Алиса хмыкнула, засунула руки в карманы и пошла следом.
«Что ж, НеоПолис. Посмотрим, из чего ты сделан».
Матвей шёл вперёд быстрым, ровным шагом, будто знал каждый сантиметр плитки под ногами. Он даже не обернулся, чтобы проверить — идёт ли за ним Алиса, не отстала ли. Просто говорил, чётко и без лишней интонации, как будто цитировал внутренний устав НеоПолиса:
— На территории общежития соблюдается режим тишины с двадцати двух ноль-ноль. Комнаты сдаются под личную ответственность. Порядок — обязательное условие. За систематические нарушения — выговор, дальше — отчисление.
Алиса, засунув руки в карманы куртки, шла сзади, слушая и незаметно оглядываясь по сторонам. Даже дорожки здесь были странные — без ям, без жвачек, без мелкого мусора. Идеальные. Как будто мир на этой территории не позволял себе быть грязным.