Гвоздика лесная

1

Суббота, июнь в разгаре, утро. Народу на автостанции было пруд пруди. Горожане дождались выходных, и им не терпелось выбраться за город. Среди них была и моя Женька. Правда, стояла она со своей сумкой в отдалении от шумных платформ, на которых толпились пассажиры и провожающие. Женька – она такая: любит постоять в отдалении, понаблюдать, плохо переносит толпу и толкучку. Вот и теперь она стояла между маленькой частной аптекой и ещё более крохотной кофеенкой.

До Женькиного автобуса было ещё полчаса. В кофейне она купила булку с абрикосовой начинкой и кофе, чтобы немного взбодриться. Утром она уже пила кофе, но он прошёл как-то мимо неё, без толку: Пётр раздражённо ходил туда-сюда по кухне, шаркал тапками и за что-то её отчитывал. За что? Женька так и не поняла спросонья. Тёрку, что ли, не туда поставила или блендер на ночь не выключила из розетки? И хотя она особо в это не вникала, утренний кофе всё равно был выпит впустую. Всё-таки пить его нужно, наслаждаясь каждым глотком, замечая, как меняется его температура и раскрываются нотки горечи. Молоко, например, пьёшь, чтобы немного подкрепиться, чай – чтобы согреться или освежиться, а кофе – чтобы собраться с мыслями, послушать свою тишину. Такова философия кофе, не так ли, кофилософы?

Сейчас Женькина тишина говорила о том, как хорошо вырваться наконец из четырёх стен, в которых так много розеток и всякой бытовой утвари, из рабочего графика и всей этой суеты надоевшего города. И хотя город в начале лета был с иголочки одет в лазурь и зелень, от него хотелось сбежать, как от красивого кавалера с «душным» характером.

Женька почти допила свой кофе и уже собиралась двинуться в сторону платформы, когда неподалёку от неё остановился большой чёрный джип. Внушительный, блестящий. На фоне сновавших туда-сюда белых маршруток и бледных междугородних автобусов джип смотрелся холёной чёрной вороной. На нём хотелось задержать взгляд, посмотреть, кто же из него выйдет в эту вокзальную толкучку.

Мотор заглох, задняя дверца открылась – и произошло то, что в корне изменило Женькину жизнь. Я даже не знаю, как это правильно описать, ведь видела это не я, а Женька. Рассказывала она об этом взволнованно, а я не торопилась прерывать её речь уточняющими вопросами. Итак, по Женькиным словам, произошло следующее: из открытой дверцы вороньего джипа изящная женская ножка в модной туфельке… вытолкнула собаку. Маленькую овчарку, щенка. Не крохотного – месяцев пять, довольно упитанного. В чёрном кожаном ошейнике. Как только собака оказалась на асфальте, дверца джипа закрылась, и включился мотор. Щенок залаял на дверцу, запросился назад…

– Но… – что-то хотела сказать Женька, подняв руку с пустым кофейным стаканчиком. И не успела.

Так машина уехала, а собака осталась. Без багажа и билета на обратный рейс.

Теперь щенок испуганно оглядывался по сторонам. Женьке показалось, что лапы его, крупные, обещающие силу и стать, дрожат. И хвост дрожит. Вглядываясь в лапы, хвост и растерянный взгляд щенка, негодуя по адресу джипа, Женька не сразу вспомнила, что в детстве такая собака была её мечтой. Мечтой, для которой не было места в их небольшой квартире. А когда Женька об этом вспомнила, объявили её автобус. Его как раз подали на платформу. Что было делать? Мысли проносились в голове одна за другой. Женька подумала о том, что у Сергея, Полиного мужа, зимой погиб охотничий пёс – волки задрали. С тех пор Серёга так и не взял никого. Может, забрать щенка и отдать ему? А что, если этого «пассажира» кто-то должен тут встретить? Всё же поверить в то, что породистую собаку просто так выбросили на улицу, было трудно.

Женька, рискуя опоздать на автобус, всё ещё стояла на месте в надежде что-то сообразить или чего-то дождаться. Чуда не произошло, за щенком, который бегал туда-сюда и искал след знакомой туфельки, никто не пришёл и не приехал. И хотя Женька всё ещё негодовала, мысленно пинала ногой треклятый джип, кто-то в глубине её души совсем не хотел, чтобы щенок исчезал. До отправления автобуса оставалось десять минут.

– Эй, малыш! – подозвала Женька, сев на корточки. – Печенюшку будешь? На!

Почти никакого интереса. Короткий взгляд, полный надежды, тут же сменившейся на полную безнадёгу. И снова нос в землю – и след, след, след… Где? Но никакого следа не было и быть не могло. Чужие ноги, колёса, урны, бумажные пакеты от шаурмы, распотрошённые воронами… И тогда печенюшка, снова предложенная незнакомкой, была принята в качестве крохотной компенсации. Тут Женька и углядела: щенок – девочка.

– Поедешь со мной в деревню? – спрашивала Женька, осторожно проводя рукой по гладкой чистой шерсти.

Вот же – красивая, ухоженная. И вдруг стала не нужна. Как так? Впрочем, понятно: теперь многие уезжают за границу. Возиться с перевозом животных не каждому охота… А сейчас дачный сезон. Многим нужны собаки сторожить огород. Вот и привезли её сюда, чтобы какой-нибудь сердобольный дачник-пенсионер взял её с собой в качестве сторожа.

Этого объяснения, вполне резонного, Женьке оказалось достаточно для того, чтобы принять решение: этим дачником станет она. То, что она ехала не на дачу, а в гости к сестре, в большой дом с сигнализацией, дела не меняло. Если даже Поля и Сергей откажутся, в деревне собаке будет лучше, чем в городе, правда? А если бы у самой Женьки был такой же дом, как у Поли – пусть даже в два раза меньше, – Женька без раздумий взяла бы себе овчарку и каждый день гуляла бы с ней по лесу, не боясь даже самых укромных троп и оврагов…

2

Женькин автобус шёл не до самой деревни. Сестра Полина и её ребятишки должны были встретить гостью на автостанции небольшого районного городка, вблизи которого и находилась деревня. Езды до райцентра – около часа. И всё это время Женя проехала как на иголках, будто под её сиденьем находился не щенок, а дикобраз. Щенок то и дело поскуливал, трусливо выглядывая из-под кресла. От этого взгляда у Женьки всё сжималось внутри. Пассажиры-соседи, то и дело поглядывавшие на собаку, всё-таки возмутились, что она без поводка и намордника. Собака, почуяв недовольство, ещё глубже забилась под сиденье и затихла. Хорошо, что небольшая щенячья лужица появилась на полу за пару минут до Женькиной станции… Никто ничего не заметил, а после нас, как говорится, хоть потоп…

Сестре и племянникам Женька обрадовалась не только как любимым родственникам, но и как тем, кто поможет ей разобраться с ситуацией. Она и глазом моргнуть не успела, как совершенно незнакомый щенок оказался в центре её хлопот и мыслей.

Поля, расцеловав Женю, заметила неладное:

– Ты чего такая растерянная, Жень? Потеряла что-то?

– Не потеряла! Нашла!

– Что нашла?

– Вот, поглядите-ка!

– Это ваш? – весело спросила одиннадцатилетняя Даша.

– Какой карапуз! – обрадовался второклассник Стёпка. – Можно погладить?

– Не трогать, – строго сказала Поля.

По дороге к Полиной машине Женька, взволнованно и как будто не до конца веря в то, что говорит, рассказала всё сестре и детям. Щенок тут же оказался в центре всеобщего сочувствия. Слушатели несколько раз просили Женьку рассказать о том, как из-за двери чёрной машины показалась нога… На третий или четвёртый раз в это, кажется, поверили. Поверила и сама Женька – видно, для полного осознания произошедшего ей нужно было с кем-то этим поделиться. И Поля уже не запрещала детям гладить «отказничка». С детьми собака быстро освоилась и в бордовый Полин джип запрыгивала уже на правах доброго приятеля, неожиданно нагрянувшего в гости.

– Какие всё-таки люди бывают, – говорила Поля за рулём. – Неужели нельзя дать объявление, продать, подарить? Я не понимаю. Ты что-нибудь понимаешь?

– Не-а, – отвечала Женька. – Может, уезжают и оставить некому…

– А может, он больной какой-нибудь? Всё-таки лихо ты решила его присвоить…

– Да вроде не похож на больного… Или не похожа. Девочка, кажется.

– То ли Дина, то ли Диана, – уточнил Стёпка. – В общем, собака на букву Д.!

– Может, её так и зовут? – хихикнула Даша. – Собака на букву Д.!

– Дина! – чётко произнёс Стёпа.

– Почему Дина? – удивилась Поля.

– Мама, помолчи! Ди-на! Дина!

Собака – молчок. Просто смотрит, высунув язык. Никакой реакции. Тогда ещё проба:

– Диана!

Собака резко подняла голову и залаяла.

– Диана! – ещё громче отчеканил мальчик.

Лай, лай, лай – как будто «да, да, да, откуда ты знаешь?».

– Она Диана! – радовался Стёпка и гладил собаку. Собака тоже радовалась – поставила передние лапы на Стёпкины ноги и мотала хвостом, кончиком щекоча ему щиколотки. – Эй, Диана, шорты мне не испачкай!

– Да с чего ты взял-то, что Диана? – удивилась Женя.

Хотела ли она знать имя собаки? Без имени собака была совсем чужой – кем-то вроде временного попутчика…

– На ошейнике написано. Только две буквы видны, а я угадал! – с гордостью ответил мальчик.

– Ещё и написано! – сказала Поля. – Сначала пишут, а потом – пинком!

– Может, Серёга воспитает, на охоту брать будет? – с надеждой спросила Женька.

– Это вряд ли. Он после Джека на других собак смотреть не может. Сама помнишь, какой был Джек.

– Помню.

Немного помолчали о Джеке.

– В лес соберёмся, и ему с нами охота. Лезет в машину, – вспомнила Поля. – А дома дед с бабой остаются – оба после инсульта. Серёга скажет: «Так, Джек, остаёшься дома стариков охранять». И всё, больше слов не надо. Тот недоволен, но выпрыгивает из машины и занимает пост. Приезжаем – Джек так и сидит у ворот, сторожит… Где ты ещё такую собаку найдёшь?

– Но это тоже хорошая! – сказала Дашка. – Глаза какие умные! Может, папа согласится?

– Я тут не хозяйка, дети. Собаками не заведую, на охоту не хожу. Мне и котов хватает. Спросите – может, и возьмёт…

3

– Пристрелю. Забирай назад. Здесь она не останется, – сказал Сергей, исподлобья глядя на то, как дети возятся с собакой.

От Серёгиного «пристрелю» все вдруг замерли, будто невидимая пуля просвистела в пространстве, облетев каждого. Больше никто ничего не спрашивал.

– Ладно, хорошо, – согласилась Женька тоном человека, который всё понимает. Взгляд у неё между тем был недоумевающий и испуганный.

– Значит, так, – вмешалась Поля. – Пока Женька тут – собака будет с ней. Считай, что это её пёс. А потом мы его увезём. Что-нибудь придумаем.

– Пожалуйста, – смягчился Серёга. – Места много!

Когда селили Женьку в маленькой комнатке на втором этаже, Поля сказала:

– Ты не обижайся на него, Жень. Он до сих пор из-за Джека переживает… Друг уже привозил ему щенка. И то же самое: «Забирай, а то пристрелю». А так-то он человек не злой…

– Понимаю, – ответила Женька, разбирая сумку.

– Тринадцать лет с собакой душа в душу. А потом… Волки разодрали так, что только лапы от него остались. Приходят зимой в деревню. В лесу есть нечего… Да и сколько того леса осталось – повырубали…

– А он её не… того?

– Да брось ты! – махнула Поля. – Серёгу, что ли, не знаешь? Если сказал, что не тронет, значит, не тронет.

Женьке стало спокойнее.

– А ты сама-то её забрать не хочешь? Квартира у вас большая, рядом лесопарк. Может, это судьба, а? Ты в детстве так мечтала о собаке! Помнишь, письмо Деду Морозу писала?

– А подарили куклу и раскраску с «Черепашками-ниндзя». А если серьёзно, Петя даже на кота не соглашается. Пробовала уговорить – без толку. Про собаку он скажет то же, что и твой Сергей, – Женя улыбнулась и подошла к окну.

Под окном ребятишки бросали Дианке мяч, и собака, забыв, кажется, о своих злоключениях, весело носилась за ним. Неужели она действительно всё забыла? Ту машину, дом, тех, кто привёз её… Или не забыла, а просто притворяется, так же, как люди? В груди – ноет, болит, но этого никто не должен видеть. А может, и не поняла она ничего… Думает, что её отправили в гости, а вечером заберут, дадут привычную порцию еды, и подстилка в гостиной будет привычно пахнуть домом.

Но вместо привычной еды были кусочки шашлыка, который Дианке бросали из садовой беседки, печённый на гриле картофель (он ей совсем не понравился), а на ужин – позавчерашний суп из холодильника да несколько кусочков ветчины – тайная добавка от детей. И подстилку положили не в доме, а в сараюшке с дровами и всякой огородной утварью.

4

Жаркий день с утра заявил о своём нраве. «День воскресный, знойный, свободный, делайте, что хотите», – пел в окошко голубой ветерок, дувший с самой реки. Детей Серёга повёз в райцентр: Стёпке нужно было присмотреть новый велосипед, Дашке – сдать книги в библиотеку и взять новые, всем троим – посидеть в кафе на площади, поесть мороженого.

Почти до полудня Поля возилась с обедом, Женя ей помогала, а после было решено отправиться на речку. Поля купаться не любила (необъяснимый страх воды – речной, озёрной, даже морской), а Женьке не терпелось смыть с себя городское настроение и пыль всего этого долгого года. Хотя, если глядеть назад с речного берега, глядеть в то лето, год покажется не таким уж и длинным. Вот ты снова на том же зелёном берегу, как будто и не уходил никуда и не было этой длинной изнурительной зимы…

Женька была из тех, для кого лето начинается с первым купанием, а Дианка – из тех, кто постоянно нуждается в человеке. Ночь в сарае была для неё трудной и бесконечной, как та зима для Женьки. Оставаться во дворе наедине с тремя котами, которые поглядывали на неё искоса, Дианке совсем не хотелось, и она раньше всех вырвалась за ворота. Диана радостно бежала вперёд, незнамо куда, и при этом всё оглядывалась: идут ли за ней?

Поля и Женя шли не торопясь. Поле хотелось показать сестре улицу, новые дома, рассказать про соседей – старых и недавно поселившихся в деревне. Деревня всё больше напоминала теперь коттеджный посёлок. Ветхие избы, в которых ещё жили и уже не жили, перемежались с коттеджами, красивыми, добротными, разными по дизайну и отделке.

– Покупают старую избу, – объясняла Поля. – Или по наследству остаётся. Сруб не убирают, обкладывают газосиликатом или кирпичом. Окна новые ставят, делают перепланировку – и старую избу не узнать!

Женька смотрела на всё это с воодушевлением. Ей нравилось домостроительство, нравился запах свежих досок и даже краски, нравился стук молотка и даже сигаретный дымок строительского перекура. Хорошо становилось на сердце, словно где-то на свете и ей был уготован такой дом, просторный, под голубым небом.

– А вы с Петей не хотите свой дом?

– Я бы хотела, наверное…

– Мы, как из города переехали сюда, ещё ни разу не пожалели. И вы не пожалеете. Машина только нужна. Без неё здесь трудно…

Пройдя все бегущие к реке улицы и тропы, сёстры оказались на берегу. Берег был не безлюдным – жаркие воскресенья здесь любили проводить у воды и в воде. Поля, махнув кому-то рукой, повела Женьку и Диану за высокие кусты и заросли ивы, сказав, что там хорошее уединённое место, которое обычно не занято.

Так и оказалось. Поля расстелила на траве подстилку, достала из пляжной сумки журнал и, не снимая сарафана (загорать она тоже не любила), улеглась отдыхать. Женька тем временем скинула шорты и футболку и осталась в одном купальнике.

– Дно здесь хорошее, – заверила Поля. – Серёга с детьми тут постоянно купаются. Разве что скользко немного у воды, так что заходи аккуратнее.

Дианка тем временем уже подошла к воде и даже углядела на мелководье игривых мальков. Тонкие ветки ивы, стоявшей над рекой, бросали тени на дно, и трудно было отличить их от рыбёшек. Дианка мотала головой и всё разглядывала речные причуды.

– Тоже пойдёшь купаться? – усмехнулась Поля.

Купаться собака не отважилась. Отойдя от воды, она расположилась в теньке недалеко от подстилки и стала глядеть на воду, в которую, не торопясь и немного ёжась, заходила Женька. Холодной воды она не боялась и могла бы сразу окунуться прямо с головой, но в первый раз реку надо уважить, показать ей, что ты гость осторожный.

Река была неширокая. До того берега, на котором стоял смешанный лес, просвеченный солнцем, было почти рукой подать. Рукой уверенного, крепкого пловца. Неумёха выдыхался на середине. Женька относилась к первой категории. Эту категорию привечал лес, одаривая лучшими летними запахами северного края. Женьке этот лес показался лукоморьем, до которого непременно нужно добраться. Должна же сбыться детская мечта. Ну хоть одна. Не собака, не кот учёный – так лукоморье. Можно и без русалки.

Поля, убедившись в том, что сестра и река подружились, натянула почти до носа свою широкополую соломенную шляпу и погрузилась в чтение журнала. Рецепты, здоровье, забавные истории, мистика и советы мудрецов… Выйдет Женька из воды – Поля окатит её такой премудростью, зачитает вслух то, что больше всего понравилось. Серёга редко слушает такое Полино чтение, машет рукой, морщится, а ведь ей так хочется поделиться хорошим!

Поля подняла глаза только тогда, когда Женька позвала её с того берега и, счастливая, мокрая с головы до пят, помахала ей рукой. Поля помахала в ответ. Дианка зашевелила хвостом, тоже глядя на Женьку. И хотя Женька намеренно не набивалась ей в хозяйки (зачем собаке ещё одна обречённая привязанность?), Дианка уже чувствовала эту нарастающую нежность и покорность человеку.

5

Женька не торопилась назад. Она ходила по берегу и что-то рассматривала, наклонялась к каким-то травинкам, камням, стрекозам. Хотя больше всего её манил этот тайный дух летнего леса, в который она никогда бы не отважилась ступить в одиночку. Поля говорила, что этот лес за рекой – один из немногих в округе, до которых ещё не добралась прожорливая пила. А что там, за этим лесом? Что-то большое, бесконечное, о чём так хорошо думать в одиночестве; какой-то полёт и неуловимая жар-птица воля. Здесь, на этом берегу, тридцатитрёхлетняя Женька могла позволить себе «магическое мышление» и зачарованность образами старых сказок. Может быть, именно поэтому то, что произошло дальше, так похоже на сказку?

Чего-то Женька не заметила. Она слишком легкомысленно топала по берегу в сторону воды. Думала о лесе, дышала высоким воздухом сосен и елей, забыв о земле. Войдя в воду, сразу окунулась с головой и не торопясь поплыла в сторону берега.

Ей показалось, что Диана вскочила со своего места и залаяла от радости Женькиного возвращения. Неужто соскучилась, неужто уже привязалась? Женька улыбнулась. Поля подняла голову – сначала просто посмотрела, а потом присмотрелась. Дианка подбежала к воде и залаяла ещё громче, с каким-то взрослым собачьим надрывом. Поля резко поднялась с подстилки.

– Женя! – закричала она. – Змея! Сзади! Быстрее на берег!

Женька оглянулась. В полутора метрах от неё, подняв над водой страшную головку, плыла гадюка. Плыла не просто так, не по своим делам, а по Женькиным. Лютый страх лишь на долю секунды сковал Женькино тело, а потом зажёг внутри ту силу, о которой в себе до поры до времени ничего не знаешь. Воду, воздух Женька рвала руками и ногами, как в страшном сне о погоне, когда движения кажутся слишком медленными, враг – слишком быстрым, и ускориться никак не получается. Но это был не сон, и Женька неплохо справилась. Ей хотелось оглянуться, но что-то подсказывало: не стоит. И только невдалеке от берега Женька всё-таки обернулась назад – змея отставала, но всё так же плыла за ней, подняв над водой голову, как будто Женька нанесла ей какую-то смертельную, непростительную обиду.

Диана всё так же лаяла, содрогаясь от лая всем своим крепеньким тельцем. Люди на берегу тоже всполошились и все глядели в Женькину сторону. Поля кричала: «Только не останавливайся!» Ветер, видавший на свете и не такое, перенёс журнал на траву и беспечно его пролистывал.

На мелководье Женька, задыхаясь, вскочила на ноги и побежала. Споткнулась, чуть не упав. Поля рванулась к ней. Змеи уже видно не было. А Дианка лаяла на прибрежный камыш и никак не хотела успокаиваться…

6

– А чего ты ей не сказала, что в лесу змей много? Не первый же случай, – говорил за обедом Серёга.

На столе стояла маленькая, для особого случая припасённая бутылочка армянского коньяка.

– Забыла, дурёха! – согласилась Поля.

– На моей памяти несколько таких историй было. А отец рассказывал, что у Федосовых так зять погиб лет двадцать назад. Не успел выплыть. Она его в лицо несколько раз ужалила прямо в воде. Потом врачи сказали, что умер от разрыва сердца. От страха. Я Польке рассказывал как-то – она не поверила, что такое бывает.

– Охотно верю, – не без знания дела сказала Женька. На её щеках уже играл румянец, и сама она немного осоловела.

– Может, всё-таки оставим Дианку? – осторожно спросила Даша, доедая картошку. – Всё-таки это она змею заметила!

Все с надеждой посмотрели на Серёгу. Какой, действительно, ещё экзамен нужно сдать собаке?

Серёга помолчал, зная, что его ответ никому не понравится. Помотал головой:

– Суку не возьму.

Поля, чтобы не было за столом обиженной тишины, резко встала, начала убирать со стола. Женька тоже встала, собираясь помочь сестре.

– Иди, Женька, отдохни. Я сама тут управлюсь. Поспи немного.

Женька поднялась на второй этаж.

Под окном дети возились с собакой. Собака снова забыла всё плохое и весело носилась то за мячом, то за ребятишками. Женькино сердце сжалось: и что теперь делать? Она легла на кровать и стала думать. Сначала она злилась на Серёгу, а потом поняла, что злится сама на себя. Это она привезла сюда Диану. Та могла остаться на вокзале, и добрые люди, увидев породистую собаку, обязательно взяли бы её себе. Она поторопилась. Потом она полезла в воду, переплыла реку, думала о какой-то жар-птице и случайно потревожила змею. Змея ведь просто так бросаться не будет. Всё, таким образом, от Женькиного легкомыслия, от вечного, как говорит Пётр, витания в облаках. Так при чём здесь Серёга?

Серёга ни при чём. Надо звонить Петру, решила Женя.

7

– Так, стоп, – сказал Пётр. – Я понимаю, что ты очень хочешь взять щенка. Но зачем придумывать эту дичь про змею? Змеи в воде не нападают.

– Не нападают?! Слушай, если ты мне не веришь, поговори с Полей или Серёжей. Поля всё видела своими глазами!

– Не буду я ни с кем разговаривать, – раздражённо ответил муж. – Может, вы там все сговорились! Собаки в моём доме не будет. Точка.

– Но я не могу её теперь оставить! – сказала Женя, зная, что этот аргумент прозвучит для мужа как детский лепет.

– Это твои проблемы.

– «Твои проблемы»? Эта собака спасла мне жизнь!

– Я больше не собираюсь это слушать. Если тебе так нравится сочинять небылицы, начни писать книги для детей. У тебя неплохо получится. А теперь мне пора. Заказчик ждёт.

– Но…

От бессилия Женька расплакалась. Она давно уже не была маленькой девочкой и всякого успела повидать в жизни, но в этот день равнодушие ранило её так, будто ей было тринадцать, а не тридцать три.

Пришла Поля. Женька ей всё рассказала. И про этот разговор, и про вчерашнее утро, и про многое другое. Она ничего не собиралась рассказывать, но слова сыпались и сыпались, как дождинки из большой набухшей тучи.

– Ну, то, что вы разные люди, всегда было понятно, – Поля подытожила сказанное. – Хотя как при этом ему удаётся быть настолько похожим на нашего отца, мне непонятно совсем.

Женьку как будто обрадовали слова «разные люди». Хотя что тут радостного? Ведь, оказывается, она не видела очевидного – разницы, пропасти, фатального несхождения!

– Мне ничего не было понятно. Когда мы поженились, он был старше меня всего на четырнадцать лет. А теперь кажется, что на все сорок… Ладно, не в этом дело. В конце концов, я сама заварила эту кашу с собакой. Что теперь делать?

– Была бы квартира твоя – привела бы домой, да и жили бы. А так… Может, у соседей спросим, нужен ли кому охранник?

– Правда? – обрадовалась Женька. – Как было бы хорошо!..

8

И всё-таки жизнь складывалась так, что решить Дианин вопрос должна была сама Женя. Никто из соседей не согласился взять собаку. История со змеёй, которую Поля, ища хозяев для Дианы, многим рассказала, наделала шуму. Деревенские родители наказывали ребятишкам купаться осторожнее, не переплывать реку и не ходить в лес. Сама собой, будто со дна реки, всплыла история про федосовского зятя. Её подхватили дети и стали рассказывать друг другу на вечерних посиделках. Дианка стала героем, все хотели её погладить, но никто не хотел взять себе, считая, что она по праву принадлежит тому, кого спасла.

До Женькиного отъезда оставалось два дня, и чем ближе был отъезд, тем тревожнее ей становилось. Быть предательницей – как та туфелька – ей не хотелось. Не такой радостной, как в первые дни, была и собака. Она по-прежнему бегала за мячом и раньше всех бежала за ворота, когда шли в магазин или на прогулку, но уже без того щенячьего веселья, которое так всех умиляло. Даже Серёгу, хотя он и старался не подавать виду. А хорошую идею – подал: