- -
- 100%
- +
Девушка пытается вырваться, но еще крепче удерживаю ее, продолжая:
– А напоследок приведу твою подружку. Ее кончина станет самой страшной и мучительной. Она будет умолять, чтобы я сжалился и подарил ей смерть. Но вместо этого ее будут ждать лишь новые пытки. И все это будет по твоей вине.
Припечатываю последнюю фразу, любуясь произведенным эффектом. Вот теперь в глазах светозарки настоящая паника. Она больше не пытается торговаться и шантажировать.
– Ты… ты ведь не такой. Ты не сделаешь, – по ее дрожащему голосу слышу, что она сама себе не верит.
– Так что благодари небеса, что я сохранил жизнь им и твоей подружке, - выпускаю хрупкие запястья из захвата и встаю с кровати. - И, если хочешь, чтобы они и дальше продолжали жить – займись проклятыми жуками. Иначе, клянусь владыкой, я исполню свою угрозу.
– Чудовище, – выдыхает она. – Ты мерзкое чудовище!
Не собираюсь опускаться до оскорблений и удостаивать ее ответа. Молча выхожу в коридор.
Да, может и чудовище. Но у меня есть ответственность перед поданными, и я не стану рисковать их судьбами ради капризов чужестранки.
Дракон недовольно рычит. Считает, что я перегнул палку.
«А что мне оставалось? Пойти у нее на поводу? Всего раз проявил милосердие, а эта пигалица уже полагает, что может мной командовать».
Ярость вновь клокочет в груди. Каждый раз я обжигаюсь на одном и том же. Проклятый город будто нарочно выдавливает остатки человечности. Продолжает внушать, что в Невьграде нет места для мягкости и сострадания.
Дойдя до кабинета, немного успокаиваюсь. В какой-то мере я могу понять светозарку. Она точно так же печется о своих людях, как и я о своих. Разница лишь в том, что ее «свои» – эта пара сотен пленных, а мои – вся столица.
В кабинете я еще раз достаю бумаги с отчетами о жуках. На карте крестиками отмечены десятки колонн, которые могут обрушиться в любой момент. Все исследования невьградских ученых дают лишь временную отсрочку. Жуки возвращаются вновь и с каждым разом их популяция растет.
В глубине души я не верю, что девчонка может помочь. Возможно, она наврала. А даже если и нет, то глупо надеяться, что какая-то чужестранка окажется умнее местных исследователей. Но мне отчаянно хочется цепляться за этот шанс. Да что там цепляться – я за любую возможность готов в глотку вгрызаться, лишь бы спасти город.
Секретарь сообщает, что ко мне пришел Велезар. Что ж, после сегодняшнего инцидента я ждал этого визита. Прекрасно знаю, что жрец скажет: я лишил Чернобога обещанной жертвы, владыка будет недоволен.
– Ты заступился за девку, – произносит Верховный жрец. Вот так сразу, без «Доброй ночи» и прочих расшаркиваний. – Что, своих мало? Из-за светозарской потаскухи пошел против воли нашего владыки?
От его слов на душе становится тошно. Полагает, что я спас пленницу ради сексуальных утех? Вот какого он мнения обо мне?
– Она ученая. И если может помочь городу…
– Помочь? Она? – перебивает Велезар. – Правитель, слышишь ли ты себя? Как дикарка, не знающая ни наших традиций, ни нашего мира, может помочь? Если ты хотел помощи, то ее кровь – вот что действительно помогло бы! Отчего ты пожалел чужестранку, но не жалеешь подданных?
Стискиваю челюсть.
Жрец это замечает и смягчает тон:
- Ты еще можешь отменить свой приказ. Отдай мне девицу, я проведу обряд, и все останутся довольны.
Да они как сговорились сегодня оспаривать каждое мое решение!
– Хватит! – хлопаю ладонью по столу. – Я уже сказал один раз и слов менять не стану.
Полагаю, что Велезар, как обычно угомонится, но нет. Наоборот, жрец хищно ухмыляется и произносит без стеснения:
– Если от твоей потаскухи не будет толку, я лично поставлю перед Чернобогом вопрос о твоем отстранении.
От его слов дракон внутри ощеривается. Это уже не дерзкая выходка на площади с самоличной расправой над пленными. Это вызов. И, если я не хочу потерять Невьград, мне придется его принять.
Глава 12
Веселина
Сижу на краю кровати и какое‑то время просто смотрю в одну точку. Сердце, после визита дракона, все еще колотится как сумасшедшее. Стоит вспомнить, как он нависал надо мной, и щеки вновь пылают от стыда. Да что там нависал… Горан почти лежал на мне. И смотрел так, будто хотел поцеловать. А то и чего похуже сделать.
Так. Хватит об этом думать. Надо выкинуть из головы дракона и сосредоточиться на соотечественниках. Каждый день промедления – это риск для них. Особенно для Лизы и стариков.
С жуками я, скорее всего, не разберусь. Так что, через семь дней дракон поймет, что я его обманула. Хорошо, если убьет только меня. Хуже, если решит и остальных наказать.
Вывод простой: надо вытаскивать своих и бежать. Прямо сейчас, ночью.
Но чем дольше думаю над побегом, тем глупее это звучит. Я не знаю города. Понятия не имею, где держат наших. Горан там что‑то говорил про какие‑то уровни – Примостовье, Подгород. Это районы? Да я ведать не ведаю, где они находятся и как туда добраться.
Про Поле я вообще только по книжкам знаю, что оно жуть какое опасное.
Так что сначала нужно все разведать.
За окном шум. Сначала кажется, что это ветер. Потом замечаю, что тени на стене напротив мелькают так, будто кто‑то пролетает мимо фонарей.
Выхожу на балкон.
Ночь здесь… странная. Черный камень, черное небо и повсюду этот красный свет – окна, фонари, подвесные чаши с огнем.
А над всем этим – тварь.
Летает высоко над улицей. Крылья, как у летучей мыши, только полупрозрачные, в перепонках и светятся синим холодом. Брюхо тоже сияет изнутри, будто его наполнили ледяным пламенем.
Тварь делает круг над улицей, потом еще один. Туда, где горит красный свет, она не подлетает, зато в темные провалы между домами заглядывает с особым интересом.
Раздается сухой хлопок. Потом еще один. Где-то на соседнем доме, на крыше, вспыхивает огненная полоска – стреляют.
Я ожидаю криков горожан, паники, беготни. Вместо этого внизу кто-то лениво прикрывает ставни. Пара фигур в плащах, наоборот, выходит на балкон, чтобы посмотреть.
У них это… нормально?
Тварь делает еще один круг и меняет траекторию. Пикирует на стену дворца прямо возле меня и начинает карабкаться вверх. Вновь выстрел. Мимо. Тварь доползает до уровня моего балкона. Мне бы бежать, но уж больно хочется на диковинное создание поглядеть.
Любопытство пересиливает, и я подхожу ближе к перилам. В этот момент тварь резко перепрыгивает на мой балкон.
Вскрикиваю.
Отшатываюсь, спотыкаюсь, чуть не падаю. А летающая гадина ползет на меня. Хрипит, скалится. Изо рта торчат два острых жвала.
Продолжаю пятиться к балконной двери, не сводя взгляда с этого мутанта.
Снова выстрелы. Пули пролетают совсем близко. Одна попадает в крыло твари. Та надсадно пищит. Взлетает и тут же срывается вниз. Еще один выстрел.
Подбегаю к перилам, чтобы посмотреть, что с ней.
Существо лежит на газоне, меж кустов. Синий свет внутри брюха гаснет. Ветер доносит резкий, почти сладковатый запах.
Поднимаю голову, пытаясь понять, откуда стреляли. По правую сторону этажом выше балкон. Возле перил стоит Горан с ружьем. Лицо злющее-презлющее.
- Тебе жить надоело? – рявкает он. – Куда полезла? Тебе не сказали, что ночью запрещено покидать покои?!
- Сказали! – вспыхиваю я.
- Тогда что ты забыла на балконе? Марш в помещение, и чтобы до утра носа на улицу не высовывала!
- Можно подумать, тебе есть до меня дело, - у меня нет цели выбесить дракона, но стоит этой ящерице открыть рот, как я уже не могу остановиться. Почему он все время только рычит и приказывает? Неужели нельзя общаться по-человечески?
- Мне есть дело моего города. Напомню: ты жива только потому, что обещала разобраться с жуками!
И стоит, глазищами своими темными буравит. Ждет, когда уйду с балкона. Вот рептилия упрямая.
Возвращаюсь в спальню.
- И дверь плотно закрой! – доносится сверху.
Назло с грохотом захлопываю балконную дверь. Но не ухожу. Уж очень любопытно получше рассмотреть эту тварь летающую. Папа бы все на свете отдал, чтобы на такое глянуть.
Папа…
В голову неожиданно приходит мысль: а что, если он пропал, потому что его тоже, как меня, похитили и увезли в Невьград?
Значит, нужно не только продумать план побега, но перед этим еще и узнать, не здесь ли мой отец.
Выждав время, тихонько возвращаюсь на балкон. Горана не видно. Осторожно подхожу к перилам и пытаюсь разглядеть в темноте остатки чудища. Оно лежит брюхом к верху, лапы в разные стороны. Похоже на гигантского летающего муравья.
Ветер с улицы приносит ночную прохладу и тонкий запах жасмина. Роскошная архитектура и аромат цветов совершенно не вяжутся с тем, что днем тут режут людей на алтаре, а по ночам отстреливаются от тварей. Поразительное место.
Возвращаюсь в комнату, закрываю балкон и ложусь. Только глаза закрываю – где-то вдалеке снова сухие хлопки выстрелов. Уже в другом квартале. На балкон не выхожу. Просто лежу, прислушиваюсь. Страшно, да. От того еще удивительнее, как в этих условиях люди смогли выстроить настолько красивый город.
Закрываю глаза и хочу уснуть, но Горан никак не выходит из головы.
Как он прижимал меня к кровати.
Как тяжело дышал.
Как колотилось мое сердце.
Пытаюсь заставить себя не думать о драконе, но он, как назло, еще упорнее лезет в мысли.
Не хватало еще начать симпатизировать тому, кто держит меня в плену. «Веся, окстись. Да, красивый, да сильный. И что? Он монстр. Жестокий. Которому не ведома жалость. Убьет, как только поймет, что ты его обманываешь. Он не заслуживает даже капли твоей симпатии».
Глава 13
Веселина
Меня будит стук в дверь.
– Веселина? – звучит мужской голос. – Можно?
Еле-еле продираю глаза. Кажется, что вот только их закрыла и уже пора вставать. Щурюсь: за окном уже во всю светит солнце. Сколько ж я проспала?
- Вы живы? Я вхожу?
Кто ж там такой неугомонный?
- Мертвая я. Не входите.
- Мертвая? – голос пугается и принимается колотить еще истошнее. – Врача! Врача!
Приходится спешно накинуть халат поверх ночной рубашки и идти впускать визитера, пока он весь дворец не переполошил.
- Да живая, живая, - бурчу, открыв дверь. – Шуток что ли не понимаете?
В проеме появляется молодой мужчина, которого я вчера видела рядом с градоначальником. Высокий усатый шатен в строгом сером камзоле. Выглядит таким заполошным, словно опоздал сразу на три совещания. В руках у него деревянная шкатулка.
– Это совершенно не смешно, - он недовольно поджимает губы. – Позвольте представиться: помощник градоначальника, Ратимир. Господин Горан велел доставить вам материал для исследований. Прошу.
Он протягивает мне шкатулку.
– Это… они? – спрашиваю с любопытством, подразумевая жуков, что жрут колонны.
– Да, – почти шепотом подтверждает Ратимир. – Образцы с Кромки поля. Позвольте, оставлю их в вашем кабинете.
- Моем… чего?
Удивленно наблюдаю, как Ратимир подходит к стене, украшенной картинами и вензелями, и только сейчас замечаю неприметную дверь. Она ведет в соседнюю комнату, оборудованную под кабинет. Письменный стол, книжные шкафы, диван. Все как в лучших домах Светозарья. Ничего себе в каких хоромах меня разместили.
Прохожу в кабинет и заглядываю внутрь шкатулки. Жуки крупные, размером с большой палец. У них серые панцири с желтыми вкраплениями. Ползают себе, как ни в чем не бывало. Ни капли не стесняются, что из‑за них может рухнуть целый город.
– У меня даже… – запинаюсь. – Инструментов нет. Все мои вещи остались в поезде.
При словах о поезде вспоминаю, как пугала проводника коробочкой, тоже уверяя, что в ней опасные жуки. Любопытно, что проводника в числе пленных я не видела. Равно как и других работников поезда. Выходит, служащие железной дороги заодно с бандитами и властями Невьграда.
В новом свете совсем по-другому воспринимаются попытки проводника не пустить меня на поезд. Видимо, знал, чем обернется поездка, и что могут сделать с молодой незамужней женщиной. «У тебя ровно неделя. Не поймешь, как избавиться от жуков – отправлю на алтарь», - звучат в голове слова Горана.
– Господин распорядился на счет инструментов, – Ратимир ставит на стол еще один ящик. В нем что‑то вроде микроскопа, только с кристаллами вместо зеркал. Пинцеты, стеклышки, колбочки с рунами, стеклянные банки, какие‑то металлические щупы. – Здесь все необходимое для исследований.
По спине пробегает холодок. Я примерно представляю, как работать с обычным микроскопом, но вот эти их кристаллы и руны… Надеюсь, мне не придется проводить опыты при наблюдателях? Иначе, мое вранье раскусят в два счета, а мне нужно как можно дольше тянуть время, пока не придумаю план побега.
– Благодарю, – делаю вид, что все это мне знакомо. – Мне понадобится еще… э… описания предыдущих опытов. Всего, что вы уже пробовали. Без этого, сами понимаете, мои исследования могут затянуться на неопределенный срок.
– Я обязательно передам, – торопливо кивает Ратимир. – Но сразу предупреждаю: в архиве вся информация выдается строго под роспись. За каждый листочек будете отвечать лично головой.
Вот зануда.
– И еще, – добавляю, прежде чем он успевает уйти. – Мне нужно увидеть колонны. Вживую.
Ратимир хмурится:
– Нет. То есть… это крайне небезопасно, – он понижает голос. – По правилам туда вообще нельзя без сопровождения.
– Любое исследование без полевых наблюдений – пустая болтовня, – говорю я тем тоном, которым папа разговаривает с особо упрямыми чиновниками. – Мне нужно понимать, где именно жуки селятся, откуда приходят, какая там влажность, освещение, камень.
На самом деле, я хочу посмотреть, можно ли сбежать из Невьграда через эту самую Кромку поля.
Ратимир мнется. Приходится напомнить, что от моего исследования зависит сохранность всего города. Не увижу колонны – не смогу понять, как бороться с жуками, а виноват в этом будет Ратимир.
Угроза срабатывает.
– Хорошо, - сдается он. - Но только под моим присмотром и строго по утвержденному маршруту.
Ну хоть что‑то. Надеюсь, я смогу узнать, где держат наших.
Переодеваюсь в свою одежду, наспех съедаю бутерброд, который, оказывается, ждал меня все это время в еще одной смежной комнате. Ну как бутерброд? Мне там целый стол для завтрака накрыли. Нормально так пленных светозарок содержат, да? И выхожу из дворца в сопровождении Ратимира.
Днем город не узнать. Он и ночью был красив, а сейчас так вообще сказка. Здания из черного камня поражают величием. Над головой ясное летнее небо. Солнце ласково греет мостовую и зелень, что растет в кадках: цветущие кустарники, невысокие деревца, цветочные клумбы. Сочетание черных особняков, зеленой листвы и голубого неба делает столицу невероятно уютной.
Прохожие степенно идут по делам. Где-то играет музыка. Доносятся ароматы кофе и свежей выпечки.
– Это Небесные мосты, – поясняет Ратимир.
- А почему «мосты»?
- Невьград разделен на несколько ярусов. В данный момент мы находимся на самом верхнем ярусе. Здесь живет правитель, знать, крупные маги, жрецы и прочие представители благородных семейств.
– А простые люди?
– Ниже, – он машинально поправляет воротник. – Все строго в соответствии с инструкциями. Сейчас сами увидите.
Доходим до одного из мостов и из моих уст едва не вырывается восторженное «ух ты ептеть!» – до того грандиозный вид. Я нигде такого в нашем царстве не встречала. Даже и не знаю, как описать. Видели арочные галереи у дворцов? Вот их представьте, только не из камня, а из черного железа сделанные. И высотой этажа в четыре, а в длину тянутся настолько, насколько глаз хватает. Сверху на этих арках стоят особняки и вся та красота, среди которой мы только что прогуливались. Кварталы эти высятся над землей, точно островки, а между ними перекинуты ажурные мосты.
У подножья арок – натуральный муравейник. Деревянные дома, лавки, пекарни, мастерские. Все вперемешку. И людей много-много.
– Примостовье, – поясняет Ратимир.
Мы спускаемся по лестнице, внизу ее караулит охранник. О как. То есть, все переходы между уровнями тут под присмотром. Видимо, чтобы люди с нижних ярусов не могли добраться до верха. Плохо. Значит и мне придется что-то придумывать, чтобы прокрасться вниз незамеченной.
Глава 14
Веселина
В Примостовье обстановка попроще, но тоже по-своему славная. Повсюду лавки и магазинчики: «булочная», «аптека», «ткани». Жилые кварталы уходят вглубь галерей, теряясь в темноте.
- Там тоже живут люди? – спрашиваю Ратимира, указывая непроглядный мрак туннелей, расположенных под зданиями.
- Да, конечно. Мы эффективно используем всю площадь, - с гордостью отвечает он и поправляет усы.
Грустно, наверное, жить в домах, в которые не проникает солнечный свет. С другой стороны, что еще делать, когда в твоем распоряжении лишь клочок земли, отвоеванный у Гиблых полей?
– На этом ярусе размещены торговцы, ремесленники, учителя, лекари, – перечисляет Ратимир. – Не будем задерживаться. Колонны, которыми вы интересуетесь, находятся под городом.
Послушно шагаю к переходу на нижний ярус и тут замечаю, как мальчонка лет десяти спускается по арке с Небесных мостов в Примостовье. Делает он это тайком, явно в обход закона. Этим и привлекает мое внимание.
- Не отставайте. У нас мало времени, - торопит Ратимир.
Нужно глянуть, как именно спустится мальчик. Судя по его уверенной мордочке, он делает это не в первый раз. Но при этом я смотрю на арки и не понимаю, как можно проделать такой трюк? Если в верхней части еще хватает перекладин, чтобы зацепиться, то внизу опоры выглядят неприступными.
- Мне срочно нужно купить… - беглым взглядом осматриваю магазинчики, ища хоть какой-то предлог задержаться. Ближе всего лавка с посудой. – А, вот, нашла.
Подхожу к прилавку. За ним стоит улыбчивая женщина. Крепкая, румяная, в белой сорочке, поверх надет холщевый сарафан, на голове косынка, под которую убраны волосы. Опрятная, довольная жизнью. Так и не скажешь, что страдает, живя в кошмарном Невьграде. Вокруг нее целая выставка, чего только нет: и кувшины с узорами, и миски с нарисованными ягодами, и кружки самых необычных расцветок.
- У нас крайне плотный график, - Ратимир бубнит над ухом, призывая вернуться к намеченному маршруту.
- Здравствуйте, - улыбаюсь я продавщице, все еще не придумав зачем мне посуда. Краем глаза на мальчика поглядываю. Он уже почти добрался до гладкой части опор. Что ж дальше-то станет делать?
- День добрый, красавица, - откликается продавщица. – Смотри, выбирай. Вся посуда из доброй глины. Трижды обожженная, глазурью покрыта. Долго прослужит.
- Из глины? – переспрашиваю, просто чтобы потянуть время.
- Ах, я понял, для чего мы сделали остановку, - произносит Ратимир и внутри у меня все леденеет. Неужели он догадался, что я продумываю план побега? – Вам понадобилось дополнительно сырье для испытаний? Так сказать, проверить реакцию жуков на разные виды почв?
Фууууух. Дурной. Напугал. Этак и поседеть недолго. Но идею хорошую подкинул.
- Именно. Ради глины. Какой вы смекалистый, - хвалю я.
- Вы могли сказать мне, и я сам предоставил бы все имеющиеся варианты, - обиженно заявляет Ратимир.
Надо же, какие мы чувствительные.
- Хочешь сделать хорошо – делай все сам, - произношу я любимую папину фразу с видом прожженной ученой, после чего поворачиваюсь к продавщице: - Могу я побеседовать с вашим супругом и узнать, какую именно глину он использует и можно ли приобрести немного сырья для нужд города?
Вновь украдкой бросаю взгляд на арку и застаю момент, как мальчишка забрасывает в щель между балками железный крюк с прикрепленной к нему веревкой.
- А муж тут причем? – искренне удивляется продавщица. – Я сама глину отбираю. Супруг в мои дела не лезет.
Ее ответ поражает настолько, что я отвлекаюсь от мальчика.
- Как это «не лезет»? – переспрашиваю я. – Разве эта лавка принадлежит не вашему супругу?
У нас в Светозарье часто можно встретить жен за прилавками магазинов, но делами всегда заведует муж.
- С чего бы она ему принадлежала? У него своих забот хватает. А я с юности любила с глиной возиться. Это моя отдушина.
- И муж не запрещает вам? Не требует, чтобы вы занимались домом или помогали в его делах?
- На кой ему такими глупостями заниматься? – продавщица смотрит на меня так, будто я спросила какую-то нелепицу. – Он знает, как я люблю свое ремесло. Наоборот, всем хвастается моей посудой. А когда у него затишье, приходит помочь: глину месить, печь растопить, заказы развести.
- Время. Вре-мя, - поторапливает Ратимир. – Мы и так уже выбились из графика на три с половиной минуты.
Ой занудаааа…
Прошу женщину продать немного глины для опытов. Заодно наблюдаю, как мальчик спускается по веревке на землю. Выдергивает железный крюк, убирает за пазуху и приспокойненько скрывается в темноте жилых кварталов, расположенных под аркой. Хороший вариант. Надо будет где-то что-то похожее на крюк раздобыть. Какой-нибудь канделябр под это дело приспособить. А веревку можно из простыней связать.
Отходим от лавки, и я продолжаю аккуратные расспросы Ратимира. Перед побегом нужно узнать, не держат ли тут моего отца.
– Вы, наверное, все это… – я неопределенно машу рукой, – как-то учитываете? Горожан, пленных.
– Разумеется, – оживляется он. – У нас строгий учет. И не «пленных», как вы выразились, а «новоприбывших». Журналы, списки, подписи, печати… все как положено.
– А если, допустим, – стараюсь говорить как можно небрежнее, – мне вдруг захочется узнать, есть ли в Невьграде знакомый человек. Как бы я могла это сделать?
Он тут же хмурится:
– Никак. То есть… официально никак. Такие сведения закрыты. По инструкции доступ только у начальства и храма. Простым… э-э… гражданским доступ к личным данным запрещен.
– Понимаю, – выдыхаю я, и добавляю жалостливых интонаций: – Просто у меня пропал отец. Я ехала его искать…
Ратимир вскидывает брови, но молчит.
– В последний раз он писал, что добрался до Полынного края, – говорю я, глядя себе под ноги. – А потом… тишина. Уже месяц. Вот я и думаю: вдруг его тоже кто‑то… эм… сделал новоприбывшим?
– Вполне возможно, – осторожно отвечает Ратимир. – Сколько лет вашему отцу?
– Пятьдесят три.
– Пятьдесят три… По инструкции таких, как он, чаще всего направляют на Кромку Поля. На работу. Исходя из нашей статистики… – замолкает, но я и так понимаю, что он собирался сказать.
- Если он там, то, скорее всего, уже погиб?
– Боюсь, что так. Простите. Не хотел вас расстраивать.
Больно так, словно меня ударили под дых. В голове моментально рисуется худший вариант. Что папы и правда нет в живых. А я так навсегда и останусь пленницей в этом чужом непривычном городе.
Но папа бы мне за такие мысли всыпал. «Не опускай руки, Весюша, – всегда говорил он. – Будь готова к худшему, но продолжай верить в лучшее».
Буду верить. Другого мне не остается. Нельзя раскисать. Я должна найти способ, как сбежать из города и отыскать отца.
Глава 15
Веселина
Спускаемся в Подгород. Здесь уже совсем другой мир. Воздух пахнет гарью и машинным маслом. Вокруг грохочут механизмы, гудят насосы, выпускают пар генераторы. Кромка поля совсем близко. А с ней и свобода. Вот только свобода эта выглядит пугающе. Я привыкла, что на полях пшеница красиво колосится или гречиха цветет. Здесь же поле бледное. Мертвое. Неестественное. И в нем что-то шевелится.