- -
- 100%
- +
— Мамусь, а мы к папуе? — кокетливо хлопая ресницами, интересуется моя малютка.
— Да, к нему, солнце, — отвечаю напряжённо, доставая малюток с заднего сиденья автомобиля. Стараюсь при этом скрыть нервозность и злость.
А всё из-за того, что кое-кто не ночевал дома и не отвёз детей в сад, как обещал.
— Ма, тё тутилось? — летит обеспокоенное от сыночка. Порой мне кажется, что он в точности улавливает каждую мою эмоцию.
— Немного переживаю, что папа не отвёз вас в садик, — отвечаю ему мило, стараясь успокоить детей. Хотя больше переживаю по другой причине. Если выпил лишнего на корпоративе и не придешь ночевать — можно же написать? Предупредить, чтобы я не волновалась?!
Пытаюсь взять себя в руки. Малыши не должны видеть меня такой. Для них я самая лучшая и спокойная мама на свете.
Поэтому, натянув улыбку, достаю детей из машины, и мы вместе бежим к офису. Где, как всегда, царит привычная суета.
— Вы мужа моего не видели? — улыбаюсь секретарю своего любимого у кабинета. И, не отрывая взгляда от девушки, держу малышню за ладошки. Если не делать этого — дочка с сыночком убегут, и я с трудом отыщу их.
А сердце и так не на месте.
У меня муж пропал… И теперь даже не отвечает на сообщения.
Стараюсь не думать о плохом, но переживания никак не хотят уходить из головы.
— Ой, Марина Витальевна, здравствуйте, — тут же копошится девчонка за компьютером. — Нет, я не видела его со вчерашнего вечера. Может, позвонить Антону Андреевичу?
Странно.
— Я уже, — рефлекторно поджимаю губы. Взгляд неосознанно падает в сторону его кабинета. Не мог мой муж так бесследно пропасть! Наверняка просто уснул и забыл предупредить, что он остался на работе. — Можно я зайду?
— Да, конечно. Я могу пока приглядеть за вашими пупсиками, — улыбается Светлана, присаживаясь на корточки и здороваясь с Витей и Викой. Доченька тут же прячется за меня, стесняясь. А сынуля храбро берёт её за руку и болтает со старой знакомой. С ней я могу оставить их на минутку — не чужой человек.
И направляюсь к кабинету мужа.
— Только там закрыто, должно быть, — доносится мне в спину. — А ключи только у босса...
Подойдя к двери, все равно дотрагиваюсь до ручки. Тяну вниз. Открыто!
Захожу в кабинет и улыбаюсь.
Так вот где моя пропажа… Всё же вчера перепил на корпоративе и не приехал домой.
Делаю шаг вперёд и замираю. На расстеленном диване, под пледом у стеночки я вижу ещё один силуэт. Может, мне это кажется?
— Антон? — говорю еле-еле, шёпотом. Но муж всё равно дёргается, подлетает и садится на диване, устремляя на меня свой заспанный взгляд. И тут же закрывает лицо ладонями, растирая.
— Чёрт, Марин, я проспал?
Сейчас, когда он в одних трусах, а плед съехал, я определённо вижу женские лопатки и линию позвоночника.
— Да, — отвечаю легко, сверля взглядом незнакомку.
Не верю! Он мне изменяет?!
А ведь говорил, что много работы из-за нового проекта! А в итоге…
Муж замечает, куда устремлён мой взгляд. Что, забыл, что переспал с кем-то прошлой ночью?
Оборачивается и тут же хмурится.
Хах, что, сейчас будет сцена?
— Марин, — выдаёт глухо, — всё не так…
Хочется усмехнуться. Но вместо этого стою и не дышу.
— Я всё объясню.
Подрывается с места, делает шаг вперёд. Тут же отшатываюсь к двери.
Чёрт, как хорошо, что я не взяла с собой детей…
Сейчас бы они расплакались от того, что увидели. Их голый отец посреди комнаты с чужой тетей. Они маленькие, но не глупые. Все бы поняли.
— Не подходи! — предупредительно рычу.
Одного не понимаю — зачем? Зачем ходить налево?
Мы ведь живём нормально. Не ссоримся. Я не забила на себя после родов — и выгляжу отлично, спасибо генам. Мотаюсь по салонам, не прошу денег — у меня и своего дохода хватает.
Идеальная, чёрт его дери, жена.
А об меня вытирают ноги…
А может, поэтому он несколько лет назад оттягивал создание полноценной семьи? Поэтому отнекивался от детей, желая подождать? Потому что верен любовнице?
— Антон, что случилось? — раздаётся заспанный женский голос. Просто Антон. Не Антон Андреевич.
Потягиваясь, девушка встаёт, показывая себя во всей красе. Растрёпанная, обнажённая и смотрит на меня в упор.
Это ведь… его помощница. Наталья. Та самая, которую он отказался увольнять по моей просьбе, когда я заподозрила их в близости. Каюсь, приревновала. И не зря. Он что, всё это время крутил с ней за моей спиной? Все… сколько-то лет брака?!
— Марина Вита…
— Наташ, выйди, — чётко кидает той, с кем переспал. — Мне надо поговорить с женой.
Она явно не ожидала такого тона в свою сторону. Но всё равно встаёт, быстро натягивает на себя разбросанную одежду и выбегает из кабинета, ойкнув.
Увидела детей? Совесть сожрала?
Плевать. Я ничего не чувствую. На душе штиль. И нарастающая злость.
— Уже бывшей женой, — поправляю его.
Потирает переносицу и тянется к штанам.
— Давно пора было, — неожиданно заявляет.
Что? Я ради него бросила все! Помогла в начале пути с деньгами, а он!
И почему я не замечала этого раньше?.. Нет, я заметила, что в наших отношениях что-то не так. Но терпела. Только ради наших детей.
Как давно он крутит с ней за моей спиной? Они делали это в кабинете?
Брезгливо ёжусь. Мне срочно нужно помыться с мылом и мочалкой.
— Я не хочу это обсуждать, — кривлюсь. Даже стоять в этой комнате противно. — Я подаю на развод. Надеюсь, проблем с делёжкой имущества не будет, раз брачный контракт первым нарушил ты?
Мы оба были не дураками, начиная эти отношения. Составили брачный договор — так делают все семьи, когда сливают большие капиталы в единый котел.
И свой я не хотела разбазаривать зря, несмотря на свою влюблённость.
— Какой развод, Марин? — как ни в чём не бывало надевает брюки. — Глупости говоришь.
— Моя глупость была только в том, что я вообще связалась с тобой.
— А знаешь, а давай, — вдруг выплёвывает, скривившись. Ведёт себя так, будто его терпение достигло точки кипения. Хотя я здесь должна рвать и метать! — Давай. Я уже устал терпеть визги твоих детей по всему дому.
Моё лицо вытягивается от удивления.
— Вообще-то, они и твои тоже… — говорю в недоумении. Как так вообще можно говорить?!
— Нет, — летит твёрдо. Здорово! Он от них ещё и отказывается! — Давно хотел рассказать тебе правду. Ты ведь помнишь, как молила о ребёнке?
Помню. Ни грамма не сожалею, даже несмотря на то, что их отец оказался редкостным подонком.
— Я всё оттягивал, оттягивал. Наплёл тебе, что бесплоден. Предложил ЭКО.
— Наплёл? — вопрос сам слетает с уст. Всё из перечисленного было. Прекрасно это помню.
— Да, Марин, я абсолютно здоров. Просто не хотел тогда ребёнка. Не хотел быть к кому-то привязан. Поэтому проплатил всё в клинике.
Земля уходит из-под ног. Не верю ни единому его слову. Он меня обманывает!
— Да, дорогая. При подсадке использовался не мой материал.
Его слова бьют, как звон колокола, надетого на голову.
— Ты сошёл с ума… — шепчу.
— А по брачному договору, который ты, кстати, подписала, — усмехается, чувствуя себя победителем, — мой бизнес переходит моим детям в случае развода. То есть тебе, как опекуну, до их совершеннолетия. Но! Твои выродки — не мои. И они и копейки не получат из того, что я заработал за жизнь с тобой.
Глава 2
Последняя фраза убивает наповал.
Антон и раньше не проявлял большой любви к своим детям. Несколько раз упрекал меня в том, что я навязала их. И не обязан давать им внимания столько, сколько я требую от него.
А я не понимала, почему он порой был так холоден к Вите и Вике.
Но всё встаёт на свои места.
Если бы не последние его слова — я бы разрыдалась от предательства на месте. Я бросила всё ради этого человека, нашла в нём спасение… А он растоптал меня, превратив в пыль, так скотски отозвавшись о них.
«Выродки»!
Мы могли разойтись спокойно. Несмотря на ту подлость, что он совершил.
Я до сих пор не могу поверить в этот бред.
Он всего лишь не хочет делить имущество, отдавать свою компанию. И придумал всю эту чушь.
Но он нарушил договор! И заявлять мне, что дети останутся без всего — подписать себе приговор.
Я стерва, когда дело касается малышей.
— Я тебя услышала, — поправляю ремешок от сумки чисто на рефлексах. — Запомни, Романов: я оставлю тебя без трусов. Увидимся в суде.
Развернувшись на каблуках к выходу, распахиваю дверь.
Плохой был брак, раз муж меня не знает. Мы были лишь незнакомцами, что жили друг с другом эти годы…
Господи, где были мои мозги, когда я решила выйти за него замуж? Почему я надела на себя эти розовые очки, что вмиг треснули?
Неожиданно раздаётся детский радостный визг. Малышня залетает в кабинет и с громким криком несётся к подонку. «Отцом» назвать его язык не поворачивается даже в мыслях.
Не хочу их во всё это вплетать. Но одна мысль о том, что они сейчас дотронутся этой кучки дерьма, приводит меня в ярость.
Мои дети не нужны ему.
— Стоять! — повышаю голос, останавливая двойняшек. Светлые макушки испуганно останавливаются, и любопытные личики оборачиваются в мою сторону. И при виде их мордашек слёзы накатывают.
Хватаю их за ладошки, даже не дав дойти до Антона.
— Папа занят.
И тяну малышню за собой. Дико болит сердце за них. Особенно за Витю. Он тянется к папе чаще, чем Вика, которая изначально мамина дочка. Но он сынок. Ему нравилось лазить в машине вместе с папой, играться с его бумажками и слушать что-то про работу. Даже несмотря на исходящий холод от Антона.
— Нё па, — в обиде протестует Вика, пытаясь меня остановить, застопорившись и упершись ногами в пол.
Игнорирую детскую мольбу в голосе, подхватываю обоих под мышки и, несмотря на тяжесть, выношу их из кабинета под громкий плач. Оглушительно хлопаю дверью, ставлю детей на пол и, вновь схватив за руки, направляюсь к лифту под шокированным взглядом секретарши.
— Ма, ты тё? — опять спрашивает Вика в непонимании.
— Папа занят, — чеканю опять, нажимая на кнопку вызова лифта. Пытаюсь прийти в себя, взять эмоции под контроль. Надо. Я должна защитить своих детей от негатива. А как — не знаю!
Я в раздрае. Сердце не бьётся, голова не на месте.
Как только приезжает лифт, завожу малышей в кабину. Перевожу дыхание. И, присев, поглаживаю их ладошки и выдавливаю улыбку.
— Маленькие мои, — начинаю на выдохе. Они у меня ещё совсем крохи, и запретить говорить про отца — невозможно. Все сразу упрётся в детскую истерику. — У нас с папой сейчас некоторые разногласия. Он сделал маме больно. Поэтому пока я не хочу, чтобы вы к нему подходили. Вдруг он сделает бо-бо и вам?
— Папа бона? — недоверчиво шепчет Витя.
— По попе дал? — чуть не плачет Вика. Я тихонько смеюсь, на мгновение забывая обо всём.
— Давайте поговорим дома? — прошу их. Не нахожу сейчас слов, чтобы не обосрать этого подонка с головы до ног. Хотя должна. Но, чёрт, не хочу впутывать в это малюток.
«Дом».
Нет больше такого места для нас.
Сейчас мы поедем к Славе. Я оставлю там двойняшек, а сама поеду в особняк, соберу все наши вещи. Сниму нам квартиру, и временно мы поживём так. А потом… что-нибудь придумаю.
Меня ждёт затратный бракоразводный процесс.
Конечно, мои слова детей не утешают. Они всё равно плачут на заднем сиденье, пока я еду к Славке. Надеюсь, она дома. Я не успела даже позвонить ей, предупредить, что мы приедем.
Стараюсь следить за дорогой, абстрагироваться от детского плача и не сойти с ума.
А если это правда? Что, если Романов не рехнулся? И дети правда не его? А чьи? А это ли сейчас важно?
Губы начинают дрожать, а эмоции вырываются наружу.
Ещё и плач мелких добивает, заставляя мучиться.
Нельзя! Но пелена всё равно встаёт перед глазами. Мотаю головой и, вернув взгляд на дорогу, мельком вижу впереди машину. Слишком близко! Резко жму на тормоза.
Но поздно…
Зажмурившись, тут же чувствую удар.
Проклятье!
Распахнув глаза, понимаю, что врезалась в чью-то задницу. Машины, конечно. Судя по номерам и марке… придется мне раскошелиться.
Ну почему сейчас?!
Оборачиваюсь к детям, вижу в их глазах испуг и застывшие слёзы.
Так, сначала успокоить их — потом всё остальное!
— Тише-тише.
Вот я дура! Нашла где рыдать! За рулём!
— Нигде не больно?
Оба мотают головой, а я выдыхаю.
— Простите, мама сегодня одно разочарование, — делаю тон мягче и включаю на планшете первый попавшийся мультик. На удивление, я ещё не слышу агрессивный стук в стекло. Уж не знаю, плохо это или хорошо.
Глажу Вику по головке, зная, какая она у меня эмоциональная. Витя стойкий — быстро берёт сестрёнку за руку.
— Посидите тут, хорошо? — задаю глупый вопрос, зная, что из детских кресел они не выберутся.
И, получив их согласие, выхожу из машины. Хозяин впереди стоящего авто уже стоит на улице, оценивая ущерб.
А мне кажется, что, скажи он мне сейчас одно дерьмовое слово — я окончательно рассыплюсь и расплачусь перед ним.
— Я оплачу весь ремонт, — тут же выпаливаю, привлекая внимание мужчины. Кидает равнодушный светлый взгляд в мою сторону.
Хоть не испепеляет… Молча смотрит на меня, не проронив ни слова. Будто изучает. И это бесит. Я и так на нервах.
— Я думал, дольше прятаться будешь, — летят в меня недовольные слова.
Переводит взгляд на салон. Видимо, видит моих заек, и уже без язвительности бросает: — Ясно. Как обычно.
— Что как обычно?
— Права купила, мозги — нет. Если себя не жалко, хоть бы детей пожалела.
Стискиваю зубы.
— Вам бы чувство такта купить. Вы сейчас пытаетесь оскорбить меня, не зная всей ситуации. А это статья. Хотя должны переживать за свою машину, — огрызаюсь.
— Оскорбление, — кивает, усмехнувшись. — Статья 130 Уголовного кодекса Российской Федерации. Штраф до сорока тысяч рублей. Мог бы себе позволить, но статья утратила свою силу, блондинка.
Юрист? Теперь понятно, откуда такая машина.
Да и по виду вроде похож. Белая рубашка, чёрные брюки. Для весны слишком легко одет. И среди всего этого выделяются… перчатки. Белые перчатки на его ладонях.
Это вызывает вопросы, но сейчас мне нет никакого дела до этого грубияна.
— Послушайте, я рада за ваши знания в юриспруденции, но сегодня не самый лучший день для перепалок. Вы вызвали аварийных комиссаров? Я хочу поскорее уехать отсюда.
— Вызвал, — чеканит недовольно. — Вам повезло, страховка у меня есть. Но это не отменяет того факта, что я опоздал на важную встречу.
— Я компенсирую этот ущерб.
— А потянешь?
Сжимаю ладони в кулаки и смотрю на наши машины. Херня. Вмятина у него явно будет. Как и у меня. Но страховка всё покроет.
Плевать. Боже, как же плевать на эту жестяную банку!
— И через сколько они будут? — сглатываю вдруг подступившие слёзы. Такая мелочь, но сейчас именно она станет отправной точкой в истерику.
— Полчаса.
Киваю. Столько выдержу. А пока отхожу, трясущимися руками набираю номер подруги. Хожу вдоль машины и, не обращая ни на кого внимания, пытаюсь успокоить нервы.
— О, приветик, солнце, как раз хотела звонить, — слышится из динамика голос Славы.
— Он мне изменил, Слав, — выпаливаю, обхватив себя одной рукой. — Не приехал ночью. А сейчас… застукала его в офисе с бабой. Дети к нему помчались, а я даже не знаю, как оградить их от этого.
Слова льются невпопад.
Подношу предплечье к носу и втягиваю сопли обратно.
— А ещё он сказал, что дети не его, — даже не даю сказать подруге и слова. Она психолог — вот пусть и слушает. — Представляешь? Каким надо быть дерьмом, чтобы придумать эту глупую отмазку? Чтобы вычеркнуть нас из своей жизни.
— Марин, тише-тише. Не плачь. Где ты сейчас? Приезжай ко мне.
Поджав губы, мотаю головой. Понимаю, что она не видит. И перевожу взгляд на две «целующиеся» тачки.
— Я въехала в чью-то машину. Ждём инспектора. А потом я к тебе.
— Скажи адрес, я приеду.
Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь найти адрес хоть на каком-нибудь здании. Нахожу, диктую. Отключаюсь и тут же спешу к малышам. Они уже пришли в себя — сидят и смотрят мультики на планшете.
— Сейчас поедем к Саше с Костей, — упоминаю детей Ярцевой. У малышей заметно поднимается настроение. Болтаю с ними, чтобы скоротать время. Успокаиваю их и себя.
На несколько минут бросаю их в машине, выхожу подышать свежим воздухом. Слава написала, что будет через пару минут.
Опираюсь о машину спиной и ищу в интернете популярные адвокатские фирмы. Времени терять нельзя — мне срочно нужно заняться разводом. Я «ни бум-бум» в юридических вопросах. И мне нужен тот, кто всё разжуёт.
Неожиданно чувствую рядом чьё-то присутствие. Замечаю идеально выглаженные брюки, наичистейшие ботинки.
А, тот грубиян.
— Не могут приехать? — поднимаю на него взгляд и готовлюсь к худшему исходу. И вижу влажную салфетку буквально перед своим лицом.
— Вытрись. У тебя всё лицо чумазое. Люди ещё подумают, что я тебя до свёз довёл.
Рефлекторно, удивлённо протягиваю ладонь. Хватаюсь двумя пальцами за салфетку. И замечаю остановившийся на моей ладони взгляд незнакомца.
Что там? Кольцо? Точно… Я его так и не выкинула.
— Спасибо, — тараторю, отрываюсь от машины и смотрю в своё отражение. И правда — у меня вся тушь потекла. — Беспокоитесь за свою репутацию? Вы же юрист? В какой сфере?
— По семейному праву. В основном участвую в бракоразводных процессах. Если коротко: помогаю избавиться мужикам от шлюх.
Расширяю от удивления глаза. В шоке вытираю подтёкшую тушь. А потом понимаю, кто он. И кого только что унизил. Резко выпрямляюсь, кидаю в него испепеляющий взгляд.
— Не только женщины изменяют, — выплёвываю и заодно снимаю кольцо. Кидаю на обочину, надеясь, что оно затеряется под колесами машин. — Но и вы, козлы.
Сажусь обратно в машину. Дожидаюсь инспектора внутри. Как раз приезжает и Слава. Пересаживаю детей к ней в машину — на всякий случай, вдруг по пути к её дому я врежусь в кого-нибудь ещё. Уже будет не так страшно.
Подписав протокол и не попрощавшись с ещё одним козлом-мужиком, сажусь в машину и еду к подруге домой.
Глава 3
Марина
— Можешь посидеть, пожалуйста, с двойняшками? — прошу подругу, заходя в дом. В голове суматоха, не знаю, что сделать первым делом. Поехать домой и забрать детские вещи или обратиться к адвокату, пока мой муж-козлина ничего не предпринял.
Он подлый, как выяснилось. И хитрый.
Боюсь, если хоть секунду промедлю — потеряю всё.
— А ты куда собралась? — спрашивает Слава, заводя малышей следом в дом.
— Домой, за вещами.
— Марин, ты с ума сошла? В таком состоянии?
— Я в норме, — безумно киваю головой, хотя сама не уверена в своих словах.
— Я видела, в какой ты норме, — принудительно снимает с меня кожанку. — Пока ехали, ты чуть ещё несколько машин не задела. А кто чуть на встречку не вылетел? Ты сейчас ни с эмоциями совладать не можешь, ни с головой. Успокойся, передохни, никуда твои вещи не денутся.
Я на самом деле не поняла, как добралась до дома. Просто ехала вперёд, изредка поворачивая по памяти. Словно в тумане.
— Вите я могу от близнецов что-нибудь дать. У меня целый склад от них остался, ты ж сама знаешь. А Вике… Давай я позвоню Демьяну, попрошу заехать в твой магазин и что-нибудь взять для неё? Точно, давай? Ты только размер скажи.
— Хорошо, — сдаюсь под её напором. И тут же направляюсь на кухню, прекрасно зная, что у Славы где-то припасена бутылочка вина.
Но только делаю пару шагов — как меня останавливает Витя, хватаясь за мою ладонь.
— Мам, мне сташно.
Меня словно по башке бьёт.
Он впервые видит меня такой. Растерянной, подавленной, не знающей, что делать.
Каждую проблему я встречала решительно, с улыбкой. А тут…
Да плевать мне на измену этого мудака! Да, мои розовые очки лопнули, показали истинный вид на мир. И я жалею о том времени, что потратила на него.
Если его слова правда… Даже моих любимых подарил мне не он.
Присаживаюсь на корточки, обнимаю моих малюток и прикрываю глаза.
— Простите, солнышки, простите. Я не хотела вас напугать.
Сердце болит от того, что я напугала их уже третий раз за день. Поглаживаю обоих по спинкам и надеюсь, что это не сильно отразится на них.
Благо они у меня отходчивые. И через несколько минут уже милуются, обнимая меня и говоря, как любят.
Через полчаса домой возвращаются дети Славки. И мои малыши тут же бегут играть в их комнату, забывая обо всём. И мы наконец остаёмся с подругой наедине, и я могу не скрывать свои эмоции.
— Где были мои мозги? — спрашиваю у самой себя. — Как я умудрилась в него влюбиться?
Я переехала в Питер вместе с подругой. Вот так, спонтанно. Бежала от узурпатора-отца, что явно родился не в том веке и хотел заключить выгодный для него брак. Чтобы я вышла замуж за мужика старше меня на двадцать лет. Ради денег, которых у него и так с избытком.
Я и уехала. Развиваться, отдыхать.
Пока занималась любимым делом — дизайном и шитьём, встретила Антона на одной вечеринке. Влюбилась как-то сразу по уши. Вывела его в люди, отдав больше половины скопленных денег.
Да всё, что он умеет — мой вклад в него!
И так вытереть об меня ноги…
— Мы все ошибки делаем, — успокаивает меня подруга, встав за спиной и поглаживая по плечам ладонями. Вспоминаю, как я так же успокаивала её, когда её муж ушёл. Вернулся, потом, конечно. Но там история сложнее, чем у меня. Мой просто оказался дерьмом. — Это всё опыт. Следующий будет лучше.
Если бы. Да я ни одного козла к себе не подпущу больше. Состарюсь и подохну одна. Лишь бы ещё раз не быть такой дурой, которую использовали только ради денег.
— Ты правда думаешь, что мелкие не от него? — вдруг раздаётся в тишине.
Сжимаю ладони в кулаки.
— Не знаю. Но я уже хочу в это верить. Не желаю, чтобы меня с ним связывало хоть что-то.
Тест ДНК сделаю. Предоставлю адвокату. Надеюсь, он что-то подскажет.
— А у вас нет хорошего юриста? — спрашиваю у подруги. Раньше я обращалась к сотрудникам мужа, а сейчас они наверняка на его стороне.
Как раз в кухню входит Демьян, муж Пожарской. Точнее, уже Ярцевой. Вот у него связей куча. И политики в друзьях, и владельцы издательств. Кого только нет!
— Дорогой, а у тебя нет знакомых юристов? По семейным разводам, или как там? У вас же брачный договор был, да?
Киваю. Хоть один плюс, что составили. Причём Антон тогда не особо сопротивлялся. Боюсь, что неспроста…
— Есть, — утвердительно кивает Демьян, ставя кружку на стол. — Как раз хотел посоветовать одного. Профи, но есть несколько «но».
— Не работает с такими простолюдинками, как я? — выгибаю бровь.
— Нет. Вообще не работает с женщинами.
Усмехаюсь.
Чем же они ему не угодили?
— И это ещё не всё. Он давно не берётся за дела. Только если ему скучно. Может взять одно дело раз в несколько лет. У него своя компания, денег у него и так жопой жуй.
— Бесспорно, мне не подходит уже по двум пунктам. Вряд ли он захочет иметь дело с Антоном. Он всё же не последний человек в этом городе стал.