- -
- 100%
- +
– Это была идеальная беременность, – всхлипываю громко. Беру из рук Милы бумажный платок, размазываю по лицу слезы. – ПДР была назначена на понедельник. Госпитализировать должны были в четверг. А в среду днем сильно скрутило живот. Начали отходить воды. Я позвонила мужу. Но он был на совещании и не взял трубку. Пока сама добралась в клинику, ребенок умер, – выдавливаю из себя самое страшное.
– Странная ситуация, – бормочет Елена. – Сейчас разберемся, девочка, – обнимая, ведет меня к выходу. Все равно прокапаться нужно. Ты же доктор… Сама понимаешь. Твой папа всегда мечтал о дочке-враче. Будет кому из его тушки пулю вытащить при случае. Признавайся, тебе приходилось?
– Нет, что вы? – в ужасе отстраняюсь я. И улыбаюсь, догадавшись. Меня мастерски отвлекли от моих бед и страданий. Профессионально сбили негативный настрой.
– Только я тебя прошу, Лена, – заговорщицки шепчет Мила. – Раду нельзя регистрировать под настоящей фамилией. Ее муж, козлина, будет искать. Найдет и начнет мотать нервы.
– Но, – пытается остановить подружку Елена.
– Рома попросил, Лен, – вздыхает Милочка. – Я ему уже все сообщила.
– Ладно, придумаем что-нибудь, – сдается доктор. А я в очередной раз удивляюсь, как молниеносно все наши новости доходят до папы.
В клинике меня записывают как Ираду, всего одна буква, а уже другое имя. Фамилию Мила предлагает взять бабушкину. Уварова.
И я мысленно благодарю бога, что мой муж особо не вникал в жизнь моих родственников и понятия не имеет не только о фамилии, но и об имени-отчестве моей бабули.
А как только попадаю в светлую одноместную палату, прибегает медсестра брать кровь на анализы. Потом меня везут на УЗИ. И все это время со мной неотступно находится Мила. Утешает, приносит воду, и, конечно, обо всем докладывает отцу. Периодически слышится глухое «мудак». Это Милка-копилка припечатывает моего мужа. Прикрываю глаза и стараюсь о нем не думать.
Интересно, а он хоть ищет меня?
Мозг тут же подсовывает ворох воспоминаний. Наши первые свидания, наш побег в зимнюю Прагу, когда я сказала папе, что еду в Красную поляну, а вместо меня туда отправилась Солнцева. Ну и встретила там своего прокурора!
Прикрываю глаза, стараясь не разреветься. И тут же мою ладошку сжимает тонкая ладонь Милы.
– Не волнуйся. Леночка у нас профи. Сохранит ребенка.
– Спасибо, – прижимаюсь щекой к руке, усыпанной перстнями. – Спасибо! Не знаю, сделала бы столько моя мама, – вырывается у меня из груди.
– Твоя мама для Ромы много делает, я – для тебя, Рома – для тебя и Мирона, и так по кругу, мы же родственники, – улыбается мне Мила. Прижимает к своей груди мою глупую голову. – Но в данном случае ты сама лопухнулась, Рада, – шепчет тихо. – Звоночки были. Только ты их не слышала. На свадьбу твой Роберт велел никого не приглашать. Ладно, отец… Такого гостя мало кто захочет видеть, разве что следственный изолятор. И Ромка это понимает. Но Юлю Щербетовы могли бы позвать, бабушку Валю, Мирона. Это очень плохо, когда человека отсекают от его семьи. Понимаешь?
– Да, конечно. Я виновата. Должна была настоять. Но мне не хотелось ссориться с Робертом, – вздыхаю я.
– Вот с этого и начинаются манипуляции и переделка партнера под себя. Если твой муж в грош не ставит твоих родителей, значит, и тебя не ценит…
– Почему? – во все глаза таращусь на Милочку-копилочку.
– Ну как, детка, – снисходительно улыбается она. – Мы же наполовину состоим из мамы, а на другую половину – из папы. А если человек отвергает твоих родителей, то он и тебя отвергает. Понимаешь?
– Да, вы правы, – прикрываю глаза.
Тут точно, не поспоришь. Роберт всегда с кисляком слушал мои рассказы о семье, и я очень быстро свела их к минимуму. Сама звонила, разговаривала, но мужа уже в известность не ставила.
– Мила, выйди на минутку, – заглядывает в палату Елена.
Та подрывается с места. А я на автомате останавливаю их.
– Нет. Так не пойдет. Говорите при мне. Пожалуйста!
– Настоящая Ромкина дочка, – усмехается Лена.
И я не знаю, хорошо это или плохо.
– Ладно, – вздыхает она, садясь на краешек кровати. – Все равно ты узнаешь… Ситуация у нас плохая. Мила вовремя забила тревогу. В твоей крови обнаружены остатки фентоксипина и продукты его разложения. Видимо, тебе дозу жахнули большую.
– Фентоксипин? – переспрашиваю и пытаюсь вспомнить, что слышала об этом веществе. Слабо действующий, быстро разлагаемый яд синтетического производства.
– Совершенно верно, – кивает Елена, а я прикрываю рот ладонью, пытаясь сдержать крик боли, рвущийся наружу. – Наверняка гибель ребенка была обусловлена внешними факторами, – добавляет аккуратно. И повернувшись к моей мачехе, требует жестко. – Мила, свяжись с Ромой. Пусть пришлет своего эксперта. Того, кому он сам доверяет. У меня сильные ребята, но Извеков захочет перепроверить и мне все нервы вытреплет.
– Получается, моего ребенка намеренно убили? – выдыхаю в ужасе и все еще не верю в происходящее.
Роберт не мог! Он же сам не находил себе места, каялся, переживал. Горевал вместе со мной!
– Именно так, – бесстрастно подтверждает Елена. – И эта беременность закончилась бы слишком быстро… Ну да ничего, сейчас прокапаем, выведем гадость. И сохраним малыша.
– Спасибо! Спасибо вам! – кидаюсь к ней и к Милочке. – Без вас бы я пропала…
– Все хорошо, детка, – гладит меня по голове Мила. – Все что ни делается, к лучшему. А твоему бывшему я не завидую.
– Не надо! Пожалуйста, не надо! Не трогайте его! – кричу в голос и чуть с ума не схожу от отчаяния. Об отце ходят разные слухи. Но мама всегда говорит, что он не виноват и его подставили.
– Тихо, тихо, милая, – успокаивает меня Елена, кивает медсестре, зашедшей с капельницей. Технично направляет к кровати. – Мила, ну кто тебя за язык тянул? – выговаривает подружке.
Ложусь на высокие подушки, послушно подставляю руку для инъекции и шепчу заплетающимся языком.
– Пожалуйста, не трогайте Роберта… Я люблю его.
ЗНАКОМИМСЯ С ГЕРОЯМИ, ДОРОГИЕ МОИ!
Роберт Щербетов - родился с золотой ложкой во рту, красавец, руководит крупным холдингом. Ни разу не мажор. Очень любит свою жену Раду, удачлив в бизнесе и просто хороший человек
Рада Щербетова - жена Роберта, дочь криминального авторитета Ромы Извекова. Врач-травмотолог, умненькая, красивая, впечатлительная. Любит мужа и на все готова ради него. Но вот предательства не прощает
Как вам?
Герои у нас уже встречались в романах
Роберт - в романе "Маленькая помощница большого босса". История Стеллы Щербетовой и Константина Исаева
Рада Извекова - в романе "Только одна ночь. Ошибка прокурора". История Лары Солнцевой и прокурора Феликса Сарычева
Глава 4
Глава 4
Отец приезжает ко мне поздно вечером. Устало опускается на стул около кровати. Морщась, трет башку, подстриженную под самый короткий ежик. Внимательно слушает Милу. Бурчит ей что-то недовольно, а потом переводит взгляд на меня.
– Как же так, дочка? Вроде в хорошую семью тебя определили… - крякает с обидой.
– Не знаю, пап, – всхлипываю горестно. Таращусь на отца и только сейчас понимаю, что сегодня, когда я ему звонила, он был в Москве. И не сказал же ничего! Вот же шпион Гадюкин!
– Давай, с самого начала рассказывай, – велит он. Единственный из всех, кто лишен сантиментов.
– Что именно? – глотаю слезы я. Предательство Роберта разрывает мне сердце и переворачивает душу наизнанку. Как дальше жить, если муж меня предал?
– Почему ушла от мужа? Что между вами произошло? Знает ли он о ребенке? Все события сегодняшнего дня. Про Лару можешь опустить. Два часа в кафешке трындели, - монотонно бубнит отец и смотрит строго взглядом-сканнером.
– Ты за мной следишь? – вскидываюсь удивленно и немного обиженно.
– Скажем так. Приглядываю, – отрывисто бросает папа и снова приказывает. – Я жду, Рада. Давай уже…
Четко по порядку докладываю, как начальнику. Ничего не упускаю. Папа этого не любит. Сначала про частную клинику, куда ходила по совету свекрови, потом про Лару и наши посиделки, а затем про скандал с мужем и ужасные снимки.
– То есть этот упырь еще обвинил тебя в измене? Ну, я понял, – поднимается с места.
– Папа, – всхлипываю вдогонку. – Я тебя очень прошу…
– Руки об этого слизняка марать никто не будет, дочка, – успокаивающе вздыхает он. – А поговорить, я с ним поговорю. И с его папашкой. Та еще гнида.
– На счетчик поставишь? – с сомнением вскидывается Мила.
– Обязательно. Нашей семье нанесен урон. Пусть выплачивают, – отрезает папа и устало шагает к двери.
– Нет! – вскрикиваю я. – Не надо!
– Даже не проси. Щербетовых я накажу, – глухо цедит отец и добавляет в сердцах. – Зря ты, Рада, убиваешься по этому сучонку. Мой эксперт подтвердил. Тебя отравили. Моего первого внука грохнули. Кто посмел? Я разберусь обязательно. И если это твой мажорик… Даже не думай за него заступаться. Но он по-любому виноват. Доказательства у меня есть. Конечно, разумнее было бы сделать тебя его вдовой и отжать причитающееся наследство, – чешет отец макушку и улыбается, как деревенский дурачок.
– Папа, нет! Пожалуйста!
– Тогда разведись с ним побыстрее, – отрезает он строго. – Достали меня твои гнилые родственники. Подумай, может адвоката какого нанять…
– А что тут думать? – влезает в разговор Милочка. – Детей у них нет. Брачный контракт составлен. На госуслугах надо заявление подать, и все. Каждая сторона подпишет, и привет!
– Вот и займитесь, – кивает отец. – Вам, курам, тут все равно делать нечего. А ты, Рада, заодно постарайся вспомнить, где была? Что и где ела в тот злополучный день? У меня пацаны заряжены. Быстро все раскопают. Не боись, - подмигивает мне.
И не простившись уходит.
Упав на подушки, смотрю в потолок. Пытаюсь не закричать от отчаяния и боли. Надо собрать воедино все пазлы.
Но, видимо, отец уже все проверил и сделал выводы. Ситуация серьезнее некуда, раз он сам примчался. Получается, у меня в крови действительно фентоксипин. Папа бы точно не поверил чужим экспертам. Значит, его спецы подтвердили.
Прикрыв глаза, сворачиваюсь клубком. Восстанавливаю события того проклятого дня, отнявшего у меня моего первенца.
Это был вторник. А в понедельник днем мы вернулись из Осташкино, где свекор отстроил новый дом. Смаргиваю слезы, вспоминая, как вместе с Робертом мы гуляли вдоль озера. Светило солнышко, малыш стучал пяточкой мне в бок. Муж накрывал ее ладонью и рассказывал нашему сыну, как мы его ждем. А я уже часы считала, когда смогу прижать к себе малыша.
На четверг была назначена госпитализация, и нам с мужем хотелось провести как можно больше времени вместе.
Он никуда не собирался до самых родов. Мы были только вдвоем. Даже прислугу отпустили. Только во вторник его вызвали на совет директоров. Роберт еще долго извинялся передо мной. Раздраженно выбирал костюм. Убеждал, что быстро смотается туда, открутит дурные бошки и назад. А потом дорогой еще прислал мне клубнику в шоколаде. Целую коробку!
Такую красивую, что я не удержалась и сразу съела три штуки.
Точно, клубника! Именно после нее мне стало плохо.
К горлу подкатывает тошнота. В глазах темнеет от безысходности и боли утраты. Утыкаюсь носом в подушку, пытаясь осознать произошедшее. Зачем? Почему? И не нахожу ни единого довода. Это Роберт. Больше некому! Он не хотел ребенка и убил его. Безжалостно уничтожил и потом притворялся, что ему тоже больно.
– Давай обойдемся без детей, любимая, – словно наяву слышу его голос. – Нам вдвоем так хорошо! – убеждал он меня до свадьбы.
Но я почти сразу забеременела. И муж снова притворялся, что безумно рад. Рассказывал, как перестроит старый родительский дом, доставшийся ему в наследство. И как мы там будем жить большой и дружной семьей.
Все врал, получается. А я как дура верила. В душе на живую рвутся нити, связывающие меня с Робертом. Словно ножом кто-то проводит по нервам, оголяя их, заставляя кожей чувствовать полную обреченность от лжи и предательства.
Хочется сжаться в комок, закрыть глаза и никогда не проснуться.
«Нет!» – обрываю саму себя. Я не одна. У меня есть семья, и уж точно есть ради кого жить.
Ладонь инстинктивно ложится на еще плоский живот.
«Мы справимся, малышка», – прикусываю губу. – Твой папа нас предал. Но мы с тобой не одни. У нас три бабушки, крутой дядька на байке и очень суровый дед. Но ты, доченька, будешь вить из него веревки», – улыбаюсь сквозь слезы.
– Рада, спишь? – тихо окликает меня Милочка, валяющаяся с телефоном на диване.
– Нет, а что? – дергаюсь я.
– Лена пишет, в клинику Щербетов приперся. Тебя ищет. Ему геолокация объект показала, – вздыхает она. – Ты как? Может поговоришь с ним?
– Нет. Не хочу. Меня с ним ничего не связывает. И говорить мне с ним не о чем, – откликаюсь совершенно спокойно. Я ушла. Роберта больше нет в моей жизни. И не будет. Ради безопасности моей дочери.
Глава 5
Глава 5
Дождь за окном долбит не переставая. Кажется, прям по темечку бьет. Еще немного, и голова взорвется от дурацкого стука.
А еще нервы…
Почему я сразу все не проверил, а кинулся к Раде с обвинениями? Естественно, она обиделась и ушла. Просто надела пальто, взяла сумочку и вышла за дверь на ночь глядя.
И тут меня как долбануло! Ну не идиот ли?
Бросился следом, а жены уже и след простыл. Мои безопасники пробили, где остановились Сарычевы. Как будто я не мог раньше уточнить!
Я кинулся к ним в гостиницу. Прождал в холле, пока навстречу мне не вышел заспанный прокурор.
– У нас ее нет, – посмотрел хмуро. – Днем они с Ларой встречались. Ничего не предвещало, – пожал плечами. – Но давай запросим распечатку разговоров, что ли, – вздохнул устало.
И через час с небольшим прислал мне один несчастный файлик.
«Обрати внимание», – обвел красным один единственный номер.
Да я и сам все понял. Если Рада обратилась к отцу, значит, всерьез обиделась и ушла. И я ее никогда не найду.
«А можно по симке пробить нахождение?» – набравшись наглости, пишу Сарычеву.
«Теоретически можно, – спустя час приходит ответ. – Но я в этом деле – пас . Если Рада обратилась к отцу, значит, у нее были веские основания. И моя жена обязательно будет на ее стороне. Ну ты сам понимаешь».
Понимаю! Никто не хочет ссориться со своими женами. Один я – идиот! Поверил фальшивым фоткам и еще на Раду вызверился.
«Но я найду тебя, девочка!» – сжимаю кулаки от бессильной злости. На себя, на Раду, на ее папашу – криминального авторитета.
Куда он ее запрятал? И как вывез? Из торгового центра ни одна Хонда с номерами триста двадцать не выезжала.
В панике тру лицо и не знаю даже, что предпринять.
«Вот. Чувак тебе поможет», – приходит ответ от Феликса Сарычева и номер телефона. Звоню. Сбиваясь прошу. Потом отправляю деньги какой-то бабе. И уже через полчаса еду в частную клинику в центре Москвы.
Спрашиваю на ресепшене Раду Щербетову, потом Извекову и стараюсь не заорать на медлительную полную медсестру.
– У нас такой нет, – вяло сообщает она. А взгляд такой снулый… как у дохлой рыбы!
– Экран покажи, – требую грубо.
Женщина лениво разворачивает ко мне монитор. Пробегаю взглядом по списку фамилий. Нет тут Рады. Ни под какой фамилией нет!
И что теперь делать?
– Роберт, а что ты молчишь? Мы ждем, – отвлекает меня отец. Очки в золотой оправе чуть спущены с переносицы, в голосе слышится раздражение.
Обвожу недовольным взглядом зал для конференций. Белые шторы слегка опущены. За окном громыхает дождь. А вокруг огромного круглого стола сидят топ-менеджеры компании, отец, сестра, мачеха. Все с умным видом таращатся в мониторы, установленные у каждого рабочего места. А в центре зала прямо над столом - еще три побольше.
– Я бы еще раз перепроверил данные, – киваю на большой экран, на который выведены таблицы в экселе. – Слишком большая себестоимость, папа, – ляпаю первое, что приходит в голову.
В голове перекатываются чугунные шарики, а в душе уже зреет страх. Что будет, если я не найду жену? Как мне жить без нее? К черту совет директоров, к черту дивиденды, из-за которых мы сегодня собрались.
К черту все, кроме Рады!
– Ты хочешь снова отправить расчеты на доработку? – встревает в разговор Дима Сорокин, племянник моей мачехи и наш коммерческий директор. – Там все ровно, Роб.
А мне плевать, если честно. На дивиденды плевать. Мы уже третье совещание ругаемся и не можем прийти к миру. И еще с десяток пройдет, пока утвердим. Но сейчас мне по фиг!
Мне жену найти надо, а не здесь штаны просиживать.
Служба безопасности работает, вот только Радость моя так нигде и не объявилась. Ни у матери, ни у подруги.
И там, и там мои люди под окнами дежурили.
– Ровно, согласен, – бормочу, невзирая на головную боль. Пытаюсь сосредоточиться на работе. Да фиг там! Ничего не получается.
Рада, девочка моя. Ну прости меня, дурака. Вернись, слышишь!
– Тогда в чем проблема?
– Дай мне цифры за прошлый год и поясни, как при том же объеме продаж у нас себестоимость взлетела на тридцать процентов? Что поменялось? – вскидываюсь раздраженно. – Какие статьи расходов вышли из бюджета?
– С тобой все в порядке? – внимательно смотрит на меня Стелла. Родная сестра. И единственный близкий человек в этом сборище недоумков.
– Голова болит, – морщусь недовольно.
– Так надо выпить обезболевающее, – заявляет Стелла на умняке.
– Не поможет, – рычу мрачно. Снова натыкаюсь на настороженный взгляд сестры.
– Потом, – бросаю ощерившись.
Еще никто не знает. Совсем никто. Только безопасники рыщут.
– Так мы же давали полную расшифровку по всем статьям затрат, – неуверенно тянет Дима. – Все утвердили…
– Я тоже? – смотрю в упор.
Дима тушуется. Ищет какие-то бумаги в папке.
– Да, Роб, ты же подписывал, – кивает он и добавляет со вздохом. – Сейчас найду…
И не успевает договорить. Дверь в зал распахивается, заставляя народ вздрогнуть.
– Добрый день, – вальяжной походкой вплывает лысый широкоплечий мужик. Знаю я его! Видел на фотографиях.
Отец моей Рады… чтоб ему пусто было!
– Хм… Рома! – поднимаясь из-за стола, обалдело тянет отец. – Как неожиданно…
– Заткнись, Тоник, – роняет тесть, не скрывая пренебрежения. Осматривается по сторонам с презрительной гримасой. – Выйдите все. А ты, и ты, останьтесь, – коротким взмахом руки указывает на меня и на отца Извеков. – Разговор небольшой есть.
Отец кивает и словно кролик на удава смотрит на моего тестя.
– Рома, я не совсем понимаю…
– Я тоже. Вот и разберемся, – рычит тот.
А я бросаю взгляд на открытую дверь в приемную. Там же должна быть наша охрана. И на входе в здание. Как этот упырь прошел? И почему вместо наших людей маячат уголовные морды? Положили их всех, что ли?
– Вызовите охрану! – истерично вопит Дима. – Выведите этого нищеброда!
Дурак. Совсем дурак. Кого звать, если кругом враг? Кого?
Ну да, одет Роман Петрович не в бренды, а скорее с рынка. Вот только бабла и влияния у него больше, чем у нас всех вместе взятых. Криминальный авторитет из девяностых. Рада говорила, что завязал. А там кто его знает?
– Ты кто такой? – подходит к Диме Извеков. – Я обещал Раде не трогать ее кренделя, – усмехается он. Улыбается даже, как полудурок. А затем бьет головой бедного Димона в лоб. Да ему много не надо! Один удар, и Сорокин оседает на пол.
– Да что же это такое творится! – кричит в голос Марина. – Где охрана?
– Заткни свою бабу, Тоник, – снова приказывает Извеков. Подхватывает несчастного Сорокина за шиворот и выкидывает в приемную. – Все пошли вон! – рыкает на обалдевших людей. – Или я помогу выйти.
Народ поспешно выбегает из комнаты. Остаются только отец, я и Стелла.
– Тебе лучше уйти, – прошу сестру.
– Ага, сейчас, – фыркает она и задирает подбородок. – Мне тоже интересно, что скажет твой тесть.
– Мое почтение, Стелла Платоновна, – замечает ее Роман Извеков. Растягивает губы в улыбке, больше напоминающей оскал.
И этот человек породил мою Раду? Серьезно? Мою тихую и нежную девочку? Да его харей людей пугать можно.
Глава 6
Глава 6
– Хорошо. Вот и поговорим, – усаживается рядом со мной Извеков. И смотрит с таким презрением и жалостью, будто сказать хочет: «Что же ты наделал, придурок?».
– Где Рада? – спрашиваю нарочито спокойно. А у самого внутри все колпашит от злости.
– В надежном месте, – огрызается тесть. – Тебя, Роберт, я посчитал нормальным человеком. Отдал дочь… А ты…
– Да что происходит? – подскакивает на месте отец. – Что с Радой? Я ничего не понимаю…
Всплескивает руками, будто сильно расстроен. Словно не он был против нашей свадьбы и запугивал меня рассказами о тесте-беспредельщике.
– Рада ушла от него и подала на развод, – не поворачиваясь, бросает Рома и, оглянувшись на распахнутую дверь, зовет. – Зайди сюда, Игорек.
И сразу же в зал влетает щуплый паренек с ноутбуком. Открывает передо мной экран, и я в ужасе пялюсь на собственную страницу на Госуслугах.
– Извини, пришлось взломать, – криво усмехается тесть и добавляет со вздохом. – Нажми на кнопку, и покончим с этой историей.
– Какую кнопку? – рычу, подаваясь к нему.
– Игорек, покажи, – роняет тесть и смотрит на меня как на букашку. – Моя дочь разводится с тобой. Забудь о ней и живи дальше, – цедит он глухо. На хмуром лице, появляется гримаса боли. Или мне только кажется.
Такой хищник, как Рома Извек, вряд ли будет переживать за дочку.
– Какой еще развод? – поднимаюсь с места. – Я не согласен! Не собираюсь я разводиться с Радой. Если она у вас, я хотел бы с ней поговорить…
– Она не хочет, баклан, – с сожалением разводит руками тесть. – Давай, жми на кнопку, и расходимся по-хорошему.
– А если по-плохому? – смотрю в упор.
– Наилучшим вариантом было бы тебя грохнуть за причиненный урон. Вступить в наследство и отжать весь ваш сраный бизнес, – вздыхает устало тесть. С прищуром оглядывает кабинет и снова вздыхает. – Но Радка у меня выросла доброй и наивной, - кривится Рома, будто перечисленные качества относятся к самым худшим. - Рада просила тебя не обижать, – повторяет он. – Поэтому будь хорошим мальчиком, нажми кнопочку…
– Да пошли вы все! Жену мою верните! – подскакиваю к тестю. Нависаю над ним. И сам балдею от собственной смелости. – Дайте мне с ней поговорить. Объяснить…
– Да с хера ли? – поднимаясь мне навстречу, усмехается он криво. Устало отдает приказ помощнику. – Давай сам, Игорек. Роберту поговорить приспичило…
Пацан лениво жмет на синий квадратик. Подтверждает заявление о разводе по обоюдному согласию. Детей у нас нет, имущество сразу поделено по брачному контракту. На нем настояли отец и наши адвокаты.
Процедура развода превращается в глупую формальность и фарс. И доказать ничего невозможно. Любой суд обратит внимание на локацию, откуда был отправлен ответ. Айпи моей компании сразу высветится.
Хороший ход, дядя Рома. Очень хороший!
– Ну, вот и все, – отрезает Извеков, направляясь к выходу. – И мой добрый совет, Тоник, – бросает напоследок отцу. – Поговори со своим сыном, пусть оставит мою дочь в покое. Иначе я за себя не ручаюсь.
– Но я не понимаю, Рома, – словно китайский болванчик, подскакивает с места отец. Машет пухлыми руками, будто ветряк. – Дети хорошо жили. Рада нам нравилась…
– Мы тоже так думали. Но твой сын – редкий выродок, – сплевывает каждое слово. – По нему кича давно плачет. Поэтому я и прошу, пока ветер без камней. А то я первым заяву в ментовку накатаю. Доказать же все можно… А ты, малыш, думал, никто ничего не узнает? – поворачивается ко мне. - Да? Все шито-крыто? А не, облом тут у тебя вышел. Два независимых эксперта подтвердили, – поднимает он вверх палец и смотрит на меня с такой ненавистью и злобой, будто его только Рада и сдерживает.