- -
- 100%
- +
И вот война, и путь наш всё труднее,
И ты идёшь со мной одной дорогой,
Широкой, узкой, в гору и пологой,
И тот ведёт, кто в этот час сильнее.
Бергольт Брехт© Валентина-Виктория Коскина, 2026
ISBN 978-5-0070-1078-8 (т. 6)
ISBN 978-5-0050-1492-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава I. Семейные тайны
Константин месяц назад переселился к Денису, что избавило от расходов на съёмную квартиру. Почти сразу после возвращения в Омск из Хорватии он устроился продавцом дисков с музыкой и кинофильмами и с каждой выплаты, пусть небольшой, откладывал часть на всякий случай, если с Андреем снова придётся куда-нибудь уехать.
В тот вечер Константин освободился с работы раньше обычного и, вернувшись домой, громко спросил:
— Дэн, ты тут?
— Да, готовлю ужин, — донеслось из кухни.
Константин разулся, снял куртку, поставил рюкзак в угол прихожей и, пройдя в зал и включив телевизор, опустился на диван.
Радость от мысли, что рабочая неделя позади и впереди заслуженные выходные, согревала изнутри.
Он успел поймать начало вечернего ток-шоу, как вдруг зазвонил лежавший на диване телефон Дениса.
— Константин, ответь, пожалуйста, — донеслось снова из кухни. — Наверное, клиенты.
Константин протянул руку, взял мобильник и нажал на кнопку:
— Алло?
— Денис Озеров? — в трубке прозвучал приятный молодой женский голос. — Меня зовут Альбина Суркова. Я дочь вашего друга Геннадия.
— Это не Денис, он сейчас занят, — отозвался Константин. — Я Константин Сильянов. Может, я чем-то помогу?
— Константин… Сильянов?.. — негромко повторила девушка. — Ваши… твои… родители — Анна Михайловна и Василий Юрьевич из села Убинское под Новосибирском?
Константин нахмурился.
Вопрос застал врасплох: слишком точно названы имена и место.
— Да… — осторожно подтвердил Константин.
— Я твоя двоюродная сестра, — выдохнула Альбина.
В голосе смешались волнение и робкая надежда.
Константин замер.
В голове пронеслись десятки вопросов, а вырвалось лишь:
— Моя… Что? Кто?.. — красавец даже встал с дивана. — Сестра? Но я о тебе никогда ничего не слышал…
— Понимаю, — вздохнула Аля. — Возможно, это и не удивительно. Мы живём в Питере, а твои родители, наверное, не любили говорить о прошлом. Мой отец тоже был охотником… как вы с Денисом.
«Охотником… — Константин невольно сжал телефон. — Мой дядя был… охотником?..»
Он невольно оглянулся на дверь кухни.
— Я… совсем ничего не понимаю, — признался он, чувствуя, как внутри разрастается смесь растерянности и странного, пока ещё неосознанного тепла. — Почему ты позвонила именно сейчас? Что случилось?
— Мне нужен Денис, — шепнула Альбина сквозь слёзы. — Ты можешь его позвать?
Константин на мгновение замешкался.
В нём боролись любопытство — узнать больше немедленно — и чёткое понимание: если Альбина ищет Дениса — значит, дело реально важное.
К тому же Денис, судя по всему, был в курсе существования этой семьи.
— Конечно… — голос молодого человека стал едва слышен.
Не выключая телефон, Константин прошёл на кухню.
Наставник уже приготовил ужин и теперь накрывал на стол. Заметив абсолютно растерянное лицо Константина, он нахмурился, однако тот, покачав головой, молча протянул ему сотовый.
Денис мгновенно напрягся и взял телефон.
Брюнет вернулся в зал, опустился на диван и уставился в экран телевизора, не видя происходящего на нём.
«Почему родители никогда не говорили о питерской родне? — он закусил губу. — Как вышло, что я ничего не знал о двоюродной сестре? И что произошло, раз она обратился именно к Дэну?»
Через несколько минут в зал вошёл мрачный Денис, присел рядом с Константином и мгновение помолчал, собираясь с мыслями.
— Думаю, стоит всё объяснить, — наконец произнёс он.
Константин поднял на него глаза.
В груди теснилось множество вопросов, но он лишь коротко кивнул:
— Да…
Денис вздохнул, подбирая слова.
Ему и впрямь многое нужно было рассказать молодому подопечному.
— Даже не знаю, с чего начать… — Озеров закусил губу.
— Начни уж с чего-нибудь, — откликнулся Константин.
— Мда… — невесело хмыкнул Денис и мельком глянул в окно, за которым сгущались осенние сумерки. — Понимаешь, Константин… Она действительно твоя двоюродная сестра. В раннем детстве… лет семнадцать-восемнадцать назад… ты всё-таки видел её мать, просто не помнишь. Тогда Людмила была беременна Альбиной и приезжала к вам в Убинское. Её муж, твой дядя по матери, незадолго после рождения Али пропал. Все считали, он погиб. Но это, как ты можешь судить, было не так…
Константин невольно сжал пальцами край дивана.
Мысль о том, что где-то рядом всё это время была родня, о которой он ничего не знал, отозвалась тупой болью под рёбрами.
— …Спустя три года я таким же двадцатилетним парнем, как ты сейчас, познакомился с Геной, и мы стали время от времени общаться, — продолжил Денис. — Он очень переживал, что не может быть со своей семьёй, однако нашёл выход и поселился в Ленинградской области, чтоб хотя бы издали наблюдать за Людмилой и дочкой и как-то помогать, пусть тайком. Люда потом вышла снова замуж, только неудачно, и развелась. А… вчера… в одном дворе в Питере нашли тело Гены без документов и показали по новостям.
Константин замер.
Перед глазами вспыхнули обрывки далёких детских воспоминаний: смутный образ молодой беременной женщины со светлыми волосами, запах яблочного пирога…
Брюнет сглотнул.
— …И… так Люда и Аля узнали, он всё это время был жив, — говорил наставник. — В контактах Аля нашла номер моего телефона и рискнула утром написать смс. Если честно, я не хотел говорить ей правду о… работе Гены. Однако она стала задавать слишком много вопросов и сейчас вообще… позвонила.
— Наверное, это естественная реакция, разве нет? — Константин провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. — И… печально всё.
— Да, особенно если учесть, что твои родители случайно узнали о роде его деятельности, — пробормотал сероглазый хантер.
— Узнали?.. — ещё одна новость потрясла Константина.
— Так уж вышло, — кивнул Денис. — Это случилось почти сразу после твоего отъезда из Убинского в погоне за Михеевым. Гена прибыл в Новосибирск по делам, и там его случайно увидел твой отец. Так Василию и Анне стало всё известно о тебе, потому что Гена сразу догадался о причине твоего столь внезапного исчезновения, и им пришлось смириться.
Константин медленно поднялся.
В голове вдруг загудело.
— Что? — он схватился за спинку стула рядом, будто боясь потерять равновесие. — Повтори!
— Родители знают, что и ты хантер, — молодой мужчина сдержал вздох. — Геннадий попросил меня разыскать тебя, чтоб помочь и всему обучить. Помнишь нашу первую встречу в Новокузнецке? Тем более я ведь не просто так поселился в Омске, уже тогда понимая, ты не оставишь в покое Михеева, пока кто-то из вас жив. Да и Андрей… После вашего дела о Майомбе он перестал быть твоим подопечным, Константин. Ты смотришь на него как… на равного? Даже больше. Не могу тебя осуждать, сам не без греха. — Он невесело усмехнулся, имея в виду свои отношения с Лизой. — Просто будь аккуратнее, ладно?
Константин смотрел на него широко распахнутыми глазами, не веря услышанному.
Сердце бешено колотилось в груди, а в горле стоял ком.
Перед внутренним взором пронеслись картины: мать с тревожным взглядом, отец, молча кладущий руку ей на плечо…
«Неужели они всё это время знали?..» — мысль обожгла сознание.
— И ты до сих пор обо всём этом молчал?.. — выдохнул брюнет. Голос дрогнул. — Чёрт, Дэн, я же столько лет мечтал снова увидеть родителей, дважды ездил в Новосиб, а ты… молчал? — Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев смешивается с острой, почти физической болью. — Да, конечно, спасибо, что ты в какой-то степени стал моим хранителем, но… — Он мотнул головой, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты обязан был мне раньше сказать! Сразу!
— Прости, — Денис опустил взгляд. — Думал, так будет лучше. Ты ж прекрасно знаешь, как опасно наше дело. Особенно для тех, кого мы любим. Я боялся, что ты бросишь всё и поедешь к ним, а это верная смерть. Или что они начнут умолять тебя остановиться, и ты будешь мучиться из-за выбора…
«Как Андрей сейчас», — добавил он про себя.
Константин замер на миг, переваривая эти слова.
В нём боролись ярость и робкая, несмелая радость: родители знают и не отвернулись от него.
— Ты не имел права решать за меня, — прошептал брюнет. — Не имел… Я больше не тот семнадцатилетний мальчишка, которого ты встретил… Мне уже двадцать один…
Он решительно зашагал к двери.
— Ты куда? — нахмурился Денис.
— Мне нужно побыть одному, — тот замер, не оборачиваясь. — Слишком много информации…
Озеров молча встал и подошёл к окну.
В стекле отразилось его усталое лицо.
Тускло блеснула маленькая серебряная серьга в левом ухе.
Мужчина понимал чувства Константина, ведь девяносто девять процентов охотников были одинокими и не имели возможности заводить семьи, дабы не подставлять близких под удар нечисти. Он видел, как некогда «холодный принц» Константин, как красавца нарекли в среде хантеров, меняется рядом с Андреем, как шатен своей пылкостью и жаждой жизни неосознанно ломает все их стереотипы, и с горечью осознавал, что на самом деле он тоже хочет, чтоб Лиза звала его настоящим именем, а не Юрой Сизовым, и их дочь видела отца не пару раз в год.
А Константин шёл по улице, дрожащими руками чиркая зажигалкой.
Наконец удалось поджечь сигарету, и он сделал первую отчаянную затяжку, ни на кого не обращая внимания и погрузившись в невесёлые думы.
Холодный ветер хлестал по лицу, только он не чувствовал этого.
В голове крутились обрывки фраз, образы, вопросы.
Константин был расстроен и зол, что от него скрывали правду.
Однако где-то глубоко внутри теплилась почти забытая надежда: родители знают, кто он, и у него есть шанс их увидеть спустя четыре года разлуки.
«Значит, я был прав… — думал Константин. — Тогда они поняли, что перед ними я…»
Он пришёл в их с Андреем сквер на Серова, белый от январского снега и пустынный, и со вздохом огляделся.
Сюда напарники приходили, когда им было грустно, страшно, одиноко, когда искали поддержки друг у друга и всегда находили её.
За спиной прогрохотал трамвай.
Константин обернулся и проводил его взглядом. Порисовав мыском ботинка какие-то узоры на снегу, он погрел дыханием замёрзшие, несмотря на перчатки, руки, и на мгновение прикрыл глаза.
Перед мысленным взором на секунду всплыло лицо Геннадия, смутное, словно сквозь туман.
Константин резко выдохнул и направился обратно домой.
Уже за ужином он спросил, не поднимая глаз от тарелки с макаронами по-флотски:
— А как погиб мой дядя? Его убила сущность?
Денис замер с кружкой чая в руке.
Молчание затягивалось, и он глухо произнёс, глядя в стол:
— Нет, простые люди… некие… эм… — Он замялся. — Не буду говорить, кто. Ты понял. Иногда люди бывают хуже всякой нечисти. — Он медленно отпил. — Похороны в понедельник. Ты сможешь отпроситься с работы на несколько дней?
— В смысле… я с тобой еду? — уточнил Константин, чувствуя, как сжимается сердце, и невольно сжал вилку.
Озеров кивнул.
— Да, постараюсь, — брюнет бездумно ковырял еду вилкой, но кусок не лез в горло.
Вкус казался безжизненным, словно он жевал опилки.
— Ещё кое-что, Константин, — Денис снова сделал глоток, будто набираясь сил. — У Геннадия осталось незавершённое дело. Он взялся за него почти перед самой… смертью. Думаю его закончить.
Молодой человек поднял глаза.
В них мелькнули боль и решимость, а голос чуть дрогнул, когда он произнёс:
— Можно я это сделаю?
Он сжал зубы, сдерживая эмоции, и глубоко вдохнул.
— Ты? — удивился наставник, вскинув брови. — Почему?
Константин молчал, подбирая слова.
В голове пронеслись смутные обрывки воспоминаний: редкие встречи с Геннадием в детстве, его смех, тёплые руки, поднимающие маленького племянника над землёй.
Красавец сглотнул и тихо, но твёрдо сказал:
— Он был моим дядей, хотя я его совсем не знал. Пусть это будет моя плата ему, что он просил тебя за мной присматривать. Теперь мне многое ясно про тебя… и почему ты столько раз безвозмездно помогал мне… и почему осел в Омске, несмотря что ты наёмник, и…
— Константин, перестань, — Денис устало махнул рукой. — Ты ведь знаешь, мы всем должны помогать. А что касается дела Гены… Конечно, занимайся им. Только будь осторожен. — Он долго, пристально посмотрел на Константина, и в серых глазах читалась не только тревога, ещё и гордость, которую он старался скрыть. — Гены пусть, увы, и нет больше, только я по-прежнему несу за тебя ответственность. Да, не спорю, ты уже вырос. И всё-таки ты слишком молод… и по-прежнему мой подопечный.
Он чуть усмехнулся.
Константин почувствовал, как комок подступает к горлу, и моргнул, прогоняя слёзы.
— Ты всегда был мне как старший брат, — его губы тронула грустная улыбка. — Но расскажи о деле.
Озеров кивнул и откинулся на спинку стула:
— Оно опасное. Речь идёт о чёрной магии. Группа неформальной молодёжи проводит обряды в заброшенной школе на окраине Санкт-Петербурга. Если этих ребят не остановить, произойти может непоправимое. Сам понимаешь, выходцы из Ада только рады будут, если окажутся в нашем мире. Так что нужно спешить.
— Ты сталкивался с подобным? — нахмурился Константин.
— К сожалению, нет, — Денис встал из-за стола. — Потому придётся проштудировать немало специальной литературы. Кстати, рейс в понедельник в восемь утра. Завтра я поеду за билетами… — Он убрал свою пустую тарелку в раковину. — Поел? Идём.
— Куда? — хантер тоже поднялся на ноги.
— Будешь пополнять знания о сверхъестественном, — Денис направился в зал, не оборачиваясь. — Есть у меня одна книга. В молодости, когда ещё не имел ноутбука, покупал книги по магии и про сверхъестественных существ. А это как раз по новому делу.
Константин последовал за ним, на пороге обернувшись.
На столе остались недоеденные макароны и чашка остывшего кофе, как молчаливое напоминание о том, что жизнь уже не будет прежней.
Это было начало новой дороги, которую он только что выбрал сам.
В зале Денис открыл небольшой чёрный книжный шкаф и достал толстую книгу в потрёпанном кожаном переплёте. Вытерев с неё ладонью пыль — та поднялась мелким облачком, защекотав нос, — он протянул том Константину.
Тот взял увесистый фолиант.
Пальцы невольно сжались крепче.
Кожа переплёта была холодной и шершавой.
Константин прочёл название:
— «Сад демонов. Словарь инфернальной мифологии Средневековья и Возрождения».
— Он достался мне от одного охотника… которого, увы, уже давно нет с нами, — наставник сдержал вздох, но Константин заметил, как дрогнули его губы. — Постарайся прочитать как можно больше. Помочь может любая мелочь.
Брюнет кивнул.
Сердце на миг сжалось.
По старым фото в дневнике Дениса он помнил того хантера, сурового, с шрамом через всё лицо.
«Если он погиб, значит, и мы…» — мелькнуло в голове.
Константин понимал, нельзя сейчас предаваться отчаянию и мыслям о смерти вечно где-то за спиной.
Не время.
— Ты прав, — он полистал книгу, ощущая вес времён в пожелтевших страницах. Убрав том на письменный стол, взглянул на наручные часы: без пятнадцати восемь. Сумерки за окном стали густыми. — Хочу встретиться с Андреем. Ему лучше обо всём узнать.
«Так поздно?» — Денис открыл рот, словно собираясь возразить.
Взгляд скользнул по напряжённой спине Константина.
Молодой человек стоял прямо, но плечи были чуть приподняты, как у зверя перед прыжком.
— Он с нами поедет? — спросил Денис тихо.
«Андрей… Его родители, его жизнь…» — Константин замер, сжав кулаки.
— Я… я не знаю, — голос прозвучал глухо. — Думаю, да. Он ведь… он мой напарник, Дэн.
«Напарник…» — это слово ударило Дениса изнутри, будто осколок старого воспоминания.
Он невольно сжал дверцу книжного шкафа, аккуратно закрывая её и воскрешая в памяти тот летний рассвет на берегу острова посреди Иртыша.
Тогда они вернулись оба грязные, мокрые, трясущиеся от утренней прохлады и едва стоящие на ногах.
Константин, несмотря на усталость, буквально тащил Андрея на себе, прижимая к груди, как ребёнка.
А тот, обычно такой бойкий, молча цеплялся за него с закрытыми глазами, будто боялся, что если откроет их — всё исчезнет.
Денис помнил, как Константин, не глядя на него, прохрипел:
«Он живой. Всё нормально».
Однако в низком голосе не было ни капли спокойствия, лишь дрожь, которую он не мог скрыть.
В памяти всплыл другой кадр: осень, белые глаза превращающегося в вампира Андрея и отчаянное упрямство Константина уничтожить Виталия любой ценой и вернуть подростку человеческую сущность, даже если то снова будет стоить ему жизни.
И Озеров понял: это больше не просто напарники.
Это связь, выжженная страхом и кровью, та, что сильнее приказов и рассудка.
Связь, в которой один не выживет без другого.
Он смотрел на Константина сейчас, на эту неловкую паузу перед словом «напарник», на то, как тот избегает его взгляда, словно опасается, что Денис увидит больше, чем следует.
Тут было всё: вина за то, что втянул Андрея в охоту, страх потерять его и, самое главное, неспособность даже представить жизнь без него рядом.
«Он не называет его другом, — подумал Денис с тихой горечью. — И не братом. „Напарник“ как щит. Слово, за которым можно спрятать то, что слишком страшно назвать вслух».
Он вспомнил, как год назад пытался поговорить с Константином, осторожно, без нажима:
«Ты слишком много на себя берёшь. Андрей ребёнок, ему нужно время…»
«Ему нужно быть в безопасности», — отрезал тогда Константин, и в глазах была такая твёрдость, что Денис замолчал.
Теперь всё встало на свои места.
Безопасность для Константина — держать Андрея рядом, потому что вдали от него он не сможет защитить, потому что сама мысль о разлуке для него невыносима.
Озеров как-то горько и понимающе усмехнулся.
В серых глазах было то, чего не выразить словами: и сочувствие, и признание, и тихая печаль за судьбы, сплетённые слишком крепко.
Он знал, никакие доводы, никакие предупреждения сейчас не сработают.
Константин сделал выбор, не разумом, а всем существом.
И Андрей, скорее всего, сделает то же самое.
— Поступай, как считаешь нужным, — произнёс наконец мужчина.
В этой фразе было больше, чем разрешение.
Было:
«Я вижу, ты не можешь иначе, и принимаю, потому что знаю, если ты попытаешься разорвать эту связь — вы оба сломаетесь».
Было и ещё кое-что, невысказанное:
«Береги его. И себя. Вы — всё, что у вас есть».
Только Денис не сказал вслух, просто кивнул, отступая на шаг и давая Константину пространство для решения, для боли и того, что ждёт их впереди.
Спустя почти час Константин был уже на Левом берегу в многоэтажке, где жили Алавердовы.
Родители мальчика находились дома, поэтому Андрей встретил Константина на лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажами, где два года назад красавец впервые спас его от Михеева.
Стены здесь пестрели граффити: кричащие цвета, резкие линии, кажущиеся бессмысленными символы и фразы.
«Как наша жизнь… — Константин невольно провёл ладонью по одному из рисунков. — Пытаемся найти порядок в хаосе…»
Охотники крепко обнялись.
Андрей чуть отстранился, всматриваясь в лицо брюнета снизу вверх.
— Что-то случилось? — голос прозвучал встревоженно.
— Мне уехать надо, — тихо ответил Константин и мгновение помолчал. Слова давались тяжело. — В Питер… на похороны дяди. Понимаешь, Андрей… Всё так сложно…
И он пересказал последние новости.
Едва заметно дрожащие пальцы выдавали напряжение.
Андрей слушал, не шевелясь.
— А как же я?.. — растерянно пробормотал он.
Во взоре мелькнул страх, не за себя, за них, за то, что может измениться.
Губы красавца тронула улыбка, не коснувшаяся глаз:
— Как считаешь сам?
— С тобой?.. — у Андрея сжалось сердце. Хантер кивнул. — Это хорошо…
Они вышли на придомовой балкон.
Ветер сразу вцепился в одежду, пробираясь под куртку.
Константин достал сигарету и чиркнул зажигалкой.
Пламя дрогнуло, однако разгорелось.
Охотник затянулся, выпуская дым в холодную тьму.
Некоторое время они молчали, и в этом не было неловкости, лишь привычная близость, где паузы говорят больше слов.
Андрей поёжился от холода и обхватил себя руками.
Его дыхание вырывалось белыми облачками, растворяясь в темноте.
— Жутковатое приключение нас ждёт, — негромко заговорил подросток. — Впрочем, как и все предыдущие. Пора привыкнуть.
— Ну да… — Константин задумчиво выпустил облако дыма.
Взгляд скользил по огням города, а видел что-то своё.
«Смогу ли я снова защитить его? — охотник на миг прикрыл глаза, сдержав вздох. — А если не справлюсь?..»
— Но что теперь будет? — спросил Андрей. — Ведь твои родители в курсе, где ты и чем занимаешься. И они достаточно близко. Новосиб-то соседний город.
— Если б я знал, Андрей… — вздохнул брюнет. — Всё как в мистическом триллере без конца.
— Жаль, мы не умеем предвидеть будущее, — сказал омич.
Тонкие пальцы непроизвольно сжали край парапета.
Константин снова выпустил облако дыма, глядя вдаль:
— Что ты скажешь своим?
— Если честно, без понятия, — пожал плечами Андрей и представил лицо матери, её тревожный взгляд и сжатые губы. — Снова придётся соврать. Не люблю ложь, да и правду рассказать тоже не могу. — Он выпрямился и грустно посмотрел на Константина. — Ты был прав. Сложно совмещать нашу работу и… дом. Почти невозможно…
Последнюю фразу он проговорил тихо.
В слове «почти» было всё: боль, смирение и молчаливое согласие — мы выбрали этот путь сами.
Константин смял окурок в служившей чей-то пепельницей жестяной банке и повернулся к Андрею лицом. Он бы сказал, чтоб мальчик оставил охоту, однако после стольких испытаний о прежней спокойной жизни можно было уже и не мечтать. В глазах Андрея он видел то же, что и в своих: нет обратной дороги.
Тот словно почувствовал невысказанные слова, шагнул ближе и положил ладонь на предплечье Константина.
Прикосновение было лёгким, и в нём звучала молчаливая клятва:
«Я с тобой до любого конца».
— Значит, едем? — уточнил Андрей, и в голосе не было сомнений, только решимость.
— Едем, — подтвердил Константин.
Ветер усилился, швырнув им в лица пригоршню ледяных капель.
Напарники одновременно подняли головы.
Где-то за тучами, наверное, шёл снег.
— Идём внутрь, — предложил шатен. — Холодно.
— Да, — согласился Константин. — И надо собраться. Время не ждёт.
Они шагнули обратно в тёплый полумрак подъезда, оставив за спиной балкон, ветер и мерцающий огнями Омск.
— Я сам поговорю с твоими родителями, — после минутного молчания сказал Константин. — Можно сделать прямо сейчас.