- -
- 100%
- +
Полёт прошёл без эксцессов, но из-за двух ночей без нормального сна Андрей чувствовал себя разбитым: каждое движение требовало усилия, а веки то и дело смыкались. Он мысленно взмолился о двадцати минутах сна, хотя бы на жёсткой скамейке зала ожидания.
Денис огляделся.
В зале Пулково царила привычная суета: пассажиры с чемоданами, встречающие с букетами, работники аэропорта в форменных жилетах.
Мужчина всматривался в толпу, выискивая Людмилу и Алю — те обещали их встретить у выхода.
Рядом кто-то громко обсуждал рейс по телефону, динамики монотонно объявляли посадку, и этот гул, словно низкочастотный шум, только усиливал ощущение усталости.
Андрей прищурился на табло с часами.
Цифры расплывались, сливаясь в мутные пятна.
Омич потянулся к рюкзаку, нащупал бутылку воды и сделал несколько глотков.
Холодная вода на мгновение прояснила сознание, но время по-прежнему тянулось будто бесконечно.
Оружие охотникам пришлось оставить в Омске — иначе не пройти контроль перед посадкой.
Андрей невольно провёл ладонью по пустому боку, где обычно за ремень джинсов был заткнута «Кинг-Кобра».
Мысль о том, что пистолеты и ножи бессильны в борьбе с настоящим прислужником Сатаны, кольнула изнутри.
Сейчас им нужно было нечто иное — знания, хитрость, воля.
Константин обернулся к Андрею, стараясь выглядеть спокойным, но в глубине голубых глаз вспыхивали искорки волнения.
— Завтра отправимся в то заброшенное здание, — голос звучал тихо. — А сегодня… сегодня мы должным образом проводим моего дядю.
Брюнет на миг грустно опустил голову.
Косая чёлка упала на лицо, прикрывая глаза.
Андрей глубоко вдохнул, собирая мысли.
Хотелось сказать что-то весомое, а в голове крутилось только одно:
«Как ему помочь?»
Наконец он кивнул:
— Да. Не беспокойся, всё будет хорошо. Мы ведь… — он запнулся, подбирая слова, которые не прозвучали бы фальшиво, — мы ведь каждый раз находили способ. И сейчас найдём. Правда?
Константин чуть улыбнулся, скорее по привычке, чем от облегчения, и со вздохом взял Андрея за плечи.
Пальцы невольно сжали ткань куртки.
— Твоя поддержка помогает не сойти с ума… или сойти, но хотя бы не в одиночестве, — прошептал Константин. — В противном случае я бы уже давно реально оказался в психушке.
На мгновение в голосе зазвучали страх, сомнение и груз ответственности.
Константин быстро моргнул, и выражение стало чуть твёрже.
Ему вспомнился их с Андреем старый разговор.
Тогда шатен спросил Константина, наблюдался ли тот у психиатра, как говорил Михеев.
Однако Даня специально лгал, чтоб посеять сомнения в душе Андрея насчёт Константина.
— Юра! — вдруг раздался женский голос. Хантеры обернулись. — Юра Сизов!
К ним спешили одетые в траур женщина за сорок и девушка семнадцати лет — Альбина и Людмила Сурковы.
Денис сам попросил их звать именами хантеров на людях.
Они поравнялись.
— Здравствуйте, — как-то вымученно улыбнулась Людмила. — Спасибо, что откликнулись.
— Иначе и быть не могло, — спокойно сказал Денис.
Людмила со слезами на глазах посмотрела на единственного племянника:
— Костя… Какой ты взрослый стал. Что ж… прошло почти двадцать лет, как я приезжала к вам. Время идёт.
Краткое имя непривычно резануло слух, и всё-таки красавец не стал поправлять.
— Я рад снова встретиться с вами, — сказал он, стараясь, чтоб голос не дрожал. — Жаль, что при таких печальных обстоятельствах.
— Не зови меня на «вы», я ведь твоя тётя, — покачала головой женщина, и в глазах мелькнула тоска. — С твоими родителями у меня всегда были хорошие отношения. Просто… когда случился развал Союза и родилась Аля… нам пришлось уехать из Москвы в Питер… Контакты с Сильяновыми, увы, потерялись. А когда я решила три года назад съездить в Убинское, то узнала, что твои мама и папа там больше не живут. — Она замолчала, внимательно разглядывая Константина, словно пытаясь прочесть в его чертах следы прошлого. — И не предполагала, что ты тоже станешь… как Гена…
Слово «хантер» повисло в воздухе, так и не сорвавшись с её губ.
— Так уж вышло… — Константин сдержал вздох и указал рукой на стоящего рядом подростка. — Это Андрей… мой напарник.
Омич неловко переступил с ноги на ногу. Он хотел сказать что-то уместное, а в голове крутились лишь шаблонные фразы. Вместо этого он просто шепнул:
— Приятно познакомиться.
Альбина молча кивнула, и её взгляд скользнул по их усталым лицам.
— Такой юный! — поразилась Людмила, впервые внимательно взглянув на Андрея.
— Большинство… из нас… в этом возрасте и начинают, если так можно выразиться… свою работу, — Денис тщательно подбирал слова, чтоб случайные слушатели не заподозрили ничего необычного.
Они покинули аэропорт.
У старой «Нивы» все замерли на мгновение, словно собираясь с духом перед дорогой.
Константин первым открыл дверь, и звук щелчка прозвучал неожиданно громко.
Пока ехали, за окном мелькали серые фасады домов, но никто не замечал пейзажа.
В салоне повисла тяжёлая тишина.
Даже Альбина, обычно разговорчивая, смотрела в окно, обхватив колени руками.
Лишь когда машина свернула на тихую улочку, ведущую к дому Сурковых, Константин тихо произнёс:
— Спасибо, что встретили.
Людмила кивнула, не находя слов.
Всё, что хотелось сказать, казалось слишком маленьким перед лицом случившегося.
До самого дома никто не проронил больше ни слова.
Андрей не любил ни кладбища, ни похороны — сам вид могил и венков пробуждал в нём воспоминания о похоронах Константина. Но бросить напарника в столь скорбный момент он не мог.
Это было бы предательством той негласной клятвы, которую они дали друг другу:
«Мы вместе».
Они приехали не со всеми, сперва зашли в храм, где Константин молча выбрал десяток церковных свечей и аккуратно завернул в бумагу.
Андрей не спросил зачем, зная, то привычный для них «запас на всякий случай».
В их деле никогда не угадаешь, что именно может понадобиться.
Теперь Константин шёл чуть впереди, сжимая в руке букет из шести гладиолусов.
Ветер шевелил его выбивающиеся из-под капюшона волосы.
Андрей заметил, как покраснели пальцы на стеблях:
— Холодно. Возьми мой шарф.
Константин лишь мотнул головой, не оборачиваясь.
— Жаль, я не знал дядю… — выдохнул он, остановившись в нескольких шагах от могилы.
— Уверен, он был замечательным, — тихо проговорил Андрей. — Плохо, когда уходят те, кто нужен миру.
— Да… — Константин кивнул, не отрывая взгляда от гроба. — Одно радует — убийц дяди уже нашли и скоро посадят. Будь моя воля, Андрей, я б лично вершил правосудие над ними.
— Оставь это человеческим судьям, — Андрей осторожно положил руку ему на плечо. — У нас хватает войн.
Они приблизились к свежевырытой могиле.
Возле неё стоял гроб с красивым сорокапятилетним мужчиной, удивительно похожим на Константина, а рядом застыли Альбина, её мать и Денис.
Андрей сглотнул.
Перед глазами вспыхнуло видение: Константин спустя двадцать лет, его тело, охваченное пламенем погребального костра, такое же унылое завывание ветра и карканье ворон.
Омич быстро заморгал, прогоняя образ, и до боли стиснул кулаки.
По щеке скользнула слеза.
Напарник покосился на него и на секунду замер, будто решаясь: обнять, сказать что-то? Он привык видеть Андрея таким, кто первым шутит в напряжённой ситуации, кто находит выход там, где другие опускают руки. Не говоря ни слова, он сделал полшага ближе, плечом к плечу, и почти незаметно провёл холодными пальцами по тыльной стороне ладони подростка.
И в этом жесте читалось:
«Не бойся. Я с тобой».
Денис бросил на них быстрый взгляд, понял всё без слов и опустил голову.
Людмила беззвучно плакала, вытирая слёзы уже и без того мокрым платком.
Бледная, несмотря на бивший по лицу холодный зимний ветер, Аля обнимала её за плечи.
Андрей посмотрел на вдову, затем перевёл взгляд на Альбину.
Ему было искренне жаль обеих, но он не знал, как помочь.
Слова казались пустыми, а жесты неуместными.
Когда могилу засыпали перемешанной со снегом и глиной землёй, брюнет положил на холм гладиолусы.
«Геннадий Михайлович Сурков.
15.09.1962—02.01.2008» —
гласила информация на граните.
— Вот так ты постепенно остаёшься один, провожая в последний путь близких… — вполголоса проговорил Денис. — Страшно…
Андрей медленно поднял на него глаза.
Ему и думать не хотелось о том дне, когда он навсегда потеряет свою семью, друзей и Константина, о том, как потом учиться жить без них, как находить силы вставать по утрам, говорить и банально дышать.
Ветер снова поднялся, шелестя сухими листьями на голых ветках берёзы за спиной.
Где-то вдали каркнула ворона.
Андрей сделал шаг вперёд и встал рядом с Константином, не говоря ни слова, просто будучи рядом.
«Мы столько всего пережили за последнее время… — он прерывисто вздохнул. — Впечатлений хватит на десятки лет вперёд. И всё-таки это ещё не конец…»
На плечо ему легла ладонь Константина.
Андрей поднял голову, встречаясь с голубыми глазами красавца.
Порой они чувствовали друг друга на каком-то телепатическом уровне, улавливая настроение по тону голоса, по самым малейшим жестам.
И в тот момент мальчик ощущал тоску Константина по дому.
Людмила вытерла заплаканное лицо.
— Теперь вы будете заниматься незаконченным делом Гены? — обратилась она к охотникам. Андрей кивнул. — Будьте осторожны. Для нас хоть и фантастично всё, что мы узнали о существовании тёмного мира и… таких, как вы… о хантерах… но мы верим… — Она мгновение помолчала. — Ах, если б только на раньше стало известно!
— Порой лучше не знать, — мрачно сказал Денис. — Как вам теперь жить дальше? Я… я бы никогда при иных обстоятельствах не открыл вам правду, уж извините. Всё-таки вы простые люди.
— Наверное, это больше не имеет значения, — покачала головой вдова. — Пусть Гена и не жил с нами, он всё равно незримо был рядом. И отныне будет… Что же до… охоты… Раз есть Бог — значит, должен быть и Дьявол. — Она погладила надгробную плиту и всхлипнула. — Поздно у нас открылись глаза.
— Мама, не плачь, — Аля крепче обняла её.
— Всё, всё, успокаиваюсь, — женщина глубоко вздохнула и грустно улыбнулась.
— Тётя Люда, мы, наверное, в гостинице остановимся, — сказал Константин. — Не хотим подвергать вас опасности.
— Вы что! — воскликнула Людмила. — Сейчас все гостиницы битком забиты. Да и цены за номер там космические. Питер всё-таки… плюс новогодние каникулы ещё идут. Так что нашим долгом будет приютить вас. Комната Али уже готова.
Константин хотел возразить, но Андрей слегка сжал его локоть.
«Давай. Ей нужно это. Нам нужно,» — говорил взгляд.
Молодой человек посмотрел на напарника, затем на Людмилу и кивнул:
— Спасибо.
«Денег у нас реально мало, — подумал он. — Хватило б на три-четыре дня поселиться в каком-нибудь дешёвом хостеле. И неизвестно, насколько мы здесь. Тем более Дэн смотрел гостиницы. Мест и впрямь нет».
— Гена был бы рад встретиться с вами, — сказала Суркова. — Я запомнила его прекрасным человеком.
— Таким он останется в наших сердцах навсегда, — кивнул Денис. — Светлая ему память.
Андрей поднял глаза на задумчивого Константина. Он бы хотел, чтоб всё было иначе, и Геннадий Сурков был жив, да изменить что-либо было не в его власти.
Брюнет же с самого утра думал, как им справиться с демоном. Он решил воспользоваться советом Дениса и, начертив пентаграмму, постараться заманить падшего в ловушку.
В голове роем носились разные мысли.
Уже в квартире, на которую Людмила копила десять лет, Константин, Андрей и Денис расположились в уютной спальне Али.
Стены были выкрашены в мягкий бежевый, на стене висела пара дипломов с школьных олимпиад — девушка увлекалась историей.
Между ними примостилась фотография в простой деревянной рамке: Аля в детстве, с широкой улыбкой и двумя хвостиками, а рядом молодая мать.
Денис ушёл на кухню разговаривать с Людмилой и пытаться хоть как-то унять её боль.
Из-за прикрытой двери доносились тихие обрывки фраз.
Андрей спал на единственной кровати, обняв подушку.
Его дыхание было ровным, но время от времени он всхлипывал во сне, словно отгонял что-то тревожное.
Плед сбился к поясу, край футболки задрался, обнажив полоску кожи.
Даже во сне мальчик будто пытался свернуться в комок — защитный жест, знакомый Константину до боли.
Скромные поминки на кухне закончились.
Константин стоял у окна со скрещенными на груди руками.
Серый пейзаж Питера сливался с его мыслями, такими же туманными и беспросветными.
Охотник не заметил, как в комнату вошла Альбина.
Она остановилась в двух шагах, не решаясь нарушить его уединение.
В её облике он уловил что-то и от себя: линию скул, сдержанность взгляда.
Это одновременно согревало и ранило.
Девушка не спеша приблизилась к нему.
— Уверена, папа был бы не против, если б эта вещь досталась тебе по наследству, — вполголоса, чтоб не разбудить Андрея, сказала она и протянула Константину серебряный крестик на такой же цепочке. — Говорят, это защищает от тёмных сил. Но вот от простых людей, увы, видимо, бессильно.
Она со вздохом опустила голову.
Брюнет осторожно взял крестик.
Металл был холодным, и на мгновение Константин заколебался, словно не был уверен, достоин ли этого дара, затем сжал его в ладони, ощущая острые грани.
Пальцы слегка дрогнули.
— Возможно, это звучит банально, только иногда моя вера в Бога ослабевает, — тихо сказал хантер. — Особенно, когда кажется, мир летит в бездну. Однако, походу, он уже давно там.
— Ты крещёный? — поинтересовалась Аля, поднимая на него взгляд.
Светлые глаза были сухими, но в них читались усталость и грусть.
Константин кивнул и посмотрел на по-прежнему спящего Андрея.
Тот во сне слегка нахмурился.
— Ради близких сделаешь всё, — в голосе молодого человека прозвучала несгибаемая уверенность. — И с того света даже вернёшься.
Аля замерла.
На секунду показалось, она не расслышала.
Затем девушка невольно отступила на полшага.
— С того света?.. — ошеломлённо прошептала она. — Что… что ты имеешь в виду?
Константин сдержал вздох. Он видел, как её пальцы дрожат, как она пытается осмыслить эти слова.
Не хотелось пугать её ещё сильнее, но и лгать не было сил.
Брюнет сделал паузу, подбирая слова.
— Долгая и печальная история, — наконец произнёс он, проводя большим пальцем по поверхности крестика. — Когда-нибудь расскажу. Только не сегодня. Сегодня тебе нужно просто знать: ты не одна.
Аля медленно кивнула, не настаивая. Она понимала, есть тайны, что нельзя раскрывать наспех, особенно когда сердце ещё кровоточит от свежих ран.
— Хорошо… — натянуто улыбнувшись, она вышла.
Охотник надел цепочку с крестиком.
Прохлада серебра коснулась кожи, и на мгновение он почувствовал, как напряжение отпускает тело.
Именно этого и не хватало сейчас Константину.
Молодой человек со вздохом сел за письменный стол и открыл привезённый с собой ноутбук, решив поискать нужное изображение и перечертить в свой дневник, лежащий рядом.
Экран осветил его лицо бледным светом, подчеркнув тени под глазами.
В правой руке красавец нервно вертел карандаш, то и дело постукивая им по столешнице.
Ритм успокаивал.
Денис тем временем рассказывал Людмиле о Геннадии, совсем незнакомом для женщины, как оказалось на самом деле.
Люда поставила на стол две кружки горячего чая и тарелку печенья:
— Если б я только всё узнала раньше… Возможно, сейчас он был бы жив.
— Вы вообще не должны были ничего узнать, — качнул головой Денис и чуть помолчал. — Такие новости… они как кислота. Кто-то замыкается в себе, кто-то начинает кричать о сверхъестественном на каждом углу. А потом — психушка. И дело не в том, что они сумасшедшие. Просто они видели больше, чем могут вынести.
Людмила молчала, глядя в свою кружку.
Чай остывал, только она не притрагивалась к нему.
Аромат бергамота постепенно окутывал кухню.
— А что касается случившегося… — продолжил Денис тише. — От подобного никто не застрахован. И не важно, хантер ты или обычный человек.
— Наверное, вы правы… — шепнула Людмила, и голос дрогнул.
За окном уже сгущались зимние сумерки.
Свистел сырой ветер, бросаясь в стекло колючим снегом с дождём.
На кухню вошёл одетый в куртку Константин.
— Ты куда? — нахмурился Денис.
— Мне надо купить кое-что для борьбы с демоном, — ответил красавец. Взгляд скользнул по Людмиле, и она показалась маленькой и хрупкой в этом огромном мире. — Андрей спит. Я не стал его будить.
— И правильно, — кивнул Озеров. — Пусть отдыхает, сил набирается. А ты… — он запнулся, словно подбирая слово, которое не прозвучит как прощание. — Будь осторожен.
Константин чуть улыбнулся, не губами, а скорее глазами, в которых мелькнула тень тревоги. Он покинул квартиру, и едва дверь подъезда захлопнулась, ледяной ветер ударил в лицо, словно пытаясь остановить.
Брюнет поднял воротник и прикрыл рукой глаза от колючей метели.
В телефоне уже была открыта схема проезда до эзотерической лавки — фото с ноутбука, ведь сотовый не поддерживал «ДубльГИС».
Константин шёл, сосредоточившись на экране, но внезапно замер.
До него донёсся странный звук, не то вой, не то визг, проникающий под кожу, будто кто-то царапал нерв тонкой иглой.
Он огляделся.
Впереди, в нескольких метрах, из ниоткуда возник снежный вихрь. Он напоминал позёмку, но был выше, чуть больше метра, и стоял на месте.
Контуры расплывались, словно мир в этой точке слегка «сбился», как испорченная фотография.
— Что за… ерунда? — пробормотал охотник, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Вой усилился, перешёл в пронзительный писк, от которого зазвенело в ушах.
Вихрь сорвался с места и рванул прямо на Константина.
Сердце на мгновение остановилось.
Голубые глаза расширились, зрачки дрогнули.
Из груди вырвался протяжный выдох, не крик, а что-то среднее между удивлением и ужасом, словно воздух выбили ударом.
Охотник инстинктивно отвернулся, готовясь принять удар спиной, ведь оружия с собой не было.
В голове промелькнула мысль, почти рефлекс, и он мысленно произнёс «Отче наш».
Слова всплыли сами.
В следующее мгновение вихрь растворился в метели.
Осталась лишь тишина, слишком глубокая, будто мир на секунду замер, а потом снова включился.
Константин резко обернулся.
Никого и ничего подозрительного не было, только снег, ветер и тусклый свет уличных фонарей, дрожащий, как пламя свечи.
Красавец стоял ещё несколько минут, пытаясь понять, что это было.
Мысли путались.
Константин провёл дрожащей рукой по лицу, стряхивая снежинки, и двинулся к остановке.
Вихрь не выходил из головы.
Константин так погрузился в размышления, что едва не проехал нужную остановку. Он всегда неплохо ориентировался в пространстве, а сейчас мир казался чужим, если б кто-то переставил знаки, изменил правила, и привычные ориентиры больше не работали.
Наконец он отыскал магазинчик — маленькое, почти неприметное заведение с вывеской «Калейдоскоп».
Часы на правом запястье показывали, что лавка уже закрывалась.
Константин подбежал к двери:
— Подождите, пожалуйста!
— Вы надолго? — спросила продавщица, собиравшаяся выходить.
В её взгляде читались усталость и лёгкое раздражение.
Константин молча покачал головой, быстро купил всё необходимое и, поблагодарив женщину, поспешил обратно в квартиру Сурковых, чтобы рассказать Андрею и Денису об увиденном.
Мальчик уже проснулся. Несмотря на то, что Денис объяснил причину ухода напарника, он переживал.
— Хорошо, что ты вернулся, — сказал он. — Совсем стемнело.
— Эти вещи нам могут пригодиться, — брюнет положил рюкзак на кресло в спальне Али. — Но у меня есть для вас новость.
— Плохая? — нахмурился Денис.
— Боюсь, да… — вздохнул хантер и рассказал о вихре.
Озеров помрачнел.
Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд устремился в сторону.
Андрей поёжился и перевёл взгляд с Дениса на Константина:
— Вы считаете… это был… демон?
— Всё возможно, — пожал плечами Денис. — Потому нужно спешить. Неизвестно, сколько… таких… может пробраться к нам. И как они поведут себя в нашем мире. Демоны — создания лживые, но крайне исполнительные.
— То есть? — Константин поднял на него глаза.
Цепочка с крестом на его груди поблёскивала в электрическом свете лампы.
— То и есть, — пояснил Денис. — Надо заставить падшего пообещать никогда больше здесь не появляться. Уж можно не сомневаться, он сдержит слово.
Андрей переглянулся с Константином:
— Это было б просто замечательно…
Он волновался перед завтрашним днём, но верил, рядом с Константином ему нечего бояться.
«Хоть бы всё получилось, — шатен закусил губу. — Как-то не горю желанием после стольких побед проигрывать…»
Тем не менее ни он, ни его спутники не представляли, насколько серьёзно всё окажется.
Одним походом в заброшенное здание дело не завершится.
Где-то в глубине города, в тени старых домов и заброшенных подворотен, уже шевелились иные сущности, те, кто ждал своего часа, кто чувствовал запах страха и знал, битва только начинается.
Глава III. Ночь тревог
Непогода закончилась ещё ночью.
Петербург, только начинавший постепенно просыпаться, был погружён в тишину.
Холодная зимняя красота окутывала город: белоснежные крыши, искрящийся на солнце снег, голые ветви деревьев, словно покрытые хрустальной глазурью.
Однако в этой идиллии таилась незримая угроза, будто природа затаила дыхание перед бурей.
Андрей и Константин, несмотря на ранний час, уже были на месте.
Заброшенная школа смотрела на них дырявыми или выбитыми окнами-глазами, словно измученное, но всё ещё живое существо, хранящее мрачные тайны.
Металлическая калитка со скрипом покачивалась на ветру, издавая звук, похожий на стон.
— Жутковато здесь… — пробормотал Андрей, ёжась не столько от холода, сколько от пронизывающего ощущения тревоги.
Константин бросил на него короткий взгляд и без слов понял, мальчик напряжён, хотя держится. Он чуть замедлил шаг, подстраиваясь под ритм Андрея, и тихо произнёс:
— Мы вместе. Помнишь правило?
Андрей слабо улыбнулся.
«Правило» было их негласной договорённостью, рождённой в опасных вылазках: стараться не разделяться, всегда прикрывать спину друг друга и говорить правду, даже если она горькая.
— Помню, — кивнул омич. — Только от этого не становится менее…
— Страшно? — закончил за него Константин. — Мне тоже. Но мы справимся.
Их взгляды встретились, и в этом читалось больше, чем могли выразить слова.
Охотники нашли окно без рамы на первом этаже.
Высокий Константин без труда первым забрался внутрь и протянул руку Андрею, чтоб помочь:
— Держись рядом… и не геройствуй.
Это не было приказом, скорее напоминанием, что они ценят друг друга больше, чем собственную безопасность.