- -
- 100%
- +
Все герои данного произведения и события в нём
являются вымышленными.
Любое совпадение с реальными людьми
либо событиями случайно.
Город, в котором всё происходит, настоящий.
Два братца в воду глядятся, век не сойдутся. (загадка)
Глава 1.
Конец марта в этом году выдался тёплым. Сергей вышел из подъезда наслаждаюсь ласковым весенним солнцем. Он очень любил свой ухоженный двор, заросший за последние десять лет голубыми елями, кипарисами и стелющимися соснами. Уже появились крохотные почки на яблонях и абрикосах. Пришедший из Ирландии суперциклон бушевал всю неделю, а сегодня вдруг угомонился. Во дворе было тихо и пусто, только автомобили ровными рядами стояли вдоль пешеходных дорожек.
" Всё-таки хорошо жить в таком, хоть и большом, но тихом доме." – подумал Сергей, открывая калитку магнитным ключом. Синицы соревновались в пении с недавно прилетевшими дроздами, совсем не пугаясь бандитского крика чаек.
Внезапно весь двор накрыл давящий гул. «СУ» на секунду остановился, прямо над головой Сергея, как-бы рассматривая всё ли у них хорошо во дворе, сверкнул крылом, развернулся и исчез в синеве. Ещё лет пять назад жители жаловались, что над городом раз в полгода пролетал военный самолет, а теперь? Боевая операция. Почти война. Радужное настроение испарилась.
Сергей шагнул на брусчатку старого Марауненхофа и двинулся в сторону своей фирмы. Вернее, раньше, когда девять лет назад Сергей случайно устроился в неё, это было большое и известное рекламное агентство. После переезда в Калининград Сергей рассчитывал устроиться в более престижное место, а здесь перекантоваться несколько месяцев, но впоследствии понял, что лучшего варианта искать и не стоило. Самое главное – это агентство находилась в ста метрах от его дома. Между уютным двухэтажным домом в югендстиле и помпезным трехэтажным таунхаусом двухтысячных. С третьей стороны территория агентства соседствовала с детским интернатом, что вносило некоторую неразбериху с определением адреса по навигатору, так как он всегда приводил к воротам интерната.
Территория фирмы была обширной. На ней располагалось два двухэтажных здания и длинный одноэтажный склад. Все это богатство было огорожено забором с большими железными воротами, на которых висел обыкновенный велосипедный замок с кодом. Ключи от навесного замка все время терялись и хозяин, руководствуясь вполне понятными причинами, решил повесить велосипедный, что всех очень устраивало. Сергей приходил рано, ворот не открывал, увлеченный своими идеями, уходил в цех и радовался, что свободно может пилить, сверлить или фрезеровать, пока не увидит свет его новая работа.
Вот и сейчас он торопливо открывал дверь мастерской, готовясь отпихнуть противного кота Машку, который по утрам орал, как резанный и терся об его штанину, выпрашивая корм. Странно. Кот и вдруг Машка. Но кота не было. За шестнадцать часов должен оголодать. Сергей включил свет и пошел по длинному, узкому, заваленному рекламным хламом коридору. Двадцать шагов. Дверь в цех была открыта. Еще четырнадцать шагов мимо длинного стола, на котором стояла торцовочная пила, лежала болгарка и обрезки дорогих сердцу деревяшек и реликтовых корней. Еле уловимый запах нагретого дерева. Фрезерный стол, покрытый мелкой стружкой. Сергей открыл последнюю дверь, ведущую в саму мастерскую.
Он никогда не выключал маленькую светодиодную лампочку, которая играла роль ночника в мастерской. Мешковатый силуэт преградил вход в мастерскую. У Сергея обмякли ноги. Он медленно нашарил выключатель и включил свет. Передним в кресле сидело тело человека, полностью замотанное в черную пленку.
Сергей стал задыхаться, двадцать, десять, четыре, три последних шага он пробежал не дыша. Упав на деревянную скамейку, попытался вдохнуть полной грудью и не смог. Где же всё-таки кот?
Глава 2.
Следователь сидел за столом Сергея на втором этаже офиса. Хотя офисом это назвать было нельзя. Уже больше трех лет он медленно, но верно превращался в склад старых вещей. Хозяин фирмы был почти ровесник Сергея, абсолютно ничего не понимал в производстве рекламы, но отлично владел техникой покупки старых вещей на «eBay» или «Мешок», что позволило похоронить рекламное агентство, и забить доверху одно из зданий фирмы самым разным барахлом, от электровелосипедов без зарядных устройств до пластмассовых гедеэровских индейцев, бессистемно валявшихся в коробках. Немецкие кофемолки, японские теннисные ракетки и голландские трубки грудами лежали на шкафах, принтерах и столах. Под столами тоже все было занято виниловыми пластинками, бирдекелями, которые сотнями валялись в раздолбанных коробках, и пластмассовыми детскими машинками прошлого века.
– Давно Вы работаете в этой фирме?
– Девять лет.
Сергей задумался. Нормально работал он здесь шесть лет, а последние три года, когда перестали платить зарплату, он называл это "ходить в присутствие", хотя он мог и приходить вовсе, никаких обязательств у него не было.
– Кто еще с Вами работает?
– Больше никого.
– Вы хотите сказать, что фирма состоит из одного человека?
– Именно. Хотя формально из двух. Еще хозяин, он же директор.
– Как фамилия?
– Звонарев. Денис Александрович.
Когда Сергей устроился на работу по своей специальности – дизайнером, его ожидала очень интересная компания. Военный водолаз, капитан 2 ранга, ветеринар, йог, отсидевший в шведской тюрьме, моряк рыболовецкого флота, скинхед и грузинский грек. Дизайнер добавлял этому коктейлю определенный шарм.
– Значит вас всего двое?
– Ещё Саша Тихий, работает на складе. Его офис на первом этаже и он числится в другой фирме. Я иногда помогаю ему.
– Хорошо. Когда сегодня Вы пришли на работу Александр Тихий уже был в офисе.
– Нет, я пришел четверть девятого, а он раньше полдесятого не приезжает.
– Значит, он всегда приезжает на машине?
– Почти всегда.
– А Вы?
– Я? Нет. Я живу через два дома. Нет необходимости.
– Ворота были закрыты на замок? Не было ничего не обычного?
– Нет. Тросик был обмотан два раза, как всегда.
– На двери в мастерскую весел замок? Чем вы его открываете?
– У меня свой ключ, хотя есть ещё один, всегда лежит в шкафу в цехе.
– Шкаф закрывается?
– Нет.
– Кто знал о существовании второго ключа?
– Да все. Все, кто, когда-либо здесь работал. Я только открываю дверь, а закрывает, кто последний уходит.
– То есть Тихий или Звонарев?
– Да. Иногда Гриша. Очень редко.
– Какой Гриша?– следователь осматривал комнату.
– Приезжает из магазина на помощь или смену, если Саша в отпуске. Фамилию не помню, какая-то греческая.
– Из какого магазина?
– Есть еще магазинчик у Звонарева. Вы у Рыбалко спросите.
– Меня интересует, что Вы знаете об этом.
– Ничего. Скажите, а кто там… ну, в пленке?
– Вернемся к Рыбалко. Кто это, и какое отношение он имеет к вам? Сергей Викторович, Вы не торопитесь, хотелось бы получать более полные ответы, хотя… конечно мы с Вами встретимся еще не раз и …
По крутой деревянной лестнице кто- то медленно поднимался. В комнату тяжело дыша, вошел молодой лейтенант.
– Товарищ майор, визуальный осмотр закончен. Хорошо бы … – он скосился на Сергея, – по возможности, опознать.
–Ну что, Сергей Викторович? – Следователь криво усмехнулся, – хотите узнать, чей труп завернут в пленку?
У Сергея опять не слушались ноги. С трудом спустившись по узкой и темной лестнице на первый этаж, он шел в затылок за следователем, который инстинктивно пригибался из-за своего высокого роста, шествие замыкал лейтенант. Войдя в цех, Сергей машинально включил вторую клавишу выключателя. Загорелся второй ряд люминесцентных ламп. Стала видна дверь запасного выхода.
– А это что за дверь? – Спросил следователь и подергал задвижку.
– На улицу. Вернее на задний двор.
– А посетители знают про этот двор?
– Думаю, что нет. Здесь раньше держали собак, но уже давно все заросло травой и крапивой. После карантина мы перестали сюда выходить. Вернее я, так как больше не кому.
Сергей старался не смотреть в распахнутую дверь мастерской, где человек в штатском упаковывал какие-то пузырьки в объемный алюминиевый чемоданчик.
– И так. Сергей Викторович Алехин, Вы узнаёте этого ..?. – следователь кивнул на труп, – Конечно это не официально. Но чтобы не терять время.
– Да.
Фигура сидящего в кресле напоминала шоколадного зайца, которому аккуратно раскрыли золотую обертку на голове.
– Это Звонарев Денис Александрович.
"Чеми лурдж мтебис тр… трпиала" Алехин уже две недели пытался выучить слова этой удивительной песни, но грузинский был недостижим, как вершина Шхара. Именно сейчас эти строки вдруг вылезли из темных подвалов памяти, защищая сознание Алехина от понимания неизбежного. "Ваи ром дардит валал ме". Это всё, конец. Выстроенная за девять лет комфортная система существования уже давно дала трещину, но теперь, со смертью Звонарева, рассыпалась, как песочный домик на косе.
– Вам плохо? Можем выйти на воздух.
– Нет, ничего.
В минуты неприятности или опасности Сергей научился сжиматься в душе до состояния грецкого ореха, круглого и крепкого. Его душа выглядывала в щель между створками и не шевелилась, пока не прозвучит сигнал "отбой". Он весь "оскорлупливался", как сказала бы его жена. Внешне нельзя было понять, переживает он или нет.
– Тогда еще пара минут. Посмотрите, пожалуйста, здесь всё как всегда?
Алехин быстро пробежался взглядом по мастерской. Огромный стол посредине занимал почти всё пространство. У входа стоял школьный стол, заваленный разномастными баночками, бутылками и кистями. Небольшая тумбочка, двухкассетный "Panasonic" и электрический чайник, шкаф без дверей был наполовину заполнен сгоревшими дрелями, электролобзиками и прочим неработающим хламом. В углу лежал , толи огромный кирпич, толи архитектурный блок с фрагментом готического рельефа. Тут же валялся небольшой осколок, видимо отколовшийся от этого блока. Толщина пылевого слоя указывала, какими предметами пользовались чаще, а какие годами лежали без движения.
– Все на месте. Вот только пленка… это не наша пленка.
– Какая пленка?
– В которую … труп завернут.
– Почему Вы так решили?
Сергей заглянул в мусорный мешок, который был приклеен скотчем к краю большого стола.
Всё-таки лучше на воздух.
Глава 3.
Две белых полицейских машины умудрились занять весь двор. За ними неуютно стол черный «Мерс» Саши Тихого. Сам он неподвижно сидел в салоне с открытым окном. Возле него курил пожилой сержант, цепко посматривая по сторонам.
– Так почему Вы решили, что пленка не ваша? – следователь устало опустился на скамейку. Алехин стоял рядом, чувствуя, как спина становится деревянной. Он давно страдал хондрозом, но это нисколько не мешало ему часами стоять у стола в мастерской, а потом наслаждаться гладкими деревянными деталями, ну и , конечно, болью в спине.
– Плёнка черная матовая, ноль пять шириной, у нас она месяца два как закончилась.
– Могли купить.
– Нет. Литва границу закрыла. С Польшей тоже проблема. Да и потом, у нас Oracal, а в мусорном мешке лежит подложка от пленки совсем другой фирмы. А мы ее никогда не применяем.
– Какая подложка? Я ничего…
– Вся пленка изначально накатана на бумагу. Чтобы наклеить пленку, бумагу нужно отделить. Странно, что он бумагу просто в мусорный мешок выбросил.
– Лейтенант! – следователь резко повернулся к выходу.
– Слушаю, товарищ майор.
– Всю бумагу из мешка изъять. Нет, лучше весь мешок.
– И еще,– десять утра, а Алехин уже устал, – если позволите, тело обмотано не единым куском пленки, пришлось разрезать. Чем? Порвать сложно, да и можно порезаться. На ножах и ножницах должны быть только мои отпечатки.
– Детективы любите?
– Не только. Тут немножко другое. У меня отец был участковым.
– Типа, на генетическом уровне, – ухмыльнулся следователь.
– Типа. Просто мысли по поводу…
– И много у Вас таких мыслей?
– Ну, если собрать все в кучку, то…
– Хорошо. А как Вы относились к своему … работодателю?
Лейтенант тащил весь мешок с мусором в машину. Черный, он был похож на обмотанный пленкой труп.
– Никак.
– ?
– Ну, посудите сами. Работу он не обеспечивал, зарплаты не платил. Какой он работодатель? Погубил одно из лучших рекламных агентств.
– То есть, негативно?
– Нет. Просто никак – как все.
Следователь снял форменную фуражку. Стали видны большие залысины.
– Но ведь Вы ходили на работу?
– Да. Ходил. Он был не против.
Следователь удивленно посмотрел на Алехина.
– Что значит – не против? Объясните?
– Пожалуйста. Здесь пересекались наши интересы. Я реставрировал бесплатно кое-какие антикварные безделушки, ну и выполнял некоторые работы. Он позволял мне пользоваться цехом и всеми инструментами, когда я хочу и сколько хочу. Ну и ещё привычка. Все-таки девять лет.
– Инструменты дорогие?
– Вы так ничего и не поняли. Его девиз был – лучше два сломанных за дешево, чем один новый задорого.
– Так за что его могли убить? Как Вы думаете?
Алехину захотелось сесть, но теперь это было неудобно.
– Если как следует поразмыслить, то причину можно отыскать, и не одну.
Глава 4.
Когда Алехин не вовремя обедал, у него начинала болеть голова. Вот и сейчас начинало ломить затылок и резко отдаваться в висках при каждом его шаге. Жена уже два раза звонила, он сбрасывал звонки, ждал, когда следователь закончит предварительный опрос.
– Жду Вас завтра в девять для официальной дачи показаний, – и визитку вручил.
Вадим Вадимович Грипалис. Интересно, как его дразнят за глаза? Вадь Вадь или Грипа?
– Ты где был? Я что с голода должна умереть? Позвонить не мог?
Алехин тяжело опустился на кушетку, не в силах разуться.
– Что у тебя? Опять спина болит?
– У меня всё.
– Ну, всё это ничего. Мой руки, пошли быстрей обедать.
Жена убежала на кухню и еще долго что то говорила, но Сергей не мог разобрать, пока мыл руки.
– … или со сметаной? Ну, ты скоро?
Сергей полез в холодильник и достал бутылку самогона.
– Чево эта? Опять праздник?
– Поминки. – Алехин грузно опустился на стул, – Нет, это просто свинство! Звонарева убили!
– Какого Звонарева?.. Да ладно! Как это? Когда?
– Когда. Где? У меня в цехе. Представляешь? – Сергей давно привык считать цех и мастерскую «своими», и не любил, когда туда кто-то заходил.
– Подозревают тебя? Или ты свидетель? Тебя посадят…– жена медленно села на стул.
– За что? – Сергей криво улыбнулся и открыл бутылку, – За то, что я его первый обнаружил? – Ну, ты же мент…
– Вот именно. Там подозревать больше некого, ты да Саша.
– Ну да, ну да. А брат? А жена с любовницей? А коммерческий директор Рыбалко? У меня только шесть вариантов, и каждый имеет право быть. Мне нужно срочно пятьдесят грамм.
– Тут, пожалуй, все сто. И мне накапай.
.
– … труп замотан в черную пленку и сидит в кресле.
– Какой ужас. А в каком кресле?
– Да я решил сломанное кресло слегка оживить. Семидесятые годы. Прошлый век, как-никак.
– Оживил… Его задушили? Или застрелили? Может, зарезали, крови много?
– Я видел только сверток, черную мумию. Потом лицо показали для опознания и все.
– А вдруг это нацисты,– жена повернулась к окну, – уже проникли к нам?
– Да какие нацисты? О чем ты? Кому он нужен?
– Ну, кому то он оказался очень нужен. Прямо до зарезу.
Сергей выпил маленькую рюмочку. Сегодня был борщ, как всегда очень горячий, они с женой любили очень горячий.
– Да, – чуть сметану не забыл, – Не понятен этот маскарад с обертыванием. Труп ведь оставили.
– Может это послание?– жена аж голос понизила. Все-таки сказывались годы службы в милиции.
– Лен! Кому?
– Саше, или тебе, или еще кому.
– Голова очень болит.
–Ты ешь, ешь. Остывает все. Потом цитрамончику примешь, если твой самогон не поможет. А ты ничего интересного не заметил?
– Все как всегда. Да нет, ничего. Я когда зашел и увидел его, думал, меня кондрашка хватит.
– Надо давление померить. Хотя, ты уже принял, чего теперь мерить.
– Главное, он же практически безобидный… и бесполезный. Но за это не убивают. Надеюсь.
– А милиция что говорит?
– Полиция только спрашивает. На завтра следователь повестку выписал. Пойду, может, что-то узнаю.
– А следователь приличный?
– Молодой. Лет тридцать пять.
Ленка отложила ложку в сторону.
– Да, такой может сделать дело.
– Да ладно, я ж не виноват.
– Не виноват. Ты за языком следи, а то начнешь опять… Будут на старости лет по допросам таскать, или ещё хуже.
– Ничего. Меня больше волнует, кто теперь хозяйничать будет? Он, интересно, с любовкой своей расписан?
– Если не полный дурак, то нет. Все перейдет жене.
– Вот. И я о том же. Жене, если они не развелись. Или брату?
– Ну а коммерческий?
– Рыболко что ли? Нет. Его доля копеечная, десять процентов.
– А ты откуда знаешь?
– Как то учредительские документы пересылал – он же даже сканировать не мог.
– Слушааай…! а как же теперь ты? И Саша?
Да, как же теперь мы? Сергей тяжело вздохнул. Ясно, что как раньше не будет.
– Этому чего боятся? Склад по любому останется, а вот я вряд ли. Будем ждать. Я пойду, прилягу.
Глава 5.
Алехин с трудом припарковался и поднялся на третий этаж, где располагался следственный отдел по Ленинградскому району. Кабинет Грипалиса был небольшой, неуютный, с казенной обстановкой. Стол, два шкафа, стулья – все было серого офисного цвета. Только черный монитор да пара разноцветных скоросшивателей, разбавляли эту скукотищу. Да, еще синий мундир. Хозяин сидел в офисном кресле, аккурат под гербом Следственного комитета.
– …на кануне убийства Вы во сколько ушли с работы?
– В четыре, начало пятого.
– Кто-то еще оставался?
– Саша. Тихий – он всегда до шести, ему кассу снимать, и Звонарев.
– Вы его лично видели?
– Нет, но машина его стояла, значит и он был.
Вдруг Алехин подумал, что он никогда не видел Звонарева, идущим пешком. Ни разу.
– А клиенты были?
– У меня нет, может у Саши. Я не видел, в мастерской был.
– Хорошо. Сергей Викторович, у Вас были конфликты со Звонаревым?
– Последние пару лет не было.
– А до этого?
– Понимаете, у всех, кто здесь работал, когда-либо, были конфликты со Звонаревым. В основном из-за денег.
– Поясните, пожалуйста.
– Пожалуйста, но я думаю, Вам лучше спросить у них.
– Мы спросим. У всех. Но разве вы не хотите, чтобы мы быстрее нашли убийцу? – Грипалис грозно посмотрел на Сергея.
– Хочу, хочу. А как его убили? Если не секрет?
– Давайте сначала на мои вопросы, а потом…– следователь покрутил пальцами в воздухе, – Звонарев был конфликтным человеком?
– Да. Он был слабохарактерным.
– То есть?
– Как все слабые люди быстро загорался, начинал кричать, но скоро сникал и поддавался давлению других. Поясню. Был у нас менеджер Ваня. И решил Звонарев уволить его за прогулы. Вызвал к себе, минут десять они, что то кричали друг другу, потом Ваня вернулся и сказал, что ему повысили зарплату. И так всегда. Я думаю, что через это он и разорился.
– А он разорился? – следователь встал и подошел к окну. На той стороне Нижнего пруда виднелась упрошенная копия отеля "Бельвью". Его замысловатые башенки отражались в пруду.
Хороший вид, подумал Алехин. Разорился? Конечно, разорился. Из шести магазинов остался один, рекламного агентства не стало, склад на ладан дышит.
– Практически да. Но вы должны понимать, что это однобокий взгляд стороннего человека.
– Проработали девять лет и говорите, что Вы сторонний. Слабо верится. И потом, мне кажется, Вы знаете гораздо больше…
– Всю подноготную знал только один человек – водитель Батеня, но он умер, когда началась пандемия. Ну и наверно, компаньон и коммерческий директор Рыбалко. Я со Звонаревым стал общаться только после карантина, когда в агентстве уже никого не было. Последним он уволил сторожа. Уборщица сама ушла.
Алехин не стал говорить, что Батеня был главным источником всех сведений о шефе на фирме, а Рыбалко плевать, что творилось в агентстве. Он уютно сидел в магазине и на фирме появлялся крайне редко.
Грипалис достал из ящика стола целлофановый файл с цветным листком.
– Сергей Викторович? Случайно Вам не знаком этот предмет.
– Можно? – Сергей сразу узнал его, да и глупо было отнекиваться, – если я не ошибаюсь, это лист, выдранный из каталога Шулера. Кажется Юргена Шулера.
– Вижу, Вы хорошо с ним знакомы.
– Просто фамилия запоминающаяся, и Звонарев несколько раз показывал мне каталог.
– В связи с чем?
– Как видно по картинкам, это каталог пластмассовых и резиновых индейцев ГДР шестидесятых – девяностых годов прошлого века. Под каждым изображением небольшая таблица с характеристиками. Материал, цвет, приблизительное количество, рейтинг на рынке, ориентировочная цена в евро, – Алехин понял, что страница была вырвана неспроста – под двумя изображениями цифры были с четырьмя нулями, – я несколько раз восстанавливал цвета на фигурках, ориентируясь на изображения из каталога.
– Мы обнаружили при обыске несколько огромных коробок с этими игрушками у вас в офисе и большой ящик в закрытом здании. Не очень бережное хранение для дорогих коллекционных экспонатов.
– В основной массе каждый из них стоит от трех до десяти евро.
– Другими словами, при количестве в пятьсот штук, примерно, стоимость этих индейцев в среднем три с половиной тысячи евро?
– Примерно. Если суметь все продать.
– Значит, у Звонарева был каталог, чтобы правильно оценить фигурку при продаже?
– И при покупке. Здесь такая штука, он покупал их большими партиями – выискивая с помощью каталога в общей массе один-два действительно стоящих экземпляра.
– Надеясь найти какого-нибудь Чингачгука за десять миллионов? – Грипалис сделал ударение на слове «десять».
– Все надеются. В этом смысл коллекционирования – купить за дешево что- то очень дорогое. По этому, он покупал все подряд.
– Да. Вот только при обыске мы не обнаружили никакого каталога. Может, Вы что-то знаете.
«Знаю, знаю» – подумал Алехин.
– Он мне жаловался еще зимой, что не может найти свой каталог. То ли украли, то ли сам куда-то положил – это с ним часто случалось.
– А Вы как думаете?
– Я? Я думаю, что украсть его вряд ли кто мог – куда-нибудь засунул и забыл.
– Почему?
– Вы помните стол, который стоял рядом с моим столом в офисе. Весь завален бумажками, письмами, коробками и прочей ерундой. Каталог лежал под всем этим бумажным мусором, и его трудно было обнаружить, особенно если не знать, что он там есть. Потом, Звонарев никогда не показывал каталог покупателем, тем более при мне их было не больше двух- трех человек. В основном, все его продажи проходили по интернету. Ну и самое главное. Эта страница не из «звонаревского» каталога.
Глава 6.
Грипалис сидел за столом и смотрел на листок из каталога. Отпечатки пальцев на листке принадлежали не Звонареву. Нужно будет сравнить с отпечатками Алехина. Как у него все складно получается. И труп нашел, и в каталоге разбирается, и много чего еще знает, но молчит. Вроде столько информации выдал, а в итоге, только новые вопросы появились.
– Сергей Викторович, а почему Вы решили, что это из другого каталога?
– Все просто. Во всех ссылках в интернете говорится, что каталог и все права на него принадлежат Юргену Шулеру, но в России ходит, в основном, каталог переведенный Ахмедом из Нальчика. Это сокращенный и сильно упрощенный вариант. У Звонарева был русский каталог, он гораздо дешевле. А вырванная страница на немецком языке.
– Просто Ахмед из Нальчика? Может, Вы знаете, откуда взялась эта страница?
– Вы нашли её у Звонарева? Вадим Вадимович, я понимаю, что вопросы задаете здесь Вы, но это не праздное любопытство. Поверьте.
– Напоминаю Вам об ответственности!
– Да я помню. Выводы будете делать Вы, но согласитесь, одна и та же информация, дополненная разными фактами, может быть подана под разным углом.
– Так Вы знаете? Или мне уже делать выводы.
– Хороший следователь никогда не торопится с выводами, – Алехин кротко посмотрел на следователя.
– Ну, хорошо, – Грипалису был приятен этот старик, – Эту страницу нашли в кармане Звонарева, завернутую в обрывок газеты.