Занимательная история

«Москва – золотые купола!»

(неофициальный гимн Москвы)

Все совпадения являются случайными, данное повествование – чистый  и абсолютный вымысел автора.

Полагаю, я бы вообще отказался от идеи написания этой истории, но пара намеков на ее возможное возникновение получило столь прозрачные и убедительные отповеди на нежелательность и несвоевременность, что сомнения пришлось отбросить. Лучше жалеть о том что сделал… Ну и потом, может я не сделаю сей памфлет достоянием излишнего числа товарищей.

Телефонный звонок в новогоднюю ночь был не то, чтобы неожиданным, скорее новостью оказалось последовавшее предложение приехать на следующий день первым же рейсом в Москву для устройства на работу.

На связи был мой товарищ Михаил, имевший звание полковника и как я полагал сразу в нескольких конкурирующих спецслужбах:

– Привет, ты же мечтал в Москву перебраться? – он не слишком тянул с обозначением приоритетов.

– Здравствуйте, уважаемый Михаил Анатольевич! – с угадывающейся ухмылкой произнес я, так как обращение с использованием данного оборота речи вошло у нас в обиход в качестве фронды к общему высокому начальнику. – Рад Вас слышать, да, конечно хочу!

– Завтра сможешь утром быть в Москве? – мой старший товарищ  не терял времени на объяснения и конкретизацию поступившего предложения.

– Да, без проблем. Только давай утром ты еще раз подтвердишь, что это не розыгрыш!

На этом, собственно, разговор и прекратился. Несмотря на сказочность предложения и сопутствующую нереальности восприятия обстановку, я согласился, как видно, без подробных расспросов, единственно попросив подтвердить серьезность намерений перед вылетом. Вот таким загадочным образом утром, вместо совещания у руководства милицейского главка, я оказался на борту самолета, только что приземлившегося в Домодедово. Мой начальник нервно интересующийся о причинах моего отсутствия, получив данную информацию на удивление сразу же поверил в ее серьезность и только уточнил когда я появлюсь на службе. Да хрен его знает, когда, стоит ли вообще там появляться!

Аэропорт «Домодедово» в то время представлял из себя слегка облагоображеный сарай, добраться из которого до города можно было или на такси по цене в пару перелетов или на общественном коммерческом транспорте – ранее служившим для туристов автобусе «Экарус», который довозил пассажиров для ближайшей станции метро. Шел снег, несмотря на температуру в минус пять я довольно быстро замерз в своих демисезонных ботинках и уже жалел о том, что вырядился сообразно своим представлениям о московских идеалах – в пиджак, брюки и галстук, дополнять которые зимними ботинками было нелепо. Как назло в самолете я влез в жвачку, заботливо оставленную на сиденье предыдущими посетителями, так что мне было чем заняться по дороге, приводя себя в более-менее приемлемый вид.

У метро меня замерзшего, но бодрого встретил мой товарищ по службе Михаил, прикатил он на автомобиле «Волга» с водителем и еще одним типом, который мне не понравился с первого взгляда. Как выяснилось немного позже наша симпатия была обоюдная, но по непонятным причинам вместо того, чтобы отправить меня домой сразу же, вся наша теплая компания направилась в самый центр Москвы, о котором у меня в то время имелись достаточно смутные воспоминания.

Прибыли мы к отремонтированной пятиэтажке в сердце столицы, с видами на Кремль и Москва-реку. Пробок на удивление не оказалось и уже в обеденное время я вместе с Виталием торчал в низких кожаных креслах перед кабинетом Банкира, охраняемого у моему искреннему и неподдельному удивлению капитаном милиции. Виталий, одетый в супермодный и потому казавшийся мне излишне вычурным серый костюм в полоску и носатые, как у клоунов в цирке, но блестящие дорогой кожей туфли, тем самым парнем, который и был инициатором моего приезда в Москву. Пригласил он меня исключительно основываясь на полученные от Михаила рекомендации, встречаться с ним мне до того не приходилось, хотя он достаточно долго жил в нашем городе.

Виталий Андреевич был на пару лет моложе меня и судя по внешнему виду имел некоторый начальный капитал и несомненную уверенность в собственных силах. Выглядел он решительно, со слегка перекошенным носом и очень волевым лицом, но на мой взгляд слегка перебарщивал с вождистскими интонациями. Поскольку в московских деловых кругах я до этого не оказывался и в кабинеты миллиардеров не попадал, к этому я отнесся как к должному и даже с некоторой робостью восседал перед чем-то вроде смотрин.

Играть нужно было роль его старого делового знакомого, имеющего полное представление о поставленных перед нами задачах. Задачи были мне смутно обрисованы и сводились к проведению реструктуризации крупного подмосковного промышленного предприятия. Мне по большому счету было все равно, главное – дорого и богато. Потенциальный собственник бизнеса, правда в то время я не имел таких определений в своем багаже и воспринимал его скорее как руководителя высшего звена, должен был встретиться с Виталием, занимавшего должность генерального директора, и одобрить его выбор своих помощников-заместителей. Одним из них уже был согласован Михаил, а на должность второго рассматривался я.

Стоит наверное рассказать о здание банка. В свое время это на самом деле была обычный пятиэтажный жилой дом, жильцам которого не повезло жить в столь престижном месте, в результате их отселили, а здание перестроили по московскому фасону, то есть оставили название и пару стен. Итогом этого стал неплохой особнячок, прирастивший, как это стало модно при новом градоначальнике, верхний панорамного остекления мансардный этаж, где располагались наиболее шикарные покои. В Москве принято было размещать начальство на самом высоком этаже, из того, что Банкир располагался на пятом вполне можно было сделать вывод, разумеется не мне и не в первый визит, что и он здесь все же лицо не первое…

В интерьере преобладал мрамор, ковры и дорогая отделка натуральным деревом, лифты были импортные, перед входом висела внушительных размеров картина с изображением Банкира, то ли на лошади, то ли в доспехах, но совершенно точно – крайне воинственного вида. Лестница была со стеклянными стенами, но особенного движения я не заметил, даже посетителей видно не было. Странно, я привык что банк – это муравейник, ну да ладно, деньгами, как говорится, тут точно пахло.

Мы сидели в зоне ожидания на пятом этаже часа два, не меньше, но по сравнению с последующим опытом нужно сказать, что по заведенным правилам нас приняли мгновенно, зачастую посетители сидели с утра до вечера и отправлялись восвояси. За время ожидания я изучил все лежавшие перед нами толстые иллюстрированные журналы, внешний вид капитана с автоматом наперевес, подивился и одновременно озадачился таким способом охраны. Чаю не предлагали, особого интереса к нашим персонам я тоже не заметил.

Тем не менее нас пригласили в приемную, где в прихожей размещалось сразу две молоденькие секретарши, но мы прошли дальше, в кабинет внушительного размера, с приглушенным светом за тяжелыми портьерами и среднего размера овальным столом человек на десять посередине. Стол хозяина кабинета с кожаными вставками и множеством малахитово-золотых предметов искусства и интерьера располагался в дальнем углу и оттуда была дверь еще куда-то, ну точнее в личные апартаменты с диванами, санузлом, кухней и прочими удобствами.

В кабинете никого не было. Мы с Виталием расположились за овальным столом с разных его сторон напротив друг друга. Я придвинул к себе листы бумаги и взял наизготовку ручку, решив не упустить шанс сделаться богатым. Кресла были вполне себе удобными, если бы спинки у них не болтались так, что сесть нормально и облокотиться возможности не было. Такой вот прием по проверке уверенности человека в себе, не уверен что я все делал правильно, но вот выпить чая, на этот раз предложенного, я не преминул и все предоставленные конфеты также употребил, ведь поесть мне в этот день до этого момента не удалось.

Первое появление Банкира было конечно же актом театрального искусства. Мне потом часто приходилось видеть как он общается с людьми и я оценил утрату нашему театральному искусству в полной мере. В тот раз он вплыл в кабинет, вежливо, но безразлично поздоровался и уселся на свое хозяйское место, занявшись овсяной кашей, тут же поданной ему на подносе. Пока он неторопливо ел и наслаждался нашим обществом, Виталий начал ему что-то рассказывать про текущее положение дела, но я был совершенно не в курсе и поэтому слушал хотя и внимательно, но врубиться не мог. Только когда его доклад превратился в некое подобие диалога и речь зашла о налогообложение операций я начертил простейшую схему и передал ее Виталию.

Мне кажется этим я обратил-таки на себя внимание и после слов: «Хотел бы работать с Виталием вместе, имею опыт и готов сделать все возможное», собеседование было закончено, меня было велено везти на завод и назначать на должность зама. Мы откланялись и отбыли на этот самый завод.

Да, возвращаясь к банкиру. Роста он был среднего, полноватый и приземистый, но вместе с тем имел вид настоящего кавказского горца, широкоплечий, с красивым орлиным профилем, черными бровями и выразительным взглядом. Звали его соответственно – четко, красиво, грозно и непонятно. По всем параметрам он должен был внушать уважение, страх и скованность, так что мне потом часто приходилось объяснять с какого рожна я улыбался излишне часто на всех этих заседаниях-сборах-совещаниях. Но в тот момент нужное впечатление было произведено, заряд мной получен и я  отправился дальше уставший и слегка голодный, однако уверенный, что вроде неплохо все начинается.

На завод мы приехали уже в сумерках, дорога заняла часа два и я полностью потерял ощущение пространства и времени. Кругом лежал снег, ноги задубели, через боковые стекла видно ничего не было, да и ехали мы какими-то кругами. Как потом оказалось, действительно, для того чтобы добраться приходилось наматывать с десяток лишних километров, так как вместо поворота налево нужно было ехать до круговой развязки.

Завод, судя по одиннадцати-этажному административному зданию, реально был огромный. Внутренние помещения были куда менее изысканными, а точнее полностью относились к недалекому советскому прошлому, с мраморными полами на первом стеклянном этаже, потертыми паркетными полами в коридорах и кабинетах, стенами отделанными панелями под дерево и полированной видавшей виды мебелью. Кабинет Виталия по размеру вполне мог поспорить с ранее посещенным, в нем также имелся стол аналогичных размеров, но все остальное напоминало НИИ в родных провинциях.

Тут уже пошел более детальный разговор о том, зачем собственно я тут нужен и зачем это нужно мне не в принципе, а в цифрах и фактах. К моему недоумению в коридоре были развешаны фотографии, стенды и прочая печатная лабуда отражающее несомненные успехи предприятия и его директора, выглядящего вполне благообразно и экономически успешно, то есть в костюме, с галстуком и пожимающего руку мэру города Москвы. Мало того, на двери кабинета Виталия не было обозначено ничего обнадеживающего, в то время как дверь напротив имела куда более приглядный облик и соответствующую табличку «ПРИЕМНАЯ».

Но мы направились, оставив «тулупы», не туда, а в неприметную дверь дальше по коридору, где нас принял подтянутый седой мужчина, имевший вид генерала-отставника и таковым и являвшийся. На заводе он имел малопонятный статус, но по сути являлся доверенным лицом Банкира. Что у генерал-лейтенанта Советской Армии (а позже и российской), героя Афганистана и Чечни было общего с Банкиром, я не понял до самого конца своей московской карьеры. Принял он нас душевно, узнав что кандидатуры согласованы видимо обрадовался и повел в ту самую приемную.

В приемной сидела женщина среднего возраста по внешнему виду которой было видно, что ее шеф имеет солидный статус и абы-кого туда не запускают. В самом кабинете генерального директора (имелась там соответствующая вывеска) обнаружился человек лет пятидесяти с хвостиком, одетый не хуже Виталия. Обаятельно слегка заикаясь он предложил нам размещаться за столом и внимательно выслушал новости о нашем приеме на работу, не особенно удивляясь, но и не слишком радуясь. По нему было видно, что он пока и сам не понимает что тут творится и как, да и назначения как я понял были не первые, не последние и не окончательные. Иван Николаевич принял информацию к сведению и как бы сказал: «Хорошо, там посмотрим».

Понятного было немного, но общие условия обговорить успели. Зарплата в тысячу долларов, квартира за счет фирмы, должность заместителя генерального директора. Генеральных директоров было два, того что на фотках недавно отставили, имелся Иван Николаевич, бывший военный и одновременно сосед Банкира по дому на Рублевке (для меня просто как наименования из другого лучшего мира) – генеральный директор завода в виде акционерного общества. Виталий являлся генеральным директором того же завода, но вновь создаваемого в виде общества с ограниченной ответственностью, при этом он был еще и заместителем Ивана Николаевича в ныне действующей структуре.

Нас устроят то ли в старое, то ли в новое общество, без разницы, на работу выходить через две недели. Вот, собственно и все. Пора было обратно в аэропорт, завтра утром на работу и еще объясняться по причине своего отсутствия. Ночным я вернулся, думать особенно было не о чем, я сразу же решил ехать, но уж слишком быстро все совершилось. Из реальностей – ноль, из обещаний – зарплата в три раза больше чем в настоящее время и сверкающая возможностями Москва.

На работе мне не пришлось слишком утруждаться объяснениями, это взял на себя мой товарищ Михаил, так как ехал вместе со мной, был виновником происшедшего и заодно товарищем главного нашего командира. В итоге нам дали отпуск, правда мне месяц, а ему два, но в любом случае мы смогли получить требования на проезд поездом и таким образом за счет государства поехали устраиваться на новое место. Ехать решили вместе и вернуться обратно через две недели (требования были на проезд туда и обратно) – либо увольняться, либо возвращаться.

Часть 1. Завод. Проникновение в реальность.

В самом конце января я собрал, а точнее покидал, по причине позднего возвращения после проводов друзьями, свои вещи и отправился на вокзал, сопровождаемый отцом, где встретил Михаила, распивающего отходные сто грамм со своим боевым замом в привокзальном шалмане. Хлопнув из пластикового стаканчика горячительного мы загрузились в скорый до Москвы и завалились спать. Отец поинтересовался с каким настроением нас провожают, ожидания были оптимистичными, да и он, мне кажется, был скорее доволен моим выбором. К органам он относился с сомнением и скептицизмом.

Удивительно, что не успел я положить голову на подушку, а все милицейский проблемы выветрились из нее раз и навсегда. Не зря переводясь в органы внутренних дел я даже не стал получать форму, оружие и прочие атрибуты принадлежности к этой структуре. Мне было интересно посмотреть изнутри, я посмотрел, реальность превзошла даже ожидания. Не мое. Слушая отдельные мои замечания, многие обитатели «желтого дома» выражали искреннее удивление и отмечали несовместимость с реалиями.

В столицу мы прибыли утром в воскресенье и на такси отправились в отдаленный новый район с названием, которого не было еще совсем недавно – «Жулебино». Ехали мы на такси и водитель описывая место назначения назвал его знаменитым исключительно доброжелательным отношением сотрудников милиции к задерживаемым гражданам: «Ребята, как там пи…ят!» Мы предпочли не обозначать свою принадлежность к силовым структурам и промолчали. Район был за МКАДом, но добрались мы быстро, утро воскресенья – не время пробок, народ отсыпается и приходит в себя.

В квартире куда мы прибыли нас встретил Виталий, а на кухне расположились за столом две какие-то барышни, которые смотрели на нас не слишком одобрительно. Возраста они были наверное моего, но поскольку сам хозяин съемного жилья был помоложе, то я не смог сразу понять кем они ему приходятся и принял за родственниц. Мы разместили вещи перекинулись парой фраз и отправились в магазин за провиантом.

Магазин назывался «Перекресток», занимал огромный одноэтажный корпус привычный сегодняшнему глазу, но тогда он поразил меня своими размерами, количеством покупателей и ассортимента. Расположенные вокруг огромные жилые здания были под стать, двадцати двухэтажки преобладали, но было несколько и кирпичных разноэтажных домов под сорок этажей. Когда вечером все это осветилось огнями мне показалось, что я попал в Лас-Вегас, а никак не в заштатный спальный район.

Не сказать, чтобы в еде были какие-то изыски, взяли пельменей, яиц и пару бутылок перцовки с медом «Немирофф». Привезенные мной осетровые балыки, предоставленные мне товарищем, курировавшим рыбную отрасль в милиции, оставили на балконе, там же они благополучно и скисли. После распития перцовочки я был подвергнут жестковатому допросу на предмет: «Чего ты сюда явился, что из себя представляешь и кому вообще здесь нужен?» Миша, понимая не совсем корректную форму и содержание опроса, слегка смягчал и ретушировал и пытался перевести в шутку наиболее острые моменты нашего общения. С учетом собственного настроя на покорение Москвы просто послать назойливого типа как вариант я не рассматривал, с какого рожна тогда вообще все стоило начинать, хотя прием меня насторожил и существенно озадачил.

На ночь мне была предоставлена на двоих с Михаилом большая кровать и две недели я вспоминал молодость, а именно коротание армейских ночей в карауле где было четыре деревянных лавки на девять человек. Если честно, очень хотелось домой, почти до слез, где все было так или иначе налажено, но уж две-то недели я точно продержусь, хрен им! Еще и Михаил храпел, негодяй! В общем выспаться удалось кое-как, зато утром я встал раньше всех и без проблем принял души выпил кофе, в то время как все остальные делали это совместными усилиями втроем одновременно, имея на все минут пятнадцать. Вырядились в костюмы – мой обошелся мне в две тысячи рублей, костюм Виталия стоил примерно столько же, но в баксах.

На удивление вышли практически в обозначенное вечером время. Мороз стоял под двадцать градусов, внизу нас ожидало такси –  желтая новая «Волга» с рекламным экраном на крыше и толстым молодым москвичом – таксистом внутри. Ехать до завода пришлось часа полтора-два, но зато можно было немного подремать. Утром со стороны кольцевой Москва уже не казалась мне такой привлекательной и манящей – холодно, грязно из-за химической борьбы со снегом, темно и суетно.

На завод прикатили с рассветом и вновь разместились в знакомом уже кабинете Виталия. Надо было заниматься делом и пришлось погружаться. У меня все же было ощущение нереальности происходящего. Было видно что завод настоящий. Была огорожена нереальных размеров территория в четыре десятка гектар, дымились трубы двух котельных и куча технологических трубопроводов, по внутренним дорожкам метались какие-то люди в спецовках. Да и само заводоуправление не давало причины сомневаться в серьезности происходящего, но то, что руководить этим поставлен Виталий, приятный, но немного напуганный Иван Николаевич, да еще и мы с Михаилом – в рамки действительности никак не вписывалось.

Постепенно решались бюрократические формальности. Мы написали заявления на должности замов в акционерное общество, получили доступ в пару кабинетов этажом выше и компьютеры в пользование. Обязанности распределись сами собой: Миша занялся безопасностью, я – экономикой. Оставался еще вопрос с жильем, но тут было понятно, что снимать квартиру добро, а точнее средства, будет получено после нашего испытания, скажем так через месяц-полтора, что было приемлемо. Правда жить с храпящим соседом было не слишком приятно, но с другой стороны решался вопрос транспорта и прочие бытовые мелочи.

За первые две недели я примерно разобрался в организационной структуре, а Михаил – в охранной. У него был помощник, только что уволившийся на пенсию военный, Миша назвал его «Сапог». Звали его Николай Юрьевич, он был сослуживцем и протеже уже знакомого нам генерала. Николай Юрьевич в свое время тоже имел отношение к ракетным войскам, которые генерал-лейтенант Георгий Григорьевич возглавлял какое-то время. Удивительно, но много позже выяснилось, что Николай Юрьевич родом с нашего города, где проживает до настоящего времени вся его родня. Мы с ним подружились и общаемся больше пятнадцати лет после окончания моей московской карьеры.

К слову, он единственный из всей нашей компании управленцев того периода проработал на заводе до его полного банкротного краха, к которому привели действия очередных эффективных менеджеров. Тогда Николай Юрьевич показался нам на удивление тяжелым на подъем, хотя и достаточно компанейским. Доверить что-то ему было сложно, так как он и сам появился несколькими днями раньше нас и мало что понимал. В общем Михаил занялся своими вопросами и я с ним сталкивался на работе, пожалуй, только во время обеда.

Наверное стоит дать краткой описание внутреннего положения дел на нашем комбинате, выстроенного по типовой тогдашней схеме управления всеми этими бывшими советскими гигантами индустрии. Да, наш завод входил в сотню крупнейших предприятий отжившей страны, в его собственности чего только не было, включая часть железной дороги с паровозом, пары санаториев, конного клубы и прочей собственности, приносящей в тот период в основном убытки и долги. Сразу стоит сказать, что пока я ограничусь описанием именно завода, а не всей империи Банкира и его роли в сферах более высокого уровня.

Итак, акционерное общество или завод, или Комбинат, что наиболее точно выражает его сущность. Название я указывать не буду, его аббревиатура указывала на принадлежность к правительству Москвы, хотя территориально он был расположен в Московской области. Так вот комбинат имел в настоящее время более трех тысяч человек работников, около десятка различных производств, именующихся заводами с соответствующими порядковыми номерами. Занимался он производством стройматериалов, ну и сопутствующей деятельностью. Половина достаточно крупного подмосковного города – районного центра обеспечивалась теплом за счет его котельных.

Комбинату принадлежало несколько обществ с ограниченной ответственностью, имевших схожие названия, а одно из которых точно такое же. По плану все имущество должно было перейти этому ООО с раскрученным названием, генеральным директором его и был назначен Виталий. Плюс к ООО-шкам был еще Торговый дом аналогичного названия, через который шли поставки сырья и осуществлялась продажа готовой продукции. Командовал торговым домом родной брат Банкира. Генеральным директором старого АО был назначен сосед Банкира по Рублевскому поселку, отставной полковник Иван Николаевич. В свое время, командуя строительными войсками, он построил немало коттеджей в окрестностях Москвы, в том числе и для самых высоких чиновников столицы, один из которых возглавлял Совет директоров акционерного общества. Я с удивлением именно тогда выяснил, что на самом деле эта престижная часть трассы по факту имеет наименование Рублево-Успенское шоссе, в то время как собственно Рублевское теряется в нескольких километрах чуть севернее, хотя они и имеют общее начало внутри Москвы.

В самом начале 2000-х ситуация с созданными в ходе приватизации акционерными обществами была примерно одинаковая. С началом приватизации заводы акционировались. К концу 1990-х  годов громоздкие и неповоротливые предприятия имели огромное количество недвижимости, но при этом были обременены многочисленными трудовыми коллективами и неспособностью помноженную на нежелание руководства выстраивать нормальные рыночные отношения. Точнее они выстраивали их в личных интересах и считались при этом новыми прогрессивными директорами.

Продажи шли через карманные фирмы, через них же осуществлялись поставки сырья. В результате на предприятиях, находящихся формально в собственности акционеров копились миллионные долги, а директора обогащались за счет фирм-посредников, нередко созданными безо всяких формальностей непосредственно на близких родственников, а подчас и на самих себя. Как раз к началу нового века директора обогатились настолько, что выкупили основные пакеты акций и стали фактическими собственниками огромных предприятий. Разумеется, более умными и талантливыми они от этого не стали, а внезапное превращение в богатеев привело к полному упадку управленческих способностей.

Некоторые, наиболее успешные (предприятия и собственники) продолжили свое существование, но основная часть к началу нового века оказалась в предбанкротном состоянии. Делиться прибылями от поставок сырья и продаж, получаемых карманными фирмами, было выше их сил, а обеспечить деятельность при отсутствие не то что прибыли, а просто необходимого уровня финансовых поступлений было невозможно. Постепенно предприятия закредитовывались и переходили под контроль финансовых групп, то есть от красных директоров к нынешним властителям России – представителей финансового капитала. Пройдет еще двадцать лет и начнется следующий этап – переход крупных объектов к аффилированным структурам представителей высшей государственной власти.