6748

Как только мужики в исподнем увидели подозрительное шевеление шведов, которое могло бы им помешать работать кораблики, не весть, откуда прозвучало не громко, но настойчиво,

–Хабар храни.

Услышав эти слова десять ратников новгородского войска, повернулись спиной к шведам и, забыв о сражении, бегом побежали к кораблям, где встали строем, грозно наклонив свои копья по направлению к предполагаемому противнику.

Увидя, что мужики и добро прикрыты от нападения шведов и других супостатов, неведомый руководитель этого предприятия скомандовал,

– Хабар неси.

И мужики, выполняя приказ невидимого руководителя, разом спрыгнув с корабля, нагрузившись награбленным добром, рысцой, побежали в сторону леса, стараясь не попадаться на глаза другим русским дружинникам и хозяевам кораблей.

В русском войске тоже произошли изменения, из-за того, что часть воинов занялась грабежом, и ушла с поля боя, оно вынуждено было уменьшить натиск на боевые шведские порядки и продолжать активные действия только в центре. Однако угроза потери темпа наступления не помешало русским продолжить ранее начатое раздевание кораблей шведов. Ватага Гаврилы Олексича раздевала кораблики, а ватага Сбыслава Якуновича, обеспечивала вынос товара с поля боя. Никита Захарьевич, что из Кучковичей полностью вывел свой полк с поля боя и занялся безудержным грабежом кораблей. Его люди брали всё, а не только такелаж, очищая трюмы кораблей от вина и жита. Никита Захарьевич лично, для пользы своего дела поставил широкие сходни с кораблей и, не боясь ни врагов, ни соратников скатывал уже шестую пузатую бочку с вином. В стороне от грабежа, незащищённого противника, оказались лишь князь, да Миша Прушанин. Они наступали по центру и, как и шведы, они не могли предположить, что часть их войска займётся самообогащением, а не защитой земли русской. Впрочем, Миша Прушанин, был коренной новгородец и, зная обычаи своих соратников, смог догадаться, что кораблики уже раздевают. И раздевают, кораблики без него и его людей. Он усилил натиск, отбил у какого-то богатого шведа коня. Потом, решив наверстать упущенное время, пустил коня вскачь, пробился к кораблю, с которого спущены были самые широкие сходни. Не слезая с коня, он пытался въехать на палубу. И оттуда сверху созвать своих людей на честной грабёж. Вот, когда цель казалась, была уже близка, передние ноги коня уже стояли на палубе Никита Захарьевич, что из Кучковичей быстро и доходчиво, одним ударом в нос Миши Прушанина объяснил ему, что брать чужое грех. Миша, удержавшись в седле, вместе с конем, с высоты полутора саженей, грохнулся вводу, поднимая тучи брызг. Делая безуспешные попытки поднять коня на ноги, что бы выйти на берег, он также услышал,

– Только сунься еще, морда прусская.

Выйдя, наконец, с пятой попытки, на берег Мишаня быстро осознал, что до кораблей ему не добраться – свои не дадут. С досады он начал подумывать о возможном пленении богатых шведских рыцарей, чтобы потом вернуть их родственникам за выкуп или продать кому-то еще. Точнее тому, кто даст больше. Но сразу разочаровался в своих мыслях. Кто же тут в этой суматохе скажет, что он богатый и полезет в колодку пленника добровольно?

–Держи меня Мишаня, продай в рабство!! Ага, вот так оно и будет!???

Нарисовав такую картину, Миша ударил коня меж ушей с досады, и от бессилия. Конь от боли и обиды встал на задние ноги, подняв на мгновение Мишу над полем боя.

Чего оказалось вполне достаточным, что бы Миша увидел, как из шатра, с сине-жёлтой хоругвью на луковке, выходит ярл со слугами. Потом он разглядел как ярл, размахивая руками, указывал на корабль с сине-жёлтым флагом, как к ярлу подбегали ратники и начинали строиться в колонну, как ярл махнул рукой и колонна начала движение в сторону корабля.

–Есть Бог на небе,– сказал про себя Миша и, свистом собрав свою ватагу, слез с коня и пешим пошёл грабить шатёр ярла. Благо хозяин решил уйти загодя.

Успешно и благополучно занимаясь грабежом захватчиков, новгородцы оставили своего князя без присмотра. Александр под опекой опытных воинов Васьки с Лёхой увлёкся и дрался с личной охраной ярла в пяти саженях от шатра ярла, в самом центре шведского воинства.

И как тут было не увлечься? Васька с Лёхой дрались красиво и слаженно, словно танцевали в паре на пиру. Васька словно ни куда не торопясь плавно вздымая колмовский топор, и, на счет раз, два, три ломал щиты, предплечья, руки, а самым глупым и несчастливым раскраивал головы. Со стороны это выглядело так, небольшая раскачка, плавный взмах – на раз. На счёт два топор замирал на мгновение над головой Васьки, словно выискивая цель. Затем на счёт три опускался вниз. И так снова раз за разом, раскачка, фиксация, удар. Что бы враг случайно не достал его своим оружием, и Боже упаси не нанёс ненароком Васе рану. Василий на третий взмах либо делал шаг вперед, либо назад, либо вбок, в зависимости от боевой необходимости. Кинетической энергии обуха топора хватало на то, чтобы отбить руку или разбить плечо, если же враг попадался сильный, то Вася бил лезвием полбу рассекая шлем и лоб противника. Леха к вальсирующему Василию относился с лёгким пренебрежением, он всегда находился на шаг впереди Василия, так как был вооружён гладиусом и квадратным щитом стратиота, и ему ненужно было тратить время и силы на взмахи – размахи всякие. Леша, прикрывшись щитом, бесстрашно шёл под взмах руки противника, не давая ему развернуть тело поудобней, для удара. В доли секунды, когда меч или секира противника нависает над его головой готовые вот-вот опуститься вниз и сокрушить его, он наносил короткий и быстрый удар: любо в грудь, либо в горло, либо в руку противника, то есть в те места, которые слабо прикрыты доспехом. Случалось, в бою, что и гладиус Лехи превращался в оружие неотвратимого возмездия и по самую рукоять входил в тело врага, но редко. Друзья представляли собой редкий тип воинов -гуманистов, которые считали, что убивать, даже на войне, без крайней надобности нехорошо. Лучше уж как следует вдарить врага, чтобы он там у себя дома долгими зимними вечерами, показывая свои увечья, он рассказывал всем, что нечего ходить на землю русскую и мешать людям, жить, так как они хотят. Так и шли они, оберегая князя и не проливая лишней крови.

Миша Прушанин с ватагой, совсем не обращая внимание на близость князя со товарищами, ловко опрокинув слабое охранение шатра начал методично собирать брошенные вещи ярла и его окружения.

Ульф Фаси благополучно дошёл до своего корабля. Взобравшись на борт, он принялся внимательно наблюдать за боем, который не думал затихать, а лишь переместился в другую плоскость, с войны за выживание в войну за собственность. Опомнившиеся шведы организовали действенную оборону своих кораблей, довольно быстро отогнали наиболее зарвавшиеся ватаги новгородцев. Ярл испытал даже чувство гордости, когда его ратники сбросили одну ватагу в реку и не дали ей подняться на берег возле корабля. Немного успокоившись, Ульф Фаси стал внимательно наблюдать за боем, высматривая огрехи в боевых порядках новгородцев. Но найти слабые места в боевых порядках противника он не мог, так как порядков больше не было. Нет, противник был, противник бил, и бил его войско сильно, но боевых порядков не было. Были движения, была суета, изредка ещё лилась кровь, но боевого порядка, которого можно увидеть, оценить нет, не было. Ярл мучительно переживал своё бессилие. Когда его шатер рухнул под ударами новгородских топоров, он вдруг увидел, правильную часть новгородского войска, которая единственная не занималась грабежом, а методично занималась уничтожением живой силы противника. Это был сам князь Александр с дружиной малой. Оценив малочисленность княжеского полка, ярл скомандовал,

– Вперёд.

Около пятидесяти воинов подчинилось его приказу. Вскоре князь ощутил надвигающуюся опасность. Фланги его маленького отряда стали сжиматься. Князь, не думая о призрачной славе, попятился и спрятался за щитами двоих друзей, маленько передохнуть. Немного отдышавшись, он опустил меч, и высоко поднял щит, давая понять своему полку, что пора уходить. Васька с Лёхой спрятали топор и гладиус, взяли по копью, так как в отступлении копьё сподручнее. Выставили копья поверх щитов, начали медленно отходить, прикрывая спину беззаботно идущего к лесу молодого князя со товарищами.

–Вася, что ему гордость мешает, как всем нормальным людям пятиться, нашему Рюриковичу-то?– спросил уставший и голодный Лёха.

– Да! Гордый он, как и его отец. Тот в Литве тоже спиной к врагу шёл, а я два щита сменил его, прикрывая, – отозвался Василий.

Мирный диалог двух уставших работников ратного дела был прерван тремя копьями, вонзившимися в их щиты.

–Кажется мне, что сейчас, тут могут и побить,– прокомментировал происшедшее Василий, – Лёша ты готов?

–К чему? К смерти ратной!?? Нет не готов, и ты знаешь, не тороплюсь готовиться, я на исповедь не ходил вот уж три недели. Чего ходить за зря владыка позовет на правёж там, и покаюсь!! – ответил Лёша

–Я тоже не готов!!– пробурчал Вася,– Однако князя надо предупредить, давай на, веди, глаголь55 бегом.

–Давай, быстрее,– согласился Леша.

Презрев все каноны воинской доблести, друзья разом, на три-четыре, бросили сначала копья потом щиты в наступающего ровными рядами противника, а сами, развернувшись, дали такого стрекача в разные стороны, что окрестные зайцы еще долго завидовали им. Сей манёвр, требовал большого мужества и слаженности, и назывался он, обманное бегство. Цель манёвра была разрушить боевые порядки наступающего противника, увлечь его, отвести в сторону и потом уничтожить. Действительно копья наших друзей заставили бросить два щита, так как времени, у наступающей стороны, вытащить копья из щитов, не было. В открывшуюся брешь следом полетели щиты Васи и Леши, заметим, щит весил от 4 до 7 килограммов, получить удар предметом, имеющим такую массу в состоянии покоя весьма болезненно, а если постараться и прицельно вдарить по голове, то и смертельно. Щиты никого не убили и не покалечили, они только немного ошеломили наступавших и заставили их остановиться, на несколько минут в ожидании новых ударов. Этого оказалось достаточно для исполнения выше описанного манёвра – «обманное бегство».

Как друзья и ожидали, десяток шведов покинули строй и побежали вдогонку за ними, имея целью прибить хамов, которые бросаются щитами, куда ни попадя. Шум, произведенный столкновением шведского авангарда с русским арьергардом, заставил князя обернуться и скомандовать,

–Стой! Ко мне!

Приказу князя подчинились не многие, Миша Прушанин занятый организацией грабежа шатра ярла Ульфа Фаси, просто не мог отвлечься от дела. Ведь уйди он на помощь князю, Сбыслав Якунович со товарищами, рыскающий тут же рядом по берегу в поисках своей честной добычи, объявил бы свои права на шатёр, что грозило уже братоубийством победителей в стане врага. На убийство новгородца в стане шведов, во время дележа честно взятой добычи, Миша пойти не мог, совестливо ему было.

К князю, окруженному своими товарищами в количестве 10 человек, еще подошли человек двадцать воинов его дружины, правда очень уставших. Да и, Васька с Лехой были на подходе. Итого тридцать три воина вместе с князем.

Оторвавшись от преследователей, и петляя, по полю боя, запутывая следы, словно зайцы от лис. Лёша с Васей, точно, за пять минут до фронтальной атаки шведов на князя, встали в строй, прикрыв князя своими телами.

– Сдаётся мне Леша, что чего-то в наших нарядах не хватает?

– Да, Вася срам прикрыть не чем. Щитов то ведь нет. Вот даст тебе швед древком копья по причинному месту, и кончился Вася!

–Чего ты перед боем бред несёшь, давай помолимся. Видишь, шведы копья наклоняют, сейчас побегут. Нам и принять то их не чем.

–На грудь Вася примем, на грудь.

–Я, Лёша на грудь лучше кувшин пива разом приму или бабу положу, копья не очень хочется, в мои то годы.

–Годы у тебя подходящие, ты уже Христа на семь лет пережил в грехе и блуде. Так, что Вася зажился ты на этом свете.

– Эх ты философ, но всё равно прости меня. Если, что не так, свечку поставь за упокой, если выживешь, конечно!

– Конечно, всю жизнь мечтал тебя отпеть. Ты лучше щиты возьми у последнего ряда, им то они зачем?

–Не могу, Лёша там «Аники воины» (так называли подростков, которые только начали постигать науку войны) из княжеской сотни, их князь отпускать от себя боится, чтобы грех случайной смерти отрока на душу не взять. Это он их, а не они его охраняют!

–Влипли мы Вася! Ударь меня для злости, а я тебя. Я без злости помирать не хочу!!!

–На, держи косуху,– Ответил Вася, отвешивая другу косой удар в ухо.

– И ты держи, – сказал Леха, двинув в Васькино брюхо локтем в ответ.

Попрощавшись, таким образом, друзья, поигрывая личным оружием со стоическим спокойствием, стали ожидать врага. Вдруг в спину им ткнулось нечто тупое и твёрдоё. И со словами,

– «Держи, быстрее,….» в их руки попали новые щиты. Ярко красные щиты с серебряными трезубцами Всеволодовичей посередине. Это Арсений, невзирая на опасность, просто принёс друзьям, то в чём они особенно остро нуждались.

–Ну, что ж, я беру тех, что справа, а ты тех, что слева. Согласен, Вась?

–Ага, только ты в следующий раз в поддых не бей, дыхание сбиваешь, понял!!?

– Понял. Ну, что побежали, двинем, чего стоять, чего ждать?

–Давай, – согласился с доводами друга Василий.

Ярл ожидал, что князь встанет в глухую оборону, и будет медленно отбиваться, надеясь на чудо милосердия или на выкуп. Но, тут случилось удивительное. Двое с красивыми щитами, выставив копья вперёд, бежали на его строй. Ему было жалко смельчаков, но на войне как на войне и поэтому он взмахом руки двинул полк на князя. Чуда не произошло, его полк эти двое не остановили, но полк был вынужден обходить их подобно воде обтекающей камни. Сам того, не желая, Ярл, увлекаемый движением своих воинов, приближался к двум русским ратникам, которые как два больших кровавых нарыва, появившись на теле его полка, мешали двигаться вперёд.

Первая шеренга уже начала сшибку с людьми князя, как вдруг ярл поднял щит и остановил атаку. Воины, разомкнув ряды, встали на роздых. Если приказ убивать отменили, то чего силы зря тратить и кровь проливать?

Вася с Лехой опустили копья и, прислонившись спиной, друг к другу отдыхали от битвы в окружении таких же уставших как они воинов ярла.

Ярл, раздвигая ряды своих воинов, подошел к первому ряду княжеского полка, воткнув землю свой меч. Он показал князю обе свои руки, что означало желание вести переговоры. Александр безбоязненно вышел навстречу, плечом отодвинув Арсения, который своим телом закрывал князя подобно щиту.

Ярл крикнул,

– Тольмачь!!!!

–Василий Валентинович, поди сюда!!!– позвал переводчика Александр.

Васька, опустив топор и щит, медленно пошел к знатным переговорщикам. Леха посмотрев по сторонам, двинулся следом на всякий случай, держа свой верный гладиус на изготовке.

Ярл, уважительно глядя на толмача и его помощника, сказал,

– Князь, много славных воинов погибло сегодня, заслужив славу своей храбростью, я хочу отдать им свой последний долг, похоронить с честью. Предлагаю тебе князь сделать это вместе со мной сегодня, ибо завтра я уйду! Если же ты князь не выкажешь свое почтения к погибшим, я ярл Улоф Фаси буду биться с тобой до конца света!!!

Васька перевёл так,

–Князь, уйти он хочет завтра, шведов своих сегодня похороня, если же ты желаешь, то он готов биться и далее.

Александр посмотрев: на свою дружину из Аники воинов и их учителя Арсения, на уставших: Ваську с Лехой, на ватагу Миши Прушанина отгоняющую от шатра людей Сбыслава Якуновича, поднял свой меч клинком вниз, и воткнул его в землю в знак того, что принимает предложение ярла о перемирии.

Ярл едва уловимым поклоном выказал своё уважение к решению князя, повернулся и пошел на свой корабль, походу отдавая приказы о начале похоронной церемонии. Александр наказал Арсению готовиться к отпеванию павших. Отроков,– Аников воинов своих, он послал собирать убитых и помогать раненым. Сам с Васькой и Лёхой пошёл поискать, чем заморить червячка. С прошлого вечера князь постился, и молодость брала своё. Войска по примеру своих начальников постепенно тоже стали расходиться: кто промыть раны; кто поесть; а кто и делить добычу. Но не прошло и часа, как князя, уже жующего вяленую оленину на опушке леса, разыскал герольд ярла, он просил князя остановить грабеж кораблей, если началось перемирие.

Александр сначала не понял, Вася три раза переводил ему просьбу ярла, лишь через несколько минут неопределённого молчания, князь взяв Васькин кистень побежал наводить порядок в вверенных ему войсках.

Первым попался Миша, который командовал разрезанием шатра ярла на полосы в пол сажени шириной, что бы всем хватило. Князь угостил его кистенём полбу, припоминая тем самым, что Миша не выполнили последний приказ князя. Васька с Лехой принялись разгонять Мишину ватагу. В левой еще стоящей части шатра, они наткнулись на Поросю, который выкручивал руки худенькому шведскому отроку, изредка ударяя того по голове кулаком, чтобы отрок не сопротивлялся и не мешал Поросе отнимать у него суму. Васька с Лёхой увидели обращенные к ним глаза полные слёз и мольбы о помощи, пожалели мальца. Лёша негромко сказал Поросе,

–Тебе еще добавить или так уйдёшь?

Порося обладал исключительно хорошим слухом и памятью, тот удар на Николу Вешнего он забыть никак не мог, поэтому он резво отскочил в сторону, потом в два прыжка одолел пять сажений и уже оттуда с более или менее безопасного расстояния, прокричал в ответ,

–Ничего, мы еще доберёмся до тебя, козявка чернобородая.

И, погрозив для острастки рукой в боевой рукавице, пошел жаловаться Мише, который сидел на земле, обхватив голову руками после княжеского вразумления. Было видно как Миша, выслушав жалобу Пороси, вдруг встал и, отвесив левой ногой, удар в заднюю часть тела ратника показал Поросе, куда ему следует идти. После чего Миша свистом собрал свою ватагу, нагрузил их всем, что попалось под руку, и пошёл в сторону леса, ведя под узду свой главный трофей – пегого красавца коня.

Сбыслав Якунович увидев расправу над Мишей, вовремя осознал опасность, идущую от князя, и молча побежал в сторону леса, увлекая за собой своих людей, где словами, а где пинками. Гаврила Олексич раздевая кораблик шведского пискупа (епископа) немного увлёкся и испил полную чашу княжеского гнева. Охая и причитая, от боли, и от обиды, он еле живой спустился с корабля на лодки полные добра и в окружении своих ватажников отплыл вниз по течению в сторону лагеря. Умнее всех оказался Никита Захарьевич, что из Кучковичей, он уже с час назад как дал команду уходить и, оставив пустые корыта вместо снаряжённых кораблей, не теряя своего достоинства, покинул поле боя и отправился к себе на заимку прятать честно награбленное добро. Ведь кто же знает чего от Гаврилы Олексича и Миши Прушанина во главе с князем Александром ждать? Не отдавать же часть добра в казну новгородскую для обеспечения сирот, которые после войны невесть откуда появляются.

Расправившись с ослушниками прелиминарного международного соглашений о прекращении активных боевых действий, Александр почувствовал сильный голод и жажду увидя возле распростертого на земле шатра Василия и Алексея направился к ним, кистень вернуть, ну и выпить чего-нибудь. Князь хорошо знал своих хранителей, поэтому был уверен, Вася с Лешей выпить найдут.

– Чего стоите православные? – спросил князь.

– Мы тут думаем, – ответил за двоих Вася.

–Чего, чего? – переспросил князь, который не подозревал наличие высшей интеллектуальной деятельности у этих буянов.

–Думаем чего взять, чтоб нести удобно было и не стыдно добычу, у шведа отвоеванную, людям показать,– ответил Лёха.

– Так шатёр и берите.

–Нет, не то это, Арсению шатёр не нужен, нам с Лехой тоже, книги бы найти да сосуды для службы пригодные, – ответил Вася.

–Ну, так и ищите, пока шведы, своих, преставившихся собирают.

–Не можем мы,– сказал Василий.

–Почему?

–Есть охота, а уйдёшь отсюда за едой, Миша вернется, шатер дособирает, сундуки возьмёт. Его это место. По закону его, он за него кровь проливал. Нам, своих грабить грех, а оставить тут товар сторожить не кого,– ответил с грустью в голосе Василий.

– Голова то не трещит от мыслей столь глубоких? Кто это там за шатёр прячется? – спросил Александр.

– Нет, не трещит, она у нас только от жажды трещит. За шатром прячется отрок шведский, его Порося кулаком бил, ну я Поросю и прогнал словами. Боится отрок. По-молодости, видно первый его бой, – отчитался князю Алексей.

– Слушайте, воины мои доблестные, вы спросить у отрока не пробовали, где, да, что в шатре лежит??? – спросил князь, посмеиваясь над друзьями.

–Мы не знаем? – ответили в унисон друзья.

–Чего не знаете?

–Мы не знаем, на каком его языке спрашивать???

–Да хоть на русском начните, потом разберётесь!– сказал князь, подзывая к себе отрока.

Отрок подошёл, одет он был в высокие сапоги на каблуках со шнуровкой поверху голенища, кожаные штаны, кожаную куртку песочного цвета с суконным подбоем и прикладом. Коричневый колпак с фазаньим пером украшал его голову. Он был тонок в кости, и гибок, пальцы имел длинные, запястья тонкие, его можно было принять за девушку, если бы не сапоги мужского размера. Оглядев его внимательно, князь удивлённо заглянул в его большие серые глаза и вдруг спросил,

–Лучник?

– Богенсщюце? Асхер?– перевёл Василий.

Отрок кивнул головой.

–Так уже лучше, спроси-ка, про еду и вино, и пиво. Давай Вася. Дерзай, а не-то мы дерзнём тебя за едой в лагерь послать или подальше,– пригрозил другу шутливым тоном Леша.

–Кост,56-немного поднатужившись мозгами выпалил Вася.

Отрок шмыгнул носом, и вдруг улыбнулся, такой доброй улыбкой, что Леша гладиус уронил. Отрок взял Васю за руку повел за собой вглубь ещё стоящей части шатра и молча показал на два ларя. С помощью отрока он вытащил их из шатра и открыл, в одном оказались мясо с хлебом, в другом рыба вяленая. Затем из шатра отрок выкатил початый бочонок с темным пивом. Князь с интересом наблюдал, как его охрана спасает его от голодной смерти. Наконец друзья, закончив сервировку, которая, заключалась в снятие пробы со всех блюд, не дай бог отрава какая, пригласили князя к столу, сами же скромно, расположившись чуть поодаль стали усиленно двигать челюстями, с шумом прихлёбывая пиво из неизвестно откуда взявшегося большого кувшина, куда они умудрились, тайком от князя, вылить пол бочонка пива.

Не забыли они и отрока, всучив ему в руку кусок окорока с хлебом.

Мирное течение походной трапезы было нарушено герольдом, принёсший князю рог, оправленный в серебро, подарок от ярла. Рог был цвета топлёных сливок, восемь дюймов в длину, поверху шёл серебряный обод толщиною в два дюйма, на котором была изображена охота на кинтовраса в обрамлении тонкого узора из рун, и латинской надписью. veriora veris.57 Князь принял подарок и начал внимательно его рассматривать, не отвлекаясь на происходящее кругом. Наслаждение жизнью и прекрасным было прервано Арсением, который так некстати, появился с вопросом к Васе с Лёшой,

– Вы князя ещё не продали, а деньги уже пропили или наоборот? Чего глазами моргаете как утки крыльями, мозгов то это не добавит. Особенно если их отродясь и не было!!! Ни у тебя Вася, ни у тебя Леша.

–Ты чего Сеня, мы князя стережем,– ответил Вася.

–Ну да, вдвоем против всех шведов.

Друзья, посмотрев вокруг, неожиданно осознали, что они одни в лагере шведов и помощи ждать не откуда. Со стороны русского лагеря потянуло дымком, пахнувшим ягодным взваром, что служило наглядным доказательством полного отсутствия боеспособности русского войска на данный момент.

– Они там чего и охранения не выставили?– спросил Лёха.

–Да, не выставили и еще перепились все на радостях, восемь десятиведёрных бочек пива за полчаса уничтожили, аки врага рода человеческого. Как князя выводить будем ватажничники?

–Главное шведа не спугнуть. Ты Арсений, к князю иди осторожно, мы прикроем, если что, веди его к лагерю, чернеца они не тронут, подумают, что раненого ведешь, – скомандовал Алексей.

Друзья медленно стали собираться, стараясь делать вид, что их ни что не волнует. Затем начали медленное движение в сторону князя. Как ни старались друзья, их волнение было замечено Александром, который перестал любоваться подарком и осмотрелся. Увиденное заставило его взять в руки меч.

–Пусть князь не беспокоится, я провожу вас и ваших охранников с честной добычей до лагеря, так велел Ярл, и совесть рыцаря,– сказал герольд.

Услышав про честную добычу, трое друзей посмотрели на свои пустые руки, а потом осмотрелись кругом. Взять было нечего, кроме освобождённого отрока, но отрок им не был нужен. Мысль посетила Арсения,

– Вася спроси где, что лежит!!

Вася нахмурился и начал бубнить,– Как это по – латински – «хабар» будет?