Как стать иттатером. Фаза 2

Словарь иноземных терминов

Адвена – район временного проживания в Руборе с целью адаптации к местному быту. Жителей района называют «адвенами».

Азорд – профессия по поддержанию наружного и внешнего порядка в стране. Занимается защитой граждан, их собственности, расследованием преступлений, охраной заключённых, патрулированием пустыни и спасением жизней на случай чрезвычайного происшествия. На числящихся в «Азорде» называют азордными.

Альгем – древнейшая страна на Медиакардии.

Амо – любовный брак.

Анно – год в Медиакардии (равен 450 суток).

Армилла – информационный браслет, работающий на духовной энергии и выполняющий множество бытовых функций.

Аум – духовная энергия космического происхождения.

Бибен – холодный чай из корней местного растения «бибенилисия».

Блеф Сееона – специальный рейтинг, созданный для расчета награды за голову.

Вайлто – местное солнце

Венатор – охотник за головами.

Диламия – район среднего класса в Руборе, характеризуется совместным проживанием мужчин и женщин, возможностью в открытую использовать иттатерские способности (при определённых условиях).

Дона – бриллиантовый спутник Медиакардии «дарящий».

Дэкстракарды – раса людей, которая прибыла из мира Татэ.

Декстракардия – так коренные жители именуют мир, откуда прибывают декстракарды (Декстракардия тоже самое, что и Татэ).

ЗэСП – аббревиатура «Заседание справедливого правосудия», судебный процесс в Руборе.

Инитиа – район низшего класса в Руборе. Самый большой по площади и численности населения. Разделён на две части мужскую и женскую.

Исты – религиозная секта возвышающая лидеров страны, наделяя их божественным происхождением.

Иттатер – человек, который прошёл обряд на Пьющих скалах, после чего учиться обладать или обладает сверхъестественными способностями.

Иякула – местное оружие напоминающее арбалет и стреляющее «V» образными металлическими зарядами.

Канепари – звуковое или видео послание для армилл.

Леета – лавандовый спутник «заживление».

ЛиР – азартная игра, представляющая собой ставки на любую тему.

Малия – ванильный спутник «спокойствие».

Медиакарды – раса коренных жителей на Медиакардии.

Пекунии – местная валюта, имеющая вид красных шаров, с неприятным едким запахом.

Рубор – страна основанная ГеммАтумом или пятым, разделенная на районы Адвена, Инития, Диламия и т.д.

Синистрокарды – раса людей, которые прибыли из мира Тера (земляне).

Синистрокардия – так коренные жители именуют мир, откуда прибывают земляне или синистрокарды (Синистрокардия тоже самое, что и Земля).

Угольная сукита – всё поглощающий чёрный минерал, которым обрабатывают стены карцера и образующий Пьющие скалы.

Фосфориты – класс светящихся растений.

Экстегра – главная тюрьма страны Рубор состоящая из трёх уровней.

Элемина – здание для регистрации и хранения голов.

Эмм – балы в блефе Сееона.

Эстирара – поединок за звание у азордных.

Версорий – общежитие для детей, с целью их изоляции, воспитания и обучения.

Ниихилир – беззаконная территория Диламии.

Преммит – письменное разрешение вступать в брак.

Ицци – организмы переносящие информацию.

Магсонит – минерал усиливающий звук.

Кстерия – внешний район Рубора.

Ноон

С самого первого дня, попав сюда, я придерживаюсь замечательного обычая: пробуждаюсь пораньше, подхожу к ромбовидному окошку и стоя любуюсь нефритово-жёлтым рассветом. В этот момент обдумываю сновиденье и планы на предстоящий день. Ещё не было ни одной ночи, чтобы мне ничего не снилось. Это хорошо. Сны – путь к возвращению памяти.

В эту ночь привиделось, как вновь приобретал идеи. Слышится красиво, но на деле… Мне не хочется верить, что в предыдущей жизни я таким занимался…

Завязался мой бизнес в те времена, когда общество активно развивалось после войны. В мире стали востребованы инновационные идеи, инвестирование в которые приносило много денег. Это я подметил ещё молодым, когда отдавал долг Родине. Из всех сослуживцев мне отчётливо помнится лицо одного юноши, не разлучавшегося со своей кожаной записной книжкой. Тощий, высокий, с большими бегающими глазами, которыми он разыскивал предметы, нуждающиеся в доработке. Мы оказались одних лет, но достигли разных высот. Пока мои неоперившиеся мысли занимали доступные барышни и приобретение мотоцикла, мой друг самостоятельно собрал себе машину с любопытными доработками. Все инструменты, которые попадали в его руки, модифицировал: одни упрощал, а другие усложнял. Костно мыслящие офицеры побаивались его идей и не давали возможности их реализовать. Большинство оставалось лишь на страницах записной книжки.

Я ведал, как ему можно было помочь – на гражданке свести с правильными людьми. После службы мы вдвоём сняли в столице квартиру и обратились к старому знакомому моего отца. Тот всегда был очень занят и пояснил, что уделит немного времени только мне, и потому друг дожидался за дверью. Гениальные идеи, которые вызвали интерес у потенциальных инвесторов, я выдал за свои. Мне предложили явиться на следующий день с подготовленной презентацией. Тогда и понял, что исписанные другом страницы были моими билетами в престижную жизнь.

В его глазах, наполненных надеждой, появилось отчаяние, когда мои уста поведали, что идеи никого не заинтересовали. Мы арестовали по бутылке спиртного и направились к фонтану разводить плохие мысли в хмельном напое. В этот день друг мне сознался, что впервые в жизни пьёт алкоголь. Его родители злоупотребляли, и он мог при помощи множества шрамов и ожогов обличить, к чему это приводит. Тогда молодой изобретатель сильно упился. Пока он почивал, я стащил его записную книжку и за ночь подготовил красивую упаковку идеям.

Инвесторы оценили всё: как донёс текст, его содержание. Это был мой субтильный триумф. Мне предложили достойную оплату труда, должность, перспективы… Дома тоже ждал «сюрприз». В съёмной квартире разгорелся пожар, из которого мой ещё не протрезвевший сосед пытался вынести всё самое ценное. Очаг был быстро ликвидирован вовремя подоспевшими пожарными. Друг больше всего горевал по своей записной книжке, нежели по сгоревшим документам и дипломам, и даже не догадывался, что его главная ценность в моём кармане, а мне не хватило честности и смелости сознаться.

На деньги с «украденных» идей нашёл нам новую квартиру. У моего соседа сгорели все документы, без которых невозможно устроиться на достойную работу, поэтому он был подсобным рабочим, а я ему врал, что зарабатываю офисным клерком. Его талант долго меня содержал. Неопрятный и уже сгорбленный, он продолжал интересоваться механизмами, покупая на последние гроши прессу о достижениях человечества и создавая новые изобретения.

Каждый день, возвращаясь после работы, я приносил бутылочку спиртного для друга и наблюдал, как тот медленно увядал с каждым днём. Глядел на угасающего соседа, и мне делалось спокойнее.

Когда заработал достаточно денег, у меня взяли интервью для газеты. «Гений-изобретатель» – подчёркнутым и жирным шрифтом было написано на главной странице, а под этой громкой фразой моё бесчестное лицо.

Осознал опасность и попытался остановить тираж, но газета рассыпалась по стране быстрее молнии. Это ощущение вспомнилось не ночью во сне, а днём, когда меня вели на заседание ЗэСП. Бесконечный путь робкими тихими шагами.

Аплодисменты и похвала тех (на заседании это были вопли заключённых), кто меня узнал, толкали в спину не хуже Азордных. На провожающий шум опускал голову и натягивал шапку набекрень.

Дверь квартиры была нараспашку открыта. Мои и немногочисленные вещи друга остались не тронутыми. Добавилась только газета жёлтой прессы на столе. На её главной странице темнели два мокрых следа. Может быть, это капли спиртного, может быть, просто воды, но они отчётливо пахли солью. Друг в тот день не вернулся… и на следующий… Я попытался сам его разыскать, но безуспешно.

В столице уродилась молва о неизвестном, который привязал себя к двум поездам, направляющимся в разные стороны. Когда прибыл на место происшествия, там уже не было тела, вездесущих зевак или следователей. Остались только усохшая лужа крови и усовершенствованный механизм стрелочного перевода поездов. Ужасно, когда в такие моменты испытываешь облегчение…

По возвращению я не смог усесться в квартире. Созвал коллег и предложил устроить торжество «без повода». Мы отправились в самое прославленное и недешёвое заведение. Всех угощали, веселились. Там моё внимание привлекла девушка в шляпе, тоскующая в одиночестве за пустым столиком. Своим хищным взглядом она и вскружила мне голову. Беззаботная, увлекательная, много курила и пила, была доступна. Тогда впервые познал вкус женщины.

Одаривал её подарками по утрам, пытался пригласить в кафе днём, дожидался с работы по вечерам, вожделел по ночам. Дорогие сюрпризы она обожала и исправно за них «расплачивалась». Чем дороже был подарок, тем больше оказывалось внимания. Её ненасытности можно только завидовать.

Одним зимним днём на крыльце дома, в котором снял новую квартиру, я поскользнулся и сломал ногу. Пришлось продолжительное время находиться на постельном режиме в столичной больничке. Она ни разу меня не навестила, ровно как и коллеги. Вокруг толпились наивные медсестрички, смотря на меня, как на принца.

Глядя на падающие капли с усыхающих сосулек, вынул из своей дорогой сумки старую пожелтевшую газету с двумя тёмными следами. Её оставил мой почивший друг. Тогда к ним прибавилось ещё несколько. Мне вспомнились те дни, когда я хворал и изобретатель не отходил от меня ни на шаг.

В день выписки стояла ясная весенняя погода, и я сразу направился домой. Там было также красиво, но пусто, тихо, холодно, одиноко. Захотелось возвратиться к корням. Родной дом и своих родителей я ещё не вспомнил. Но при одной мысли об этом в душе делается теплее. В нашей деревне мой сосед переделал подачу топлива в своём тракторе, даже не подозревая, какое открытие совершил. Другой придумал простую сельхозмашину, третий улучшил несколько инструментов.

Я всё записал и возвратился в столицу со «своими» новыми идеями. Они тоже окупились. Так раскручивался мой бизнес. Разъезжал по самым глухим уголкам страны в поисках неизвестных изобретателей. Приобретал за спиртное их идеи и выдавал за свои. Деньги потекли рекой. Патент за патентом.

На горизонте вновь показалась моя королева в шляпе со своими любимыми сигаретами. Тогда пожаловал ей несколько цветков и мы пропустили за встречу. Она оставалась всё такой же хищной и изысканной, правда теперь это было для меня протоптанной тропинкой. Осознавал, ради чего девушка со мной, а я с ней. Она ничуть не изменилась, всё так же хороша. Было несколько «свиданий», на которые я приходил без дорогих подарков, но этого хватало. Длилась такая связь недолго, ей не нравилось, что я посещаю не громкие курорты, а никому не известные глухомани. Мы разлучились в равнодушии, без слёз и пылких высказываний.

В одной из поездок познакомился с юной девушкой из «глуши», на десяток лет младше. Простая и добрая, очень начитанная и образованная. Мысли о времени, проведённом с ней, вызывают такую же теплоту, которая появляется при упоминании о родительском доме. Мы быстро решились пожениться.

В такие моменты появление первой любви у порога дома неожиданно и болезненно, как сердечный приступ. Она была беременна и утверждала, что от меня. В тот вечер я упился, как и в праздник «без повода». По возвращении дома было пусто, тихо, холодно, только на кровати сидела «хищница». Она приготовила салат.

Мы мало с ней беседовали в семейной жизни. Её многие знали как доступную женщину. Мои коллеги могли похвастаться детальным знанием её тела. Меня в противовес мнили гением, который может улучшить этот мир. Только вот себя таковым не считал. Чувствовал, будто еду на трясущемся моноцикле, когда речь заходила о достижениях.

Мой бизнес добился международных высот, я переселился с семьёй в другую страну. Приобрёл дорогой дом, дорогие предметы роскоши. Очень любил детей и розы из своего сада.

Став почитаемым гражданином, не разъезжал по глухим деревням. Укрывался дома и читал много книг. Особый интерес у меня вызывала азиатская философия. Глотал одно учение за другим. Это была временная мера для улучшения самочувствия. Но меня разыскали, подали за воровство идеи в суд и выиграли дело. Денег у меня было достаточно, пострадал только авторитет.

Этот знойный летний вечер дотошно вспомнился. Жена попросила слуг приготовить нам ужин в веранде. Стареющая луна, глухое пение птиц, назойливые москиты. Тогда, за столом, за многие годы я впервые разговаривал по душам со своей супругой. Это был один из тех приёмов пищи, который стал точкой невозврата. Только тогда обнаружил, настолько без моей любви стал потускневшим её когда-то хищный взгляд. Обнаружил, насколько много на ней косметики и драгоценных безделушек, чтобы казаться хоть чуточку моложе. Обнаружил, насколько её кожа стала вялой и сухой.

Спустя тридцать лет брака мы разговорились о семьях. Она мне поведала, что в тот вечер, когда мы познакомились, за пустующим столиком ожидала кое-кого. Человека, который был ей дороже всего, очень здравый и смешной, тот, кто строчил ей каждую неделю и очень тосковал. Тот, кто искренне желал улучшить этот мир и всегда бродил с записной книжкой в кожаной обложке – её любимый брат-изобретатель, который неожиданно исчез.

После трапезы ни слова не сказал семье, купил билет на ближайший самолёт, оставил на столе кожаную записную книжку её брата и улетел жить в храм…

Сколько всего вспомнилось…

Сейчас я иттатер, и моя способность позволяет сделать всё так, как я задумаю. Но у меня мало идей. Странное иногда чувство, словно украл не только идеи и жизнь друга, но и способность. Ему бы она больше пригодилась в «улучшении мира».

После ЗэСП жительствую в общежитии Диламии и, как только допью бибен, отправлюсь на работу. Занимаюсь фигурной вырезкой по дереву, покраской мебели, иногда пишу картины и делаю статуи на заказ. Моему начальнику нравится как моя способность, так и вещи, которые мастерю. Живу без роскоши, но в достатке. По возможности знакомлюсь с местными творениями деятелей искусств. Больше всего меня интересует звук местных музыкальных инструментов. Особенно выделяется звучание так званой цикилопии. Внешне инструмент выглядит как увеличенная модель солнечной системы, где по «планетам» нужно стучать, а между ними натянуты беспокойные струны. Где бы на ней ни играли, создаются такие звучание и атмосфера, словно находишься в огромной пещере…

Загорался нужный сектор на армилле. Каждое утро я умывался и ставил керамическую кружку на своё место, которое она получила с самого первого дня. Убеждался, что ничего не позабыл, и запирал дверь.

Диламия намного приятнее Адвены и Инитии: отсутствуют заводы, много зелени и мало зданий. Но главное, что здесь не принято сорить, поэтому улицы чистые, выложенные ромбовидной брусчаткой. Некоторые жители передвигаются на вытянутых бесшумных экологичных магнитобилях разных моделей. Воздух сухой и чистый.

За районом Диламия – огромный рынок. Рубор получает колоссальный доход благодаря торговцам из других стран. На главную промышленную площадку вход строго по пропускам. У меня его нету, но, говорят, там можно купить всё, что попадает из других миров и создаётся в этом.

Правило строить здания в форме ромба распространилось и здесь. Только созданы они из всевозможных материалов и украшены разноцветным орнаментом, потому выглядят очень живописно. Много частных территорий и домов, где каждый пытается удивить соседей необычными растениями и ландшафтом. Именно высокие каменные заборы, которыми огорожены территорий, и создают множество узких улочек. Собственную крепость можно приобрести только когда ты будешь состоять в амо*(браке).

В стране Рубор любопытная точка зрения по поводу отношений между полами. Здесь, конечно, придерживаются классической земной модели: одному мужчине – одну женщину. Но, чтобы вступить в амо, считается, нужно обучиться, получить преммит* (разрешение) и пройти испытание.

Общение, ухаживание, объятие, поцелуй, различия, плотские услады, уважение, воспитание, быт и досуг – это список предметов обучающего курса. Устная часть длится около трёх девятидневок, затем предоставляется несколько свиданий, во время которых можно получить преммит из рук противоположного пола. С официальным разрешением позволяют встречаться, влюбляться, проживать вместе.

Очень строго в Руборе с предохранением. Много статуй и ромбовидных красных табличек об этом напоминают. Говорят, правитель Рубора был брошен при рождении, рос сиротой, никому не желает повторить его судьбу. На каждом уголке можно приобрести специальные травы для «временной стерильности». С ними заваривают бибен, употребляют в пищу.

Когда пара всё же решает скрепить себя узами брака, им предстоит пройти испытание. Ноги обоих связывают между собой с помощью короткой цепи, на руки одевают специальные перчатки без пальцев и ошейник. Заводят в пустой дом, где полно еды, и запирают. Пара должна прожить в заточении одну девятидневку, при этом перчатки на твоей руке не подпускают еду к собственному рту из-за магнетизма ошейника и покормить можно только друг друга. Сам себя не можешь почесать, умыть и так далее. В доме нет ванной и туалета, что вынуждает пару увидеть друг друга в самых «неловких» моментах.

По истечении девяти суток на молодожёнах ставится клеймо, именуемое амо, на левой боковой части шеи. Здание вместе с прилегающей территорией, где они прошли проверку, дарится им. Медиакардам данное испытание очень по нраву, даже жители других стран прибывают, чтобы апробировать свои узы и посетить устные лекции.

Развестись в Руборе сложно и «опасно». Чаще всего партнёр выбирается один раз и на всю жизнь. Даже смерть супруга не даёт права завести другого. Если пара несчастлива в амо, их насильно заставляют жить друг с другом. Если их решение не поменялось, у них отбирают дом и ставят другое клеймо. С ним ты больше не вступишь в амо, не устроишься на нормальную работу. Если разведённые не нашли своё место в жизни, им промывают мозги и переселяют в Инитию (там очень много людей с клеймом, предназначение которого они не помнят).

Количество детей, которое семья может себе позволить, зависит от финансового достатка. Дети большую часть времени жительствуют и обучаются в Версориях*(общежитие для юных жителей). Внутри я ни разу не был и не знаком с их порядками. Только ведаю, что их понастроено много, а подопечных там мало.

Возле одного из таких зданий как раз и продвигался. Они наиболее ярко разукрашены и возле них всегда шумно. Один из юных жителей с задорной улыбкой подбежал к ограждению и просунул мне лист бумаги, окрашенный в синий и зелёный. В ответ я пожаловал ребёнку деревянную фигурку человечка, которую сам сделал. Посмотрев на сочетание цветов, увидел в них глаза человека, считающего меня своим другом – Альтера.

Со дня заседания ЗэСП мы не виделись. Последнее, что помню, это как Джакули рукояткой кинжала ударил по голове и без сознания его тело потащили в другую сторону. Меня первым повели на ЗэСП. В нашем коридоре среди агрессивных и кричащих людей в клетках встречались существа с огромными шарообразными раковинами и множеством отверстий, через которые наружу высовывались десятки тонких мокрых щупалец. Их движения сопровождались хлюпающими звуками.

На заседании мне нужно было продемонстрировать свою способность и убедить судей в её полезности. Обо всём этом меня предупредил Стру. Его советы оказались дельными. Они приняли решение выдать мне билет в Диламию.

Когда меня вывели из тюрьмы, возле неё раздалось два оглушительных взрыва. Говорят, внутри были беспорядки со множеством жертв.

Альтера я неоднократно проверял на блефе Сееона, сейчас он равен 933 эмм. Это число говорило о том, что тот в розыске. Безотрадно, что нечётные цифры постоянно увеличивались. Меня тревожили нынешние занятия друга, ведь, скорее всего, он связался с опасными людьми и вряд ли шьёт одежду. Однажды случайно услышал от азордного, что мой бывший сосед напал на некоторых из них, избил и присвоил себе иякулу. Надеюсь, это всё неправда. Но обстоятельства могут менять человека до неузнаваемости.

Сегодняшним днём большое количество путников направлялись со мной в одну сторону. Скоро начнётся Эстирара* с участием командира Азиля. Многие с нетерпением дожидались этого поединка. На всех ромбовидных табличках красуется гордая единица против девяноста противников «1 и 90».

Мне туда не хочется, не по душе это кровавое действо. А вот коллеги, наоборот, поклонники этого «спорта», и потому в мастерской сегодня буду трудиться в одиночестве. Тишина и покой, которые помогают сосредоточиться. Возможно возникнут новые идеи.

Когда говорят о смертельных зрелищах, мне сразу вспоминается Ниихилир. Это заброшенный пустующий город в Диламии. Единственная территория, отгороженная не только сеткой, но и каменной стеной, деревянным забором и вырытым широким рвом. В древности это был крупный город. Его главная особенность в том, что законы на территории Ниихилира не распространяются. Это место разборок и конфликтов как среди незаконных группировок, так и среди обычных жителей. Оттуда часто доносятся крики о помощи, шум разрушающихся зданий и ужасные вопли.

Каждый день я прохожу возле одной высокой статуи, состоящей из пяти огромных человеческих фигур, каждая из которых с большим усилием на лице удерживает плиту над головой, где толпится множество мелких особ. Исполинским титанам присвоена огромная цифра от одного до пяти. Это первые иттатеры и основатели стран. Образ с последним числом держит свою плиту выше всех, символизируя значительный уровень жизни. Это наш предводитель и основатель – ГеммАтум. Поговаривают, что в каждой стране есть такая статуя, а отличаются они между собой предводителем, который поднимает свою плиту выше всех.

За ночь в мастерской становится так пыльно, словно она была заброшена несколько лет. Приходится перед началом трудовой деятельности немного прибираться. Затем собираю возле себя инструменты, материал и представляю фигурный узор… Просыпаюсь, а руки сделали всё в точности так, как и задумал. Изделие украшено. Частая проблема мастеров в любой деятельности заключается в том, что задумываешь одно, а получается другое. Моя способность этот недостаток устраняет. Правда, фантазии придумать какой-то новый узор у меня не хватает…

Рокот толпы со стадиона очень пугал и не давал сосредоточиться: стены дрожали, стеклянные изделия бренчали. Скопище людей превращалось в однородную густую массу, которая издавала неделимый гул израненного участника кровавой драмы. Домой в дни эстирары нужно отправляться пораньше, ибо возбуждённые зрелищем зрители могут совершать беспорядки.

Сегодня я не планировал работать усердно, так как меня всё чаще мучает побочный эффект иттатерной способности. Взяв в одну руку инструменты, а в другую деталь, пытаюсь под шум представить узор…

Внезапно распахнулась дверь в мастерскую, и в неё забежали пятеро человек в разноцветных мантиях. Они прикрыли дверь и подпёрли её.

– Как думаете, нас заметили? – спросил ведомый голос.

– Думаю, да! Раз побежали за нами.

Второй выглянул из окна.

– Тишина! – добавил низкий третий баритон.

У меня из рук выпало долото, и, вздрогнув, они повернулись ко мне.

– Ноон? – знакомый голос снял капюшон.

– Альтер? – опешил я, глядя на его разноцветные глаза. – Как ты здесь оказался?