Иван-дурак и его гектары

ГЛАВА 1. После Миллиарда

Прошло полгода с тех пор, как Иван решил потратить деньги на родной Мухосранск. И надо сказать — получилось неплохо. Дорогу отремонтировали. Не просто залатали ямы, а сделали нормальную, ровную, с разметкой. Иван даже приезжал на край деревни и смотрел на неё с гордостью — как отец на новорождённого.

Школу подлатали: крышу починили, окна поменяли, в спортзал новый инвентарь купили. Марья Ивановна, учительница, плакала от счастья и говорила, что теперь дети будут учиться в нормальных условиях. Иван смущённо отмахивался:

— Да ладно вам, Марья Ивановна. Это же для детей. Дети — наше будущее. Пусть учатся. А я что? Я так, при делах.

Клуб тоже открыли. Первый танец был в субботу. Мужики пришли с жёнами, бабки — с платками, молодёжь — с телефонами. Играл аккордеонист дядя Гриша, который не играл с девяносто восьмого года. Он волновался, но сыграл хорошо. Иван даже станцевал один танец — с тётей Зиной, пока Петрович не подошёл и не отобрал жену.

Но была одна проблема. Деньги не уменьшались.

Иван сидел на крыльце — на том самом месте, где любил сидеть вечерами — и смотрел, как мужики асфальтируют последний кусок дороги. Рядом стоял Василий. Он теперь ходил не в дорогом костюме, а в простой куртке — после всех событий он стал скромнее. Но глаза у него по-прежнему горели. Особенно когда речь заходила о цифрах.

— Ну что, доволен? — спросил Василий, кивая на новую дорогу.

Иван вздохнул:

— Дорога — хорошо. Школа — хорошо. Клуб — вообще красота. А деньги, Василий... — Он покачал головой. — Они не кончаются. Я вчера специально потратил миллион на ерунду. Ну, чтобы хоть немного убавить.

— На какую ерунду? — заинтересовался Василий.

— Да вот, купил новый забор. И сарай перекрыл. И в магазине у тёти Клавы взял все банки с тушёнкой, которые были. Думал — хоть что-то потрачу. А через день — опять пять миллиардов и ещё сверху. Это какая-то чёртова магия. Они как тараканы. Сколько ни трави — они всё равно плодятся.

Василий задумался. Он почёсывал подбородок и смотрел на асфальт, который ровным слоем ложился на дорогу. Потом сказал:

— Слушай, а может, тебе их в землю вложить? Ну, буквально. Купить участок. Земля — она всегда в цене. Это не то что акции — тут хоть что-то реальное будет. Да и убавится немного.

Иван оживился. Землю он любил. Это было то единственное, что он понимал по-настоящему. Не какие-то там бумажки, а земля. Она кормит. Она не обманет. Она — как женщина: если её любить и ухаживать — она ответит добром.

— Земля — это хорошо, — сказал он. — Вот у меня шесть соток — и то счастье. А если большой кусок — может, оно и деньги съест. Пашет пусть. Картошку сажает. Я буду приезжать, проверять. Может, даже жить там буду — если хорошо примет.

Василий достал телефон и начал что-то искать:

— Есть тут одна программа. Дальний Восток. Раздают гектары бесплатно. Но ты же можешь купить — сколько захочешь. Земля там дешёвая. На твои миллиарды можно купить... — Он замолчал и начал считать в уме. — Ну, очень много гектаров. Можно целую область купить. Или даже две.

Иван кивнул:

— Ну вот и куплю. Только далеко это? Я так понимаю, не в Мухосранске?

Василий посмотрел на карту:

— Далеко. Тысяч за семь километров. Дальний Восток — это не шутки. Но ты же миллиардер. Далеко — не проблема.

Иван вздохнул:

— Вот и проблема. Я в Мухосранске уже сто лет никуда не выезжал. А тут — Дальний Восток. Это же, наверное, там медведи по улицам ходят? И тигры? Я в новостях видел — у них там тигры на дорогу выходят. А я — человек мирный. Я с тиграми не воевал. Только с котом соседским. Но кот — это не тигр. Кот хотя бы мяукает. А тигр — он, наверное, рычит. Или как? Я не знаю.

Василий засмеялся:

— Иван, тигры по улицам не ходят. Ну, почти не ходят. Ладно — бывает. Но они не нападают. Они вообще — красивые животные. Их фотографируют. А ты — человек, который купит землю. Они тебя не тронут.

Иван задумчиво посмотрел вдаль. Потом на Кузю, которая копалась в земле у крыльца. Потом снова на Василия:

— Ладно. Куплю. Может, хоть денег поубавится. А если нет — так хоть земля будет. Земля — она никогда лишняя. Вон у нас Петрович — у него двадцать соток. И он счастливый ходит. Хотя денег у него — ни рубля. А я с пятью миллиардами — хожу как в воду опущенный. Как будто у меня голова болит. Или зуб.

Василий понимающе кивнул. Он уже привык к странной логике Ивана. И даже — о чудо! — начал её понимать. Деньги — это не самоцель. Земля — это дом. А дом — это место, где тебя ждут. Даже если ты ещё не приехал.

— Ну, значит, решено, — сказал Василий. — Завтра начну оформлять документы. Купим тебе гектаров... сколько скажешь.

Иван задумался. Потом сказал:

— Ну... давай для начала гектаров сто. Не больше. А то я в них заблужусь. У меня даже на шести сотках не всё прополото. А тут — сто. Это же сколько картошки можно посадить! С ума сойти. — Он помолчал. — Хотя, подожди. А если сто гектаров купить — это сколько денег уйдёт?

Василий посмотрел в телефон:

— Гектар на Дальнем Востоке стоит примерно пятьдесят тысяч рублей. Значит, сто гектаров — это пять миллионов.

Иван разочарованно махнул рукой:

— Пять миллионов? Это же капля в море. Из пяти миллиардов — пять миллионов — это как из пруда ведро воды вычерпать. Пруд даже не заметит. Нет, Вась. Надо что-то серьёзнее.

— Сколько серьёзнее? — осторожно спросил Василий.

— Ну... — Иван почесал затылок. — Давай гектаров десять тысяч. Или двадцать. Чтобы прям — приехал и не видел края. Чтобы заблудиться можно было. Вот это — покупка. А сто гектаров — это для соседа Петровича. Пусть он себе покупает. У него и денег-то нет. Но размечтаться можно.

Василий чуть не поперхнулся:

— Десять тысяч гектаров?! Иван, это же... это же огромная территория! Это почти город! Или даже два города!

— Ну и хорошо, — кивнул Иван. — Будет у меня свой город. Назову его... Мухосранск-2. Или Нью-Мухосранск. Мы с тобой там дорогу построим, школу, клуб. Опять. А то я привык уже — строить. У меня вон рука набита. За полгода три объекта сдал. А тут — целый город. Развернусь.

Василий посмотрел на Ивана и понял: спорить бесполезно. Когда Иван что-то решал — он решал. И переубедить его было невозможно. Как переубедить лошадь, которая решила идти на водопой именно через этот луг, а не через соседний.

— Ладно, — сказал Василий. — Десять тысяч гектаров. Куплю тебе десять тысяч гектаров на Дальнем Востоке. Будет у тебя свой Нью-Мухосранск.

Иван довольно кивнул:

— Вот и хорошо. А то мне уже надоело, что деньги просто так лежат. Пусть хоть земля будет. Я на неё буду смотреть — и радоваться. Может, даже поеду туда. Посмотрю. Если медведи не съедят — так и останусь. А если съедят — так хоть денег не жалко будет. Я их уже столько потратил — а они всё не кончаются. Может, медведь хоть разберётся.

ГЛАВА 2. Покупка

Оформление заняло три дня. Василий приезжал каждое утро с папками, ноутбуком и озабоченным лицом. Иван в это время поливал огурцы, кормил Кузю и делал вид, что всё происходящее его не касается. Но Василий не давал расслабиться:

— Иван, подпиши здесь. И здесь. И вот тут — ещё раз. И вот тут — три подписи, потому что это — особые условия.

Иван подписывал, не глядя. Он вообще редко смотрел на документы. Если что-то шло не так — Василий бы сказал. А Василий молчал. Значит, всё было нормально.

На третий день Василий приехал с торжественным видом и сказал:

— Всё. Готово. Ты — владелец десяти тысяч гектаров в Сихотэ-Алиньском районе. Поздравляю.

Иван взял документы, посмотрел на них. Красивая бумага, гербовая, с голограммами. Написано что-то много и непонятно. Но главное он увидел — цифру: 10 000 гектаров.

— Ну вот, — довольно сказал он. — Хоть что-то ушло. Деньги списались?

— Списались, — кивнул Василий. — Почти пятьсот миллионов рублей.

Иван присвистнул:

— Полмиллиарда! Вот это — покупка! Теперь у меня денег должно поубавиться. А то они всё росли и росли. Как на дрожжах. Я уже думал — может, у них инкубационный период какой? Или они размножаются делением? Как амёбы. В школе учили — амёба делится на две. Может, и деньги так же? Разделился — и стало больше. Только у амёб это природа. А у денег — что? Я не понимаю.

Василий улыбнулся. Он уже привык к этим философским рассуждениям Ивана. И, честно говоря, они ему даже нравились. В них была какая-то простая, народная мудрость.

— Ну что, — сказал Иван. — Теперь мужикам скажу. Пусть знают. У меня теперь — земля на Дальнем Востоке. Сихотэ... — Он запнулся, посмотрел в документы и попробовал снова: — Сих-те-а... Сихотэ... Алинь... Вот же названия! У нас вон — Мухосранск, и всё понятно. Красиво даже. Мухосранск — слышишь — и сразу ясно: тут мухи, тут срано. А тут — Сихотэ-Алинь. Язык сломаешь, пока выговоришь.

Он попробовал ещё раз:

— Сихотэ-Алиньский район. Алинь — это кто? Может, это фамилия? Или имя? У нас вот есть Алинька — дочка тёти Зины. Так она — Алина. А тут — Алинь. Может, назвали в честь неё? Но она ж ещё молодая. Ей двадцать лет. Навряд ли. Она в школе училась, когда это всё называли. Небось, старше название. Намного старше.

Вечером Иван сидел на крыльце и перечитывал документы. Он не понимал и половины написанного, но читать ему нравилось. Там было что-то про «границы участка», про «кадастровый номер», про «категорию земель». Иван кивал и бормотал:

— Ага. Границы. Это хорошо. У нас у Петровича тоже границы — с Зиной. Она говорит: «Ты не переступай мои границы!» А он не понимает, где они. Так и живут.

Шарик лежал рядом и слушал. Ему было всё равно, что там в бумагах. Главное — хозяин рядом. А бумаги — они бумаги. Их не понюхаешь, не погрызёшь.

Телефон зазвонил неожиданно. Иван вздрогнул и чуть не уронил документы. Он не любил звонки — особенно за последние месяцы. Каждый звонок означал: кто-то что-то хочет. Денег. Совета. Внимания.

Он посмотрел на экран: номер незнакомый. Сначала хотел сбросить. Но что-то его остановило. Он ответил:

— Алло?

— Иван Петрович? — раздался вежливый мужской голос. — Здравствуйте. Я — представитель геологоразведочной компании «Дальневосточные недра». Поздравляю вас с приобретением участка в Сихотэ-Алиньском районе!

Иван нахмурился:

— Спасибо. А вы чего звоните? Я уже купил. Всё оплатил. Что-то ещё надо? Кадастровый номер? Он у меня есть. Вот, в бумаге написан. Жёлтым маркером выделил, чтобы не потерять.

— Нет-нет, — засмеялся геолог. — Ничего не надо. Мы просто хотим сообщить вам радостную новость. По результатам геологоразведки, проведённой на вашем участке, там обнаружены значительные запасы природного газа.

Иван замолчал. Он посмотрел на трубку, потом на Шарика, потом снова на трубку:

— Чего?

— Газа! Природного! — радостно повторил геолог. — Извините, а вы не знали? Мы думали, вы приобрели участок именно поэтому.

Иван сел на лавку. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. В прямом и переносном смысле:

— А он что, там из земли выходит? Как... Ну, как в деревне из трубы? Вот это газ? Или как? Я в этом не разбираюсь.

Геолог терпеливо объяснил:

— Иван Петрович, у вас на участке — стратегическое месторождение природного газа. Мы провели предварительную оценку: запасы — на триллион кубометров. Это — одно из крупнейших месторождений в стране. Кроме того, на соседних участках обнаружены следы нефти. И золота. И, возможно, алмазов. Мы ещё не закончили разведку.

У Ивана отвисла челюсть. Он молчал несколько секунд, переваривая информацию. Потом медленно произнёс:

— Шарик. Ты слышал? У меня теперь не просто земля. У меня земля с подарками. Прямо как те яйца с сюрпризом, которые в магазине продают. Разбиваешь — а там машинка или наклейка. А тут — газ. Нефть. Золото. Может, ещё и алмазы. Как в сказке. Только я сказки не просил.

Он снова обратился к геологу:

— Слушай, сынок. А может, вы это... обратно заберите? Ну, газ этот. Мне он не нужен. У меня печка — дровами топлю. Хворост в лесу собираю. А газ — он же опасный. Взорвётся — и всё, нет Мухосранска-2. Только дымится.

Геолог засмеялся:

— Иван Петрович, это невозможно. Газ — в земле. Он сам по себе не взорвётся. Но вы теперь — владелец стратегического месторождения. К вам будут обращаться крупные компании. Они захотят купить у вас права на разработку. Или заключить договор аренды. Это — огромные деньги.

Иван тоскливо посмотрел на телефон:

— Опять деньги. А я их только что потратил — полмиллиарда. И думал — теперь свободен. А они ко мне возвращаются. Как этот кот, которого я выгнал, а он всё равно приходил. Только тот кот хоть мышей ловил. А эти деньги — они ничего не ловят. Только голову морочат. — Он вздохнул. — Ладно. И что мне теперь делать?

— Ничего, — ответил геолог. — Пока ничего. Мы подготовим детальный отчёт и пришлём вам. А вы пока можете наслаждаться своей землёй. Она теперь — не просто земля. Она — источник богатства.

Иван попрощался и положил трубку. Он сидел на крыльце и смотрел в одну точку. Шарик подошёл и ткнулся носом в его колено.

— Шарик, — сказал Иван. — Вот я дурак. Я думал — куплю землю, и деньги уйдут. А они — вон как. Оказывается, я купил не землю. Я купил дыру в земле, из которой теперь полезет газ. И нефть. И золото. И это будет приносить ещё больше денег. Это какой-то замкнутый круг. Как будто я в казино играю и не могу проиграть. Сколько ни ставь — всё выигрываешь. А я хочу просто выйти из игры. Но меня не выпускают.

Кузя подошла к крыльцу и посмотрела на хозяина. Она не понимала, почему он такой расстроенный. У него есть двор, есть она, Кузя, есть Шарик. Чего ещё надо? Курица не понимала, что такое «газ» и «месторождение». Для неё главное — зерно. А зерно — оно в земле. И в земле на Дальнем Востоке — тоже зерно будет. Если посадить.

Иван посмотрел на Кузю и улыбнулся:

— Кузя, а ты у нас — умная. Тебе не надо ничего, кроме зерна и червяков. А я вот — миллиардер. И мне — хуже всех. Потому что миллиардер — это не человек. Это ходячий банкомат. Всё время пищит, всё время выдаёт деньги. И не может остановиться.

Кузя задумчиво наклонила голову, потом клюнула что-то в земле и ушла. У неё были свои дела. А Иван остался сидеть на крыльце. В руках у него была бумага, подтверждавшая владение десятью тысячами гектаров с газом, нефтью и, возможно, алмазами. Он посмотрел на эту бумагу и вздохнул:

— Ну вот. Купил. Теперь — что делать с этим счастьем? Может, всё-таки съездить — посмотреть, что они там мне продали. Газ, говорят. Понюхать бы хоть. Правда, газ нюхать нельзя — говорят, воняет. Или это они специально добавляют, чтобы воняло? Чтобы люди знали, что газ идёт. А если без добавки — он не пахнет. Так и не поймёшь, где он. Наверное, как воздух. Только жжётся.

Шарик зевнул и улёгся рядом. Хозяин говорил что-то непонятное, но — главное — он был спокоен. А если хозяин спокоен — то и Шарику хорошо. Он закрыл глаза и задремал. Иван погладил его:

— Ладно, пёс. Разберёмся. Как-нибудь разберёмся. Я же — русский мужик. Мы из всего выход найдём. Даже из триллиона кубометров газа. Придумаем что-нибудь. Не впервой.

ГЛАВА 3. Звонок

Иван проснулся от того, что телефон вибрировал на тумбочке, как бешеный. Он поднял голову с подушки, посмотрел на экран: семь пропущенных. Семь! За одну ночь. И все — с незнакомых номеров. Первый — с кодом 495 (Москва). Второй — тоже. Третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой — все с московскими кодами.

— Твою ж дивизию, — пробормотал Иван. — Кому это я ночью понадобился? У нас в деревне все спят до six утра. А в Москве, наверное, уже не спят. Дела у них там. Государственные.

Он сел на кровати и почесал затылок. Шарик, который спал у двери, поднял голову. Кузя уже кудахтала на улице — она вставала рано, вместе с солнцем.

Телефон зазвонил снова. Иван вздохнул и ответил:

— Алло.

— Иван Петрович? — раздался строгий официальный голос. — Министерство природных ресурсов Российской Федерации. Говорит советник министра, Семён Борисович.

— Здравствуйте, Семён Борисович, — сонно сказал Иван. — А чего так рано? У нас тут ещё даже петухи толком не разорались.

— Иван Петрович, — голос советника был напряжённым. — Вы понимаете, чем вы владеете?

Иван зевнул:

— Землёй. Десять тысяч гектаров. Хотел картошку посадить. А она вон — с газом. Я вчера узнал. Геологи звонили. Говорят — газ, нефть, золото. Может, ещё и алмазы. Смешно. Я думал — пустырь купил. А оно вон как вышло. Как с той лотереей, помните? Я тогда ещё выиграл миллиард. А хотел просто сто рублей на билет потратить и забыть.

Советник замолчал. Потом продолжил, но уже более жёстко:

— Иван Петрович, это не шутки. Это стратегический объект государственного значения. Вы не можете просто так... посадить картошку!

Иван удивился:

— А что, картошка на газу растёт лучше? Ну... я не пробовал. У нас в Мухосранске на навозе растёт. Дед мой так сажал. И отец. И я теперь. Навоз — он надёжный. А газ — он же не удобрение. Он — топливо. Его жечь надо. А картошку жечь — это не дело. Она для еды.

Советник начал нервничать. Трубка затрещала. Где-то на фоне слышались другие голоса:

— Иван Петрович! Послушайте меня! Вам нужно срочно прилететь в Москву! Сегодня же! Мы должны обсудить судьбу этого участка!

Иван почесал затылок. Посмотрел на Кузю, которая заглядывала в окно. Потом на Шарика, который уже лёг у двери и смотрел на хозяина с вопросом в глазах. Потом сказал:

— А можно я не полечу? У меня Кузя несёт хорошо. Мне бы её не бросать. Она привыкла, что я рядом. Если уеду — она переживать будет. Не ест. Кудахчет. Соседи жаловаться будут.

В трубке послышался приглушённый крик. Видимо, советник разговаривал с кем-то ещё, не прикрыв трубку рукой:

— Он отказывается лететь! Говорит — курица!

Потом снова в трубку:

— Иван Петрович! — уже кричали. — Это вопрос государственной важности! Вы не можете отказаться. Мы вышлем за вами самолёт. Правительственный борт. Прямо в ваш... вашу деревню?

Иван задумался:

— А у нас в деревне есть где посадить самолёт? У нас поле есть. Я туда картошку сажал лет пять назад. Но потом земля устала. Я её отдыхать оставил. Сейчас там трава — по пояс. Если ваш самолёт не боится травы — пусть садится. Только аккуратно. А то там кроты норы нарыли. Не хотелось бы, чтобы самолёт в кротовью нору попал. Он же тогда перевернётся. Я в новостях видел — самолёты иногда переворачиваются. Страшно.

Советник, видимо, уронил трубку. Иван слышал, как он что-то кричал своим сотрудникам. Потом трубку подняли. Новый голос — более спокойный:

— Иван Петрович? Это помощник министра. Мы организуем вылет. Вы — пассажир правительственного борта. Вам ничего не нужно делать. Только собраться и ждать. Мы пришлём машину.

Иван вздохнул и посмотрел на Кузю:

— Ну, раз государственной важности... — Он почесал затылок. — Ладно. Схожу в сельмаг, предупрежу, что отъеду. Только Кузю с собой возьму. Она одна не останется.

В трубке послышалось:

— Курицу? С собой? В Москву?

Иван удивился:

— А что? Кузя — она спокойная. Она не кусается. Она и в машине ездила — когда я её к ветеринару возил. Правда, она на сиденье нагадила. Но это потому что ветеринар ей укол сделал. Она испугалась. А так — она хорошая. Вы не бойтесь. Я её в пакет посажу. С дырками. Чтобы дышала.

На том конце провода воцарилась тишина. Иван подождал секунд десять. Потом спросил:

— Алло? Вы там уснули? Или я помеху поймал?

— Мы здесь, — ответили ему. — Мы... организуем всё. Ждите машину. И... возьмите курицу. Хорошо.

Иван положил трубку и посмотрел на Шарика:

— Ну вот, Шарик. Собирайся. Летим в Москву. Кузя — летит. А ты — сторожи двор. Чтобы никто не залез. Особенно эти... журналисты. Или инвесторы. Или кто там ещё. В общем — никого не пускай. Только Петровича. Пусть за огурцами смотрит. А то я без него не знаю, когда поливать. У меня график. Я его на холодильнике написал. Петрович - он грамотный. Прочитает.

Шарик вильнул хвостом. Он не понимал, куда собирается хозяин, но чувствовал важность момента. Он сел у порога и приготовился сторожить. К Кузе подошёл и гавкнул: мол, хозяин уезжает — ты с ним. Смотри там. Не подведи.

Кузя посмотрела на Шарика с презрением. Она и сама знала, что не подведёт. Она была курица опытная. Хоть и молодая. Но характер — боевой. Она уже видела Москву в телевизоре. И была готова к любым неожиданностям. А если кто-то тронет хозяина — она клюнет. Болезненно. Она умела.

ГЛАВА 4. Сборы

Сборы заняли полтора часа. Иван подошёл к этому делу основательно, как к посадке картофеля. Сначала он вышел на крыльцо и оглядел свой двор. Потом зашёл обратно. Потом снова вышел. Потом сел на лавку и задумался.

— Шарик, — сказал он. — А что берут с собой в Москву? Я там не был никогда. Ну, то есть был — когда в армии служил. Но это было давно. Тогда Москва была другая. Проще. А теперь — вон, говорят, там всё по-другому. Метро — красивое, но запутанное. Люди — быстрые. И все куда-то бегут. Как будто за ними кто-то гонится.

Шарик вильнул хвостом. Он не знал, что берут в Москву. Он вообще не знал, что такое Москва. Для него мир заканчивался за околицей — там начинались поля, лес и иногда чужой пёс, который лаял на него через забор.

Иван зашёл в дом и начал собирать вещи. Он достал старый чемодан — тот самый, с которым ездил в санаторий десять лет назад. Открыл его, понюхал. Пахло нафталином и детством.

В чемодан он положил:

— Телогрейку. Она хоть старая, но тёплая. В Москве, говорят, холодно. Особенно в этих их кабинетах. Кондиционеры — жуть. Я как-то в сельмаге видел кондиционер. Он дяде Коле на голову капал. Дядя Коля сказал, что это он плачет. А оказалось — просто вода течёт. Москвичи, наверное, к такому привыкли.

Он положил телогрейку.

— Резиновые сапоги. Вдруг дождь будет. А в Москве, говорят, асфальт мокрый бывает. Скользкий. А я в сапогах — мне нипочём. У меня протектор хороший. Не подскользнусь. А если и подскользнусь — так сапоги мягкие. Не ударюсь сильно.

Сапоги поехали следом.

— Банку солёных огурцов. А то в Москве, говорят, еда... не та. Всё какое-то... ресторанное. Маленькие порции, красивые тарелки, а есть нечего. А у меня огурцы — свои, с огорода. Посоленные по дедовскому рецепту. С укропом и смородиновым листом. Съешь — и душа радуется. Москвичи такого не едали. Будут завидовать. Я им дам попробовать. Пусть знают, что такое настоящая еда.

Банка огурцов — в чемодан.

Потом Иван задумался. Потом взял клетку — ту самую, в которой возил куриц на базар. Поставил в углу комнаты:

— Шарик, ты поедешь в клетке. Не обижайся. Это для твоей же безопасности. А то в поезде всякие люди ходят. Кто-то может наступить. Или украсть. А ты у меня — породистый. Наверное. Хотя мы не знаем, от кого ты. Ты у нас — дворянин. В хорошем смысле. Но всё равно — в клетке надёжнее.

Шарик посмотрел на клетку с подозрением. Он помнил эту клетку. В ней его однажды возили к ветеринару. И там ему сделали укол. После этого он не любил клетки. Но Иван объяснил — и Шарик согласился. Если хозяин говорит — значит, надо.

Иван взял Кузю и засунул её за пазуху — в специальный карман, который сшила тётя Зина. Кузя сначала возмущалась, кудахтала, дрыгала лапами. Но потом успокоилась — место было тёплое, уютное. И пахло хозяином. А это — самый лучший запах на свете.

— Вязанку сушёных грибов. Для министра. Пусть попробует. Грибы у нас — белые. Самые лучшие. Я их в прошлом году собирал. Вон за тем лесом. Там поляна — я вам говорю. Грибов — тьма. Я набрал полкорзины за час. А потом ещё корзину. И ещё ведро. В общем, грибов было много. Я их высушил, нанизал на нитку. Теперь вот — везу в Москву. Пусть попробуют. Может, они там грибов настоящих не видели. Все больше шампиньоны покупают. А шампиньоны — это не грибы. Это так, шарики.