Девочка и пёс
- -
- 100%
- +
Тайвира со страхом и в полной растерянности глядела на мужчину. Ему было за сорок, его худое, с отчетливо проступающими костями, желтовато-коричневое лицо, с большим выдающимся носом и маленькими укрытыми в глубине глазами, казалось если и не изможденным, то усталым. Его высокий выпуклый лоб закрывала странная, прямоугольная, словно прилипшая к коже челка темно-русых волос. И девушка догадалась, что они наверно скрывают какое-то клеймо. От внешних уголков глаз к вискам шли сизые татуировки, изображающие переплетенные многожильные веревки. На темном от выбритой щетины подбородке также имелась татуировка стрелы указывавшей на северо-восток и круглого щита с умбоном в виде кошачьей головы. Тайвира хоть и не понимала значение этих рисунков, была уверена что оно есть, особенно для таких же преступников как этот "багар". И она еще больше пугала себя мыслями о том что перед ней несомненно матерый и бывалый бандит.
– Добрый конь, – наконец сказал мужчина, похлопав смирно стоявшего жеребца. – Такой куда хочешь домчит как ветер. – Он впервые поглядел прямо на девушку и спросил: – Ты куда направляешься?
– Твоё какое дело? – Тайвира хоть и была напугана, изо всех сил старалась держаться уверенно. Она не сробела перед Хишеном, как ей теперь казалось, и уж точно не собирается трястись перед этим носатым висельником с дурацкой челкой и такими же раскрашенными ногтями.
– Ну-ну, досточтимая сэви, – добродушно сказал "багар", – смени гнев на милость, ответь об чем спрашиваю. А то ведь могу и плеткой пройтись по твоей милой мордочке.
Тайвира тут же присмирела, живо представив как эти черные, узловатые, плетенные жилы хлестнут её по лицу, раздирая кожу.
– Что вам нужно от меня?
– Я же сказал, хочу знать куда ты едешь?
– В город.
– Ну вот и отлично. Тогда садись на этого доброго коня и езжай в город.
Тайвира помедлила, собираясь с духом.
– Я переночую в "Колесе" и поеду завтра утром, – твердо произнесла она. – Что вам вообще за дело до этого?
Девушка со страхом ждала, что вот-вот прозвучит имя Хишена, но впрочем уже не так уверенно как раньше. Ведь бандит вроде бы отпускал её, но тогда она совершенно не понимала что происходит, зачем "зеленым" нужно чтобы она прямо сейчас уехала в Акануран.
– Значит есть дело. Тебе сказали уезжай сейчас, так не строй из себя дуру, прыгай в седло и проваливай.
"Багар" отошел от коня и встал прямо перед девушкой, взяв плетку за оба конца. В его позе вроде бы не было ничего угрожающего, но Тайвире нестерпимо захотелось отойти назад. Она слышала, что Дайгеро, хозяин "Золотого колеса", очень не любит, когда на его территории устраивают бузу, разборки или тем более кого-то убивают. И решительно пресекал всякие попытки и начинания подобного. Для этого он держал внушительный штат так называемой "дворовой стражи", которых в шутку называли "дворянами". Это были бывшие солдаты, пираты, наемники или даже бандиты под руководством хмурого бывалого капитана Орднинга, который по слухам в прошлом тоже успел побыть и солдатом, и пиратом, и наемником. Эти люди не церемонились ни с кем и любую попытку насилия подавляли еще большим насилием, жестко и быстро. С помощью этой, по сути маленькой армии, в "Золотом колесе" поддерживался идеальный порядок, столь милый сердцу хозяина. И в результате постоялый двор прослыл одним из самых безопасных мест в столичном округе, что естественно привлекало сюда еще больше гостей. И даже главы столичных преступных сообществ устраивали здесь свои встречи как на нейтральной и безопасной территории, где не приходится ожидать какого-то подвоха со стороны конкурентов. Но Тайвира знала, что это лишь одна сторона медали и есть множество страшных историй о том как в "Колесе" бесследно пропадали люди. "Дворяне" не в силах за всем уследить, а иногда по каким-то причинам и умышленно закрывают глаза, потому что хоть Дайгеро и пытался поставить себя как дельца абсолютно независимого от кого бы то ни было в Акануране, это удавалось лишь отчасти. И вот сейчас, к примеру, люди Золы тихо прирежут её в этом стойле, бросят в угол, накроют рогожей, закидают сеном и спокойно уйдут. А затем, когда на её труп наткнутся уже люди Дайгеро, они, также тихо и незаметно, вынесут его в лес и закопают. Она даже слышала, что якобы существуют специальные подземные ходы, ведущие из постоялого двора куда-то в самую чащу. И потому Тайвира прекрасно понимала, что она сейчас полностью во власти этих "зеленых" негодяев.
– А если не уеду?
– Ну а если не уедешь, тогда добрые молодцы засунут тебе нож в рот, чтобы не дергалась и отымеют тебя во все твои оставшиеся дырки, – беззлобно поговорил "багар". – А потом засунут нож еще глубже и ты захлебнешься кровью. Тихо похоронят тебя где-нибудь в уголке этой конюшни и бывай девчина, не поминая лихом на том свете.
Тайвира чувствовала как внутри уже вся дрожит. Этот высокий бандит, нависавший над ней, говорил почти равнодушно, но от этого становилось еще страшней. Ей казалось что после Гроанбурга, где она, как ей представлялось, держала себя вполне достойно, даже когда Сойвин ударил её, вся эта бандитская шушера уже не сможет по-настоящему напугать её. Она стала отважнее и решительнее. И малышка Элен правильно сказала, все эти лиходеи и душегубы, способные существовать только за счет других людей, просто ничтожные паразиты, которых следует презирать и по возможности давить. Но почему-то сейчас от её отваги не осталось и следа. Может быть там, в Гроанбурге, она вела себя среди разбойников более уверенно, потому что чувствовала себя в какой-то степени защищенной деньгами отца? Может стоит сказать этому головорезу что она дочь богатого человека?
– Что вам от меня нужно? – Почти жалобно произнесла она. – Я не могу просто так уехать, я здесь не одна, тут моя подруга, я не могу её просто бросить.
– Эта косоглазая сучка тебе не подруга. И для тебя же будет лучше, если будешь держаться от неё подальше.
Тайвира с удивлением уставилась на бандита. Страх несколько отступил. Так выходит всё дело в Минлу?! Выходит им нужна кирмианка, а она, Тайвира, просто им мешает? Девушка сразу же почувствовала себя спокойнее.
"Багар", словно уловив её мысли, покачал головой, как бы в подтверждении.
– Да, просто уезжай в город и навсегда забудь об этой девке.
Тайвира, хотя почему-то и не хотела себя в этом признаться, испытывала громадное облегчение, сердце забилось ровнее и тише, всякая дрожь прошла и напряжение постепенно отпускало её. Но как же Минлу? Зачем им она? Что они хотят от неё? Что они сделают с ней? Но в самых-самых глубинах её души мудрый древний голос её природного естества подсказывал ей, что знать ответы на эти вопросы для неё вредно, ей это не нужно, это сделает её жизнь тяжелее. А разве она хочет делать свою жизнь тяжелее? Но всё же она никак не могла решиться.
"Багар" приблизился к буланому жеребцу и хлопнул по седлу.
– Садись. Мой человек проводит тебя за мост. И не вздумай возвращаться. Уезжай в город и радостно живи своей глупой девичьей жизнью.
Тайвира еще колебалась.
– С ней всё будет хорошо? – Робко спросила она.
– Для тебя главное чтобы с тобой всё было хорошо, – прямолинейно сказал бандит и снова хлопнул по седлу.
И Тайвира, заставив себя ни о чем больше не думать, решительно подошла к жеребцу и ловко взобралась в седло.
"Багар", взяв поводья, погладил морду коня и, поглядев на девушку снизу-вверх, сказал:
– И да сохранит тебя Митра, сэви, кому-либо рассказывать о том что ты меня видела и о чем мы говорили здесь. Помни, сэви, Акануран большой, но город маленький. А, кстати, как подружку зовут?
Тайвира молчала, застывшим взглядом вперившись в бандита.
– Ну, милая сэви, – с дружелюбной улыбкой подбодрил "багар", – просто одно словечко и скачи на все четыре стороны.
Девушка окаменела. Она не смела произнести имя кирмианки, но и не находила в себе сил сопротивляться этому человеку, а вернее тому страху что он вселял в неё.
– Да перестань, красавица. Если бы ты знала что она за чудовище, сама бы придушила её. Тварина она жуткая, вот что я тебе скажу. Как её земля-то только носит? Да и имя я её знаю, но хочу просто убедиться. – "Багар" глядел на девушку почти ласково. А затем вдруг гаркнул: – Имя!
– Минлу, – глухо, дрожащим голосом проговорила Тайвира.
– Как?
– Минлу.
– Правильно, Минлу, – радостно произнес "багар", – она и есть тварина и чудовище. И вот теперь всё будет хорошо с тобой, красавица. Ждет тебя впереди длинная и счастливая жизнь. Твоё-то имя как?
– Не важно, – еле выталкивая из себя слова, ответила девушка.
Бандит усмехнулся.
– Ну да, да, – неопределенно произнес он. Затем повернулся к двери: – Эй, Забой, открывай. Сэви уезжает, проводишь её.
Бандит в "шилахе", широкоплечий, мрачный, с традиционной вэлуоннской бородой и баками открыл стойло, взял поводья из рук "багара" и потянул лошадь за собой. Та покорно пошла. Тайвира не смела поднять глаза, снова чувствуя себя также скверно и неуютно, как и покинув Гроанбург.
130.
Минлу сидела в одиночестве за столиком и созерцательно глядела на белую скатерть со светло-зелеными геометрическими узорами по краю. Девушка заскучала, но это была приятная скука, скука отдохновения. Так хорошо сидеть в этом тихом, просторном зале, освещенным несколькими масляными лампами, стоявшими на пьедесталах, и приглушенным дневным светом, льющимся сквозь большие окна, прикрытые полупрозрачными зеленоватыми занавесками, и безмятежно слушать отдаленное звяканье посуды и неразборчивый негромкий говор людей за другими столиками. Минлу поглядела на забавных фарфоровых зверьков на столе, солонку и перечницу. Первая была в виде усатого большеглазого котенка, на груди которого светилась позолотой надпись: "Я Солёнок". Вторым был веселый щенок с большими висячими ушами, надпись на его груди извещала: "Я Перчёнок". "Ах, как мило", с рассеянной улыбкой подумала девушка. И собственный меч, стоявший между ног, показался ей ужасно неуместным. В животе что-то буркнуло и она усмехнулась: "тоже кишки разговаривают". И призналась себе, что голодна не меньше Тайвиры. "Куда она пропала?", без всякой тревоги подумала Минлу и опять усмехнулась, почти счастливо: "Пора уже всерьез покутить на денежки Талгаро!" Она увидела, что к ней идет курносая служанка, которая оказалась столь осведомлённой в кирмианских приветствиях. Минлу ей дружелюбно улыбнулась.
– Госпожа, ваша спутница встретила своего знакомого и просит вас пройти к ним в нумер, – тоже улыбнувшись, сообщила девушка.
Минлу, расслабленная всей этой окружающей умиротворенной обстановкой ничего не заподозрила. Ей показалось вполне естественным, что Тайвира, живущая в Акануране, встретила здесь какого-то своего знакомого и теперь зовет её. Возможно Минлу сейчас не очень-то хотелось с кем-нибудь встречаться, да еще этот противный лоя сказал что от неё пахнет, но с другой стороны это наверняка достойный человек, раз Тайвира решила присоединится к нему.
– В нумер? – Улыбаясь, переспросила кирмианка, ей показалось забавным произнесение этого слова через "у".
– Да, госпожа. Прошу вас следовать за мной.
Минлу встала из-за стола, поправила меч, сдвинув его влево и последовала за служанкой. По пути Минлу заметила за одним из столиков лысоватого круглолицего мужика, она вспомнила что уже видела его, когда спускалась с Холма висельника. Тогда он ехал навстречу и так неприлично пялился на неё. Она мимолетно удивилась тому что он оказался здесь, хотя вроде бы совсем недавно двигался в направлении прочь от постоялого двора, но значения этому не придала.
Они прошли через залу к арочному проходу и очутились в недлинном, широком, освещенном коридоре, куда выходило с десяток дверей. Служанка подошла к одной из них и постучалась. Ей открыли и она указала внутрь, приглашая Минлу. Кирмианка вошла в комнату и дверь за ней захлопнулась. Окон в помещении не было, но на широком массивном столе, примыкавшем торцом к стене напротив двери, ярко горели четыре свечи. За столом сидели двое мужчин, Тайвиры в комнате не было. Минлу еще не успела ни о чем подумать, как вдруг кто-то подошел к ней сзади, обнял за грудь и приставил к горлу нож.
– Не дергайся, чикча, – прошипели ей в ухо. Минлу ощутила кислую вонь изо рта говорившего. Через секунду напавший вытащил из ножен меч мастера Юн Фая и сильно оттолкнул девушку к левой стене. Минлу сделала несколько быстрых шагов, выставила руки, упреждая удар в стену и, обретя устойчивость, обернулась. Мужчины с интересом смотрели на неё. Минлу, еще минуту назад пребывавшая в приятной безмятежности, находясь, как ей казалось, в покойной, уютной, безопасной обители, сейчас была скорее ошарашена, чем испугана и разглядывала троих незнакомцев почти с удивлением. Двое сидели верхом на стульях по разные стороны стола, третий, завладевший мечом Минлу, стоял у закрытой двери.
Стоявший у двери, совсем молодой парень, может на 2-3 года старше самой Минлу, был щуплым, невысоким и каким-то нервным, излишне подвижным. Он то и дело притоптывал, переминался с ноги на ногу, шевелил губами, почесывал за ухом, гладил новоприобретенный клинок. Лицо парня, с маленькими глазками, большим ртом и чуть крючковатым носом, выглядело странно, оно словно всё стянулось к точке под носом, верхняя челюсть значительно выдавалась вперед, как будто кто-то зацепил его за верхние зубы и сильно потянул вперед. Его длинные прямые черные волосы падали на лицо слипшимися сальными прядями, а на подбородке у него имелась небольшая козлиная бородка, выкрашенная в зеленый цвет. По мнению девушки молодой человек выглядел, мягко говоря, необычно и неприятно. К тому же он постоянно морщил нос, словно собирался чихнуть и ковырял большим пальцем ногти других пальцев. Его маленькие глазки торопливо оглядывали кирмианку и парень то слегка улыбался, то мрачнел. "Больной какой-то", подумала Минлу.
Второму, сидевшему ближе к девушке, было около тридцати. И в отличие от своего товарища он являл собой прекрасный образец атлетичности и подтянутости. С широкими плечами, с чрезвычайно развитыми трапециевидными мышцами, длинными могучими руками, рослый, крепкий он был воплощением силы. Его красивая, с серебряным отливом и с отложным воротником рубаха, распахнутая чуть не до пупа, открывала взору широкую, очень мускулистую грудь, обильно заросшую курчавыми темными волосами. Мужественное волевое лицо с крупными чертами, чувственными губами, большими смешливыми теплыми зелеными глазами, обрамленное аккуратной черной щетиной и ровной короткой стрижкой несомненно притягивало женские взоры. И даже длинный шрам от правого уголка губы к правому уху не слишком портил его. При этом мужчина был явно падок на украшения, на груди, в черных зарослях блестела толстая золотая цепь, а на пальцах каждой руки было по три разнокалиберных перстня. Перстни на правой были почему-то выкрашены в зеленый цвет. На поясе в расшитых цветными нитями ножнах у него висели два кинжала, также с весьма изукрашенными рукоятями. В целом этот субъект внушал Минлу еще меньше доверия, чем нервный, субтильный владелец зеленой бородки. Мужчина масляным взором бесцеремонно бродил по груди и бедрам девушки и плотоядно улыбался, сверкая сплошным рядом железных зубов.
И только третий незнакомец, сидевший за противоположной стороной стола, показался Минлу более-менее спокойным и здравым человеком. Это был сорокалетний дородный мужик, с покрасневшим вспотевшим лицом, абсолютно лысый, с мощными складками на затылке, с русыми, чуть седыми усами, одетый в одну легкую клетчатую синюю рубашку с рукавами, закатанными до середины предплечий. Он тоже, конечно, оглядел Минлу, но быстро потерял к ней интерес. А главное, когда он смотрел на неё, в его глазах не было ни болезненного презрения "зеленобородого", ни сладострастно-насмешливого вожделения щеголеватого атлета, а только одно ленивое любопытство.
Минлу не понимала, что нужно этим троим, они молча глядели на неё и словно чего-то ожидали. Сперва она, как и Тайвира, подумала что всё это как-то связано с Гроанбургом. Но быстро отказалась от этой идеи, решив, что вряд ли Хишену такое уж большое дело до них, чтобы высылать столь резвую погоню, хотя, конечно, возможно Тайвира и ценна для него. Тем более ведь Хишен поклялся не делать этого и Талгаро сказал что эта клятва имеет для мивара какой-то вес. Да и эти трое не походили на гроанбургских разбойников, они были несколько более что ли щеголеваты и утончены, в Гроанбурге она, например, не видела ни у кого таких изысканных рубах как у атлета и лысого дядьки. От этих мужчин явно веяло городом, столицей, то есть скорей всего это какие-то местные, акануранские, проходимцы. Но что им тогда нужно? Минлу никого в Акануране не знала. Может быть дело в Тайвире? Не зря же её увели первой. Эта худенькая курносая чрезвычайно вежливая служанка несомненно действовала за одно с этими мужчинами. Но никакой злости в адрес юной приспешницы незнакомцев кирмианка не ощутила, Минлу вообще старалась по мере сил оставаться спокойной, как тому её учили мастера в Храме Падающих звезд. И ей это удавалось. Несмотря на то что у неё отобрали меч и эти трое явно люди лихие и опасные, она пока не испытывала особого страха за себя. Хотя и понимала, что без клинка, мало что сможет противопоставить трем вооруженным мужчинам, вздумай они напасть на неё. Техника До Шу ей не сильно поможет, ведь для Минлу До Шу всегда было скорее оздоровительной гимнастикой для совершенствования тела, чем реальным боевым искусством, нацеленным уничтожать врага. И именно как искусство поддерживать тело в тонусе и гармонии До Шу и преподносилось учителем Юн Фаем, который делал основной упор на владение мечом, чем на боевые приемы рукопашной схватки. Да, Минлу была вполне уверена в своих силах, если нужно отделаться от какого-то зарвавшегося приставалы, обычно еще и пьяного. Но не более. Мастер Юн Фай всегда говорил, что лучший бой это бой которого не было. И именно к этому следует стремиться его ученице. И сейчас, стоя у стены, она изо всех сил пыталась понять чего эти трое хотят от неё и как ей избежать конфликта. У неё мелькнула было мысль, что мужчины жаждут любовных утех и как и на Туилской лесосеке её ожидает попытка изнасилования. Но она в это не верила. Туилские лесорубы, бог знает сколько времени проведшие в лесу и изголодавшиеся по женскому телу, возможно и могли позариться на неё, но эти трое вряд ли. Минлу искренне считала себя не слишком привлекательной для мужского пола, особенно представителей некирмианского народа и уж полагала что здесь, в "Золотом колесе", трое бравых молодцов вполне могут найти для своих забав кандидатуру получше, чем маленькая, замызганная, уставшая, пропахшая потом кирмианка. Она вспомнила накрашенных молодых женщин на крыльце, мимо которых они проходили с Тайвирой. Сама Минлу косметикой никогда не пользовалась и за исключением расчесывания и укладки волос никакими хлопотами по наведению красоты, чему как она знала многие женщины посвящают чуть ли не часы, себя не утруждала. Её учителя не считали это важным и она, не знавшая другого мнения, была полностью с ними согласна.
Но что же тогда этим троим нужно. Деньги? Маловероятно, неужели они не видят что деньги и она не слишком-то совмещаются. И снова она подумала о Тайвире. Ведь она дочь богатого купца, что если они всё-таки охотятся за ней, а её, Минлу, просто хотят тихонько убрать в сторону как ненужного свидетеля. Да нет, вздор. Свидетеля чего? Ведь, если Минлу не ошибается, и Тайвиру вывели наружу чтобы завлечь в ловушку, то значит Тайвира уже была в их власти и что им тогда оставшаяся в зале кирмианка. Они бы просто уехали с купеческой дочкой и всё, а Минлу ничего бы и не узнала. Мысль, что Тайвире может угрожать опасность однако не заставила Минлу сильно переживать за свою спутницу и она со стыдом подумала, что почему-то видимо не слишком ей симпатизирует.
– Не а чё Гольгер говорит, что все чикчи страшные, – будто продолжая некий прерванный разговор, сказал мужественный "атлет", – эта бикса вполне ничего себе. Зачуханная малость, конечно, и мамаша грудь забыла подарить, но на мордашку симпотная.
Он протянул руку и схватил своей широченной ладонью левое бедро девушки. Минлу вздрогнула и отскочила вправо, освободив ногу из жадной мужской руки. Кирмианка гневно поглядела на мужчину, но ничего не сказала.
– И ляжечки упругие, – одобрительно произнес "атлет", – я бы такую поимел. Дурак Гольгер.
– Гольгеру шлюхи из "Красной пагоды" отказали, – равнодушно сообщил лысый дядька. – У него же нос кривой как туруанская сабля, а те сказали что это плохая примета, что он дурной человек и прикасаться к нему себя губить. Вот он с тех пор и злой на всех чикчей.
"Атлет" засмеялся, а парень у двери засопел и сердито сказал:
– Все эти шалавы косоглазые какой-то кислятиной воняют, как туру или черные лоя. Не понимаю как их трахать можно?
– Кого, туру или черных лоя? – Торопливо вопросил "атлет" и зашелся веселым басовым смехом от собственной шутки.
Молоденький владелец зеленой козлиной бородки недовольно поглядел на него.
– Это тебе, Буш, всё равно кого трахать, хоть чикчу, хоть черного лоя, хоть дупло в дереве, только бы шишку свою пристроить. А Гольгер прав. К чикчам прикасаться себя не уважать. Они же никогда не моются, только иногда листьями какими-то обтираются. И к тому же грызут какие-то едкие камни и пьют собственную мочу. Я верно говорю, у меня дядя пять лет в Кирме жил, насмотрелся на этих дикарей.
Минлу, застыв у стены, безотрывно глядела в пол вперед собой. Этот поток оскорблений практически не задевал её. Так она по крайней мере убеждала себя. За своё почти годичное странствие она привыкла, что многие агронцы, сайтонцы, вэлуоннцы относятся к кирмианцам, особенно женщинам, весьма пренебрежительно. Некоторые на полном серьезе полагали кирмианцев совершенно другой расой, не имеющей никакого отношения к народу Омо, что-то наподобие авров или туру. Узкий разрез глаз, чуть иной оттенок кожи и несколько непривычные черты лица превращали кирмианцев для других омо порой почти в животных. И эти омо часто доходили до того, что гораздо лучше относились к аврам, туру и лоя, явным и однозначным чужакам, чем к кирмианцам, которые для них представлялись какой-то жуткой, искаженной, насмешливой пародией на "настоящих" людей. И даже само это слово "чикча", которым раньше именовали исключительно кирмианских проституток в иностранных портах, теперь распространялось на всех женщин Кирма. Такое отношение, конечно, было крайне унизительно. Но по счастью далеко не все его разделяли и Минлу давно научилась безропотно сносить пренебрежение, памятуя о том что нормальных омо, воспринимающих кирмианцев как равных, всё-таки немало. Но почему-то сейчас привычное терпение к оскорблениям изменяло ей и девушка чувствовала как сердце её колотится сильнее, а в душе закипает гнев и раздражение. И в первую очередь даже не на этого похотливого Буша, а на молоденького, похожего на хорька паренька, от которого между прочим и самого чем-то неприятно пахло и кстати чем-то кислым. Минлу очень хотелось ему об этом сообщить, но она благоразумно сдержалась, понимая что злить "зеленобородого" ни в её интересах. Но она всё же наконец осмелилась подать голос и глухо спросила:
– Что вам от меня нужно?
Её вопрос был полностью проигнорирован. И только "атлет" Буш радостно посмотрел на неё и поинтересовался:
– А правда, что у кирмианок, если они год не трахаются, всё там зарастает и девственность сама собой восстанавливается?
– А правда, что если агронец целый год несёт чушь, то у него вываливается зуб и ему приходится вставлять железный? – Сердито спросила Минлу. – Поэтому у тебя своих зубов не осталось?
Бандиты на миг словно застыли, с удивлением глядя на девушку, а потом рассмеялись. Буш смеялся весело и раскатисто, "лысый дядька" сдержанно улыбнулся и даже по лицу "зеленобородого" промелькнула кривая усмешка.
– Кусачая сучка, – сказал Буш, отсмеявшись. – Слушай, чикча, а правда что у вас в Кирме есть целые храмы, которые готовят шлюх и они там тренируются на деревянных фаллосах?
Минлу с недоумением поглядела на него. Огромный взрослый мужчина, с могучими длинными руками, волосатой грудью, небритым лицом, но с каким-то искаженным, ограниченным, почти детским по наивной зацикленности мышлением. И несколько утратив чувство опасности, она сказала:
– Вроде бы взрослый мужик, борода вон растет, а всё о каких-то деревянных фаллосах мечтаешь.
И получила удовольствие от того как вытянулось лицо Буша, как усмехнулся "лысый дядька" и прыснул "зеленобородый" и даже бросил на неё благосклонный взгляд. Но в следующее мгновенье "огромный взрослый мужчина с искаженным мышлением" легко вскочил со стула и грозно подступил к дерзкой кирмианке.
– Ты чё, шлёндра гулявая, божий свет с сортирным очком попутала! – Прогромыхал он. – Ты чё своим поганым ртом мелешь?! Манда кривомордая! Это твой удел всю жизнь о херах мечтать. Гандошка мелкая!