Девочка и пёс

Можно было пообедать в столовой мэрии, среди мелких чиновников и таких же секретарей как и он. Но там было столько негативной энергетики по отношению к любому представителю Палаты, что просто кусок в горло не лез. Законников не любили. Причины этой застарелой нелюбви брали свои истоки в таком нехорошем чувстве как зависть. Всякий, кто прошел соответствующие экзамены и проверки и вступил в доблестные ряды Судебной Палаты, сразу перепрыгивал через несколько ступенек в кво-перечне по сравнению с обычными чиновниками, вельможами, армейскими офицерами и прочими. Также любой в Агроне прекрасно знал что законники получают просто немыслимое жалование. Естественно все это делало их объектами зависти, а иногда и просто ненависти, абсолютно незаслуженной, по крайней мере так считали сами люди Палаты.

Можно было пойти домой. Мэри Бэтрин прекрасно готовила, настолько хорошо, что Касаш просто не мог остановить себя пока не съедал все что было. А потом с раздутым животом он просто не мог встать из-за стола. Однако у этих трапез имелся один существенный минус, в отличии от столовых. Они стоили денег, тогда как в Судебном доме или в мэрии Касаш мог получить, пусть и весьма непритязательную, но тем не менее абсолютно бесплатную еду. А добропорядочная и богобоязненная сэви Бэтрин в конце месяца выставляла такой счет за каждую съеденную порцию, тщательно учтенную дотошной женщиной, что Касаш всякий раз клялся себе что он больше никогда не сядет за стол хозяйки дома.

Конечно можно было просто пойти в какую-нибудь таверну. В «Черную Румму» например. На этом моменте Касаш задержался подробнее. Ему пришло в голову что он мог бы между делом заказать себе на вечер Тиру. Эта мысль вызвала у него массу приятных эмоций. Эта милая девушка ему очень нравилась. Ему вполне хватало средств чтобы покупать ее у Виво на целую ночь и это были необыкновенные ночи. Когда он просыпался утром и смотрел на спящую Тиру, в его голове даже проскальзывали некие шальные мысли. Но нет, нет, он конечно не обезумел на столько чтобы жениться на проститутке. Это просто смешно. В Судебной Палате не потерпят таких вольностей, по крайне мере от законника столь мелкого и ничтожного уровня. Да и отец, который хвала Небесам, остался в своем родном городишке, откуда до Туила было почти полмесяца пути, узнай об этом, орал бы пока не потерял голос и рвал бы на голове волосы пока те не закончились. Да мы с матерью всю жизнь горбатились, чтобы вас с Сарой в люди вывести, света белого не видели, с утра до ночи, не разгибаясь, как проклятые, не доедали, не досыпали и так далее. На самом деле заслуга отца состояла лишь в том, что он приложил некоторые усилия, в основном при помощи ремня и подзатыльников, чтобы научить сына и дочь читать и писать. После чего сразу же отдал их в подмастерья книжникам из городской библиотеки и всю плату за их совсем недетский труд забирал себе. И уж Касаш сам, в свободное время, которого кстати оставалось не так уж и много после уборки пыли с книг, мытья полов, работы на кухне, склеивании манускриптов, приготовления чернил, и еще кучи хозяйственных задач, в основном по ночам корпел над томами по законоведению и праву, готовясь к ужасным экзаменам в Судебную Палату.

Ну или можно просто пойти на рынок и купить пару сладких гречневых лепешек, подумал Касаш, с тоской вспомнив о своем синячище на пол-лица. Вне всяких сомнений это бы не имело значения для Тиры, но тем не менее ему не хотелось представать перед ней в подобном виде. Мысль о синяке напомнила ему о ночной визитерше и об утренней встречи с металлическим псом. «Пожалуй, – решил Касаш, – я еще легко отделался. Любой из них мог меня запросто отправить на тот свет». И вообще, сказал себе молодой человек, все не так уж и плохо. Он получает весьма приличное жалование для его лет, правда размер оного приходилось катастрофически преуменьшать в письмах отцу и матери, иначе в ответ посыпались бы послания с тонкими намеками на то, что вот мы, ради вас с Сарой, не разгибались, не доедали, не досыпали и так далее. Сестра конечно не смогла устроится также хорошо как он, ибо путь для женщин в Судебную Палату был заказан, но отец с матерью крепко надеялись на прибыльное замужество для дочери, уповая на ее грамотность и считая что это должно привлечь приличных женихов. Так вот, все не так уж и плохо. Судья отбыл в Акануран, и Касаш по сути дела остался предоставленный самому себе. Пресечение преступлений и водворение преступных элементов в городскую тюрьму возлагалось на армейские патрули, которые подчинялись только своим армейским офицерам и мэру. Сейчас, во время отсутствия главного королевского судьи города, в обязанности Касаша входил лишь надзор за должным содержанием под стражей доставленных солдатами преступников, коих на данный момент не было ни одного. Только законник, обладающий статусом судьи, мог проводить суд или назначать дознание по тому или иному обвинению, которое могло быть выдвинуто любым гражданином Агрона против любого другого гражданина или не гражданина, как например в случае с этой кирмианкой. Таким образом, получалось, что пока в Туил не пришлют нового судью, Касаш мог с чистой совестью предаваться безделью, своему любимому занятию. Молодой человек не сомневался что Мастон Лург, выгорит ли у него дело с девочкой или нет, в город уже не вернется и сюда пришлют нового законника.

Касаш оставил чернильницу в покое. «Нет причин для тоски и уныния, – бодро сказал он себе, – все идет отлично. Я молод, обеспечен, прекрасный любовник, гм, по словам Тиры. Я умен, образован, у меня блестящее будущее, я живу в роскошных апартаментах и скоро у меня будут самые красивые ботинки в городе».

Раздался стук в дверь и молодой человек вздрогнул. От неожиданности стук показался ему громким и грозным, словно сам Фатум явился за ним. Жизнерадостное выражение на лице Касаша увяло, холодная тень мрачного предчувствия накрыло его душу.

Дверь приоткрылась и в щель просунулась голова, на которой немного наискось сидела красная шапка с черными полосками. Увидев, что секретарь на месте, гвардеец без особых церемоний вошел в приемную.

Касаш несколько растерянно взирал на подчиненного Свадо. Плохо выбритая физиономия, черные круги под глазами, какие-то крошки, застрявшие на щетине подбородка, общая помятость формы и торчавшая портянка из левого сапога почему-то вызвали у молодого человека сомнения в судьбоносности этого субъекта.

– К вам пришли, – пробурчал гвардеец.

Растерянность Касаша медленно трансформировалась в раздражение.

– Кто? – Спросил он холодно.

– Какой-то лоя и эта, – гвардеец посмотрел куда-то в сторону и закончил, – собака.

– Какая собака? – Не понял молодой человек.

– Ну эта, с которой вы разговаривали по утру, – сказал гвардеец и вдруг закашлялся.

Касаш понял что он пытается скрыть смех. Видимо среди доблестных подчиненных капитана Свадо утренняя сцена стала причиной для шуток, судя по всему они были далеки от понимания того что из себя представляет на самом деле металлический пес и им казалось диким что взрослый человек мог беседовать с ним.

Однако глупый гвардеец сразу же отбыл на второй план, как только молодой человек понял о какой собаке идет речь. Сердце бешено забилось и страх заворочался в животе. Первой мыслью было бежать.

– Ты сказал им что я здесь?

– Я сказал что пойду спрошу вас, – немного невпопад ответил гвардеец.

– Спросишь что?

Воин пожал плечами.

– Просто спрошу. Лоя сказал можно ли повидать судебного секретаря и я ответил что сейчас пойду спрошу его.

Касаш лихорадочно соображал. Все просто, сейчас он спустится на первый этаж и через заднюю дверь выйдет во двор. Потом в конюшню Судебного дома. Там конечно же будет конюх Замбу, который по сути дела жил при конюшне, оккупировав маленькую комнатушку и примыкающую к ней кухоньку с кирпичной печью. Касаш прикажет Замбу оседлать лошадь, это дело пяти минут. Куда дальше? Прочь из города? На восток, на запад?

Молодой человек наконец взял себя в руки. Какой побег, о чем он думает? Да и вряд ли пес пришел чтобы убить его. Вот так вот, среди бела дня, в компании с маленьким лоя и осведомляясь у дежуривших гвардейцев можно ли повидать судебного секретаря? Нет, это нелепо.

– Они сказали что им нужно? – Требовательно спросил Касаш.

– Сказали, – равнодушно произнес гвардеец. – Вас увидеть.

Молодой человек пристально посмотрел на стоявшего перед ним мужчину. На какой-то момент ему показалось что гвардеец издевается над ним.

– Где капитан Свадо? – Холодно поинтересовался Касаш.

Взор вояки как-то затуманился, а лицо приняло отстраненное выражение, впрочем и до этого оно было не слишком сосредоточенным.

– Он… он отошел на недолго, – нехотя проговорил гвардеец.

– Куда? – Спросил молодой человек, прекрасно понимая что капитан уже ушел домой на обед. Также как и сам Касаш, Свадо, во время отсутствия своего непосредственного начальника, ощущал некоторую эйфорию от бесконтрольности своих действий.

– Я не знаю, – распахнув глаза, молвил гвардеец.

Касаш почувствовал отвращение. Мужик в два раза старше его и стоит лепечет жалкую ложь как ребенок.

В следующий миг он вдруг почувствовал что очень устал. Нервное напряжение последних суток, эмоциональные перепады, от ужаса и отчаяния, до внушения себе что все просто отлично, вымотали его. «Да идите вы все куда подальше, – со злостью подумал Касаш. – Я пойду на обед к себе домой и не просто пойду, а поеду верхом».

– Сейчас ты пойдешь в конюшню, – медленно проговорил Касаш тоном не терпящим возражений, – и скажешь Замбу чтобы он оседлал хорошую лошадь и подвел ее к крыльцу. Ясно?

– А если Замбу нет?

– Значит ты сделаешь это сам. Всё, свободен.

Гвардеец стоял и не шевелился. Для него было необычно слышать подобный тон от рохли секретаря. Но как он не напрягался, достойного способа поставить юнца на место он не придумал. Впрямую грубить он не решался, не сомневаясь что эта бумажная душонка нажалуется капитану и тогда уж не жди ничего хорошего. Свадо заставит весь взвод в полном обмундировании бегать вокруг себя, пока сам он будет совершать неспешный променад, или еще что похуже изобретет. Соответственно, думать о том, что позже с ним сделают товарищи, ему совсем уже не хотелось.

– А что с лоя и собакой? – Хмуро спросил гвардеец.

Касаша так и подмывало сказать, чтобы мрачный воин пошел и объяснил собаке, что, мол, господин секретарь сейчас занят и принять их не сможет. Но он удержался, разумно рассудив, что это может привести к конфликту, в результате которого дежурные гвардейцы могут пострадать, ибо несомненно пес в этом случае просто пройдет внутрь силой. Не то чтобы здоровье гвардейцев особенно волновало молодого человека, но все же они были ближе ему, чем жуткое металлическое создание.

– Пусть войдут.

Гвардеец ушел, а Касаш встал и пошел к окну, выходившему на площадь. Собаки и лоя он не увидел, видимо они уже были в дежурке. Молодой человек сдвинул задвижки, освобождая раму со стеклом, но само окно открывать не стал. Второй этаж был невысоким и если что он вполне может успеть выпрыгнуть и удачно приземлиться.

Когда лоя и пес вошли в кабинет, молодой человек, не сводя с них взгляда, приблизился к своему столу, на котором стоял пятисвечный канделябр. Близость этого тяжелого металлического изделия помогало молодому человеку чувствовать себя чуть более уверенным.

Гвардеец закрыл за посетителями дверь и удалился.

Пес совершенно по собачий уселся на попу возле стены, а маленький лоя вышел вперед и откинул за спину свою смешную конусовидную шляпу синего цвета.

Радужные глаза маленького человека пристально взирали на судебного секретаря.

– Нам нужна лошадь, – спокойно сказал Талгаро.

Касаш растерялся.

– Лошадь? – Не понял он. Чуть помедлив, он добавил: – Чтобы съесть?

– Я бы посоветовал вам приберечь ваше остроумие для более подходящего случая, – сказал лоя.

Однако завуалированная угроза в словах Талгаро не произвела должного впечатления на молодого человека. И даже наоборот, подстегнула каверзный дух противоречия в душе судебного секретаря.

– Если вам нужна лошадь, то почему вы пришли ко мне. Я не торгую лошадьми.

– Я знаю, вы торгуете людьми. – Талгаро сделал шаг вперед. – Позвольте я внесу некоторую ясность в ситуацию, дабы не терять понапрасну время. Вы мелкий, жалкий, ничтожный, безвольный пособник более сильных и властных негодяев, таких как ваш городской судья. Сами вы практически ни на что не способны. Я понимаю, вы скорее всего воображаете себя совсем не таким, но вы ошибаетесь. Вы бедный юноша из бедной семьи, который каким-то образом добрался до должности судебного секретаря. И теперь вы пойдете на все лишь бы только удержаться в Палате и может даже подняться на более высокую ступеньку. Поэтому вы готовы исполнять любую волю тех кто выше вас, в надежде что рано или поздно это поможет и вам подняться. По моему мнению кроме презрения вы ничего не заслуживаете, но так как вы все-таки довольно сообразительный и пронырливый субъект, то мы с моим другом, – Талгаро повернул голову в сторону Кита, – решили что самый простой и безболезненный путь получения лошади это разговор с вами. Я думаю вы достаточно умны чтобы согласиться с этим?

Лоя вопросительно поглядел на молодого человека.

Касаш ничего не отвечал. Мягко говоря ему было неприятно все то что сказал этот лоя. Судебный секретарь пытался найти аргументы чтобы возразить, не вслух конечно, а в глубине души. Он искал аргументы для себя, но не находил.

В этот момент порыв ветра ударил в окно и оно со стуком приоткрылось.

Талгаро повернул голову, посмотрел на окно и проговорил:

– Готовились к побегу? В этом нет необходимости. Вы свободны идти куда угодно, мы не собираемся никак препятствовать вам. В этом случает мы посетим вашу конюшню сами и выберем понравившуюся нам лошадь самостоятельно.

Молодой человек подошел к окну, резко захлопнул его и закрыл задвижки. При этом он увидел что у крыльца уже стоит приготовленная для него лошадь.

– Значит вы решили что самый простой и безболезненный путь это запугать меня, – медленно произнес Касаш.

– Нет, – возразил Талгаро. – Мы не собираемся вас запугивать, как я уже освещал выше вы слишком ничтожны для этого. Мы просто сочли что вы достаточно благоразумны чтобы пойти нам навстречу, понимая что результатом возможного конфликта с вашей доблестной гвардией будут потери только с вашей стороны.

Касаш посмотрел на него.

– Ну а лошадь вам нужна для этой кирмианской преступницы, я полагаю?

– Вы можете не утруждать себя употреблением термина «преступница», ибо вы сейчас не на вашем клоунском процессе и вам нет нужды выслуживаться перед вашим начальником.

Касаш усмехнулся.

– Лоя вдруг стали симпатизировать кирмианцам?

– Молодой человек, мы теряем время, – вдруг вмешался в разговор Кит.

Он встал и сделав шаг вперед, замер рядом с Талгаро. Черные глаза робота буквально вонзились в глаза Касаша и тот отвел взгляд, чувствуя как страх завладевает его душой. Молодой человек ничего не мог с этим поделать. Металлическое создание было слишком непостижимо для его разума и пугало его на каком-то животном уровне.

– Ваша лошадь ждет вас внизу, у крыльца, – пробормотал Касаш.

– Что? – Почти одновременно спросили Талгаро и Кит.

– Но у меня к вам одна просьба, – сказал молодой человек, не утруждая себя ответом на их удивление. – Позвольте я сам уеду на лошади из города и уже там передам ее вам. В противном случае мне будет трудно объяснить с какой стати я отдал имущество Судебной Палаты двум чужеземцам.

Лоя и пес некоторое время молчали, оба подозревая, что секретарь заманивает их в ловушку. Касаш правильно истолковал их молчание.

– Вам не стоит опасаться того что я пытаюсь заманить вас в западню. Как вы уже отмечали выше, – Талгаро показалось что его передразнивают, – я достаточно сообразителен чтобы понять что мне не стоит идти против вас. А позже я смогу сказать что лошадь у меня украли. Например, дикая кирмианка сбежавшая из тюрьмы напала на меня и отняла лошадь. Это будет вполне правдоподобно.

– У крыльца действительно уже стоит лошадь? – Поинтересовался Кит.

– Да, как раз перед вашим приходом, я собирался съездить домой на обед.

Пес и лоя переглянулись. Затем Талгаро посмотрел на молодого человека и проговорил:

– Ну что ж, я думаю мы можем пойти вам навстречу, но с одним условием. Я сделаю вам небольшой надрез своей пуной, чтобы яд попал в вашу кровь. Когда мы встретимся за городом и вы передадите нам лошадь, я дам вам противоядие. Иначе через несколько часов вы умрете в судорогах и с пеной у рта.

Касаш ошеломленно переводил взгляд с собаки на лоя. Он не мог понять шутит маленький человек или говорит серьезно.

– В этом нет необходимости, – пробормотал он наконец.

– Должны же мы подстраховаться, – спокойно возразил Талгаро.

Кит не сомневался, что лоя говорит это не в серьез и просто хочет попугать секретаря. Пес не возражал.

– Но мы спустимся вниз вместе, я сяду на лошадь и скажу дежурным гвардейцам что уезжаю на обед. И уеду. Вы будете свидетелями того что я не отдавал им никаких приказов об организации засады или что-нибудь в этом роде.

– Это смешно, – сказал Талгаро. – Вы можете вернуться, или у вас может быть какой-нибудь тайный знак, но, – лоя вспомнил что Кит беспокоится о времени, – ладно, я думаю мы рискнем вам поверить. Скачите на восточную дорогу. Ждите нас примерно в трех километрах от городской стелы. Если мы вас не найдем там, то вам лучше покинуть Туил навсегда, потому что в этом случае никакое противоядие вам уже не поможет.