Девочка и пёс

– Ну так что, теперь ты веришь в чудеса? – Весело спросил Мальрик.

Элен молчала и слабо улыбалась. Ей не хотелось обижать его, но в тоже время отступать с позиции умного здравомыслящего рассудительного человека, на которой, как девочка полагала, она твердо стоит, ей также казалось неправильным.

Видя её колебания, Мальрик сказал:

– Хорошо. Ты ела когда-нибудь сагору? Разве она не чудо?

Элен отрицательно покачала головой.

– Сейчас принесу, – встав в полный рост, сказал молодой человек. – Ты попробуешь и думаю сомнений у тебя не останется.

Он ушел к фургону и залез внутрь.

– А что такое сагора? – Спросила Элен.

– Это такой удивительный плод, который растет, насколько известно, только в лесах на севере Кирма у подножия Самоцветных гор, – объяснила Нейра.

– И что в нём удивительного?

– Сейчас всё узнаешь сама, подружка, – ответила девушка, ласково улыбнувшись.

У Элен ёкнуло сердце. Вперемешку с глубокой симпатией к Нейре, она испытала сильный прилив томительного желания женского, материнского тепла и ласки. Ей вдруг нестерпимо захотелось оказаться в объятиях этой светлой зеленоглазой девушки и самой крепко обнять её, прижаться к её худенькому телу, закрыть глаза, впитывать её тепло и слушать биение её сердца. Элен потеряла мать в три года и практически не помнила её. И когда девочка, затаив дыхание, всматривалась в невысокую черноволосую стройную женщину на видеозаписях из архива семьи Акари, она не чувствовал почти ничего кроме отрешенного любопытства и какого-то странного ощущения раздвоенности бытия: по эту сторону экрана мир где её мамы нет, по ту сторону мир где она есть. И уже навсегда, до конца жизни, она будет в этом мире, а мама в том.

С тех пор её окружали только мужчины. Даже у Кита, который вроде бы считался достаточно бесполым существом, всё же явно преобладали мужские черты характера, психологии и мышления. И Элен, конечно, быстро привыкла к этому мужскому миру и он казалось её вполне устраивает. Но иногда, когда её обнимала мисс Уэйлер или Ирина Вольганг, девочка вдруг чувствовала как к её глазам подступают слезы, а грудь распирает от какой-то непонятной пронзительной тоски.

Конечно Нейра никак не годилась ей в матери, может быть только на роль старшей сестры, но это мало что меняло. Девушка, словно что-то почувствовав, протянула руку будто бы для того чтобы поправить сиреневый цветок в волосах Элен.

– Ты и правда настоящая красавица, – с улыбкой сказала Нейра, – такая хорошенькая-хорошенькая.

И приблизившись к девочке, Нейра осторожно обняла и прижала её к себе. Отстранившись, девушка спросила:

– Тебе наверно все вокруг говорят какая ты хорошенькая, как синеглазый ангелочек?

Элен отрицательно покачала головой:

– Нет, никто не говорит.

Нейра недоверчиво воззрилась на неё:

– Так уж и никто?!

– Ну правда никто, – смущенно улыбнувшись и опустив глаза, ответила Элен. – Наоборот только смеются над моей одеждой и короткой прической.

– Прямо-таки смеются? – Нейра посмотрела на слугу судьи. – А что же твой грозный мрачный спутник? Как его кстати зовут?

Элен нехотя ответила. Она понимала, что у Нейры нет причин плохо относится к Галкуту, но всё же девочке было неприятно, что её новая знакомая обращает на него внимание. Ибо одного упоминания о нем было достаточно, чтобы с легкостью разрушить тот хрупкий радостный уютный мирок общения, который, как казалось Элен, возник между ней и артистами. И хотя теперь она относилась к Галкуту гораздо спокойнее чем прежде, она всё равно упрямо продолжала воспринимать его как жестокого и злобного садиста и детоубийцу. Как бы ей не хотелось этого избежать, она понимала, что постепенно привыкает к Галкуту и порой, для поддержания должного уровня неприязни к нему, ей приходилось сознательно напоминать себе как он унижал её и умышленно причинял боль.

– Что же вы, господин Галкут, позволяете смеяться над вашей спутницей? – С улыбкой спросила Нейра.

– Дураки сотрясают воздух, но не сердце человека, если он умен, – тихо проговорил Галкут. – Но если кто-то прикоснется к госпоже Элен, я отрежу ему пальцы.

Девочка бросила на него быстрый взгляд, подумав о том что он явно не спешил отрезать пальцы "попу", выкручивавшему ей ухо. Но она тут же припомнила тот бешенный дикий взгляд, которым он глядел из под свой шляпы на человека причинявшего ей боль. И пришла к мысли, что возможно Галкут не вмешался тогда лишь потому что был уверен в том что ей ничего серьезного не грозит и считая, что это напротив, послужит ей хорошим уроком на будущее, наглядно продемонстрирует ей что бывает с теми кто вмешивается не в своё дело.

– Ого, какой вы грозный! – С шутливым испугом воскликнула сестра Мальрика. – Мне уже стоит опасаться за свои пальцы?

– Пожалуйста, Нейра, не обращай на него внимание, – попросила Элен. – Он глупый.

И она ощутила злое удовольствие от того что может оскорблять его при посторонних и он конечно же ничего не скажет ей в ответ. Девушка бросила на мужчину любопытный взгляд, ожидая как он прореагирует на столь дерзкое заявление девочки. Но на худом загорелом лице Галкута не отразилось ни одной эмоции. Его холодные маленькие глаза равнодушно смотрели куда-то мимо девушки, хотя он несомненно чувствовал что она глядит на него. В конце концов она решила что эта маска безучастия слишком фальшивая и странный слуга явно что-то испытывает к девочке.

Появился Мальрик. В руках он нёс зеленый вытянутый плод имевший форму четырехгранной пирамиды. В длину он был с четверть метра и в основании толщиной с кулак взрослого мужчины.

– Ну вот, – довольно улыбаясь, произнес он и уселся рядом с девочкой прямо на траву.

Элен опустилась на колени, внимательно разглядывая сагору.

– И что в ней удивительного?

– Сейчас узнаешь. – Мальрик принялся отделять вытянутые листы кожуры каждой грани. Под верхним слоем оказался еще один, под ним еще. Наконец появилась белоснежная сердцевина. В руке молодого человека возник маленький нож, причем так неожиданно и непонятно откуда, что словно из воздуха. Элен радостно улыбнулась, восхищаясь очередным фокусом. Мальрик отрезал верхушку конуса и передал кусочек девочке.

– Вот, попробуй.

Элен осторожно взяла. На ощупь мякоть сагоры казалась упругой и влажной. Девочка взирала на угощение с некоторым сомнением. Она понимала, что инопланетная биохимия может представлять угрозу для пришельца. При рождении она, как и другие дети Макоры, получила обязательную дозу универсальной вакцины, а также, уже по настоянию деда и за его деньги инъекцию запрограммированного полигеномного защитного сейф-нановируса, чьи вирионы в теории блокировали и разрушали клетки любых известных и неизвестных враждебных её телу грибов, паразитов, вирусов и бактерий, которые она могла подцепить в течение жизни. Но стопроцентной гарантии от любой инопланетной заразы это не давало. Конечно, если другие представители её вида без опаски потребляют эту сагору, то и ей скорей всего ничего не угрожает. Но из уроков биологии она знала, что это не совсем так. Как давно земляне колонизировали Каунаму? Может быть уже пару тысяч альфа-лет назад. За это время организмы поселенцев вполне могли измениться, приспосабливаясь к местным условиям и приобрести какие-то свойства и характеристики, которые отличали Элен от них и которые кроме всего прочего позволяли им без вреда для себя питаться местными растениями и животными. Но всё-таки было крайне маловероятно, чтобы эти различия, даже если они и имели место, столь критичны, что какой-то местный фрукт, абсолютно безопасный для колонистов, вдруг представлял бы серьезную угрозу для её здоровья. Тем более она с улыбкой припомнила как уплетала за обе щеки обед в заведении Громми Хага. В тот момент она была так голодна, что вопросы инопланетной биохимии её волновали крайне мало. Девочка поднесла белый кусок ко рту, но застыла, когда заговорил Галкут:

– Госпожа Элен, я бы не советовал вам этого делать. Сагора вызывает непреодолимое желание есть её ещё и ещё, снова и снова и вы почувствуете острое сожаление, когда она закончится.

Девочка вопросительно поглядела на Мальрика. Тот сказал:

– Но не такое уж и непреодолимое. Твой спутник слегка преувеличивает. Скорей это рассчитано на животных с помощью которых сагора разносит свои семена. Человек легко с этим справится.

Элен еще секунду помедлила и засунула кусочек в рот. Структура сагоры оказалась довольно плотной, но её сочный удивительно знакомый и приятный вкус тут же заставил рот девочки наполниться слюной. Элен потребовалось несколько мгновений чтобы точно определить на что он похож. Это была точная копия сладкого салата из перетертых яблок и моркови, который она всегда с удовольствием ела дома на завтрак. И действительно как только она проглотила разжеванную массу, ей тут же нестерпимо захотелось еще. Просто до дрожи.

– Ну, на что это похоже? – Поинтересовался Мальрик.

Элен не знала известно ли жителям Канумы что такое морковь и яблоки. Но опять же из школьных уроков она помнила, что звездные переселенцы в обязательно порядке брали с собой семена и рассаду практически всех основных фруктов и овощей Первой Земли, надеясь привить всё это в новых мирах. И на многих планетах это удавалось. Кроме того, то ли не желая напрягать свою фантазию, то ли из-за ностальгии по прародине человечества, но очень часто переселенцы присваивали представителям фауны и флоры нового мира названия растений и животных с Первой Земли, порой даже не взирая на то что сходство нового и оригинального носителя имени было практически нулевым. И потому почти на каждой колонизированной планете можно было найти помидоры, огурцы, баклажаны, волков, медведей, обезьян и так далее. Так что шанс на то, что каунамцы в каком-то виде знакомы и с яблоками и с морковью был достаточно велик.

– Вкус один в один как у сладкого салата из перетертых яблок и моркови.

– Неужели? – Усмехнулся Мальрик, явно ничуть не озадаченный ни словом «яблоко», ни словом «морковь». – А что скажет твой спутник?

Молодой человек отрезал еще один кусочек и протянул Галкуту. Тот какое-то время медлил.

– Вы не против? – Подбодрил его Мальрик.

Элен обернулась и уставилась на слугу судьи. Тот наконец взял предложенный кусочек и долго жевал его.

– Жаренная грудинка с грибами в сметанном соусе, – произнес он.

Элен посмотрела на него с подозрением. Но его аура ничего не говорила о какой-то лжи или хитрости.

– А теперь я, – сказал Мальрик. Съев свой маленький кусочек, он протянул: – М-м-м объеденье… солоноватое пряное идинское печенье. Просто тает во рту.

Элен сглотнула слюну, она не понимала что происходит, но ей жутко хотелось еще сагоры. Она поглядела на оставшуюся часть волшебного фрукта и проговорила:

– Ты хочешь сказать, что для каждого человека свой вкус?

– Точно. И именно тот вкус, который для него один из самых любимых.

– Как это возможно?

Мальрик пожал плечами и улыбнулся:

– Чудеса. Возьми, – он потянул девочке остаток сагоры. – Если ты постараешься хорошенько припомнить какой-нибудь другой свой любимый вкус, то ты вполне можешь почувствовать его.

Элен взяла фрукт и задумалась. Она попыталась отрешиться от яблочно-морковного салата и настроиться например на сгущенное молоко.

И действительно, разжевывая сагору, она ощутила как её рот наполнился сладкой тягучей молочной массой. Элен заулыбалась.

– Сгущенка! – Радостно воскликнула она. И ойкнув, прикрыла рот ладонью, ей показалось, что из уголков губ сейчас потечет жидкая масса. Кое-как торопливо проглотив столь знакомое лакомство, она спросила: – А в Акануране сагору продают?

– Конечно, – сказал Мальрик. – На Портовом рынке ты найдешь всё что существует в этом мире.

– Так наверно она очень дорогая? – Спохватилась Элен. – А я столько съела её у вас.

Она растерянно поглядела на артистов, впервые задумавшись о том что у неё нет ни одной каунамской монеты и по сути она нищая, не способная купить себе ничего на этой планете. На Макоре, как только она пошла в школу, у неё появилась детская платежная карта и одним касанием она покупала всё что ей хочется. В пределах разумного, конечно, и с учетом всех ограничений на ассортимент, встроенных в детскую карту. Она никогда не интересовалась как часто отец пополняет её карту и какими суммами. Денег ей всегда хватало. Она знала, что они с папой далеко не богаты, но всё же вполне обеспечены, чтобы, например, покупая продукты и напитки, выбирать только то что им нравится, а не то что им по карману. Кроме того были еще дедушка и бабушка со стороны мамы. Оба весьма состоятельные персоны и иногда то один, то другой делали своей внучке и её отцу весьма дорогие подарки. В конце концов именно благодаря родителям матери Элен, Валентин Акари и Линда Рейлих когда-то смогли поселится на такой благодатной планете как Макора и родить здесь дочь. Дедушка время от времени, по каким-нибудь праздникам, тоже переводил на карточку Элен некоторые суммы. После этого она обязательно звонила ему и очень вежливо благодарила. К этому приучил её отец, который вообще-то не одобрял этих переводов, но спорить с господином Атинховским было практически невозможно.

И вот теперь впервые она осталась совершенно без денег. До неё дошло, что на Каунаме без Кита или без Мастона Лурга ей просто нечего будет есть. Что она станет делать одна? Ей придется каким-то образом добывать себе пищу. Каким? Выполнять какую-то работу, попрошайничать, воровать, идти на охоту в лес? Впрочем, по-настоящему эти мысли не напугали её, а скорее показались забавными.

– Пустяки, – сказала Нейра. – Ведь Мальрик делает деньги из воздуха. Правда, брат?

– Конечно, сестра – улыбнулся молодой человек.

Он показал свои пустые ладони. После чего правой рукой словно схватил кусочек воздуха и положил на левую ладонь серебряную монету. Потом проделала это еще раз. Потом еще.

– Сколько угодно, – весело сказал он. – До бесконечности.

– Значит ты самый богатый человек в этом мире? – Улыбнулась Элен.

– Богаче чем агронский и сайтонский король вместе взятые. Просто я очень скромен.

– Очень, – лукаво поддакнула Нейра.

– Как же это Бриллиантовый герцог ещё тобой не заинтересовался, – попыталась пошутить Элен. Она заговорщически поглядела на артистов и пропела: – Покачнулась в лесу ветка – Улетела птица. Где-то звякнула монетка – Герцогу не спится.

Однако, вопреки её желанию, никто не улыбнулся. Напротив, на лица Мальрика и Нейры словно набежала тень. Элен увидела в их аурах всплеск негативных эмоций, насколько она поняла, это был страх.

– Такие стишки не рекомендуется произносить вслух, – сказал Мальрик. – Особенно в присутствии малознакомых людей. Запомни это, Элен. И пожалуйста не повторяй наших ошибок.

Девочке захотелось сказать, что она никого не боится, но она тут же вспомнила как нечто подобное говорила Мелигу, сыну хозяина постоялого двора «Одинокий пастух». И как мальчик в запальчивости тоже воскликнул, что он не боится.

– Ты прав, – слабо улыбнулась она. – Это неразумно.

Затем она кинула быстрый взгляд на Галкута и проговорила:

– Пожалуй, нам наверно пора идти. Ой, чуть не забыла твои кольца. – Она принялась снимать украшения адарки Зойры.

– Можешь оставить их себе, – сказал Мальрик.

– Нет-нет, – воскликнула девочка, – я и так у вас сагоры съела на энную сумму.

– К тому же, – усмехнулась Нейра, – зачем юной леди твои дешевые поделки из меди.

Элен протянула кольца Мальрику.

– Мне действительно очень понравилась твоя картина, – сказала она.

– Спасибо, сэви, – молодой человек слегка склонил голову.

– Я думаю тебе нужно заняться этим всерьез, – проговорила Элен с видом умудренного жизнью старца.

Мальрик усмехнулся.

– Ничем нельзя заниматься всерьез, – ответил он, – иначе это очень быстро тебе надоест. Но в любом случае волноваться не стоит. Из всех дорог, которые мы выбираем, мы всегда выбираем свою.